Стих пушкина любви надежды тихой славы

Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман;
Но в нас горит еще желанье,
Под гнетом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем призыванье.
Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Чаадаеву («В стране, где я забыл тревоги прежних лет. «) *

В стране, где я забыл тревоги прежних лет,
Где прах Овидиев пустынный мой сосед,
Где слава для меня предмет заботы малой,
Тебя недостает душе моей усталой.
Врагу стеснительных условий и оков,
Не трудно было мне отвыкнуть от пиров,
Где праздный ум блестит, тогда как сердце дремлет,
И правду пылкую приличий хлад объемлет.
Оставя шумный круг безумцев молодых,
В изгнании моем я не жалел об них,
Вздохнув, оставил я другие заблужденья,
Врагов моих предал проклятию забвенья,
И, сети разорвав, где бился я в плену,
Для сердца новую вкушаю тишину.
В уединении мой своенравный гений
Познал и тихий труд и жажду размышлений
Владею днем моим; с порядком дружен ум;
Учусь удерживать вниманье долгих дум,
Ищу вознаградить в объятиях свободы
Мятежной младостью утраченные годы
И в просвещении стать с веком наравне.
Богини мира, вновь явились музы мне.
И независимым досугам улыбнулись,
Цевницы брошенной уста мои коснулись.

Но Дружбы нет со мной. Печальный вижу я
Лазурь чужих небес, полдневные края;
Ни музы, ни труды, ни радости досуга –
Ничто не заменит единственного друга.
Ты был целителем моих душевных сил;
О неизменный друг, тебе я посвятил
И краткий век, уже испытанный Судьбою,
И чувства – может быть спасенные тобою!
Ты сердце знал мое во цвете юных дней;
Ты видел, как потом в волнении страстей
Я тайно изнывал, страдалец утомленный;
В минуту гибели над бездной потаенной
Ты поддержал меня недремлющей рукой;
Ты другу заменил надежду и покой;
Во глубину души вникая строгим взором,
Ты оживлял ее советом иль укором;
Твой жар воспламенял к высокому любовь;
Терпенье смелое во мне рождалось вновь;
Уж голос клеветы не мог меня обидеть,
Умел я презирать, умея ненавидеть.
Что нужды было мне в торжественном суде
Холопа знатного, невежды звезде,
Или философа, который в прежни лета
Развратом изумил четыре части света,
Но просветив себя, загладил свой позор:
Отвыкнул от вина и стал картежный вор?
Оратор Лужников, никем не замечаем,
Мне мало досаждал своим безвредным лаем.
Мне ль было сетовать о толках шалунов,
О лепетаньи дам, зоилов и глупцов
И сплетней разбирать игривую затею,
Когда гордиться мог я дружбою твоею?
Благодарю богов: прошел я мрачный путь;
Печали ранние мою теснили грудь;
К печалям я привык, расчелся я с Судьбою
И жизнь перенесу стоической душою.

Одно желание: останься ты со мной!
Небес я не томил молитвою другой.
О скоро ли, мой друг, настанет срок разлуки?
Когда соединим слова любви и руки?
Когда услышу я сердечный твой привет.
Как обниму тебя! Увижу кабинет,
Где ты всегда мудрец, а иногда мечтатель
И ветреной толпы бесстрастный наблюдатель.
Приду, приду я вновь, мой милый домосед,
С тобою вспоминать беседы прежних лет,
Младые вечера, пророческие споры,
Знакомых мертвецов живые разговоры;
Поспорим, перечтем, посудим, побраним,
Вольнолюбивые надежды оживим,
И счастлив буду я; но только, ради бога,
Гони ты Шепинга от нашего порога.

К чему холодные сомненья?
Я верю: здесь был грозный храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношенья;
Здесь успокоена была
Вражда свирепой Эвмениды:
Здесь провозвестница Тавриды
На брата руку занесла;
На сих развалинах свершилось
Святое дружбы торжество,
И душ великих божество
Своим созданьем возгордилось.
.
Чедаев, помнишь ли былое?
Давно ль с восторгом молодым
Я мыслил имя роковое
Предать развалинам иным?
Но в сердце, бурями смиренном,
Теперь и лень и тишина,
И, в умиленье вдохновенном,
На камне, дружбой освященном,
Пишу я наши имена.

Примечания:

К Чаадаеву (1818) – стихотворение получило широкое распространение в списках. Без ведома Пушкина в искаженном виде оно было напечатано в альманахе «Северная звезда» на 1829 г. Это одно из наиболее популярных политических стихотворений Пушкина, сыгравших большую агитационную роль в кругу декабристов.
Отнесено к 1818 г. предположительно; возможно, вызвано оживленными политическими спорами по поводу обещания конституции в речи Александра на Польском сейме 15 марта 1818 г. Пушкин не верил в обещания Александра и в мирное введение конституционного правления в России.

Чаадаеву («В стране, где я забыл тревоги прежних лет. «) (1821) – впервые напечатано в журнале «Сын отечества», 1824, № 35, с датой 20 апреля 1821 (в рукописи дата 6 апреля). Вошло в «Стихотворения А.Пушкина», изд. 1826 г., в отдел «Послания».

Чаадаеву («К чему холодные сомненья. «) (1824) – напечатано в «Северных цветах» на 1826 год в составе «Отрывка из письма к Д.», а перед этим в «Северной пчеле», 1825 г., № 12, 27 января.
Пушкин печатал послание под 1820 г., изобразив в «Отрывке из письма к Д.»дело так, как будто бы написал эти стихи в Крыму на развалинах храма Дианы. Это опровергается положением черновика в тетрадях Пушкина и содержанием.
Холодные сомненья – мнение И. М. Муравьева-Апостола о том, что храм Дианы находился не у мыса Георгиевского монастыря. Об этом он писал в своем «Путешествии по Тавриде» (1823 г.), которое Пушкин прочитал в 1824 г.
Провозвестница Тавриды – Ифигения. Стихотворение основано на мифе о бегстве Ифигении с братом Орестом, осужденным на принесение в жертву Диане.
«Святое дружбы торжество» – соревнование друзей Ореста и Пилада в самопожертвовании.
«Чедаев, помнишь ли былое?» – см. послание к Чаадаеву 1818 г. «Любви, надежды, тихой славы».

К Чедаеву (Пушкин)

← Прелестнице К Чедаеву
автор Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
Лаиса, я люблю твой смелый. →
См. Стихотворения 1818 . Дата создания: 1818, опубл.: 1827. Источник: ФЭБ ЭНИ «Пушкин» [1]

К ЧЕДАЕВУ.

Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман;
Но в нас горит еще желанье,
Под гнетом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем призыванье.
Мы ждем с томленьем упованья
10 Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,

20 И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Примечания

  1. Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 20 т. — М.: Художественная литература, 1947. — Т. 2. Стихотворения, 1817—1825. Лицейские стихотворения в позднейших редакциях. — С. 72.

К Чедаеву (или К Чаадаеву: «Любви, надежды, тихой славы…»). Стихотворение имеет около 70 вариантов и разночтений. Рукопись Пушкина не сохранилась, и авторство его иногда оспаривается. Версия, канонизированная пушкинистами, печатается по так называемой копии А. В. Шереметева. Стихотворение часто относят к 1818, поскольку оно связано с речью Александра I на Польском сейме 15 марта 1818 г. Пушкин не верил либеральным обещаниям царя, а также в мирное введение конституционного правления в России. Стихотворение было напечатано Михаилом Бестужевым-Рюминым в 1827 г. в альманахе «Сириус» в виде короткого отрывка (4 строки). Затем он же опубликовал его в альманахе «Северная звезда» в 1829 г., так же в искаженном виде. Стихи «Товарищ, верь…» и следующие были выпущены. Пушкин выразил своё недовольство по этому поводу. Стихотворение обращено к Петру Яковлевичу Чаадаеву (1794—1856) — русскому философу и другу Пушкина, с которым они познакомились в доме Николая Михайловича Карамзина. Пушкин писал его фамилию Чедаев. Чаадаев был участником Бородинского сражения, с 1816 служил офицером лейб-гвардии Гусарского полка в Царском Селе, был членом масонской ложи. В 1821 г. он вступил в тайное общество декабристов, но участия в его делах не принимал. В том же году вышел в отставку. См также комментарии Юрия Дружникова, Т. Г. Цявловской, Б. В. Томашевского и ЭНИ.

Первая публикация в «Сириусе», 1827

«Утомленный печалями, исполненный какого-то особенного предчувствия, с каким-то особенным нетерпением я жду чего-то лучшего.

Нетерпеливою душой Я жду, с томленьем упованья, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья.

Не думай, чтоб я сделался и стихотворцем, если в сих прекрасных стихах П. заменен мною роковой заветный стих собственным, незначущим. Это только для рифмы».

Примечание: Автор этой публикации поэт и журналист Михаил Алексеевич Бестужев-Рюмин сделал сноску к слову «заменён»: «А нам кажется, пропущен: подруги, сердцу дорогой. (Изд.)». На самом деле «Подруги, сердцу дорогой» — стих не Пушкина, а сочинение самого Бестужева-Рюмина, взамен стиха «Минуты вольности святой».

Вторая публикация в «Северной Звезде», 1829

Примечание: Подпись An. (Anonyme — также намёк на инициалы Пушкина АП) относилась к этому и пяти другим стихотворениям Пушкина и одного Вяземского. Бестужев-Рюмин в предисловии писал: «Издатель, благодаря Г. An., доставившего к нему тринадцать пьес (из коих несколько помещено в сей книжке), должным находит просить г. г. неизвестных об объявлении впредь имен своих издателю, ибо если они желают скрыть их от публики, то в сем отношении совершенно могут быть уверены в скромности издателя; а сему последнему необходимо должны быть известны имена особ, доставляющих к нему для напечатания свои пьесы. Бестужев-Рюмин» (стр. VI). Эта публикация возмутила Пушкина, и он сделал следующую заметку:

Возвратясь из путешествия, узнал я, что г. Бестужев, пользуясь моим отсутствием, напечатал несколько моих стихотворений в своем альманахе.

Неуважение к литературной собственности сделалось так у нас обыкновенно, что поступок г-на Бестужева нимало не показался мне странным. Так, например, г-н Федоров напечатал под моим именем однажды какую-то идиллическую нелепость, сочиненную, вероятно, камердинером г-на Панаева. Но когда альманах нечаянно попался мне в руки и когда в предисловии прочел я нежное изъявление благодарности издателя г-ну Аn, доставившему ему (г. Бестужеву) пьесы, из коих 5 и удостоились печати — то признаюсь, удивление мое было чрезвычайно. В числе пьес, доставленных г-ном Аn, некоторые принадлежат мне в самом деле; другие мне вовсе неизвестны. Г-н Аn собрал давно писанные и мною к печати не предназначенные стихотворения и снисходительно заменил своими стихами те, кои не могли быть пропущены цензурою. Однако, как в мои лета и в моем положении неприятно отвечать за свои прежние и за чужие произведения, то честь имею объявить г-ну Аn, что при первом таковом же случае принужден буду прибегнуть к покровительству законов.

Примечание: Заметка эта датируется сентябрем 1829 г. — временем возвращения Пушкина из путешествия в Арзрум. В 1830 г. Пушкин вернулся к этому эпизоду в «Опыте отражения некоторых нелитературных обвинений». В заметке упоминаются: Бестужев-Рюмин Михаил Алексеевич (1800—1832) — поэт и журналист, издатель альманахов «Майский листок» (1824), «Сириус» (1827), «Северная звезда» (1829) и сатирической газеты «Северный Меркурий» (1830—1832); Б. М. Федоров издававший «Памятник отечественных муз на 1827 год», где были напечатаны стихотворения Пушкина; Панаев Владимир Иванович (1792—1859) — чиновник министерства императорского двора, бездарный литератор, эпигон сентиментализма, охарактеризованный Пушкиным в письме к брату от 4 декабря 1824 г. как «идиллический коллежский асессор».

«К Чаадаеву (Любви, надежды, тихой славы…)» А. Пушкин

Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман;
Но в нас горит еще желанье,
Под гнетом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем призыванье.
Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Анализ стихотворения Пушкина «К Чаадаеву»

Стихотворение «К Чаадаеву», написанное Пушкиным в 1818 году, до сих пор считается литературным гимном декабристов. У этого произведения довольно необычная история, так как автор не планировал его публикацию. Однако, записанное со слов поэта во время чтения в узком кругу друзей, стихотворение «К Чаадаеву» стало передаваться из рук в руки, пока не было опубликовано с некоторыми искажениями в альманахе «Северная звезда» лишь в 1929 году. Тем не менее, именно благодаря этому произведению за Александром Пушкиным, который был дружен со многими декабристами, закрепилась слава вольнодумца, в результате чего поэт дважды побывал в ссылке, куда был отправлен царем Александром I, не желавшим, чтобы поэт своими стихами «смущал умы» высшего общества.

Петр Чаадаев был давним другом Пушкина, с которым поэта связывали не только теплые и доверительные отношения, но и общие стремления. Будучи лицеистом, Пушкин подолгу любил беседовать с Чаадаевым, который к тому времени уже был студентом Московского университета, обсуждая с другом политическую ситуацию в России. С возрастом дружба лишь окрепла, и Петр Чаадаев был одним из немногих, кому Пушкин доверял свои самые сокровенные мечты и желания. Примером этому может служить стихотворение «К Чаадаеву», перовые строчки которого содержат намек на беззаботную юность двух молодых людей, опьяненных своими литературными успехами и общественным признанием. Кроме этого, между строк в первом четверостишье сквозит явное разочарование правлением Александра I, который провозгласил себя либералом и реформатором, однако режим его правления ознаменовался жестким периодом реакции, репрессиями и последующим подавлением восстания декабристов.

Далее поэт отмечает, что мнимая слава и юношеский максимализм не смогли убить в его душе желания изменить мир к лучшему и избавить Россию от самодержавия. При этом Александр Пушкин акцентирует внимание читателей на том, что отмены крепостного права, которую на словах провозгласил царский режим, так до сих пор и не произошло. «Мы ждем с томленьем упованья минуты вольности святой», — пишет поэт, подразумевая, что его поколение еще не утратило надежду на изменение государственного строя. Вместе с тем Пушкин понимает, что добровольно пойти на уступки ни царь, ни его окружение, погрязшее в пороках, никогда не согласятся.

Именно поэтому в последних строчках стихотворения «К Чаадаеву» содержится открытый призыв к свержению самодержавия. Примечательно, что столь открыто и смело подобная идея, прозвучавшая в произведении Пушкина, была высказана впервые. Афишировать свою точку зрения молодой поэт, к этому времени уже переставший верить многочисленным обещаниям царя, не собирался. И этот факт подтверждают многие биографы Пушкина, отмечая, что стихотворение «К Чаадаеву» было доставлено адресату, и вскоре сам Пушкин о существовании этого шедевра литературного вольнодумства попросту забыл. К тому времени Петр Чаадаев не только являлся членом тайной масонской ложи, но и успел примкнуть к обществу будущих декабристов под названием «Союз благоденствия». Стихотворение Пушкина его участники восприняли, как призыв к действию, уверовав в то, что «на обломках самовластья напишут наши имена». Впоследствии, когда заговор против царя был раскрыт, и многие представители знаменитых дворянских фамилий отправились в Сибирь, Александр Пушкин неоднократно укорял себя за неосторожность и сожалел, что не смог разделить участь людей, которые близки ему по духу, справедливо считая, что именно стихотворение «К Чаадаеву» заставило декабристов совершить попытку государственного переворота. Поэтому имя Пушкина неразрывно связано с декабристами, которых он вдохновил на открытую борьбу с самодержавием, впоследствии воспетую многими русскими поэтами.

Стих пушкина любви надежды тихой славы

Стих «К Чаадаеву» считается гимном декабристов. Пушкин не планировал его публиковать. Но записанный со слов поэта во время чтения в узком кругу друзей, стих передавался из рук в руки, пока не был опубликован в альманахе «Северная звезда» в 1929 году. Благодаря этому стиху за Пушкиным, который был дружен со многими декабристами, закрепилась слава вольнодумца, в результате чего поэт дважды побывал в ссылке, куда был отправлен царем Александром I.

Петр Яковлевич Чаадаев был одним из близких друзей Пушкина еще с лицейских лет поэта. Их многое объединяло, хотя не всегда на протяжении многолетней дружбы их позиции совпадали. Но в 1818 году юный поэт видел в старшем друге человека, умудренного жизненным опытом, наделенного острым и, порой, саркастическим умом, а главное – свободолюбивыми идеалами, столь отвечающими настроению Пушкина.
Чаадаев, как и многие лицейские друзья поэта, был членом тайного декабристского общества «Союз благоденствия», хотя впоследствии отдалился от этого движения, заняв свою весьма своеобразную позицию в вопросе о государственной власти и дальнейшей судьбе России. За публикацию «Философического письма», в котором были изложены эти взгляды, Чаадаев был объявлен правительством сумасшедшим – так самодержавие боролось с инакомыслием и свободолюбием.

Стих «К Чаадаеву» начинается строчками, в которых Пушкин вспоминает о беззаботной юности:
Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман.

Поэт широко смотрит на мир, который заставляет его почувствовать свою ответственность за то, что происходит с родной страной. Поэтому он призывает как своего друга, так и всю свободомыслящую молодежь России посвятить свою жизнь отчизне. Пушкин выражает надежду, что самовластие будет разрушено, что Россия станет свободной страной и не забудет тех, кто боролся против самодержавия.

Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Слово «звезда» во времена Пушкина символизировало революцию. Чувствуется убежденность поэта в том, что именно в этот момент исторического развития отчизне нужны те прекрасные качества, которые есть у прогрессивной дворянской молодежи: образованность, ум, честность, энергия, неугасимое стремление к свободе, горячая любовь к родине. Вот почему такая глубокая вера в лучшее будущее звучит в финале стихотворения:

Дружище специально для тебя мы делаем этот проект, чтобы тебе было удобно учить стихи! Будем рады отзывам.

К ЧААДАЕВУ Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: