Ночь (Один я в тишине ночной…) — М

Один я в тишине ночной.
Свеча сгоревшая трещит,
Перо в тетрадке записной
Головку женскую чертит:
Воспоминанье о былом,
Как тень, в кровавой пелене
Спешит указывать перстом
На то, что было мило мне.

Слова, которые могли
Меня тревожить в те года,
Пылают предо мной вдали,
Хоть мной забыты навсегда.
И там скелеты прошлых лет
Стоят унылою толпой;
Меж ними есть один скелет —
Он обладал моей душой.

Как мог я не любить тот взор?
Презренья женского кинжал
Меня пронзил… Но нет — с тех пор
Я всё любил — я всё страдал.
Сей взор невыносимый, он
Бежит за мною, как призра́к;
И я до гроба осужден
Другого не любить никак.

О! я завидую другим!
В кругу семейственном, в тиши,
Смеяться просто можно им
И веселиться от души.
Мой смех тяжел мне как свинец:
Он плод сердечной пустоты…
О боже! вот что, наконец
Я вижу, мне готовил ты.

Возможно ль! первую любовь
Такою горечью облить,
Притворством взволновав мне кровь,
Хотеть насмешкой остудить?
Желал я на другой предмет
Излить огонь страстей своих.
Но память, слезы первых лет —
Кто устоит противу них?

Анализ стихотворения Лермонтова «Ночь (Один я в тишине ночной…)»

В 1830 году шестнадцатилетний Михаил Юрьевич Лермонтов познакомился в гостях у Верещагиных с восемнадцатилетней Екатериной Александровной Сушковой. От красавицы с черными глазами и роскошными длинными волосами молодой поэт потерял голову. Девушка на чувства пылкого влюбленного взаимностью не ответила. Поэтому первый этап отношений Сушковой и Лермонтова долго не продлился. Красавица и поэт расстались и не встречались друг с другом до 1834 года. На тот момент Михаил Юрьевич служил в лейб-гвардии Гусарского полка в звании офицера. Екатерина Александровна собиралась замуж за Лопухина, друга поэта. Лермонтов решил расстроить свадьбу, против которой были и родные жениха. По словам Сушковой, во второй раз она действительно влюбилась в Михаила Юрьевича. Зато для него их новые отношения стали всего лишь расчетливой игрой. В итоге Лермонтов своего добился — причинил боль бывшей возлюбленной и помешал заключению брака.

По мнению многих литературоведов, стихотворение «Ночь», датируемое 1830 годом, посвящено Сушковой. Доказательств тому несколько. Во-первых, в произведении речь идет о первой любви, коей как раз и была для поэта Екатерина Александровна. Во-вторых, в одном из писем к Верещагиной 1835 года Лермонтов упоминает слезы, которые он проливал из-за кокетства Сушковой. Примерно о том же говорится в предпоследней строке «Ночи». В-третьих, идейно стихотворение перекликается со «Стансами», сочиненными немногим ранее. Лейтмотив обоих произведений — неразделенная любовь приносит лирическому герою горечь и разочарование, но от нее невозможно избавиться. Существует еще одно косвенное подтверждение связи двух стихотворений. В «Ночи» Лермонтов пишет: «Перо в тетрадке записной головку женскую чертит». Вполне возможно, что имеется в виду нарисованный на полях «Стансов» набросок портрета Сушковой.

Если говорить о жанре, то «Ночь» ближе всего к элегии. Поэт выражает безмерную печаль, вызванную несчастной любовью. В произведении говорится о страданьях, женское презрение сравнивается с кинжалом, взор предмета поклонения называется невыносимым. Лирический герой утверждает, что даже смех его тяжел как свинец.

Кстати, в действительность страдания Лермонтова длились не слишком долго. Спустя несколько месяцев после прекращения отношений с Сушковой поэт встретил новую любовь — Наталью Федоровну Иванову.

Стихи Гумилева

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака —
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй. Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею не тронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены Нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо; но все пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я. но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.

Стихи о новом иерусалиме лермонтов

У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?

Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бедные сыны?

И пальма та жива ль поныне?
Все так же ль манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?

Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы.

Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ты след горючих слез?

Иль божьей рати лучший воин
Он был, с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством?

Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой.

Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой.
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.

написано в 1837 году

Коментарий к стихотворению:
Впервые опубликовано в 1839 г. в «Отечественных записках» (т. 3, № 5, отд. III, с. 275 — 276). Автограф не сохранился. В сборнике 1840 г. «Стихотворения М. Лермонтова» датировано 1836 г.
Писатель А. Н. Муравьев (1806 — 1874), которому вначале посвящено было стихотворение (о чем свидетельствует зачеркнутая помета в копии), утверждает в своих воспоминаниях, что «Ветка Палестины» была написана у него на квартире в феврале 1837 г., перед арестом Лермонтова, когда тот приезжал к нему в связи с начавшимся следствием по делу о стихотворении «Смерть Поэта» . По свидетельству А. П. Шан-Гирея, «пальмовую, искусно сплетенную ветку Палестины» Муравьев привез из своих путешествий «по святым местам». При виде этой ветки перед образами в доме Муравьева Лермонтов «по внезапному вдохновению» записал стихотворение на том же листке, где он набросал и записку хозяину дома.
Существует и еще одно свидетельство того же А. Н. Муравьева относительно создания стихотворения; оно не связывается с событиями 1837 г., и текст датируется 1836 г.
В настоящее время нет оснований отдать предпочтение той или иной версии; традиционно печатается в рубрике 1837 г.
Солим — Иерусалим.
Последняя строфа сходна со следующими стихами из поэмы Пушкина «Бахчисарайский фонтан» :

Лампады свет уединенный,
Кивот, печально озаренный,
Пречистой девы кроткий лик
И крест, любви символ священный.

Анализ стихотворения Лермонтова «Расстались мы, но твой портрет…»

«Расстались мы, но твой портрет…» – это стихотворение-монолог, стихотворение-исповедь. М.Ю.Лермонтов часто использует местоимение «я», тем самым отождествляя себя с лирическим героем стиха, разделяя его одиночество. И хотя в первых строках поэт обращается к своей прошлой любви напрямую, то дальше он говорит о ней уж в третьем лице, как будто бы размышляя вслух. М.Ю.Лермонтов часто использует местоимение «я», тем самым отождествляя себя с лирическим героем стиха, разделяя его одиночество.

С чувства одиночества, собственно, и начинается

С одной стороны, это можно понять как слабость, малодушие героя, его неготовность отдаться новым чувствам, постоянное «цепляние» за старую, пусть даже и неудачную, закончившуюся расставанием, любовь. Но, с другой стороны, это можно принять и за силу духа героя, за его нежелание идти на компромиссы, размениваться на мелочные любовные интрижки, искать утешения

Неслучайно чувство любви поэт сравнивает с храмом, а бывшую возлюбленную – с поверженным кумиром, который все равно остается богом. В этой двойственности сознания, в смешении прошлого и настоящего, в душевном раздвоении личности и заключена основная драматическая коллизия этого лермонтовского стихотворения.

В тексте встречается лишь одна яркая метафора – «портрет душу радует». Зато на восемь строк приходится четыре ярких эпитета: «бледный призрак», «новые страсти», «храм оставленный», «кумир поверженный». Все это свидетельствует о глубине эмоций, волнующих поэта.

С точки зрения синтаксической структуры стихи, каждая строфа представлена большим сложным пояснительным предложением, в первой части которого заявляется некое утверждение, а во второй, после двоеточия, оно разъясняется или подтверждается. Особенно в этом отношении стоит подчеркнуть одинаковость построения и использование повторяющихся слов в последних двух строках, представляющих собой афористические высказывания.

Накал страстей, глубина переживания – все это делает стихотворение «Расстались мы, но твой портрет…» программным в любовной лирике М.Ю.Лермонтова.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector