Татьяна Яковлева Владимир Маяковский и

Автор: Револьд Банчуков

Статья: ПАРИЖСКАЯ ЛЮБОВЬ ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО

Лиле Брик, первой и главной музе поэта, посвящены три поэмы Маяковского («Флейта-позвоночник», «Люблю», «Про это»), многие строфы в стихах разных лет, две главы в поэме «Хорошо!» с признанием поэта:

Те, кто знаком с историей взаимоотношений Маяковского и Л.Брик, знают, что любовь эта не была безмятежным и радостным праздником: уродливый треугольник (Лиля и Осип Брики и Маяковский долгое время жили в одной квартире как одна семья), властный и капризный нрав любимой женщины, несовместимость характеров Лили и Владимира, полная свобода в интимных привязанностях — вряд ли такая любовь, напоминающая плохую кардиограмму, устраивала поэта, в душе которого жила неизбывная тоска по настоящей любви, по семье: «Любви я заждался, мне 30 лет. » Вспомните неожиданно-грустную концовку стихотворения Маяковского «Мелкая философия на глубоких местах»:

Вот и жизнь пройдет,

как прошли Азорские

Да, годы брали свое:

. мне ж, красавица,

«В то время Маяковскому нужна была любовь» (Э.Триоле), и Р.Якобсон помнит слова поэта о том, что «только большая, хорошая любовь может спасти» его.

Последние два года жизни Маяковского, мир его личных переживаний и чувств связаны с именем Татьяны Яковлевой. За полтора с небольшим года до знакомства с Маяковским Т.Яковлева приехала из России в Париж по вызову дяди, художника А.Е.Яковлева. Двадцатидвухлетняя, красивая, высокая, длинноногая («. вы и нам в Москве нужны, не хватает длинноногих» — читаем мы в «Письме Татьяне Яковлевой»), с выразительными глазами и яркими светящимися желтыми волосами, пловчиха и теннисистка, она, фатально неотразимая, обращала на себя внимание многих молодых и немолодых людей своего круга.

В «Письме товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» ее имя, фамилия не названы:

красавица в зал,

и бусы оправленная.

Известный лингвист и филолог, давний друг Маяковского Роман Якобсон свидетельствует: «. тогдашняя мода — меха и бусы — ей очень к лицу». Это не к редактору «Комсомольской правды» Тарасу Кострову, а к Татьяне Яковлевой, «русской красавице парижской чеканки» (В.Шкловский), обращается поэт:

Разговор «о сущности любви» продолжается в «Письме Татьяне Яковлевой», но адресат любви и стихов уже конкретно обозначен.

Отметив, что не очень уж часты в русской поэзии подобного рода сюжетные сплетения, укажем на разную тональность этих стихотворений: «Письмо товарищу Кострову. » от начала до конца — органический сплав иронии и патетики, лишь в одной строфе:

прорывается горечь и намек на личную трагедию; «Письмо Татьяне Яковлевой» все построено на трагедийных мотивах и нервных интонациях.

Трудно пройти мимо резкого тематического и интонационного контраста в первых двух строфах этого удивительного стихотворения:

В поцелуе рук ли,

Да и стихотворные размеры (в первой строфе — хорей, во второй — ямб) явно противостоят друг другу, а предпоследняя строфа:

из-под выпрямленных дуг.

иди на перекресток

и неуклюжих рук, —

словно не выдержав смыслового напряжения и волнения автора, разламывается надвое. Попробуйте зрительно представить вторую часть этой строфы. Перекресток рук? Чьих рук? Видимо, в объятии должны скреститься руки поэта и руки его любимой.

Точно известен день знакомства — 25 октября 1928 года. Вспоминает Эльза Триоле — известная французская писательница, родная сестра Лили Брик: «Я познакомилась с Татьяной перед самым приездом Маяковского в Париж и сказала ей: «Да вы под рост Маяковскому». Так, из-за этого «под рост»1, для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной. Маяковский же с первого взгляда в нее жестоко влюбился».

Виктор Шкловский в своей работе «О Маяковском» пишет: «Рассказывали мне, что они были так похожи друг на друга, так подходили друг к другу, что люди в кафе благодарно улыбались при виде их». Художник В.И.Шухаев и его жена В.Ф.Шухаева, жившие в то время в Париже, пишут о том же: «Это была замечательная пара. Маяковский очень красивый, большой. Таня тоже красавица — высокая, стройная под стать ему».

Через 21 день после отъезда Маяковского, 24 декабря 1928 года, Татьяна отправит письмо матери в Россию: «Он такой колоссальный и физически, и морально, что после него — буквально пустыня. Это первый человек, сумевший оставить в моей душе след. » Не стоит, однако, воспринимать ее слова как признание в любви к Маяковскому, ибо Р.Якобсон, комментируя первую публикацию «Письма Татьяне Яковлевой» в «Русском литературном архиве» (Нью-Йорк, 1956), сообщил со слов Т.Яковлевой: «Т-а встретила уклончиво уговоры Маяковского ехать женой его с ним в Москву, и на следующий день за обедом в ресторане Petite Chaumiere он прочел ей свои ночные стихи. «

И еще одно обстоятельство настораживало Маяковского: он читает в русском обществе Парижа посвященные ей стихи — она недовольна, он хочет напечатать их — она не торопясь вносит полную ясность в отношения с поэтом, не дает согласия на это. Ее уклончивость и осторожность были восприняты Маяковским как замаскированный отказ. В стихотворении сказано об этом прямо и резко:

Оставайся и зимуй.

Об этом же пишет и дочь Т.А.Яковлевой: «Среди многочисленных поклонников, отвергнутых ею, был известный советский поэт Владимир Маяковский. «

Попытаемся объяснить причины отказа: во-первых, не так просто бросить налаженный и роскошный быт и уехать в большевистскую Россию; во-вторых, «в глубине души Татьяна знала, что Москва — это Лиля» (Э.Триоле), что «старая любовь не прошла» (В.Шкловский). Наталья Брюханенко помнит слова Маяковского: «Я люблю только Лилю». Татьяна Яковлева рассказывала Бенгту Янгфельдту, что в Париже Владимир все время говорил ей о Лиле; они, Владимир и Татьяна, вместе покупали Лиле подарки в парижских магазинах. Влюбившись не на шутку в Татьяну, он все время думал о другой женщине, о Лиле.

Да и у Татьяны, кроме Маяковского, были свои сердечные привязанности: «У меня сейчас, — пишет она матери, — масса драм. Если бы я даже захотела быть с Маяковским, то что стало бы с Илей, и кроме него есть еще 2-ое. Заколдованный круг». Встречаясь с Маяковским, Татьяна поддерживала отношения со своим будущим мужем виконтом Бертраном дю Плесси. В орбите ее поклонников оказался и стареющий Шаляпин, на гастроли которого в Барселону, на два дня, укатила Татьяна — вся безудержный порыв и увлеченность. Теперь понятны строки из «Письма Татьяне Яковлевой» «слышу лишь свисточный спор поездов до Барселоны» и суть метафорической гиперболы («ревность двигает горами»), которая далее — правда, несколько искусственно и наивно — приобретает политическую окраску:

за Советскую Россию.

Такими же наивными (хотя и беспредельно искренними!) оказались и уже приведенное нами начало стихотворения, и его концовка:

или вдвоем с Парижем, —

связанная с затаенной мечтой Маяковского о мировой революции, которая сотрет границы между Парижем и Москвой. Ох, правильно говорил Роман Якобсон, что Маяковский убивал в себе лирика ради политики.

Больше месяца длилась их первая встреча. Перед отъездом Маяковский сделал заказ в парижской оранжерее — еженедельно посылать цветы по адресу любимой женщины. После отъезда поэта на имя Татьяны Яковлевой несколько лет шли цветы — цветы от Маяковского.

Существует красивая легенда о грузинском художнике Пиросманишвили, осыпавшем любимую розами (Помните песню на стихи Андрея Вознесенского: «Жил был художник один. «). Но то легенда, а перед нами — прекрасная быль:

то ли первый снег,

То ли дождь на стекле

В дверь стучится к ней человек,

После отъезда Маяковского переписка, однако, продолжается. Она упрекает его в молчании, но в ее (да и в его!) письмах уже чувствуется какой-то холодок: видимо, Татьяна узнала о внезапно вспыхнувшем (может быть, из-за отчаяния и безысходностиы) увлечении Маяковского артисткой Вероникой Полонской. 5 октября 1929 года Маяковский отправил Татьяне Яковлевой последнее письмо.

Я не верю, что поздней осенью 1929 года Маяковский, дескать, снова собирался в Париж, но ему было отказано в визе: ученые, работавшие в архивах, никаких документов на этот счет не нашли. Просто Маяковский передумал ехать. Зачем? Чтобы снова быть отвергнутым?

Друг Маяковского Василий Каменский в письме к Любови Николаевне Орловой, матери Тани, высказал небезынтересное суждение об уходе поэта из жизни: «Одно ясно — Таня явилась одним из слагаемых общей суммы назревшей трагедии. Это мне известно от Володи: он долго не хотел верить в ее замужество. Полонская особой роли не играла».

В дневниковых записях М.Я.Презента, найденных в архивах Кремля литературоведом Валентином Скорятиным, есть упоминание о том, что поэт рано утром 14 апреля 1930 года, за три часа до выстрела, поехал на телеграф и дал в Париж на имя Татьяны Яковлевой телеграмму: «Маяковский застрелился». Слухи? Легенда? Факт? Трудно сказать.

Среди других «слагаемых общей суммы трагедии» — созревание в поэте «набатных» стихов, противостоящих государственной системе, режиму («Я знаю силу слов я знаю слов набат/Они не те которым рукоплещут ложи/От слов таких срываются гроба/Шагать четверкою своих дубовых ножек» — текст воспроизведен по черновику Маяковского — без знаков препинания), травля со стороны партийно-литературной номенклатуры («Устаешь отбиваться и отгрызаться»; «Бывает выбросят не напечатав не издав» — из черновиков), понимание несостоятельности тех идеалов, которым так долго и преданно служил он (Фазиль Искандер: «Видимо, понял, что дальше творить миф о революции нельзя. Игра проиграна. Платить нечем»)2. Приведу слова, сказанные Маяковским Александру Довженко за два дня до рокового 14 апреля: «. то, что делается вокруг, — нестерпимо, невозможно».

Воспроизведу также фрагмент из книги Ю.Борева «XX век в преданиях и анекдотах» (1996):

Рассказывал Семен Липкин.

Маяковский встретился в Ницце с художником Юрием Анненским и стал уговаривать его вернуться. Тот ответил: «В России сейчас такая обстановка, что я не смогу работать». Маяковский помолчал и сказал: «Я тоже не могу работать. То, что я пишу, давно не стихи».

Так что вряд ли был прав Илья Сельвинский, считавший, что главная причина ухода Маяковского из жизни — неудачная любовь:

И стало в поэзии жутко просторно,

Точно вывезли широченный шкап,

Из-за какой-то размолвки вздорной?

Из-за неласкового ушка?

Что же это, а? И ты как любой?

Как же так мир перечеркнули бровки,

Думаю, что в последний свой год Маяковский не раз обращался памятью к пастернаковской строфе о нем, Маяковском:

Я знаю, ваш путь неподделен,

Но как вас могло занести

Под своды таких богаделен

На искреннем вашем пути.

К этому добавим надорванность, усталость, неверие в то, что семья может быть создана. И кто знает, быть может, строки из «Неоконченного» — отголоски несостоявшейся «парижской любви»:

должно быть ты легла

А может быть и у тебя такое

и молниями телеграмм

будить и беспокоить

«Письмо Татьяне Яковлевой» так и не увидело свет при жизни поэта, и этому «способствовали» Брики: Лиля и Осип блюли имидж советского поэта, а любовь к эмигрантке не вписывалась в их схему (первая публикация стихотворения в России появилась в #4 журнала «Новый мир» за 1956 год). У Михаила Суслова впоследствии возникли свои проблемы: через своего помощника Воронцова (об этом писал Рой Медведев в цикле статей «Они окружали Сталина») «серый кардинал» решал вопрос, «кого больше любил в конце 20-х годов Маяковский: Лилю Брик, которая была еврейкой, или русскую Татьяну Яковлеву, живущую в Париже».

Как сложилась судьба Татьяны Яковлевой? Бертран де Плесси, муж Татьяны, организатор первой эскадрильи Свободных французских военно-воздушных сил де Голля, в июле 1941 года был сбит фашистской зенитной артиллерией над Средиземным морем. Впоследствии Т.Яковлева вышла замуж вторично и переехала в США. Умерла Т.А.Яковлева-Либерман в 1991 году.

______________________________________________

1 Сравним с текстом «Письма Татьяне Яковлевой»:

2 В черновых записях к поэме «Во весь голос» (1929-1930) есть строка: «И через головы безжалостных правительств». В окончательной редакции: «И через головы поэтов и правительств».

«Письмо Татьяне Яковлевой», анализ стихотворения Владимира Маяковского

Любовь в жизни каждого человека играет свою роль. Если кто-то не мыслит себе жизни без любви, то другому она «подрезает крылья». Для кого-то она свет в окне, а кто-то произносит это слово сквозь зубы, проклиная все на свете. И все-таки любовью держится мир. Пока есть на свете любовь, жизнь продолжается. Не случайно русский драматург начала ХХ века Евгений Шварц в своей пьесе «Обыкновенное чудо» вложил в уста Хозяина-волшебника такие слова: «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец».

Такие же драматические испытания пережил современник Евгения Шварца Владимир Маяковский. Известная тогда актриса, Татьяна Яковлева, в 1925 году уехала в Париж к своему дяде – художнику А. Яковлеву. Маяковский познакомился с ней в 1928 году. Доподлинно неизвестно, почему взаимная, по свидетельству многих друзей поэта, любовь не могла принести счастья влюбленным. Ведь весной 1929 года поэт, вновь оказавшись в Париже, строил планы на будущую совместную жизнь. Правда, сама Татьяна соглашалась выйти замуж за известного поэта при условии, что он покинет Советскую Россию, находившуюся тогда в тяжелом положении. Однако осенью 1929 года Владимиру Владимировичу впервые было отказано в получении визы для поездки, которая должна была все решить, а позже пришло известие о том, что Татьяна Яковлева собирается замуж.

Своим любовным переживаниям Маяковский посвятил два произведения: «Письмо Товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» и «Письмо Татьяне Яковлевой». Оба стиха написаны в излюбленном Маяковским жанре – монологе, причем каждый посвящен конкретному лицу. Первое «Письмо…» адресовано редактору «Комсомольской правды», в которой работал поэт, оказавшийся в Париже, а второе – не предназначенное изначально для печати – передано в руки любимой женщине. Для Маяковского любовь – чувство, изменяющее человека, возрождающее его, иногда создающее заново, как птицу Феникса из пепла.

В «Письме Татьяне Яковлевой», анализ которого будет далее представлен, тема любви представлена с драматической стороны. К тому же поэт предпринимает попытку придать вечным чувствам иной смысл. Сразу в начале стихотворения в один ряд с глубоко интимными чувствами мужчины к женщине встают слова иного, социального плана:

В поцелуе рук ли, губ ли,
в дрожи тела близких мне
красный цвет моих республик
тоже должен пламенеть.

Ассоциативное сближение по цвету губ любимой и знамени не кажется кощунственным: такое сопоставление вызвано желанием перевести разговор о чувстве, связывающем лишь влюбленных, в разговор о счастье миллионов. Такая нераздельность личного и общественного свойственна многим стихам Маяковского. Даже ревность обретает более возвышенный смысл:

Я не сам, а я ревную за Советскую Россию.

Два плана – личный и общественный – соединяются у Маяковского очень искусно: было бы несправедливо упрекать поэта в неискренности, ведь он действительно верил в великое будущее своего Отечества и не понимал, как можно променять его на «ужины с нефтяниками».

Напоминание о «парижской любви», вызывающей у героя презрительное отношение к «самочкам», должно стать весомым аргументом для адресата письма (Татьяны Яковлевой) о необходимости вернуться в Москву. А «ужин с нефтяниками» воспринимается как акт предательства по отношению к голодной и холодной Москве, где «не хватает длинноногих». Только такая героиня, которая «в снега и тиф» шла «этими ногами», может стать с героем «бровью к брови», а значит, только она с ним «ростом вровень».

Свойственная стихам предельная откровенность подкрепляется словами о «собаках озверевшей страсти», о ревности, которая «двигает горами», о «кори страсти» — письмо как будто наполняется силой интимной страсти. Но оно все время переводится в социальный план. Такая двуплановость и определяет композиционную структуру стихотворения: всплеск страсти обуздывается, вводится в берега напоминанием об эпохе, о той действительности, полпредом которой выступает поэт.

Поэтому, когда накал чувств заставляет в конце выкрикнуть героя:

Иди сюда,
иди на перекресток
моих больших
и неуклюжих рук –

слова о грядущей перемене становятся в итоге завершающими. Герой ставит точку в их споре:

Я все равно
тебя
когда-нибудь возьму —
одну
или вдвоем с Парижем.

«Письмо Татьяне Яковлевой» В. Маяковский

«Письмо Татьяне Яковлевой» Владимир Маяковский

Анализ стихотворения Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой»

Лирика Владимира Маяковского весьма своеобразна и отличается особой оригинальностью. Дело в том, что поэт искренне поддерживал идеи социализма и считал, что личное счастье не может быть полным и всеобъемлющим без счастья общественного. Эти два понятия настолько тесно переплелись в жизни Маяковского, что ради любви к женщине он никогда не предал бы родину, а вот наоборот мог поступить очень даже легко, так как не представлял свою жизнь за пределами России. Конечно, поэт часто критиковал недостатки советского общества с присущей ему резкостью и прямолинейностью, однако при этом считал, что живет в самой лучшей стране.

В 1928 году Маяковский побывал за границей и познакомился в Париже с русской эмигранткой Татьяной Яковлевой, которая в 1925 году приехала в гости к родственникам и решила остаться во Франции навсегда. Поэт влюбился в красавицу-аристократку и предложил ей вернуться в Россию на правах законной супруги, однако получил отказ. Яковлева сдержанно воспринимала ухаживания Маяковского, хотя и намекала на то, что готова выйти замуж за поэта, если он откажется возвращаться на родину. Страдая от неразделенного чувства и от осознания того, что одна из немногих женщин, которая так хорошо его понимает и чувствует, не собирается расставаться с Парижем ради него, Маяковский вернулся домой, после чего отправил избраннице стихотворное послание – резкое, полное сарказма и, в то же время, надежды.

Начинается это произведение с фраз о том, что любовная горячка не может затмить чувства патриотизма, так как «красный цвет моих республик тоже должен пламенеть», развивая эту тему, Маяковский подчеркивает, что не любит «парижскую любовь», а точнее, парижских женщин, которые за нарядами и косметикой умело маскируют свою истинную сущность. Вместе с тем, поэт, обращаясь к Татьяне Яковлевой, подчеркивает: «Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью бровь», считая, что коренная москвичка, прожившая во Франции несколько лет, выгодно отличается от жеманных и легкомысленных парижанок.

Пытаясь уговорить избранницу вернуться в Россию, Маяковский без прикрас рассказывает ей о социалистическом быте, который Татьяна Яковлева так упорно пытается вычеркнуть из своей памяти. Ведь новая Россия – это голод, болезни, смерть и нищета, завуалированная под равноправие. Оставляя Яковлеву в Париже, поэт испытывает острое чувство ревности, так как понимает – у этой длинноногой красавицы и без него хватает поклонников, она может позволить себе ездить в Барселону на концерты Шаляпина в обществе таких же русских аристократов. Однако, пытаясь сформулировать свои чувства, поэт признается, что «я не сам, а я ревную за Советскую Россию». Таким образом, Маяковского гораздо сильнее гложет обида за то, что лучшие из лучших покидают родину, чем обычная мужская ревность, которую он готов взнуздать и смирить.

Поэт понимает, что кроме любви, он ничего не может предложить девушке, которая поразила его своей красотой, умом и чуткостью. И он заранее знает, что получит отказ, когда обращается к Яковлевой со словами: «Иди сюда, на перекресток моих больших и неуклюжих рук». Поэтому финал этого любовно-патриотического послания наполнен едкой иронией и сарказмом. Нежные чувства поэта трансформируются в злость, когда он адресует избраннице достаточно грубую фразу «Оставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счет нанижем». Этим поэт хочет подчеркнуть, что считает Яковлеву предательницей не только по отношению к себе, но и к родине. Однако этот факт нисколько не остужает романтического пыла поэта, который обещает: «Я все рано тебя когда-нибудь возьму – одну или вдвоем с Парижем».

Нужно отметить, что с Татьяной Яковлевой Маяковскому больше так и не удалось увидеться. Через полтора года после написания этого письма в стихах он покончил жизнь самоубийством.

Стихи маяковского татьяне

У скандального «глашатая революции» Владимира Маяковского было много сердечных увлечений. Но только двум женщинам — Лиле Брик и Татьяне Яковлевой — он ещё и посвящал свои лучшие стихи. Если о первой известно более чем достаточно, то история трагических взаимоотношений со второй до сих пор полна тайн.

Текст: Наталья Туровская

В один из ничем не примечательных в октябре 1929 года в маленькой квартирке в Полуэктовом переулке, которую чета Бриков делила с Владимиром Маяковским на радость сплетникам, распускавшим слухи о «жизни втроём», произошёл инцидент, положивший начало цепи роковых событий. Лиля Брик получила очередное письмо из Парижа от своей сестры Эльзы Триоле.

— Нет, вы только послушайте, что пишет Эллочка! — неожиданно оживилась она и принялась громко читать вслух: «Нет никаких сомнений в том, что на днях Татьяна Яковлева выйдет замуж за виконта дю Плесси». Каково?!
— Ну что ж, отличная партия для неё, — отозвался из-за письменного стола Осип Брик.

И только Маяковский не проронил ни слова. Он помрачнел и выбежал курить в коридор, по пути натыкаясь на мебель, словно слепой.

На самом деле Лиля Брик тогда всё преувеличила: свадьба должна была состояться лишь через месяц. Но будучи обиженной на Маяковского (ещё бы, он посмел не просто влюбиться, но и посвятить даме сердца стихи, хотя раньше делал это только для неё), она не могла отказать себе в удовольствии посыпать соль на рану отвергнутого поэта. Позже, узнав об этом, Татьяна Яковлева никогда не простит Брик коварства. И лишь незадолго до своей смерти она неожиданно признается: «Я благодарна ей за это. В противном случае я вернулась бы в СССР за Маяковским, так сильно я его любила. И неминуемо сгинула бы в мясорубке 1937 года».

Рандеву в Париже

По иронии судьбы Владимира Маяковского с Татьяной Яковлевой познакомила всё та же Эльза Триоле. В своих мемуарах она объяснит это просто: чтобы он не заскучал вдали от родины. Возможно, таким образом она хотела избавить поэта от мучительной привязанности к своей сестре? Так или иначе, но доподлинно известно, что 25 октября 1928 года на шумной вечеринке у Эльзы Триоле и её супруга Луи Арагона они встретились впервые. Поздно ночью поэт вызвался провожать Татьяну домой и буквально через пять минут пути. рухнул перед ней на колени на булыжную парижскую мостовую и стал бурно признаваться в любви. Более того — он настаивал, чтобы она стала его женой и вернулась с ним в Россию. Однако столь стремительное развитие событий если и несколько смутило девушку, то большой неожиданностью для неё не стало.

Это была замечательная пара. Маяковский очень красивый, большой. Таня тоже красавица — высокая, стройная, под стать ему

Из воспоминаний художника В. И. Шухаева, современника В. Маяковского

К своим 22 годам Татьяна уже знала, что действует на мужчин как наркотик. Высокая, длинноногая, натуральная блондинка с выразительными глазами, она приковывала к себе взгляды везде, где появлялась. Яковлева родилась в дворянской семье, получила великолепное образование, чудом уцелела после революции 1917 года и в 1926 году уехала во Францию по вызову своего дяди, известного художника, жившего в Париже. Во Франции, вылечившись от чахотки, Татьяна начала работать манекенщицей в Доме моды Кристиана Диора, и вскоре её «загадочное лицо русского сфинкса» уже смотрело на парижан со всех рекламных плакатов. Благодаря связям дяди она быстро вошла в высший свет. Среди её поклонников были Вертинский, Прокофьев, Шаляпин. Драматург Жан Кокто был обязан Яковлевой. своим освобождением из тюрьмы. Он был задержан полицией нравов после того, как поселился в одном гостиничном номере вместе с Жаном Маре. Узнав о том, что Кокто в кутузке, почитательница его таланта Татьяна Яковлева тут же поспешила в полицейский участок Тулона и потребовала «немедленно освободить своего любовника Кокто, арестованного по глупейшему недоразумению». Перед её чарами не устоял и великий пролетарский поэт Маяковский. Уже на следующий день после знакомства за обедом в ресторане Petite Chaumiere он взахлеб читал стихи, посвященные ей:

Ты не думай,
щурясь просто
из-под выпрямленных дуг.
Иди сюда,
иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук.
Не хочешь? Оставайся и зимуй,
и это оскорбление
на общий счёт нанижем.
Я всё равно тебя
когда-нибудь возьму —
одну или вдвоём с Парижем.

Но Татьяна Яковлева не торопилась ответить неистовому Маяковскому «да». Они прекрасно проводили время вдвоём. Но одно дело — бурный роман с темпераментным поэтом, а другое — стать женой гражданина Советской России со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отказаться от мехов и драгоценностей? Вернуться в голодную Москву и поступить куда-нибудь на службу? Нет, на это Яковлева решиться не могла. Да к тому же Маяковский во время бесконечных прогулок нет-нет да и заводил её в магазинчики дамского белья или парфюмерии, чтобы «выбрать подарок для Лили». И Татьяна понимала: там, в Москве, она может потерять Маяковского, не выдержав соперничества с Брик.

Маяковский уехал один и с разбитым сердцем. 24 декабря 1928 года Яковлева напишет своей матери: «Он такой колоссальный, и физически, и морально, что после него — буквально пустыня. Это первый человек, сумевший оставить в моей душе след. »

Роман в письмах

Незадолго до отъезда из Парижа Маяковский оставит все деньги одной из парижских оранжерей, попросив владельца еженедельно посылать цветы на адрес Татьяны Яковлевой. Она будет неизменно получать красивые букеты из роз и орхидей целых два года.

И теперь —
то ли первый снег,
то ли дождь на стекле
полосками —
в дверь стучится к ней человек,
он с цветами
от Маяковского.

Первое время они активно переписывались. В одном из писем Маяковский откровенно признавался: «Нельзя пересказать и переписать всех грустностей, делающих меня молчаливее». Письма Татьяны Яковлевой к Маяковскому до нас, увы, не дошли — об этом позаботилась Лиля Брик, после гибели поэта распоряжавшаяся его архивом.

Последнее письмо, отправленное Маяковским Татьяне, было датировано 5 октября 1929 года. После чего он впал в жесточайшую депрессию. Близкий друг Маяковского Василий Каменский в письме к матери Яковлевой утверждал: «Одно ясно — Таня явилась одним из слагаемых общей суммы назревшей трагедии. Это мне известно от Володи: он долго не хотел верить в её замужество. Полонская особой роли не играла». Возможно, Каменский был близок к истине больше, чем все биографы поэта.

«С тобой мы в расчете. »

Из дневника близкой приятельницы Маяковского Натальи Брюханенко: «В январе 1929 года Маяковский сказал, что влюблён и застрелится, если не сможет вскоре увидеть эту женщину». В апреле 1930 года Владимир Маяковский покончил с собой. Кто была эта таинственная женщина, которую поэт так хотел увидеть? И Лилю Брик, и свою последнюю музу — актрису Веронику Полонскую — он мог видеть, когда хотел. А вот за границу его больше не выпускали как неблагонадежного.

Как говорят,
«инцидент исперчен»,
Любовная лодка
разбилась о быт.
С тобой мы в расчете,
и не к чему перечень
Взаимных болей, бед и обид.

Известие о гибели Владимира Маяковского застало Татьяну, когда она была уже замужем за виконтом Бертраном дю Плесси. Позже она говорила, что это было всего лишь «бегством от Володи». В 1930 году у неё родилась дочь Фрэнсин. А спустя год Яковлева застанет мужа в постели с другой. Если до этого она просто не любила его, то теперь перестала уважать. И каждый из супругов зажил своей жизнью, не решаясь на развод лишь ради дочери. Спустя 7 лет Яковлева попадет в автомобильную аварию. Врачи буквально соберут её тело по частям после 30 пластических операций. В 1938 году она выйдет из больницы, чтобы отправиться отдохнуть к морю. Там Татьяна повстречает молодого художника Александра Либермана, на тот момент жениха дочери советского посла во Франции Любы Красиной. Несмотря на то, что Яковлева была намного старше, искра, вспыхнувшая между ними в первую встречу, зажгла костёр любви, который согревал обоих до конца жизни.

Она употребила свою бурную энергию на то, чтобы создать самое себя, и в этом «самозодчестве» стала одним из самых ярких примеров того времени. Мы — те, кто так её любил — будем очарованы Татьяной до конца дней

Из воспоминаний Фрэнсин Дю Плесси, дочери Татьяны Яковлевой от первого брака.

Жизнь после выстрела

Дальнейшая судьба Татьяны Яковлевой сложилась на удивление счастливо. В 1941 году после гибели Бертрана дю Плесси (его самолет фашистские зенитчики сбили над Ла-Маншем) она вышла замуж за Либермана и переехала в США. В Нью-Йорке громкий титул первого мужа помог ей добиться успеха на новом поприще. Неожиданно для всех Яковлева стала дизайнером женских шляп и весьма преуспела в этом. Кокетливые головные уборы «от графини дю Плесси» носили Марлен Дитрих, Эдит Пиаф, Эсте Лаудер и другие светские львицы. Секрет её успеха был не столько в таланте шляпницы, сколько в интуиции и умении убеждать. Яковлева могла убедить любую стареющую богачку в том, что новая шляпка сделает её неотразимой. «Они уходят от меня, уверенные в себе, как призовые лошади», — хвасталась она перед дочерью. Супруги Либерман — Дю Плесси были одной из состоятельных семей в Нью-Йорке. Им принадлежала роскошная вилла в Коннектикуте, в которой они с удовольствием принимали русских эмигрантов-диссидентов: писателей, поэтов, музыкантов, художников.

В течение прожитых лет в общей сложности мы не были вместе пять дней. Но это были самые чёрные дни моей жизни

Из воспоминаний Александра Либермана, второго мужа Татьяны Яковлевой

. Татьяна Яковлева не дожила нескольких дней до своего 85-летия. И всё это время она трепетно хранила пожелтевшие от времени письма Маяковского. Часто перечитывала их и украдкой плакала, глядя в голубое небо Коннектикута. О чём она думала в эти минуты? Кто знает.

Чутьё на талант

Всю жизнь у Татьяны Яковлевой было потрясающее чутьё на талант. Это она познакомила в своё время Кристиана Диора с начинающим Ивом Сен-Лораном, которому в дальнейшем тот завещал свою империю. В 1974 году в Нью-Йорке с четой Либерман — Дю Плесси познакомился Иосиф Бродский. Алекс Либерман был первым, кто опубликовал Бродского на английском языке. Татьяна Яковлева, впервые услыхав его стихи, обронила пророческую фразу: «Помяните моё слово, этот мальчик получит Нобелевскую премию!» Что и случилось с Иосифом Бродским в 1987 году.

Загадочная телеграмма

Существует дневниковая запись М. Я. Презента, повествующая о том, что Владимир Маяковский ранним утром 14 апреля 1930 года, за три часа до рокового выстрела, поехал на телеграф и дал в Париж на имя Татьяны Яковлевой телеграмму: «Маяковский застрелился». Но других документальных подтверждений этой легенды нет.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: