Стих цветаевой маяковскому

В.Маяковский «Нате!» и М.Цветаева «Квиты: вами я объедена»: перекличка через двадцать лет

Последнее время часто приходится слышать разговоры о том, что школьная программа по литературе теряет традиционные имена и тексты: вместо Маяковского появляется Мандельштам, вместо Некрасова — Бродский.

Увы, рамки программы не резиновые. А нужно, чтобы вместе, а не вместо, поскольку эти имена так или иначе составляют нашу историю. И может быть, удастся на уроках читать стихи таких разных поэтов, сопоставляя их взгляды на сходные проблемы, развивая гибкость восприятия мира нашими учениками. И нашу собственную гибкость в сопоставлении разных точек зрения на мир.

С егодня вашему вниманию и вниманию ваших учеников мы хотим предложить опыт сопоставления двух стихотворений — Владимира Маяковского и Марины Цветаевой. Эти стихотворения, разделённые двадцатью годами, но соединённые выраженным в них отношением к оппозиции “поэт–толпа”, можно предложить для исследования учащимся старших классов в рамках темы «Поэт и поэзия». Кроме того, это сопоставление может дать материалы для подготовки к выпускному сочинению. Как известно, одна из предложенных в этом году тем носит сопоставительный характер.

Начнём беседу с простых на первый взгляд вопросов: для кого пишет поэт, кому адресует свои стихи? Напрашивается простой ответ — для читателя (правда, есть ещё более простой ответ — для себя и для Бога, что, впрочем, одно и то же). Причём читатель может стать как собеседником, так и противником, оппонентом, выступить в качестве яркой индивидуальности или превратиться в целую толпу. Какую роль играет поэт? Он и пророк, которому суждено “глаголом жечь сердца людей” и читать в их очах “страницы злобы и порока”, и трагически одинокий человек, которого никто не понимает. Поэт находится в сложных взаимоотношениях с властью. (О, это особая тема! Может ли власть без поэта? А поэт без власти? Помните, в «Покровских воротах» куплетист Велюров задумчиво говорит: “А ведь люди эмоциональные нуждаются в некотором руководстве. ” Так ли это?) В тетрадях появляется схема (учащиеся, которые уже имеют опыт анализа стихотворений, связанных с темой «Поэт и поэзия», знакомы со схемой, включающей три основных субъекта-объекта темы).

Итак, что же даёт читателю право сопоставить стихотворение Маяковского «Нате!» (1913) и стихотворение Цветаевой «Квиты: вами я объедена. » (1933) из цикла «Стол»? Задумаемся сначала над тем, что разделяет эти два стихотворения. Первое написано двадцатилетним Маяковским в России, второе — сорокалетней Цветаевой в эмиграции. Первое — манифест молодого поэта, второе — своеобразное подведение жизненных итогов. Второе написано через двадцать лет после первого и, возможно, является своеобразным откликом на него. Читала ли Цветаева стихи Маяковского? Да, помимо воспоминаний современников об этом, мы можем познакомиться с циклом её стихотворений «Маяковскому».

Чтение стихотворения начинается с названия или, за отсутствием оного, с первой строки. “Нате!” и “Квиты” — оба эти слова связаны особой эмоциональной окраской и пробуждают в памяти (вероятно, не у каждого читателя) определённый диапазон вызывающих жестов. Воспользовавшись словарём В.Даля, мы можем уточнить своё первое впечатление: “«Нате» — мн. от на — повелит. вот тебе, бери, возьми. Нате все, отвяжитесь”. “Квит (квиты) — нар. — конец счетов, взаимная уплата, разделка. Квитай мой долг за свой грех”. Как видим, первое впечатление подтверждается. Так уже с первого слова формируется особый разговорный, подчёркнуто-сниженный стиль стихотворения. Почему? Иначе на поймёт адресат? Возникает конфликт на разных уровнях, в том числе и на уровне языка.

Очевидно противопоставление лирического героя, поэта — “я” — и толпы — “вас”. Полученные наблюдения можно записывать в тетрадях в виде таблички. Какими же предстают лирические герои стихотворений? Здесь поэты предлагают нам своеобразную лингводицею — автометафору, эвфемическое описание самого себя.

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов-шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковины вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот —
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я бесценных слов транжир и мот.

У Маяковского “я” — вам открыл столько стихов-шкатулок, бесценных слов мот и транжир (2), у него сердце-бабочка и одновременно он грубый гунн, шут, комедиант, кривляющийся перед толпой и бросающий ей вызов. Даже на фонетическом уровне очевидно противопоставление поэта и толпы: в первых двух строках настойчиво повторяется звук “ч”, шипящие “ж”, “ш”, свистящий “с” и глухие “т”, “п”, “к”. Чередование этих звуков при внимательном чтении создаёт впечатление чего-то текущего, струящегося, змеящегося, медленно вытекающего “обрюзгшего жира”. В третьей и четвёртой строках звук “ч” исчезает, а чередование тех же согласных в другом порядке и преобладание звонких согласных в по следней строке вызывают ощущение сыплющихся из шкатулок бесконечных драгоценностей — “бесценных слов”.

Вас положат — на обеденный,
А меня — на письменный.

Оттого что, йотой счастлива,
Яств иных не ведала.

Оттого что слишком часто вы,
Долго вы обедали.

Всяк на выбранном заранее —
Много до рождения! —
Месте своего деяния,
Своего радения:

Вы — с отрыжками, я — с книжками,
С трюфелем, я — с грифелем,
Вы — с оливками, я — с рифмами,
С пикулем, я — с дактилем.

В головах — свечами смертными —
Спаржа толстоногая.
Полосатая десертная
Скатерть вам — дорогою!

Табачку пыхнём гаванского
Слева вам — и справа вам.
Полотняная голландская
Скатерть вам — да саваном!

А чтоб скатертью не тратиться —
В яму, место низкое,
Вытряхнут вас всех со скатерти:
С крошками, с огрызками.

Каплуном-то вместо голубя
— Порх! — душа — при вскрытии.
А меня положат — голую:
Два крыла прикрытием.

У Цветаевой “я” — малостью (йотой) счастлива, с книжками, с грифелем, с рифмами, с дактилем, после смерти положена на письменный стол голая (каким человек приходит в мир, таким и уходит) — два крыла прикрытием. Два ангельских крыла или два голубиных крыла души? Здесь противопоставление наиболее ярко проявляется на графическом уровне:

Вы — с отрыжками, я — с книжками,
С трюфелем, я — с грифелем,
Вы — с оливками, я — с рифмами,
С пикулем, я — с дактилем.

Неполные предложения, являющиеся характерным признаком стиля Цветаевой вообще, в этом стихотворении подчёркивают разговорную интонацию. Поэт пытается говорить с толпой на её языке. Но ведь толпа безъязыка — она не произносит ни слова. Зато действует. Это попытка использовать поэта, его дар, как предмет, вещь, пищу. “Все вы на бабочку поэтиного сердца // взгромоздитесь. ” — “вами я объедена”. Эмоционально окрашены глагольные формы, передающие взаимоотношения героев: я вами “объедена”, вы мной — “живописаны”. Неизвестно, в каком стихотворении толпа страшнее: та, которая “озвереет, будет тереться”, превратится в стоглавую вошь, или та, которую вытряхнут со скатерти в яму вместе с крошками и огрызками. Какое изображение уничижительнее? Толпа в стихотворении Цветаевой безлика и беспола, из толпы Маяковского выглядывают жутковатые лица мужчины с капустой в усах и женщины-устрицы, высовывающейся из раковины вещей. Но обе метафоры проникнуты резким неприятием со стороны поэта, злой иронией, насмешкой. Общими для “вы” становится бездуховность. Образ толпы в этих стихотворениях тесно связан с мотивом еды, обжорства, перенасыщения. Можно предложить ученикам найти подтверждение этой мысли в тексте стихотворений. Е.Эткинд называет толпу в цикле Цветаевой “мещанами — бездумными потребителями; им дороже всего обед, их жизненная цель вполне выражается текстом шикарно-ресторанного меню. У них нет души. Голубь и каплун противопоставлены у Цветаевой как духовное и материальное, как высокое и низкое”. Как больно должно быть человеку, поэту, который вынужден так говорить о тех, кто живёт с ним в одном мире. Но в одном ли? Не кажется ли вам, что эти миры резко разведены, разграничены? Вот какую схему поэтической модели мира, которую строит “я”, отталкиваясь от всяческих “вы” (стихотворение Маяковского «А вы могли бы?»), предложил Ю.Лотман:

Даже после смерти поэта и мещан ожидает разная дорога:

Вас положат — на обеденный,
А меня — на письменный.

Т ема одиночества поэта в мире традиционна. Но давайте расширим границы нашего разговора и обратимся к другому — небольшому — стихотворению Марины Цветаевой из цикла «Стол». В нём всего восемь строчек, и они наполнены совсем иным чувством, хотя также посвящены теме поэт и поэзия, поэт и мир вокруг него.

Мой письменный верный стол!
Спасибо за то, что ствол
Отдав мне, чтоб стать — столом,
Остался — живым стволом!

С листвы молодой игрой
Над бровью, с живой корой,
С слезами живой смолы,
С корнями до дна земли!

О мотиве стола (если можно так вообще говорить), о противопоставлении обеденного письменному мы уже говорили выше. В этом стихотворении письменный стол становится полноправным героем, живым существом. Стихотворение начинается с обращения к столу, который является адресатом стихотворения (вспомним пушкинское «К чернильнице»). Но стол не просто письменный — он верный. К кому так можно обратиться? В первом четверостишии в сильную позицию конца строки поставлены рифмующиеся “стол–ствол — столом–стволом”. Очевидно, это не случайное повторение. Так обозначается тесная связь живого дерева с письменным столом, ставшим другом, помощником и опорой для поэта. Эпитет “живой” в восьми строчках повторяется три раза. Наверное, это тоже неслучайно. Перед мысленным взором читателя возникает образ кентавра — полуконя, получеловека. Стол Цветаевой — получеловек, полудерево — “с листвы молодой игрой”. Это живое существо — оно живёт вместе с листвою, стволом, смолою, корнями, доходящими до самого дна земли. Письменный стол оказывается частью живой природы, тесно связанной с поэтом. Ведь речь здесь идёт не только о столе, а о внутреннем мире поэта. (Подробнее об этом смотри у Е.Эткинда, «Проза о стихах».)

Так возникает новая, достаточно условная, но наглядная схема поэтической модели мира Цветаевой в этом цикле:

Если проанализировать другие стихотворения цикла, то стол приобретёт новые черты. Это чудо, за которое поэтесса благодарит Бога — небесного Столяра. “Поэт — устойчив: // Всё — стол ему, всё — престол!” — так поэт становится монархом, который правит в им творимом мире. Так расширяются рамки одного сопоставления, которое помогает нам, читателям, понять мир поэта, приблизиться к его мироощущению.

В качестве домашнего задания можно предложить ученикам написать сочинение-миниатюру по материалам урока.

Поэты о поэтах в Серебряном веке: Маяковский о Есенине, Цветаева о Блоке, Ахматова о Маяковском

Создание поэтами стихотворений о поэтах, современниках или предшественниках, давно стало литературной традицией в русской художественной литературе. Поэты современники сохраняли между собой прочную связь, так как жили и творили в один период. Даже несмотря на то, что иногда между ними возникали острые конфликтные ситуации, к примеру, борьба Маяковского и Есенина, все же они признавали гениальность представителей своей писательской рати. Это восхищение находило свое отображение в стихах поэтов о поэтах.

В. В. Маяковский «Сергею Есенину»

Данное произведение следует рассматривать как продолжение того диалога между поэтами, который существовал ранее. При жизни Сергея Есенина два поэта не могли найти общий язык — Есенинская классическая лирика о деревни природе и Родном крае, не была родственной дерзкой авангардной манере Маяковского и пролетарскому началу в его стихотворениях. Однако в стихе «Сергею Есенину», автор, словно подвел черту давнего конфликта и расставил все точки по местам.

Стихотворение начинается в шутливой форме, со свойственной Маяковскому долей цинизма, он открыто называет причину смерти Есенина – алкоголь. Однако далее, словно сам просит прощения за свои слова, продолжение стихотворения – это настоящий плач по ушедшему гению.

Горе, которое описывает Маяковский отнюдь не пассивное – поэт ищи виновных в смерти Есенина, выводя его самоубийство в разряд общенациональной трагедии. Во второй части стиха о Есенине не написано ни слова. Маяковский переключается на актуальную для себя тему – борьбу с мещанством. После череды ударов по мещанской «дряни», Маяковский заканчивает свое стихотворение собственным жизненным кредо – « В этой жизни помереть не сложно, сделать жизнь – значительно трудней».

М.И. Цветаева «Стихи к Блоку»

Марина Цветаева и Александр Блок – два поэта, творчество которых сопряжено бунтарским духом, энергией, психологической напряженностью, мятежностью. В произведение «Стихи Блоку» поэтесса мастерски описала чувство утраты, утопическую надежду на воскрешение гения.

Она не скрывает, что боготворит поэта и молиться ему, тем самым признавая его исключительную гениальность в первом стихотворении цикла, ни слова не сказано о ком идет речь, однако опытный читатель понимает, что личность, описываемая в произведении никто иной как верный друг и наставник Цветаевой – А. Блок.

Марина Игоревна сравнивает Блока с птицей, которая сидит на ладони и кажется такой близкой, однако ей необходимо улететь ввысь, поэтесса подчеркивает, что это неизбежно. Кроме восхищения творчеством и личностью блока в стихотворении ощущается присутствие любовных чувств к поэту, на чем Цветаева открыто ставит акцент.

А. А. Ахматова «Маяковский в 1913 году»

Несмотря на то, что Анна Ахматова никогда не претендовала на лавры признанного советским правительством поэта, статусом которого обладал В. Маяковский, все же поэтесса признавала гениальность этого литератора, о чем ярко говорит стихотворение «Маяковский в 1913 году».

Именно в 1913 году имя Маяковского впервые было услышано в широких массах. Ахматова признается, что впервые познакомилась не с творчеством Маяковского, а с его признанием, тем восхищением, которые вызывали его стихи у народа. Анна Андреевна называет Маяковского борцом, который нашел в себе силы, чтобы противостоять всем постулатам, и открыто вступить в бой с тривиальностью.

Поэт в своем стихотворении восхищается мужественностью и энергетикой, которая была присуща Маяковскому, она сравнивает его творчество с трубной сиреной, стала ознаменованием новой жизни российского народа.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Мироощущение и творческая манера поэтов: на примере их стихотворений
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspПоэтическое осмысление действительности в лирике ХХ века

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Ступеньки Маяковского

Почему до сих пор никому, даже ближайшим ученикам и последователям Владимира Маяковского, не удалось не то что превзойти, а даже приблизиться к вершинам его стихотворных произведений? Казалось бы, поэт сам дал готовый рецепт или даже, если хотите, «технологию производства» стихов, будто пирожков каких-нибудь, в своём «Как делать стихи». На это «практическое руководство по деланию стихов» ссылаются все авторитетные исследователи творчества Маяковского. Тем не менее, поэт по-прежнему остаётся единственным, неповторимым, оригинальным. Подделку «под Маяковского» легко отличишь от настоящего Маяковского, несмотря на то, что на первый взгляд там будут соблюдены все требования к графическому оформлению стихов.

Пресловутой своей «лесенке» поэт дал исчерпывающее объяснение в этой же статье: не хватало ему графических средств, пунктуационных знаков для выражения оттенков эмоций «усложнённого человека». Лесенка потребовалась поэту для создания интонационных пауз между словами, более длительных, чем паузы, подразумеваемые обычными знаками препинания. Оговоримся сразу: существует и другое, более банальное и приземлённое объяснение этому приёму Маяковского – работу поэту оплачивали построчно, говорят, что таким образом он увеличивал свой гонорар. Не отрицая важности финансового, материального аспекта творчества для всех профессиональных поэтов, зарабатывающих деньги литературным трудом, в том числе и для Маяковского, вспомним всё же его лирические стихотворения «не для печати», посвящённые Лилии Брик и написанные всё той же лесенкой.

Поэтому вряд ли можно обвинять Владимира Маяковского в том, что лесенка была придумана им исключительно для заработка. Кроме того, несмотря на поразительно простое объяснение поэта и кажущуюся лёгкость подобной графической организации стиха, повторимся, так как Маяковский писать не мог никто. И связано это прежде всего с тем, что придуманный и постоянно использующийся поэтом приём имеет под собой гораздо более сложную мотивацию, или, если хотите, внутреннюю потребность самого Маяковского.

Новое время, наступившее в истории России в период творчества поэтов так называемого «серебряного века» русской поэзии, который многие филологи, кстати, называют «платиновым», значительные перемены в составе аудитории, для которой произведения создавались – всё это требовало и новых средств выражения, и новых форм. Это было время сумасшедших идей, постоянного поиска, отрицания старых идеалов, создания нового искусства, эпатажа и стремления выделиться. Не всё было гладко, не всё прижилось и было принято, но именно этому времени мы обязаны тем, что у нас есть Маяковский, Цветаева, Блок, Мандельштам и многие-многие другие талантливые поэты и прозаики. По-разному складывалась их творческая и личная жизнь, по-разному оценивают потомки их вклад в развитие и расцвет русской литературы, несомненно одно – они сделали русскую литературу на ближайшие два-три столетия такой, какой мы видим её сейчас.

Маяковский пошёл по пути, который принято называть футуристическим (от лат. Futures — будущий), он своим пером создавал поэзию будущего, своим творчеством утверждал идеал будущего, каким его видел. И перечитывая сейчас эпиграф, предваряющий эту статью, задумываемся: куда ведёт нас лесенка Маяковского… Думаем, что эта лестница – вверх.

Единая коллекция
Цифровых образовательных ресурсов

Произведения русской литературы XVIII — начала XX в.

Цветаева М.И.

Стихотворение из цикла «Стихи к Пушкину» (см. прим. к «Бич жандармов, бог студентов. «).

Стихотворение из цикла «Стихи к Пушкину». Первое стихотворение Цветаева посвятила Пушкину в 1913 г.; много упоминала в прозе, переписке, в творческих тетрадях. Летом 1936 г. она перевела восемнадцать стихотворений Пушкина на французский язык. К столетию со дня гибели поэта она предложила в «Современные записки» «Стихи к Пушкину», около шести лет лежавшие без движения. Мало надеясь на напечатание своих стихов к Пушкину, Цветаева писала своей чешской приятельнице А. А. Тесковой 26 января 1937 г.: «Стихи к Пушкину. совершенно не представляю себе, чтобы кто-нибудь осмелился читать, кроме меня. Страшно резкие, страшно вольные, ничего общего с канонизированным Пушкиным не имеющие, и всё имеющие — обратное канону. Опасные стихи. Они внутренне — революционны. внутренне — мятежные, с вызовом каждой строки. они мой, поэта, единоличный вызов — лицемерам тогда и теперь. Написаны они в Медоне в 1931 г., летом — я как раз тогда читала Щеголева: «Дуэль и смерть Пушкина» — и задыхалась от негодования».

Обращено к поэту А.А.Тарковскому (1912-1989), с которым Цветаева познакомилась в 1940г. Это ответ на его стихотворение «Стол накрыт на шестерых. «.

Стихотворение из цикла «Две песни», созданного в 1940г. В 1920г. Цветаева работала над пьесой «Ученик», рукопись которой не уцелела, сохранилось лишь несколько песенок из неё.

Цикл из трёх стихотворений, посвящённый Белой гвардии и её последним дням на Дону.

Стихотворение написано10 мая 1918

Стихотворение из цикла «Ахматовой». С творчеством А.А.Ахматовой Цветаева познакомилась в 1912г., когда прочла её книгу «Вечер», и на долгие годы сохранила восторженное отношение к ней. Однако к концу жизни Цветаева несправедливо изменила своё к ней отношение. В 1940г. она пишет об ахматовском сборнике «Из Шести книг»: «Прочла, перечла почти всю книгу Ахматовой, и — старо, слабо. Часто. совсем слабые концы, сходящие (и сводящие) на нет. Но что она делала с 1917 по 1940 г.? Внутри себя. Жаль». Встреча Цветаевой и Ахматовой состоялась 6-8 июня 1941г. в Москве.

Стиховторение из цикла «Стихи к Блоку». Цветаева не была знакома с Блоком. Она видела его однажды во время его выступлений в Москве 9 и 14 мая 1920г. Своё преклонение перед поэтом, которого она называла «сплошной совестью», воплощённым «духом» и считала явлением, вышедшем за пределы литературы, Цветаева пронесла через всю жизнь. Она не раз упоминала Блока в своей прозе; доклад «Моя встреча с Блоком», прочитанный ею 2 февраля 1935г., не сохранился.

Стихотворение из цикла «Деревья», посвященного Анне Антоновне Тесковой (1872-1954), писательнице и переводчице, с которой Цветаева познакомилась в Праге, по-видимому, в конце 1924г. Дружба с Тесковой (после переезда Цветаевой во Францию эпистолярная) продолжалась вплоть до возвращения Цветаевой в СССР.

Полное название: Крысолов. Лирическая сатира. Поэма написана на сюжет средневековой немецкой легенды, широко использованной в европейской литературе. Легенда гласит, что летом 1284 г. в городе Гаммельне появился странствующий музыкант и предложил жителям избавить их от нашествия крыс. Повинуясь звукам его флейты, крысы вслед за музыкантом вышли из города, вошли в реку Везер и утонули. Не получив за содеянное добро обещанной платы. Крысолов жестоко отомстил жителям Гаммельна. В воскресный день, во время обедни, когда все взрослые были в церкви, он вновь заиграл на флейте, выманил из домов всех детей и отвел их на гору Коппенберг, которая разверзлась и поглотила их.

В рукописи 1920 года это стихотворение входит в большой цикл без названия из двадцами семи стихотворений. Марина (Marina) по-латыни значит — «морская».

Стихотворение было впервые опубликовано в 1961 году.

11 стихотворений под общим заглавием «Март» из цикла «Стихи к Чехии» (см. комментарий к «Сентябрь» «Цикл «Стихи к Чехии»)).

По словам А.С.Эфрон, Цветаева всю жизнь хранила к Маяковскому «высокую верность собрата». Маяковский же мало знал творчество Цветаевой, да и не интересовался им. Её реквием написан на кончину Маяковского, которая глубоко взволновала Цветаеву. Эпиграф к стихотворению «И полушки не поставишь. » — слова их четверостишия (которое, в свою очередь, составлено из двух стихотворений Маяковского 1928 и 1930гг.), включённого Маяковским в его предсмертную записку. Цветаева объясняет смерть поэта глубоко личными, «лирическими» причинами. Эпиграф к стихотворению «Советским вельможей. » — неточная цитата из романа Андрея Белого «Петербург» (у Белого: «Краски» в 1-й строке).

Стихотворение обращено к М.А.Минцу (1886-1917), впоследствии мужу А.И.Цветаевой.

Пушкин был любимым поэтом Цветаевой, её «лучшим другом».

Стихотворение написано в 1909 году.

Написана по мотивам народной сказки (собрание Афанасьева) «Упырь». Цветаева не только внесла изменения в сюжетную линию сказки, но полностью переосмыслила ее финал. Цветаевская сказка трагична, и трагична не благодаря сказочно-фатальному сцеплению тягостных обстоятельств, роковым случайностям, — хотя в поэме (как и в народной сказке) есть и мрачные чудеса, и жуткие подробности. Но суть не в них, не в фабуле, как она ни страшна, а в абсолютной и полной достоверности страстей, которые пронизывают историю Маруси и Молодца, их роковую любовь. Когда, спустя несколько лет, Цветаева перевела своего «Молодца» на французский (вернее, написала поэму заново по-французски), она предпослала ей вступление, где писала: «Это история юной смертной, которая предпочла потерять близких, саму себя, но не любовь. Это история проклятого, сделавшего все, чтобы спасти от себя ту, которую он должен был неминуемо потерять. О ней, человеческом существе, ставшей нечеловечной. История проклятого, ставшего человеком. И, наконец, история дв

Стихотворение из цикла «Стихи о Москве», созданного после поездки Цветаевой зимой 1915-16г. в Петербург.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: