Светланов Евгений — Читает Стихи вского

Стихи В. Маяковского
читает Евгений Светланов

Сторона 1
1. Прозаседавшиеся — 3.152.
О дряни — 3.35
3. Сергею Есенину — 5.35
4. Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе — 3.50
5. Приказ № 2 армии искусств — 3.50
6. Общее руководство для начинающих подхалим — 4.40

Сторона 2
I. Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру — 3.50
2. Разговор с фининспектором о поэзии— 10.22
3. Подлиза — 2.44
4. Столп — 2.45
5. Во весь голос — 8.40
Сторона 3
1. Тамара и Демон — 5.38
2. Еду —2.12
3. Хорошее отношение к лошадям — 2.13
4. Служака — 2.53
5. «Жид» — 5.20
6. Товарищи, поспорьте о красном спорте — 2.48
7. Лев Толстой и Ваня Дылдин — 3.10
8. Секрет молодости — 1.11
Сторона 4
1. Прощание — 0.39
2. Фабрика мертвых душ — 3.20
3. Дела вузные, хорошие и конфузные — 4.28
4. Маруся отравилась — 7.30
5. Тип — 3.58
6. Стихи о советском паспорте — 3.13

Какой же это волшебный дар —удивлять людей своей необыкновенностью! Светланов удивляет всегда. Во-первых, мощью и разносторонностью своего таланта: дирижер, композитор, пианист. В самом совершенном воплощении, В самых счастливых сочетаниях. Во-вторых (а может быть, даже и во-первых!), разносторонностью своей натуры. Личности. С музыкальным талантом прекрасно соседствует его литературный дар Он — автор очень многих заметных статей на самые различные темы. Авто неординарных книг. И еще об одном проявлении его одаренности хочется мне сказать. Тот, кому довелось смотреть и слушать по телевидению цикл его бесед «Все симфонии Чайковского», наверняка запомнил эти блестящие по форме и содержанию устные импровизации. А вот теперь Светланов предстает перед нами в роли, казалось бы, такой далекой от его основных занятий (вот уж воистину — если человек талантлив, он талантлив во всем!). Я давно знал, что Светланов любит стихи. Но то, что он любит и умеет их читать вслух,— этого я не знал и не предполагал. Читать Маяковского трудно. Это дано не каждому. Более всего основная масса чтецов увлекается чисто внешними приемами, рокотаньем баса и чересчур твердыми интонациями. Гражданский смысл и социальная мудрость стихов чаще всего остаются за скобками. Светланову от рожденья не дано было рокочущего баса. Да ему и не надо. Он и не пытается читать «под Маяковского». У него собственное прочтение стиха. Особенно это явно при чтении таких полярных по своей сути и по своим интонациям стихотворений, как «Прозаседавшиеся» и «Сергею Есенину». И еще: нет в его чтении эдакой надрывной любительщины или, наоборот, слишком голой, заданной профессиональности. Он счастливо избегает и того, и другого. Мне это нравится. Мне хочется пожелать Евгению Светланову развиваться в этом направлении и дальше. Есть ведь еще на нашей земле и много других прекрасных поэтов. Счастливого Вам пути, Евгений Федорович!
СЕРГЕЙ ОСТРОВОЙ

«Вывескам» В. Маяковский

«Вывескам» Владимир Маяковский

Читайте железные книги!
Под флейту золоченой буквы
полезут копченые сиги
и золотокудрые брюквы.

А если веселостью песьей
закружат созвездия «Магги»-
бюро похоронныех процессий
свои проведут саркофаги.

Когда же, хмур и плачевен,
загасит фонарные знаки,
влюбляйтесь под небом харчевен
в фаянсовых чайников маки!

Анализ стихотворения Маяковского «Вывескам»

В 1913 году свет увидел сборник «Требник троих», состоящий из стихотворений и рисунков. В него были включены произведения Маяковского, Хлебникова, братьев Бурлюков. Владимир Владимирович отдал для книги пятнадцать текстов. Среди них – стихотворение «Вывескам». Изначально оно было напечатано без названия и в сопровождении иллюстрации, сделанной одним из крупнейших представителей русского авангарда Татлиным. Анализируемое произведение относится к урбанистической лирике Маяковского, которая играла важнейшую роль на первых этапах его творчества. Согласно воспоминаниям Давида Бурлюка, Владимир Владимирович интересовался городскими натюрмортами. Как губка впитывал он все то, что происходило на улицах и бульварах, запечатлевал в своей «безмерной памяти», чтобы впоследствии воспроизвести на бумаге.

Город в «Вывескам» Маяковского представлен не таким мрачным местом, как у Блока или Брюсова, не такой колыбелью страданий простых граждан, как у Некрасова, не таким рассадником пьянства и разврата, как у Есенина. Скорее, Владимир Владимирович передает восприятие его, свойственное провинциалам, причем выражено это не напрямую, а спрятано между строк. Вообще практически вся поэзия Маяковского – громкая, декларативная, напористая – кажется именно городской. Ее рождение сложно представить в условиях тихой российской деревни, где правят бал вековые устои и патриархальные традиции.

В стихотворении «Вывескам» Маяковский при помощи ярких нетривиальных образов описывает обычную улицу, каких немало во всем мире. Как видно уже из названия, в центре внимания поэта оказываются вывески. Владимир Владимирович упоминает рекламу продукта, широко известного и в наше время. Речь идет о бульонных кубиках, изобретенных швейцарским предпринимателем и кулинаром Юлиусом Магги в конце девятнадцатого столетия. Для их популяризации была развернута невероятная рекламная кампания, которая не могла не попасть в поле зрения Маяковского. Кстати, кубик «Магги» упоминается и в творчестве другого известно поэта Серебряного века – Николая Гумилева. О продукте предприимчивого швейцарца говорится в стихотворении «Экваториальный лес», написанном в 1918 году.

В первой строке анализируемого текста лирический герой призывает читать железные вывески. В некотором смысле призыв этот связан с дальнейшей деятельностью Маяковского, конкретнее – с рекламой, у истоков которой в СССР стоял поэт.

Стихи маяковского подлиза

При подготовке этого раздела были использованы публикации:

Собрание сочинений, тт. I—X, Гиз и ГИХЛ, М. — Л., 1928—1933; Избранные произведения, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Избранные стихи, «Федерация», М., 1932; Забытые статьи, «Литературное наследство», М., 1932, кн. II.

Чуковский К., Ахматова и Маяковский, «Дом искусства», 1920, кн. I; Слонимский А., Некрасов, Маяковский, «Книга и революция», 1921, кн. II; Шапирштейн-Лерс, Общественный смысл русского литературного футуризма, М., 1922; Арватов Б., Синтаксис Маяковского (перепеч. в сб. его статей «Социологическая поэтика»), «Печать и революция», 1923, I; Лелевич Г., Вл. Маяковский, «На посту», 1923, I; Коган П. С., Литература этих лет, М., 1924; Шенгели Г., Маяковский во весь рост, М., 1927; Воронский А. К., В. Маяковский, «Красная новь», 1925, II (и в его сб. «Литературные типы», М., 1925); Жирмунский В., Введение в метрику, Л., 1925, стр. 222—225 (о метрической системе М.); Дукор И., Маяковский-газетчик, «На литературном посту», 1927, XXII—XXXIII; Зонин А., В. Маяковский, «Книга и революция», 1929, VII; Его же, Довольно грошевых истин, «Печать и революция», 1930, III; Авербах Л., Памяти Маяковского, «На литературном посту», 1930, IX (отд. изд.: М., 1930 (с обращением секретариата РАПП), и М., 1931); Горбачев Г., Современная русская литература, М. — Л., 1930; Беспалов И., Путь Маяковского «Печать и революция», 1930, III; Его же, Из темы о Маяковском, «Красная новь», 1930, VII; Бескин О. М., Ранний Маяковский (Социальная характеристика дореволюционного творчества Маяковского), «Литература и искусство», 1930, I; Анисимов И., Пути развития Маяковского, там же, 1930, III; Асеев Н., Володя маленький и Володя большой, «Красная новь», 1930, VI; Гельфанд М., Главное в облике Маяковского, «Печать и революция», 1930, III; Гроссман-Рощин И., Тезисы и творчество Вл. Маяковского, «Октябрь», 1930, V—VI (то же, «На литературном посту», 1930, XI); Дукор И., Магистрали Маяковского, «Октябрь», 1930, IX; Селивановский А., Свинцово-тяжелые стихи, «На литературном посту», 1930, IX; Ольховый Б., Поэт социальной направленности, «Молодая гвардия», 1930, VIII; Храпченко М., Вл. Маяковский, «Русский язык в советской школе», 1930, IV; Динамов С., Творческий метод Маяковского, «Октябрь», 1930, XII; Луначарский А., Жизнь и смерть, «Комсомольская правда» от 20/IV, 1930; Полонский Вячеслав, О Маяковском, ГИХЛ, М. — Л., 1931; Асеев Н., Работа Маяковского, «Новый мир», 1931, IV (о творческом методе поэта); Выгодский Д., Владимир Маяковский в Испании и Испанской Америке, «Звезда», 1931, IV; Луначарский А. В., Вл. Маяковский новатор, Из речи в Комакадемии на вечере памяти Вл. Вл. Маяковского 14/IV 1931, «Литература и искусство», 1931, V—VI; Лурье Г. И., К биографии В. В. Маяковского (по архивным материалам), «Каторга и ссылка», 1931, IV; Нельс С., Сатира В. Маяковского, «Пролетарская литература», 1931, IV; Оксенов Инн., Маяковский в дореволюционной литературе, «Ленинград», 1931, IV; «Борьба за метод», Сб. дискуссионных статей о творчестве Дм. Фурманова, А. Безыменского и др., ГИХЛ, М. — Л., 1931 (статьи о М.: Л. Авербаха, А. Зонина, И. Беспалова); Усиевич Е., Путь Маяковского, «Литературное наследство», Москва, 1932, кн II.

Писатели современной эпохи, т. I, Под редакцией Б. П. Козьмина, изд. ГАХН, М., 1928; Владиславлев И. В., Литература великого десятилетия (1917—1927), т. I, М. — П., 1928; Материалы к библиографии Маяковского — при Собр. сочин. Маяковского, т. I, М. — Л., 1928, стр. 335—356 (указана и заграничная литература о Маяковском).

Владимир Маяковский: биография, статья Маяковского: как делать стихи?
«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

«Подлиза», анализ стихотворения Владимира Маяковского

Литература как вид искусства всегда была вторичной по отношению к действительности. В истории общества происходили войны, менялись правители, возникали и исчезали целые цивилизации, а литература шагала вслед за реальностью, давала ей свою оценку, восхищаясь или, наоборот, возмущаясь тем, что происходило в этом самом обществе.

Поэзия реагировала на изменения быстрее, а когда в ХХ века события стали мелькать с бешеной скоростью, возник целый пласт литературы, что называется, «на злобу дня». Конечно, в основном, это была сатира. Настоящего сатирика всегда отличает умение видеть типичные явления, существенные недостатки, точно определять направление главного удара. Истинный сатирик бьет не по отдельным проявлениям зла – он должен проникнуть в суть явления и поразить его одним махом.

В XIX веке такими сатириками были Н. В. Гоголь, М. Е. Салтыков-Щедрин. В ХХ веке таким сатириком стал Владимир Маяковский. Его сатира – «оружия любимейшего род» — стала по-настоящему злободневной. В ранней поэзии он обличал толпу, далекую от искусства, добра и красоты. Позже в «Окнах сатиры РОСТА» клеймил позором врагов советской власти. Когда были разгромлены белогвардейцы, когда трудящимися молодой советской республики было завоевано «трудиться великое право», Маяковский определил задачу на новом этапе истории: дать «новое искусство» сатиры. Объектами осмеяния его сатиры стали и бюрократия, и обывательщина, и многие другие пороки уже нового, социалистического, общества.

Да, постепенно «утихомирились бури революционных лон» и «подернулась тиной советская мешанина». Казалось бы, нет больше поводов браться за любимое оружие. Ан нет, уже в новом обществе, где все должно быть по справедливости, появился целый класс соотечественников, умеющих только тем и заниматься, что угождать вышестоящему начальству.

Лесть как порок была высмеяна еще Крыловым в его знаменитых баснях. Чинопочитание в свое время мастерски было описано Антоном Павловичем Чеховым («Толстый и тонкий», к примеру). Но у Маяковского это уже явление другого рода: это такие подхалимы, что без мыла влезут в любую дырку. Поэтому всю свою злость, все свое мастерство сатирика вложил поэт в стихотворение «Подлиза», анализ которого и будет далее представлен.

По мнению Маяковского, в конце 20-х годов ХХ века возникла такая ситуация, что на руководящих постах оказались уже не те, кто вел за собой «с шашкой наголо», как это было в годы Гражданской войны, а те, кто «тих и бесформен, словно студень»:

… очень многие из них
в наши дни выходят в люди.

Маяковский в своих стихах довольно часто выбирает конкретный образ, в котором и воплощает идею. Здесь это некий Петр Иванович Болдашкин. Его портрет вызывает у читателя омерзение: Болдашкин «худ умом и телом чахл», весь он «в возмутительных прыщах». Но почему-то

Этот фрукт теперь согрет
Солнцем нежного начальства.

Конечно, герой мучается вопросом: «Где причина? В чем секрет?» А ответ очень прост: оказывается, талант Петра Ивановича – «нежный способ обхождения». Просто он подлиза, он «лижет руку, лижет ногу, лижет в пояс, лижет ниже … ». Только если животные, например, это делают из соображений гигиены или повинуясь инстинкту, то Болдашкин всех вылизывает (в переносном, конечно, смысле!) вполне осознанно:

Все похвалит, впавши в раж,
Что фантазия позволит —
ваш катар, и чин, и стаж,
вашу доблесть и мозоли.

Самое страшное для героя, что такие люди теперь влиятельны: ему «и чины пошли», и «будто вручены чуть ли не бразды правленья», то есть он обретает все больше полномочий. А остальным остается только, «уныло ахая», наблюдать, как растет «от ихней братии архи-разиерархия».

Завершается стихотворение опять-таки утопией (как это было в «Прозаседавшихся»): герой мечтает, как бы «вея шваброй верхом и низом, сместь бы всех радетельских подлиз».

Конечно, как во всех своих сатирических произведениях, Маяковский чересчур резок. Он снова использует хлесткие рифмы, необычные сочетания слов, неологизмы, гиперболу (например, язык на тридцать метров). Но поэт решает важную задачу: с помощью нового искусства он должен «выволочь республику» из грязи бюрократизма, обывательщины, чинопоклонства и многих других «пережитков прошлого», которые никак в этом прошлом оставаться не желали.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: