Стихи нашей любви

Стихи о Крыме и про Крым

Мне компас не нужен, чтоб встретиться с летом.
Все стороны Крыма откроют секреты.
Нам старые камни поведают мифы,
Как жили здесь тавры и правили скифы.
Все тайны – от Дороса до Феодоро…
Начнем с Херсонеса, закончим Боспором.
И снова на юг, где Аллаха клинок
Твердыню земную сурово рассек –
К Большому каньону с волшебной водой,
Умоешься – станешь навек молодой.
Теперь же вперед! Тебя ждет Чатыр-Даг
В глубинах пещер вечный холод и мрак.
Здесь скрыта от мира людей красота,
Что тысячи лет создавала вода.
А дальше – до неба достать поспеши!
Взойди на таинственную Демерджи
(Когда-то она звалась дымной горой),
Вокруг посмотри, насладись высотой.
Ах, если бы птицей весь Крым облететь…
Но времени мало, всего не успеть.
А значит, опять я вернусь, чтобы где-то
В горах снова праздновать Крымское лето.

Я в Старый Крым приехала впервые.
Уютно здесь, как в доме у друзей.
Цветы на клумбах ало-золотые,
Стоит под солнцем Гриновский музей.

Я здесь забыла подмосковный холод,
Гуляя средь деревьев и домов.
Ты так спокоен, теплый, древний город
В изящном обрамлении холмов.

Я в Старый Крым приехала впервые.
Живет он под медовой тишиной.
Когда уйду, пускай с лугов России
Сюда летит привет горячий мой.

Жёлтое солнце Крыма
Летом палит нещадно,
В море его закину
Золотом Ариадны!

Блеском на водных кручах,
Тёплым песком прибоя,
Не упуская случай
Солнце моё со мною.

Волны лазурной рябью
Пусть наберутся силы!
Море — ты снова рядом,
Море — ты так красиво!

Солнце и море вместе —
Нет для меня дороже!
Был бы я счастлив, если
Вы так считали тоже!

Автор Дмитрий Румата

Севастопольская осень —
Малахит и бирюза.
Севастопольская осень,
Золотистые глаза.
Струйки солнечного света,
Бухты синее стекло.
То ли осень, то ли лето —
Ясно, тихо и тепло.

На душе — светло и чисто.
Небо — в легком серебре.
И немного желтых листьев —
Всё же осень на дворе.
Севастопольская осень —
Чуть прохладный ветерок.
Севастопольская осень,
Винограда свежий сок.

Пляж — в тиши и запустении,
Нет курортной суеты.
И приходит вдохновение,
И рождаются мечты.
Севастопольская осень,
Сентября шальные дни.
Севастопольская осень —
Осень, болдинской сродни.

Автор Елена Громова

Стихи о Крыме и про Крым

О крымских городах

Ялта, Евпатория, Алушта,
Кто из них прекраснейшая, спорят.
Крымский полуостров, как ракушка,
Нам на радость выброшен из моря.

Здесь легенды Трои и Эллады
С вашей, города, сплелись судьбою.
Каждый город ждет своей награды,
Каждый город так хорош собою!

Здесь, в долинах солнечного рая,
Все прекрасны, и нелепа ссора.
Симферополь, как Парис, сжимает
Золотое яблоко раздора.

Ялта, Евпатория, Алушта.
Вы не спорьте, милые, не надо!
Скоро всем вам хватит потому что
Спелых крымских яблок из сада!

Крым – территория России, —
На этом точка потому,
Что многие так безудержно
Перечат смыслу здравому…
Во всем не Путин виноват,
Который в Крым прислал солдат,
А кровопийца Яценюк,
Турчинов, лидеры бандюг.
Спонсировал «майдан» ведь «запад», —
Оттуда же явился снайпер.
Простых людей кто убивал
И зверским пыткам подвергал? —
Ты думаешь – все понимаешь,
Когда в политику вникаешь?!
Кто в украинских новостях
Навеивает ложью страх
И журналистам угрожает,
Правдивых с должностей снимает,
Внушая за оружие взяться
И на войну войскам собраться?
Нам ли судить главы земель
И обвинять во зле Россию,
Способствовавшею бессилию
Бесов Крым наш теребить?!

Крым мы любим, наверно, не меньше!
И стихи очень любим о нём,
Но порою шутливые вещи,
Мы читаем, вновь пишем, поём.
Точно также нас манят просторы,
Точно также пьянят песнь цикад,
И чудесные крымские горы,
И сентябрьский ночной звездопад,
Суховеи и горные тропы,
Виноградники, солнце, вино.
О Тавриде прекрасные строки,
Все читаем взахлёб и давно!

Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня — и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.

Здесь море — дирижер, а резонатор — дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет.

Автор Н. Заболоцкий

Старыми тропами Нового Света

Море и скалы. Солнце и море.
Античным философам вторя,
Иду не спеша по разбитой дороге.
Обуты в сандалии босые ноги.

Покоен утром Новый Свет.
Над морем медленный рассвет,
В амфитеатре скал и гор,
Ночной грозе наперекор,
Залив и лодки рыбаков,
И жены, ждущие улов.
Полчаши темной бирюзы.
А мне — минувшего призы,
В корнях раскидистой сосны
(Сбылись мечтательные сны!
Потоками размыты черепки:
Обломок кирпича и битые горшки,
И перламутр моллюска средь золы,
Барашков обгорелые мослы,
И донце килика, и рукоять…
Здесь время обратилось вспять.
Тонка эпох связующая нить —
Её дано нам сохранить,
Как очагов погасших дым
Вдоль троп, пересекавших Крым.

В тени, у виноградного куста,
Под аркой старого моста,
Ступени, падающие вниз,
Ведут не в ад, но в Парадиз.
Старинный грот, а в нем родник
Устроил титулованный старик…

Здесь — по обычаю древней Эллады —
Вино разбавляю водою прохладной.
Вечные волны, скользящие рядом,
Я провожаю невидящим взглядом.

Автор Виссарион Петербургский

Стихи о Крыме и про Крым

Крымская ночь! Крымская ночь!
Праздник цветов и прибоя!
В черной воде — золотое руно,
Брошенное звездою.

Крымская ночь мне для счастья дана,
Свет и любовь в ее взоре.
Инопланетная гостья — луна
Мост навела через море.

Крымская ночь! Крымская ночь!
Горы, листва, водопады.
Воздух из трав пьет сухое вино,
Звонко стрекочут цикады.

Пляшет волна, весела и резва,
Словно в театре балета.
Крымская ночь — карнавал волшебства,
Песня соленого ветра.

Сколько богатства мне сразу дано,
Сколько простора и воли!
Крымская ночь! Южная ночь!
Праздник травы и магнолий!

Над морем рассвет золотится
И красок меняет тона.
Всё искренним счастьем лучится
И нежно играет волна!
Чудесная розовость неба
Ласкает и душу и взор!
О если, да крылья бы мне бы! —
Впорхнула б в рассветный узор!
И птицей летала б над морем,
Впитала б его красоту,
И солнечным чудо-настоем
Лила бы на мир доброту!
Какое прекрасное действо
Узорить зарёй небосвод!
Кудесник рассвет чародейством
Приветствует солнца восход!

Автор Юлия Матвеева

Солнечно и снежно в зимнем Партените!
Это город-нежность, только посмотрите.
Горы, солнце, море — летом и зимою
Встретимся мы вскоре там опять с тобою!
Это город-сказка, волшебство природы!
Звёзды, будто глазки, смотрят с небосвода!
И рассветы — чудо и закаты тоже!
Вечно помнить буду, нет его дороже!
Партенит-красавец, Партенит -кудесник
Вечно будут славить и в стихах и в песнях!

Автор Юлия Матвеева

«Зимним вечером в Ялте»

Сухое левантинское лицо,
Упрятанное оспинками в бачки.
Когда он ищет сигарету в пачке,
На безымянном тусклое кольцо
Внезапно преломляет двести ватт,
И мой хрусталик вспышки не выносит:
Я щурюсь, и тогда он произносит,
Глотая дым при этом, » виноват».

Январь в Крыму. На черноморский брег
Зима приходит как бы для забавы.
Не в состояние удержаться снег
На лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
Ихтиозавры грязные на рейде.
И прелых листьев слышен аромат.
«Налить вам этой мерзости?» » Налейте».

Итак – улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
Дает круги, как молодой дельфин
Вокруг хамсой наполнены фелюги.
Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо…
Остановись мгновенье! Ты не столь
Прекрасно, сколь ты неповторимо.

Автор Иосиф Бродский

Скользящие, в степи и в море
Дельфин, перекати трава.
Их вечно радует раздолье
Что дарят Крымские ветра

Склонила стебелёк травинка
По дуновению ветерка
Плывёт волнистая морщинка
По прядям ковыля слегка

И штиль почти разволновался
Купает небо горизонт
Но ветер снова поменялся
Непредсказуемый призёр

Взовьётся скакуном игриво
Летящий лидер, на кругу
С искрящейся ковыльной гривой
На черноморском берегу

По морю-полю пробежится
И вырвется за облака
Ну а травинка распрямится
И снова штиль… до ветерка…

Автор Вадим Лемтюжников

Стихи о Крыме и про Крым

Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня — и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.

Здесь море — дирижёр, а резонатор — дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперёд.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поёт.

Акустика вверху настроила ловушек,
Приблизила к ушам далёкий ропот струй.
И стал здесь грохот бурь подобен грому пушек,
И, как цветок, расцвёл девичий поцелуй.

Скопление синиц здесь свищет на рассвете,
Тяжёлый виноград прозрачен здесь и ал.
Здесь время не спешит, здесь собирают дети
Чабрец, траву степей, у неподвижных скал.

Автор Николай Заболоцкий

Старинный друг, поговорим,
Старинный друг, ты помнишь Крым?
Вообразим, что мы сидим
Под буком темным и густым.
Медуз и крабов на мели
Босые школьники нашли,
За волнорезом залегли
В глубоком штиле корабли,
А море, как веселый пес,
Лежит у отмелей и кос
И быстрым языком волны
Облизывает валуны.
Звезда похожа на слезу,
А кипарисы там, внизу,
Как две зеленые свечи
В сандалом пахнущей ночи.
Ты закурил и говоришь:
«Как пахнет ночь! Какая тишь!
Я тут уже однажды был,
Но край, который я любил,
Но Крым, который мне так мил,
Я трехдюймовками громил.
Тогда, в двадцатом, тут кругом
Нам каждый камень был врагом,
И каждый дом, и каждый куст.
Какая перемена чувств!
Ведь я теперь на берегу
Окурка видеть не могу,
Я веточке не дам упасть,
Я камешка не дам украсть.
Не потому ль, что вся земля —
От Крыма и до стен Кремля,
Вся до последнего ручья —
Теперь ничья, теперь моя?
Пусть в ливадийских розах есть
Кровь тех, кто не успел расцвести,
Пусть наливает виноград
Та жизнь, что двадцать лет назад
Пришла, чтоб в эту землю лечь,-
Клянусь, что праздник стоит свеч!
Смотри! Сюда со связкой нот
В пижаме шелковой идет
И поднимает скрипку тот,
Кто грыз подсолнух у ворот.
Наш летний отдых весел, но,
Играя в мяч, идя в кино,
На утлом ялике гребя,
Борясь, работая, любя,
Как трудно дался этот край,
Не забывай, не забывай. «
Ты смолк. В потемках наших глаз
Звезда крылатая зажглась.
А море, как веселый пес,
Лежит у отмелей и кос,
Звезда похожа на слезу,
А кипарисы там, внизу,
Нам светят, будто две свечи,
В сандалом пахнущей ночи.
Тогда мы выпили до дна
Бокал мускатного вина,-
Бокал за Родину свою,
За счастье жить в таком краю,
За то, что Кремль, за то, что Крым
Мы никому не отдадим.

Автор Дмитрий Борисович Кедрин

В стихотворении, в частности, Лысков просит Обаму «не строить козни» России, а «выпить две рюмки водки».

Российский сенатор посвятил стих Крыму и предложил Обаме водки

О господин Барак Обама, постройте президентский взор;
Не нужен штат ваш Алабама, теперь наш Крым — как наш дозор.
Зайдем на пик горы Ай-Петри, чтобы пропеллер там висел,
Чтоб Белый дом у вас проветрил и злой чтоб умысел осел.
Осядет он, и вам надолго полегче станет в голове,
У нас есть Крым и наша Волга, не стройте козни нам извне.
Вам будет славно в Белом доме, кругом уютно и светло,
Ваш круг общения не в обкоме, вам портят ястребы чело.
О, президент Барак Обама, я предлагаю дело вам —
Две рюмки водки вместо срама за Крым, пришедший снова к нам.
Напомним, ранее Обама ввел экономические санкции против России.

Известные стихотворения русских поэтов — классиков о Крыме для школьников.

Припаду я к острым щебням, к серым срывам размытых гор,
Причащусь я горькой соли задыхающейся волны,
Обовью я чобром, мятой и полынью седой чело.
Здравствуй, ты, в весне распятый, мой торжественный Коктебель!

Много столетий близ отмели дикой
Дремлют в развалинах римские стены,
Слушают чаек протяжные крики,
Смотрят на белое кружево пены.

И чувствую: в очах родились слезы вновь;
Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило.
Желаний и надежд томительный обман.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
По грозной прихоти обманчивых морей,
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей,
Страны, где пламенем страстей
Впервые чувства разгорались,
Где музы нежные мне тайно улыбались,
Где рано в бурях отцвела
Моя потерянная младость,
Где легкокрылая мне изменила радость
И сердце хладное страданью предала.

Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной. Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Все так же хороша рассеянная даль –
Деревья, почками набухшие на малость,
Стоят, как пришлые, и возбуждает жалость
Апрельской глупостью украшенный миндаль.

Природа своего не узнает лица,
А тени страшные – Украины, Кубани…
На войлочной земле голодные крестьяне
Калитку стерегут, не трогая кольца.

С большой впечатляющей силой
Я в море купался, как мог.
С женою чужой, но красивой
Я плавал за красный буек.

На уровне теплого моря
Неправдоподобно жилось.
Мы слишком не ведали горя —
Мы ведали радость, но вскоре,
Как водится, все обошлось .

Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, левея, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль.

Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал.

Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?

Иль только сон воображенья
В пустынном мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?

Покоен утром Новый Свет.
Над морем медленный рассвет,
В амфитеатре скал и гор,
Ночной грозе наперекор,
Залив и лодки рыбаков,
И жены, ждущие улов.
Полчаши темной бирюзы.
А мне — минувшего призы,
В корнях раскидистой сосны
(Сбылись мечтательные сны!) —
Потоками размыты черепки:
Обломок кирпича и битые горшки,
И перламутр моллюска средь золы,
Барашков обгорелые мослы,
И донце килика, и рукоять…
Здесь время обратилось вспять.
Тонка эпох связующая нить —
Её дано нам сохранить,
Как очагов погасших дым
Вдоль троп, пересекавших Крым.

В тени, у виноградного куста,
Под аркой старого моста,
Ступени, падающие вниз,
Ведут не в ад, но в Парадиз.
Старинный грот, а в нем родник
Устроил титулованный старик…

Здесь — по обычаю древней Эллады —
Вино разбавляю водою прохладной.
…Вечные волны, скользящие рядом,
Я провожаю невидящим взглядом.

Январь в Крыму. На черноморский брег
Зима приходит как бы для забавы.
Не в состоянье удержаться снег
На лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
Ихтиозавры грязные на рейде.
И прелых листьев слышен аромат.
«Налить вам этой мерзости?» » Налейте».

Итак – улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
Дает круги, как молодой дельфин
Вокруг хамсой наполнены фелюги.
Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо…
Остановись мгновенье! Ты не столь
Прекрасно, сколь ты неповторимо.

Не вперяй в меня рай голубой,
Постыдись этой детской уловки.
Я-то знаю твой кроткий разбой,
Добывающий слово из глотки.

Мне случалось с тобой говорить,
Проболтавшийся баловень пыток,
Смертным выдохом ран горловых
Я тебе поставляла эпитет.

Но довольно! Всесветлый объем
Не таращь и предайся блаженству.
Хватит рыскать в рассудке мо+м
Похвалы твоему совершенству.

Не упорствуй, не шарь в пустоте,
Выпит мед из таинственных амфор.
И по чину ль твоей красоте
Примерять украшенье метафор?

Знает тот, кто в семь дней сотворил
Семицветие белого света,
Как голодным тщеславьем твоим
Клянчишь ты подаяний поэта?

Прогоняю, стращаю, кляну,
Выхожу на балкон. Озираюсь.
Вижу дерево, море, луну,
Их беспамятство и безымянность.

Плачу, бедствую, гибну почти,
Говорю: — О, даруй мне пощаду,
Погуби меня, только прости!-
И откуда-то слышу: — Прощаю.

Слева – крутая спина Аю-Дага,
Синяя бездна – окрест.
Я вспоминаю курчавого мага
Этих лирических мест.

Вижу его на дороге и в гроте…
Смуглую руку у лба…
– Точно стеклянная на повороте
Продребезжала арба…

Запах – из детства – какого-то дыма
Или каких-то племен…
Очарование прежнего Крыма
Пушкинских милых времен.

Пушкин! – Ты знал бы по первому взору,
Кто у тебя на пути.
И просиял бы, и под руку в гору
Не предложил мне идти.

Не опираясь о смуглую руку,
Я говорила б, идя,
Как глубоко презираю науку
И отвергаю вождя.

Как я люблю имена и знамена,
Волосы и голоса,
Старые вина и старые троны,
– Каждого встречного пса!

Полуулыбки в ответ на вопросы,
И молодых королей…
Как я люблю огонек папиросы
В бархатной чаще аллей,

Комедиантов и звон тамбурина,
Золото и серебро,
Неповторимое имя: Марина,
Байрона и болеро,

Ладанки, карты, флаконы и свечи,
Запах кочевий и шуб,
Лживые, в душу идущие, речи
Очаровательных губ.

Эти слова: никогда и навеки,
За колесом –колею…
Смуглые руки и синие реки,
– Ах, – Мариулу твою!

Треск барабана – мундир властелина –
Окна дворцов и карет,
Рощи в сияющей пасти камина,
Красные звезды ракет…

Вечное сердце твое и служенье
Только ему, Королю!
Сердце свое и свое отраженье
В зеркале…– Как я люблю…

Кончено…– Я бы уж не говорила,
Я посмотрела бы вниз…
Вы бы молчали, так грустно, так мило
Тонкий обняв кипарис.

Мы помолчали бы оба – не так ли?
Глядя как где-то у ног,
В милой какой-нибудь маленькой сакле
Первый блеснул огонек.

И – потому что от худшей печали
Шаг – и не больше – к игре! –
Мы рассмеялись бы и побежали
За руку вниз по горе.

Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.

И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.

Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней.
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.

С тех пор как отроком у молчаливых
Торжественно-пустынных берегов
Очнулся я — душа моя разъялась,
И мысль росла, лепилась и ваялась
По складкам гор, по выгибам холмов,
Огнь древних недр и дождевая влага
Двойным резцом ваяли облик твой, —
И сих холмов однообразный строй,
И напряженный пафос Карадага,
Сосредоточенность и теснота
Зубчатых скал, а рядом широта
Степных равнин и мреющие дали

Стиху — разбег, а мысли — меру дали.
Моей мечтой с тех пор напоены
Предгорий героические сны
И Коктебеля каменная грива;
Его полынь хмельна моей тоской,
Мой стих поет в волнах его прилива,
И на скале, замкнувшей зыбь залива,
Судьбой и ветрами изваян профиль мой.

Войди, мой гость: стряхни житейский прах
И плесень дум у моего порога.
Со дна веков тебя приветит строго
Огромный лик царицы Таиах.
Мой кров — убог. И времена — суровы.
Но полки книг возносятся стеной.
Тут по ночам беседуют со мной
Историки, поэты, богословы.
И здесь — их голос, властный, как орган,
Глухую речь и самый тихий шепот
Не заглушит ни зимний ураган,
Ни грохот волн, ни Понта мрачный ропот.
Мои ж уста давно замкнуты. Пусть!
Почетней быть твердимым наизусть
И списываться тайно и украдкой,
При жизни быть не книгой, а тетрадкой.
И ты, и я — мы все имели честь
«Мир посетить в минуты роковые»
И стать грустней и зорче, чем мы есть.
Я не изгой, а пасынок России.
Я в эти дни ее немой укор.
И сам избрал пустынный сей затвор
Землею добровольного изгнанья,
Чтоб в годы лжи, паденья и разрух
В уединеньи выплавить свой дух
И выстрадать великое познанье.
Пойми простой урок моей земли:
Как Греция и Генуя прошли,
Так минет всё — Европа и Россия.
Гражданских смут горючая стихия
Развеется. Расставит новый век
В житейских заводях иные мрежи.
Ветшают дни, проходит человек.
Но небо и земля — извечно те же.
Поэтому живи текущим днем.
Благослови свой синий окоем.
Будь прост, как ветр, неистощим, как море,
И памятью насыщен, как земля.
Люби далекий парус корабля
И песню волн, шумящих на просторе.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.

Короткие стихи известных русских поэтов, посвященные Крыму, городам, природе

С большой впечатляющей силой
Я в море купался, как мог.
С женою чужой, но красивой
Я плавал за красный буек.

На уровне теплого моря
Неправдоподобно жилось.
Мы слишком не ведали горя —
Мы ведали радость, но вскоре,
Как водится, все обошлось .

Припаду я к острым щебням, к серым срывам размытых гор,
Причащусь я горькой соли задыхающейся волны,
Обовью я чобром, мятой и полынью седой чело.
Здравствуй, ты, в весне распятый, мой торжественный Коктебель!

Покоен утром Новый Свет.
Над морем медленный рассвет,
В амфитеатре скал и гор,
Ночной грозе наперекор,
Залив и лодки рыбаков,
И жены, ждущие улов.
Полчаши темной бирюзы.
А мне — минувшего призы,
В корнях раскидистой сосны
(Сбылись мечтательные сны!) —
Потоками размыты черепки:
Обломок кирпича и битые горшки,
И перламутр моллюска средь золы,
Барашков обгорелые мослы,
И донце килика, и рукоять…
Здесь время обратилось вспять.
Тонка эпох связующая нить —
Её дано нам сохранить,
Как очагов погасших дым
Вдоль троп, пересекавших Крым.

В тени, у виноградного куста,
Под аркой старого моста,
Ступени, падающие вниз,
Ведут не в ад, но в Парадиз.
Старинный грот, а в нем родник
Устроил титулованный старик…

Здесь — по обычаю древней Эллады —
Вино разбавляю водою прохладной.
…Вечные волны, скользящие рядом,
Я провожаю невидящим взглядом.

Много столетий близ отмели дикой
Дремлют в развалинах римские стены,
Слушают чаек протяжные крики,
Смотрят на белое кружево пены.

Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, левея, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль.

Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал.

Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?

Иль только сон воображенья
В пустынном мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?

И чувствую: в очах родились слезы вновь;
Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило.
Желаний и надежд томительный обман.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
По грозной прихоти обманчивых морей,
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей,
Страны, где пламенем страстей
Впервые чувства разгорались,
Где музы нежные мне тайно улыбались,
Где рано в бурях отцвела
Моя потерянная младость,
Где легкокрылая мне изменила радость
И сердце хладное страданью предала.

Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной. Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Все так же хороша рассеянная даль –
Деревья, почками набухшие на малость,
Стоят, как пришлые, и возбуждает жалость
Апрельской глупостью украшенный миндаль.

Природа своего не узнает лица,
А тени страшные – Украины, Кубани…
На войлочной земле голодные крестьяне
Калитку стерегут, не трогая кольца.

Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.

И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.

Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней.
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.

Слева – крутая спина Аю-Дага,
Синяя бездна – окрест.
Я вспоминаю курчавого мага
Этих лирических мест.

Вижу его на дороге и в гроте…
Смуглую руку у лба…
– Точно стеклянная на повороте
Продребезжала арба…

Запах – из детства – какого-то дыма
Или каких-то племен…
Очарование прежнего Крыма
Пушкинских милых времен.

Пушкин! – Ты знал бы по первому взору,
Кто у тебя на пути.
И просиял бы, и под руку в гору
Не предложил мне идти.

Не опираясь о смуглую руку,
Я говорила б, идя,
Как глубоко презираю науку
И отвергаю вождя.

Как я люблю имена и знамена,
Волосы и голоса,
Старые вина и старые троны,
– Каждого встречного пса!

Полуулыбки в ответ на вопросы,
И молодых королей…
Как я люблю огонек папиросы
В бархатной чаще аллей,

Комедиантов и звон тамбурина,
Золото и серебро,
Неповторимое имя: Марина,
Байрона и болеро,

Ладанки, карты, флаконы и свечи,
Запах кочевий и шуб,
Лживые, в душу идущие, речи
Очаровательных губ.

Эти слова: никогда и навеки,
За колесом –колею…
Смуглые руки и синие реки,
– Ах, – Мариулу твою!

Треск барабана – мундир властелина –
Окна дворцов и карет,
Рощи в сияющей пасти камина,
Красные звезды ракет…

Вечное сердце твое и служенье
Только ему, Королю!
Сердце свое и свое отраженье
В зеркале…– Как я люблю…

Кончено…– Я бы уж не говорила,
Я посмотрела бы вниз…
Вы бы молчали, так грустно, так мило
Тонкий обняв кипарис.

Мы помолчали бы оба – не так ли?
Глядя как где-то у ног,
В милой какой-нибудь маленькой сакле
Первый блеснул огонек.

И – потому что от худшей печали
Шаг – и не больше – к игре! –
Мы рассмеялись бы и побежали
За руку вниз по горе.

Январь в Крыму. На черноморский брег
Зима приходит как бы для забавы.
Не в состоянье удержаться снег
На лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
Ихтиозавры грязные на рейде.
И прелых листьев слышен аромат.
«Налить вам этой мерзости?» » Налейте».

Итак – улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
Дает круги, как молодой дельфин
Вокруг хамсой наполнены фелюги.
Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо…
Остановись мгновенье! Ты не столь
Прекрасно, сколь ты неповторимо.

Не вперяй в меня рай голубой,
Постыдись этой детской уловки.
Я-то знаю твой кроткий разбой,
Добывающий слово из глотки.

Мне случалось с тобой говорить,
Проболтавшийся баловень пыток,
Смертным выдохом ран горловых
Я тебе поставляла эпитет.

Но довольно! Всесветлый объем
Не таращь и предайся блаженству.
Хватит рыскать в рассудке мо+м
Похвалы твоему совершенству.

Не упорствуй, не шарь в пустоте,
Выпит мед из таинственных амфор.
И по чину ль твоей красоте
Примерять украшенье метафор?

Знает тот, кто в семь дней сотворил
Семицветие белого света,
Как голодным тщеславьем твоим
Клянчишь ты подаяний поэта?

Прогоняю, стращаю, кляну,
Выхожу на балкон. Озираюсь.
Вижу дерево, море, луну,
Их беспамятство и безымянность.

Плачу, бедствую, гибну почти,
Говорю: — О, даруй мне пощаду,
Погуби меня, только прости!-
И откуда-то слышу: — Прощаю.

«Крым» В. Маяковский

«Крым» Владимир Маяковский

Анализ стихотворения «Крым»

Владимир Маяковский любил бывать в Крыму, с достопримечательностями которого познакомился еще в 1913 году. Однако после революции его частые поездки на Крымский полуостров носили, как правило, деловой характер. О том, чтобы отдохнуть на морском побережье, не было и речи, так как поэт был буквально нарасхват. Утром он заседал в правлении местных литераторов, в обед выступал с докладом о жизни пролетариата в Америке, а вечером читал стихи перед рабочими порта или же местной фабрики. Такой распорядок дня был вполне привычным и типичным для Маяковского, который втайне завидовал многочисленным курортникам, приезжающим на отдых и оздоровление. Именно им в 1927 году он посвятил стихотворение «Крым», в котором юношеские воспоминания поэта переплелись с советской действительностью.

Двадцатилетнему Маяковскому крымский полуостров запомнился как один большой фешенебельный курорт, где состоятельные и именитые россияне строили элитные дачи. Так было испокон веков, и свою резиденцию в Крыму имели многие русские графы и князья. Действительно, это место идеально подходило для отдыха, о чем, впрочем, сам Маяковский отзывается с некой долей иронии, отмечая, что природа действительно благосклонна к отдыхающим – «то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния». Однако теперь вся эта роскошь доступна простым советским труженикам, которые проводят свои отпуска в комфортабельных санаториях. Именно в них превратились бывшие дворцы русской знати, лишенные былой роскоши и красоты. На этом Маяковский старается не акцентировать внимания, однако не может обойти стороной тот факт, что нынче «глубины вод гноят повыброшенных из дворцов тритонов и наяд».

Поэт не дает оценки происходящему, хотя и понимает, что национальное достояние страны безжалостно уничтожается в угоду вчерашним крестьянам. Однако Маяковский с присущим ему максимализмом искренне считает, что это – вполне разумная плата за возможность простого советского человека почувствовать себя если и не графом Воронцовым, то, хотя бы, достаточно состоятельным и уважаемым человеком, который может позволить себе лечь «в кровать великокняжью». Пропаганда равных возможностей вынуждает автора отказываться от культурных и исторических ценностей, которым отныне отводится второстепенная роль. Но и самому трудяге в новом мире отводится весьма конкретная роль, его поэт воспринимает как винтик огромного механизма, который должен работать без сбоев. Поэтому знаменитые курорты Маяковский квалифицирует как огромный цех по восстановлению здоровья, где производится «людей ремонт ускоренный».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector