Стих пушкина на экзамене в лицее

Учеба в царско-сельском лицее

12 августа 1811 года Пушкин, вместе с Дельвигом выдержал вступительный экзамен и 19 октября присутствовал на торжестве открытия лицея. Преподавателями лицея были люди прекрасно подготовленные и образованные. Программа обуения была строго продуманная и насыщенная: кроме общеобразовательных предметов, в нее входили и философские и общественно-юридические науки. Число воспитанников было ограничено. В лицее отсутствовали унизительные наказания. Каждый имел свою отдельную комнатку, где он пользовался полной свободой.
В отчете о первом году работы лицея говорилось, что ученикам «каждая истина предлагалась так, чтобы возбудить самодеятельность ума и жажду познания. а все пышное, высокопарное, школьное совершенно удаляемо было от их понятия и слуха», но отчет скорее всего больше выдавал желаемое за действительное. Прекрасные преподаватели, отчасти вследствие плохой подготовки слушателей, отчасти по другим общественным и личным причинам, не полностью справлялись со своими задачами — давали зубрить свои тетрадки, а иные, как например любимец лицеистов А. И. Галич, участвовали в пирушках своих аристократических учеников и снисходительно принимали экзамены. Такая свобода или, точнее, безнадзорность приносила некоторый вред слишком юным «студентам», знакомя их с такими сторонами жизни, которые выгоднее узнавать позднее. К тому же, на третий год существования лицея скончался его первый директор, и почти два года настоящего главы в заведении не было. Преподавание и особенно воспитательная часть пострадали от этого весьма существенно. Но с другой стороны, та же свобода, в связи с хорошей педагогической обстановкой, развивала в лицеистах чувство человеческого достоинства и стремление к самообразованию. Если солидные знания и приходилось окончившим курс приобретать своим трудом впоследствии, то лицею они были обязаны охотой к этому труду, общим развитием и многими гуманными, светлыми идеями. Вот почему они и относились с таким теплым чувством к своему учебному заведению и так долго и единодушно вспоминали день открытия лицея.
Лицеисты серьезно изучали римских прозаиков и поэтов, классическую мифологию. В лицее Пушкин чрезвычайно много читал и все прочитанное прекрасно помнил. Больше всего он интересовался французской и русской словесностью и историей. Он был одним из самых усердных сотрудников в рукописных лицейских журналах и одним из деятельных членов кружка лицейских новеллистов и поэтов (Илличевский, Дельвиг, Кюхельбекер и др.), которые, собираясь по вечерам, экспромтом сочиняли повести и стихи.
Учился Пушкин далеко не усердно. Кайданов, преподававший географию и историю, аттестует его так: «при малом прилежании оказывает очень хорошие успехи, и сие должно приписать одним только прекрасным его дарованиям. В поведении резв, но менее противу прежнего». Куницын, профессор логики и нравственных наук, пишет о нем: «весьма понятен, замысловат и остроумен, но крайне не прилежен. Он способен только к таким предметам, которые требуют малого напряжения, а потому успехи его очень не велики, особенно по части логики». Его близкие товарищи, знавшие его впечатлительную натуру и отзывчивое, мягкое сердце, искренно любили его. Однако другие, замечавшее только его неумеренную живость, самолюбие, вспыльчивость и наклонность к злой насмешке, считали его себялюбивым и тщеславным. Они прозвали его французом, преимущественно за прекрасное знание французского языка, но в 1811 и следующих годах это не было похвальным эпитетом. Раздражительность, принесенная Пушкиным еще из дому, получила здесь новую пищу. Из-за этого будущий поэт сам провоцировал товарищей на ссоры, а так как он, несмотря на огромные способности и остроумие, не отличался быстрой находчивостью, то далеко не всегда мог оставаться победителем, вследствие чего раздражался еще более. Предаваясь неумеренной веселости днем, Пушкин часто проводил бессонные ночи в своей комнате № 14 (здесь прожил он целые 6 лет), то обливаясь слезами и обвиняя себя и других, то обдумывая способы, как бы изменить к лучшему свое положение среди товарищей.
В 1814 г. Сергей Львович Пушкин вновь поступил на службу в Варшаве по комиссариату (чиновником он оказался, конечно, крайне небрежным), а его 15-летний сын впервые выступил в печати с стихотворением: «Другу-стихотворцу» (4 июля, в №13 «Вестника Европы»). Несмотря на подъем патриотического чувства, которое было естественным следствием событий 1812—1814 гг., первые поэтические опыты Пушкина направлялись не в эту сторону, а являлись подражанием любовной и вакхической лирике и отчасти сатире французских и русских учеников и продолжателей Горация. Из французских поэтов Пушкин больше всего подражал Парни, из русских — Батюшкову, Жуковскому. Но и в этих «полудетских песнях на чужой голос» местами слышится будущий Пушкин, то в искренности чувства, то в оригинальности мыслей и ощущений, то в силе и смелости отдельных картин и стихов. В этих пробах пера нельзя не заметить и уменья усваивать от каждого образца лучшее и быстро отделываться от его недостатков: так, псевдоклассический арсенал собственных имен, очень богатый в наиболее ранних стихотворениях Пушкина, скоро уступает место умеренному употреблению утвердившихся формул. Славянские выражения, в роде: пренесенный, взмущенны волны, расточил врагов, черный вран стрежет, быстро редеют и употребляются только в наименее задушевных его пьесах. В высшей степени поразителен факт, что одно из произведений 15-летнего лицеиста, который еще три года назад думал по-французски, сделалось почти народною песнью и начиная с 20-х годов перепечатывалось на лубочных листах — это так называемый «Романс» («Под вечер осенью ненастной»), от которого потом, по забывчивости, отказывался сам автор. В первых (1814 г.) стихотворениях поражает также раннее развитие чувственности («К Наталье», «К молодой актрисе», «Красавице, которая нюхала табак»). То обстоятельство, что стихи 15-летнего Пушкина попали в печать, не очень сильно выделяло его среди товарищей: редакторы того времени очень любили поощрять юные таланты, особенно из хороших фамилий, и первое стихотворение Дельвига напечатано было еще раньше.

Одобрение Пушкина Державиным, Жуковским и Батюшковым

Но вот наступил день публичного экзамена 8 января 1815 года (переходного в старший класс), на который приехал Державин. Пушкину велели прочесть собственное стихотворение: «Воспоминания в Царском Селе», написанное (по совету Галича) в державинском и даже отчасти ломоносовском стиле, но местами с истинным чувством, сильно и красиво выраженным). Державин был растроган, хотел обнять поэта, который убежал из-за юношеской конфузливости и признал в Пушкине достойного себе наследника. Это стихотворение, за полной подписью автора, было напечатано в «Российсском Музеуме», который в том же году поместил и еще несколько произведений Пушкина. С этого времени Пушкин приобретает известность и за стенами лицея, что заставило смотреть на него иными глазами и его самолюбивых родителей, только что переселившихся в Петербург на постоянное жительство. 16-ти летний лицеист отдался поэзии, как призванию, тем более, что через отца и дядю он имел возможность познакомиться лично с ее наиболее уважаемыми им представителями: к нему в лицей заезжали Жуковский и Батюшков, ободряли его и давали ему советы (особенно сильно и благотворно было влияние Жуковского, с которым он быстро и близко сошелся летом 1815 г). С этого времени профессора начинают смотреть на него как на будущую известность, а товарищи распевают хором некоторые его пьесы в лицее же положенные на музыку. В своих довольно многочисленных стихотворениях 1815 года Пушкин уже сознает силу своего таланта, высказывает глубокую благодарность музе, которая скрасила ему жизнь божественным даром, мечтает о тихой жизни в деревне, при условии наслаждения творчеством, но чаще представляет себя эпикурейцем учеником Анакреона, питомцем нег и лени, поэтом сладострастия, и воспевает пирушки, которые, по-видимому, были гораздо роскошнее и многочисленнее в его воображении, чем в действительности. В это время в Пушкине начинает вырабатываться способность истинного художника переселяться всецело в чуждое ему миросозерцание, и он переходит от субъективной лирики к объективной ( стихотворение «Лицинию») и даже к эпосу («Бова», «Казак»). Судя по отрывку его лицейских записок, написанное им в этом году представляет собою только малую часть задуманного или начатого: он обдумывает героическую поэму («Игорь и Ольга»), начинает комедию и пишет повесть в роде фантастико-тенденциозных повестей Вольтера, которого изучает весьма серьезно. Стих Пушкина становится еще более изящным и легким; местами образность выражений доходит до небывалой в нашей новой словесности степени («Мечтатель»), но иногда (особенно в похвальных, псевдоклассических стихотворениях, напр. «На возвращение государя из Парижа») даже свежая, оригинальная мысль поэта еще не умеет найти себе ясного выражения.
В 1816 г. известность Пушкина уже на столько велика, что стареющийся лирик Нелединский-Мелецкий, которому императрица Марья Федоровна поручила написать стихи на обручение великой княжны Анны Павловны с принцем Оранским, прямо отправляется в лицей и заказывает пьесу Пушкину, который за час или два вполне удовлетворительно исполняет заказ . Известные светские поэты (кн. П. А. Вяземский, А. А. Шишков) шлют ему свои стихи и комплименты, и он отвечает им, как равный. Дмитриев и Карамзин выражают очень высокое мнение об его даровании (последний летом этого года жил в Царском, и Пушкин был у него в доме своим человеком). А с Жуковским, которого после смерти Державина считали первым поэтом, Пушкин уже сотрудничает («Боже царя храни!»). Круг литературного образования Александра Пушкина значительно расширяется: он перечитывает старых поэтов, начиная с Тредьяковского, и составляет о них самостоятельное суждение. Он знакомится с немецкой литературой (хотя и во французских переводах). В его произведениях появляется романтизм Жуковского. В наиболее задушевных стихотворениях Пушкина, господствует элегическое настроение, которое в самом конце пьесы своеобразно заканчивается примиряющим аккордом (например «Послание к Горчакову»). Вообще последние строчки стихотворений Пушкина уже теперь приобретают особую полноту мысли, рельефность и звучность.

Стих пушкина на экзамене в лицее

В январе 1815 года в Лицее состоялся первый торжественный публичный экзамен, который воспитанники держали при переходе с первого на второй курс. В актовом зале собрались почётные гости, профессора, родители лицеистов. На экзамен был приглашён и знаменитый поэт Г.Р.Державин. Он приехал 8 января, когда лицеисты экзаменовались по русской словесности, французскому и латинскому языкам, математике и физике. В экзамен по русской словесности входило и чтение собственных сочинений.
К 100-летию Императорского Лицея его профессора и воспитанники заказали художнику И.Е.Репину картину «Пушкин на лицейском экзамене». Причем для наилучшего воплощения замысла художником лицеисты устроили специально для него инсценировку знаменитого лицейского экзамена 8 января 1815 года.

. На лицейском экзамене присутствуют вельможи, крупные чиновники, военные, представители высшего духовенства, столичная знать. За столом, в центре, прославленный поэт Г.Р.Державин. Ему 72 года. Он превозмогает усталость. Экзамен тянется долго. Все утомлены. Державин начал дремать.
– Александр Пушкин! – вызывается следующий лицеист.
Живой курчавый юноша бойко подходит к столу, просит разрешения прочитать свои стихи «Воспоминания в Царском Селе». Ему разрешают. И юный поэт вдохновенно читает:

. Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных.
Сердца их мщеньем зажжены.

– Прекрасно, великолепно, – проносится среди присутствующих. Державин приподнимает седую голову.
– Господа, да это истинная поэзия! – слышится его голос. И он со всей страстью поэтической души ловит каждое слово, весь во власти пленительных стихов.
А юный поэт продолжает:

. Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.

Все восхищены. Державин приподнимается. Он хочет расцеловать Пушкина – своего достойного преемника, восходящее «солнце русской поэзии».
Этот волнующий момент в жизни Пушкина и запечатлел гениальный Репин. Об этом незабываемом дне благодарный поэт позже в романе «Евгений Онегин» писал:

Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей.
И свет ее улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Теплое воспоминание о лицейском экзамене Пушкина оставил его друг И.И.Пущин: «На публичном нашем экзамене Державин, державным своим благословением, увенчал юного нашего поэта. Мы все, друзья-товарищи его, гордились этим торжеством. Пушкин тогда читал свои «Воспоминания в Царском Селе». В этих великолепных стихах затронуто все живое для русского сердца. Читал Пушкин с необыкновенным оживлением» («Записки о Пушкине»).
Это необыкновенное оживление поэта как раз и передано в произведении Репина. В картине много солнца, света, ярких красок. Вся она полна движения. А образ юного поэта дан в такой стремительной динамике, так насыщен волнением и страстью, что невольно веришь: у этого юноши необыкновенное будущее.
Из книги: Щиряков Н.Н. Изобразительное искусство на уроках литературы. – Минск.: Издательство «Народная асвета», 1968

Репин глубоко изучал материал для каждой своей картины. Когда он писал эту картину, то для одной только фигуры Державина проштудировал и двухтомную гротовскую «Жизнь Державина», и обширные «Записки» поэта, и многотомное собрание его сочинений. К.И.Чуковский пишет об этом периоде жизни Репина: «Приходя по воскресеньям ко мне, он просил читать ему Державина и готов был часами слушать и «Фелицу», и «Водопад», и «На взятие Измаила», и «Цирцею», и «Деву за арфою», и оду «Бог», и многое другое. В ту пору у него в Пенатах стали часто бывать пушкинисты, особенно Семен Афанасьевич Венгеров и Николай Осипович Лернер, снабжавшие его грудами книг, и он по прошествии нескольких месяцев приобрел такую эрудицию во всем, что относится к лицейскому периоду биографии Пушкина, что, слушая его беседы с учеными, можно было счесть и его пушкинистом.» (К.Чуковский. Репин.– М.: Искусство, 1969, с.53)

Лицей Пушкина

«Основное, чем был отмечен Лицей в жизни Пушкина, заключалось в том, что здесь он почувствовал себя поэтом» Ю.Лотман «Пушкин».

Да и сам Александр Сергеевич потом напишет, что стихи начал писать с 13 лет, и тогда же появились первые напечатанные произведения.

В те дни в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться муза стала мне.

Но в те годы явным «поэтическим лидером» в Лицее был Илличевский, в существующих рукописных журналах этого учебного заведения – «Неопытное перо», «Лицейский мудрец», «Для удовольствия и пользы» Пушкин принимал активное участие, доказывая свое поэтическую «состоятельность», однако мнение однокурсников не было для молодого Александра основополагающим. Да и близкими друзьями в Лицее Пушкин мог называть лишь троих – А.Дельвига, И.Пущина, В.Кюхельбекера. В число «близких» входил и директор Лицея – В.Ф.Малиновский, а впоследствии, когда Александр Сергеевич уже «заработал себе литературное реноме», к нему приезжали лучшие литераторы столицы, среди которых был В.Жуковский, сыгравший значительную роль в становлении и жизни поэта.

С И.Пущиным Александр Сергеевич жил в соседстве – номера их комнат были соответственно 13 и 14. По воспоминаниям Иван Ивановича, они частенько переговаривались с Пушкиным вечерами через перегородку комнат, как правило, о событиях прошедшего дня. Иван Пущин останется в числе близких друзей Пушкина на всю жизнь. А с Вильгельмом Кюхельбекером Пушкина свяжет также первая в Лицее дуэль. Поводом к ней послужит опрометчивая пушкинская эпиграмма, которая заканчивалась словами — «и кюхельбекерно и тошно».

Тогда Вильгельм Карлович «не оценит» игру слов Пушкина и дело разрешится пистолетными выстрелами. Кюхля, разозленный словами Пушкина – «Дельвиг! Стань на мое место, здесь безопаснее», прострелит фуражку своего секунданта А.Дельвига, а Пушкин и вовсе выбросит пистолет. Надо сказать, что и своих старших товарищей, к дружбе с которыми Александр Сергеевич активно стремился в юношеские годы (П.Я.Чаадаев, П.П.Каверин, Н.М.Карамзин, Ф.Н.Глинка, А.И.Тургенев), молодой поэт нередко подводил к ситуации сатисфакции своими репликами. Известно, например, что герою войны 1812 года, получившему ключи от Парижа, императорскому любимчику, будущему декабристу М.Орлову Александр Сергеевич однажды отвесит фразу – «Вы рассуждаете, генерал, как старая баба». На что получит – «Пушкин, вы мне говорите дерзости, берегитесь».

Но это будет позже. А в Лицее, куда 12-летнего Пушкина приведет его дядя Василий Львович и который Пушкин закончит 24-м по списку из 29 учащихся, Александр Сергеевич будет получать высшее образование и жить в атмосфере неповторимого «лицейского духа». Лицей откроют в 1811 году как новую придворную школу, которую назовут в греческой манере – Лицеем (В Древней Греции в Ликейской роще находился храм Аполлона, где в свое время учил наукам Аристотель). Это учебное заведение – детище М.М.Сперанского, подвижника Александра I – должно было готовить высших чинов для гражданской службы.

«Вы будете иметь влияние на благо целого общества» — звучало 19 октября в день открытия Лицея. У Александра Сергеевича потом появится несколько стихотворений в честь этой даты, а у всех лицеистов 19 октября навсегда останется днем, связанным с понятием и чувством настоящей дружбы. И хотя специальных учебных программ для Лицея выработано не было, отсутствовали даже учебники, лекции профессоров, в частности, А.П.Куницына, А.И.Галича, Н.Ф.Кошанского, без сомнения, много значили в формировании и становлении интеллектуальных и нравственных оснований лицеистов.

Кроме того, Лицей изначально был задуман как изолированное заведение. Здесь предполагалось даже обучение великих князей. Если бы задумка Сперанского полностью воплотилась, то в числе «однокашников» поэта был бы и будущий император Николай I. Но князья остались дома, а родные лицеистов могли навещать своих детей лишь по выходным дням. Обычные же дни учащихся были расписаны полностью, занятия начинались с 7 утра и продолжались по 7 часов.

Учеба чередовалась с отдыхом – занятиями гимнастикой и изящными искусствами, а также непременными прогулками, продолжающимися в любую погоду.

Интересно, что сам Александр Сергеевич в годы пребывания в Лицее воспринимал его как «монастырь» — учащихся не отпускали из Лицея, лишь в особых случаях – и мечтал о свободе, которая наступит с окончанием обучения. (К тому же училось будущее «солнце русской поэзии» весьма посредственно с отсутствием должного прилежания. Интересно, что страстью поэта в то время являлся французский язык, русский же был вторым, и грамота родной речи давалась не просто. И в любимчиках у педагогов Александр Сергеевич не числился, они смотрели на него весьма настороженно).

Лишь позже Пушкин станет вспоминать и относиться к Лицею — как к родному дому, к лицеистам — как братьям, а к учителям — как к старшим товарищам. «Когда в дальнейшем Пушкин хотел оглянуться на начало своей жизни, он неизменно вспоминал только Лицей – детство он вычеркнул из своей жизни. Он был человек без детства», — писал Ю.Лотман в книге «Пушкин». Исследователи творчества и жизни поэта пришли к выводу, что Александр Сергеевич был нелюбимым сыном в своей семье, что повлекло за собой множество «проблем» в судьбе поэта. Так свой родной дом Пушкин покидает без особой печали и сожаления, матери и отца в его стихах нет, а «родственную нежность» он расходует на брата Левушку (оплачивает его долги) и сестру Ольгу. Впрочем, к своим родителям он «проявляет больше внимания, чем они к нему» (Ю.Лотман).

В 1815 году состоялись переводные экзамены, где Пушкин покорил самого Державина своими стихами, а в 1817 году состоялся первый выпуск Александровского императорского Лицея. А стало быть, у великого поэта России «прошло детство. Началась жизнь» (Ю.Лотман):

В 1974 году во флигеле Екатерининского дворца в городе Пушкин (Царское Село) в том самом здании Лицея открывают мемориальный музей, где воссоздана обстановка пушкинской поры – его самого блестящего первого выпуска.

Стих пушкина на экзамене в лицее

Съехались и почетные гости: ректор С.-Петербургской духовной академии архимандрит Филарет, министр народного просвещения гр. Разумовский, попечитель учебного округа Сергей Семенович Уваров (почетный член Беседы), генерал Саблуков, которого покойный государь прогнал с караула в ночь на 12 марта. Средь них, в первом ряду кресел, усадили Державина. Начальство лицейское разместилось у стола сбоку.

Экзамен очень утомил Державина. В красном мундире украшенном орденами, сияя бриллиантовою короной Мальтийского креста, сидел он, подперши рукою голову и расставив ноги в мягких плисовых сапогах. «Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы». Он дремал все время, пока лицеистов спрашивали из латинского языка, из французского, из математики и физики. Последним начался экзамен русской словесности. «Тут он оживился: глаза заблистали, он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной». Наконец, вызвали Пушкина.

Лицеист небольшого роста, в синем мундире с красным воротником, стоя в двух шагах от Державина, начал свей стихи. Никто никогда не мог бы описать состояние души его. Когда дошел он до стиха, где упоминал имя Державина, голос его отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом.

Бессмертны вы вовек, о Росски Исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод;
О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
Пройдет молва из рода в род.

О громкий век военных споров,
Свидетель славы Россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
Потомки грозные Славян,
Перуном Зевсовым победу похищали.
Их смелым подвигам страшась дивился мир;
Державин и Петров Героям песнь бряцали
Струнами громозвучных лир.

Сердце его было так полно, что самый обман, совершенный им, как бы исчез, растворился, и читая последнюю строфу, он уже воистину обращался к сидящему пред ним старцу:

О Скальд России вдохновенный,
Воспевший ратных грозный строй!
В кругу друзей твоих, с душой воспламененной
Взгреми на арфе золотой;
Да снова стройный глас
Герою в честь прольется,
И струны трепетны посыплют огнь в сердца,
И ратник молодой вскипит и содрогнется
При звуках бранного певца!

И Державин вдруг встал. На глазах его были слезы, руки его поднялись над кудрявою головою мальчика, он хотел обнять его – не успел: тот уже убежал, его не было. Под каким-то неведомым влиянием все молчали. Державин требовал Пушкина. Его искали, но не нашли.

После обеда у Разумовского, где много важного вздору было говорено, усталый Державин уже ввечеру приехал домой, достал из кармана тоненькую тетрадку, писанную летучим и острым почерком, и для памяти надписал на ней: «Пушкин на лицейском экзамене».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: