К портрету Жуковского (Пушкин)

← Жуковскому К портрету Жуковского
автор Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
На Каченовского →
См. Стихотворения 1818 . Дата создания: 1818, опубл.: Напечатано Пушкиным впервые в «Благонамеренном» 1818, № VII, стр. 24.. Источник: ФЭБ ЭНИ «Пушкин» [1]

К ПОРТРЕТУ ЖУКОВСКОГО.

Его стихов пленительная сладость
Пройдёт веков завистливую даль,
И, внемля им, вздохнёт о славе младость,
Утешится безмолвная печаль
И резвая задумается радость.

Примечания

  1. Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 20 т. — М.: Художественная литература, 1947. — Т. 2. Стихотворения, 1817—1825. Лицейские стихотворения в позднейших редакциях. — С. 60. , в ПСС напечатано по автографу Л. С. Пушкина. — Государственный музей А. С. Пушкина.

(«Его стихов пленительная сладость»).

(Стр. 60 и 537.) ‎ Напечатано Пушкиным впервые в «Благонамеренном» 1818, № VII, стр. 24.(Блг). Всё стихотворение приведено Н. И. Гречем в его «Опыте краткой истории русской литературы», СПб. 1822, стр. 312. (Гч). Вошло в «Стихотворения А. Пушкина» изд. 1826 г., стр. 109, в отдел «Эпиграммы

‎ и надписи» (СП) и без изменений в «Стихотворения А. Пушкина», часть вторая, 1829, стр. 149, в отдел стихотворений «разных годов». (СП2). ‎ Полностью под заглавием «Надпись» приведено Н. Ф. Кошанским в его «Общей риторике», СПб. 1829, стр. 118 и во втором изд. 1830, стр. 97—98. ‎ Отличия первого издания: ‎ 1—3 Твоих стихов пленительная сладость ‎ Пройдет сквозь мрак в таинственную даль; ‎ Услыша их воспламенится младость, ‎ В «Замеченных опечатках» Кошанский исправил «Надпись В. А. Жуковскому», как в тексте, кроме ст. 2, который дан в редакции Блг. ‎ Второе издание вариантов не дает. ‎ Рукописи: 1. Беловой автограф, бывший в архиве Тургеневых — ГЛМ. Факсимиле — «Пушкин» изд. жур. «Русский Библиофил» 1911, стр. 14/15. Здесь подпись: «Сверчок». Копии: 2. В тетради Всеволожского, подвергшаяся исправлению в 1825 г., л. 11. (Вс). Напечатано Томашевским в публикации «Тетрадь Всеволожского» — «Летописи Гос. Литературного Музея», кн. первая, 1936, стр. 14 и 46. Здесь у заглавия карандашом помета 1825 г. Пушкина: «Мел.» В сборниках: 3. Горчакова. (Грч). 4. Кавелина. (Квл). 5. Долгорукова. (Дл). 6. Нейштадта. (Н2). 7. Отдельная копия кн. А. М. Горчакова, посланная им Пещуровым в письме от 2 июня 1818 г. (Грч9) — ГАФКЭ. Архив Горчакова. ‎ Включено в рукопись 1836 г. — ЛБ № 2393, л. 100. ‎ Печатается по СП2. ‎ Датируется 15(?) — 31 мая 1818 г. (М. Ц.)

Анализ стихотворения Пушкина «К морю»

Среди стихотворений Пушкина видное место принадлежит тем, в которых поэт с изумительной поэтической силой и любовью рисует картины родной природы. Несравненный живописец природы, Пушкин воспринимал её не только зорким глазом .художника и тонким слухом музыканта, но и любящим свою родину сердцем горячего патриота.

С детских лет, когда Пушкин уезжал на лето в Захарове), любовь к родной природе прочно вошла в его душу. Эта любовь крепла и ширилась и нашла- своё художественное выражение с стихотворениях, поэмах, романс «Евгений Онегин».

Волновавшие его настроения Пушкин передал в замечательных художественных образах, которые обогащают нашу мысль, развивают умение видеть, слышать и чувствовать природу нашей родины, которые близки сердцу каждого русского человека. Но» к реалистическому изображению природы Пушкин подошёл не сразу. В срок южной ссылки поэта его стихи носят романтический характер. Таково, например, стихотворение «К морю».

Романтическое стихотворение «К морю» вчерне написано было перед отъездом поэта из Одессы, а обработано и закончено в начале октября 1824 года.

Поэтическое изображение моря сочетается в стихотворении с размышлениями поэта о своей судьбе изгнанника и о судьбах народов. Море потому близко и дорого Пушкину, что оно представляется ему живым воплощением мятежной и свободной стихии, мощи и гордой красоты, т. е. таких качеств, которые особенно привлекают поэта. Этими качествами в восприятии романтически настроенных современников Пушкина обладали два «властителя дум» тогдашнего молодого поколения — Байрон и Наполеон » В строфах, посвящённых Наполеону, Пушкин ясно не говорит о своём отношении к нему. Но раньше в стихотворении «Наполеон» (1821) поэт охарактеризовал его как тирана, презирающего человечество, как «смирителя» революции и свободы.

В Байроне привлекают Пушкина такие черты знаменитого английского поэта, как гениальность («умчался гений»), свободолюбие («исчез, оплаканный свободой»), неукротимый дух бор-па («как ты, могущ, глубок и мрачен, как ты, ничем неукротим.*,. В «опустелом мире» свободолюбивый борец за благо людей чувствует себя одиноким. В стихотворении раскрывается романтическая тема одиночества поэта в мире.

Горечь и протест звучат в строках, обобщающих размышления о «судьбах людей» в мире:

Судьба людей повсюду та же:

Где благо, там уже на страже

Иль просвещенье, иль тиран.

На пути к свободе людей стоят стражами или ложная культура господствующих классов, или тираны.

Романтическому характеру стихотворения соответствует и приподнятость тона, речь, насыщенная восклицаниями, обращениями, риторическими вопросами, оценочными эпитетами и метафорами.

Стихотворение «К морю» было прощанием Пушкина не только с морем, но и с романтической лирикой. С переходом поэта к «реалистическому творчеству изменяется и характер изображения им природы.

В своей реалистической пейзажной лирике Пушкин рисует по виду скромную, но милую его русскому сердцу красоту и поэзию родной природы. Таковы его стихотворения: «Зимний вечер» (1825), «Зимняя дорога» (1826), «Зимнее утро» (1829), «Туча» (1835), «Вновь я посетил. » (1835) и другие. В описание природы Пушкин то включает народнопесенные мотивы:

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;»

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла.

то устанавливает внутреннюю связь между природой и напевами народных песен:

По дороге зимней, скучной Что-то слышится родное

Тройка борзая бежит, В долгих песнях ямщика:

Колокольчик однозвучный То разгулье удалое,

Утомительно гремит. То сердечная тоска.

Лексика «, синтаксический строй речи, интонация стиха приобретают у Пушкина в конце 20-х и в 30-х годах другой характер — более простой, предельно реалистический и народный. Показательно в этом отношении различие в описаниях одной и той же картины окрестностей Михайловского, данных в стихотворениях «Деревня» (1819) и «Вновь я посетил. » (1835).

В «Деревне» тон речи приподнятый, ораторский:

Здесь вижу двух озёр лазурные равнины,

Где парус рыбаря белеет порой,

За ними ряд холмов и нивы полосаты,

Вдали рассыпанные хаты,

На влажных берегах бродящие стада,

Овины дымные и мельницы крылаты.

Проще и задушевнее по тону дано описание этой же картины в стихотворении «Вновь я посетил. » (1835):

«Пушкин». Статья проф. А.И. Кирпичникова из «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» (1890 –1907)

Учеба в царско-сельском лицее

12 августа 1811 года Пушкин, вместе с Дельвигом выдержал вступительный экзамен и 19 октября присутствовал на торжестве открытия лицея. Преподавателями лицея были люди прекрасно подготовленные и образованные. Программа обуения была строго продуманная и насыщенная: кроме общеобразовательных предметов, в нее входили и философские и общественно-юридические науки. Число воспитанников было ограничено. В лицее отсутствовали унизительные наказания. Каждый имел свою отдельную комнатку, где он пользовался полной свободой.
В отчете о первом году работы лицея говорилось, что ученикам «каждая истина предлагалась так, чтобы возбудить самодеятельность ума и жажду познания. а все пышное, высокопарное, школьное совершенно удаляемо было от их понятия и слуха», но отчет скорее всего больше выдавал желаемое за действительное. Прекрасные преподаватели, отчасти вследствие плохой подготовки слушателей, отчасти по другим общественным и личным причинам, не полностью справлялись со своими задачами — давали зубрить свои тетрадки, а иные, как например любимец лицеистов А. И. Галич, участвовали в пирушках своих аристократических учеников и снисходительно принимали экзамены. Такая свобода или, точнее, безнадзорность приносила некоторый вред слишком юным «студентам», знакомя их с такими сторонами жизни, которые выгоднее узнавать позднее. К тому же, на третий год существования лицея скончался его первый директор, и почти два года настоящего главы в заведении не было. Преподавание и особенно воспитательная часть пострадали от этого весьма существенно. Но с другой стороны, та же свобода, в связи с хорошей педагогической обстановкой, развивала в лицеистах чувство человеческого достоинства и стремление к самообразованию. Если солидные знания и приходилось окончившим курс приобретать своим трудом впоследствии, то лицею они были обязаны охотой к этому труду, общим развитием и многими гуманными, светлыми идеями. Вот почему они и относились с таким теплым чувством к своему учебному заведению и так долго и единодушно вспоминали день открытия лицея.
Лицеисты серьезно изучали римских прозаиков и поэтов, классическую мифологию. В лицее Пушкин чрезвычайно много читал и все прочитанное прекрасно помнил. Больше всего он интересовался французской и русской словесностью и историей. Он был одним из самых усердных сотрудников в рукописных лицейских журналах и одним из деятельных членов кружка лицейских новеллистов и поэтов (Илличевский, Дельвиг, Кюхельбекер и др.), которые, собираясь по вечерам, экспромтом сочиняли повести и стихи.
Учился Пушкин далеко не усердно. Кайданов, преподававший географию и историю, аттестует его так: «при малом прилежании оказывает очень хорошие успехи, и сие должно приписать одним только прекрасным его дарованиям. В поведении резв, но менее противу прежнего». Куницын, профессор логики и нравственных наук, пишет о нем: «весьма понятен, замысловат и остроумен, но крайне не прилежен. Он способен только к таким предметам, которые требуют малого напряжения, а потому успехи его очень не велики, особенно по части логики». Его близкие товарищи, знавшие его впечатлительную натуру и отзывчивое, мягкое сердце, искренно любили его. Однако другие, замечавшее только его неумеренную живость, самолюбие, вспыльчивость и наклонность к злой насмешке, считали его себялюбивым и тщеславным. Они прозвали его французом, преимущественно за прекрасное знание французского языка, но в 1811 и следующих годах это не было похвальным эпитетом. Раздражительность, принесенная Пушкиным еще из дому, получила здесь новую пищу. Из-за этого будущий поэт сам провоцировал товарищей на ссоры, а так как он, несмотря на огромные способности и остроумие, не отличался быстрой находчивостью, то далеко не всегда мог оставаться победителем, вследствие чего раздражался еще более. Предаваясь неумеренной веселости днем, Пушкин часто проводил бессонные ночи в своей комнате № 14 (здесь прожил он целые 6 лет), то обливаясь слезами и обвиняя себя и других, то обдумывая способы, как бы изменить к лучшему свое положение среди товарищей.
В 1814 г. Сергей Львович Пушкин вновь поступил на службу в Варшаве по комиссариату (чиновником он оказался, конечно, крайне небрежным), а его 15-летний сын впервые выступил в печати с стихотворением: «Другу-стихотворцу» (4 июля, в №13 «Вестника Европы»). Несмотря на подъем патриотического чувства, которое было естественным следствием событий 1812—1814 гг., первые поэтические опыты Пушкина направлялись не в эту сторону, а являлись подражанием любовной и вакхической лирике и отчасти сатире французских и русских учеников и продолжателей Горация. Из французских поэтов Пушкин больше всего подражал Парни, из русских — Батюшкову, Жуковскому. Но и в этих «полудетских песнях на чужой голос» местами слышится будущий Пушкин, то в искренности чувства, то в оригинальности мыслей и ощущений, то в силе и смелости отдельных картин и стихов. В этих пробах пера нельзя не заметить и уменья усваивать от каждого образца лучшее и быстро отделываться от его недостатков: так, псевдоклассический арсенал собственных имен, очень богатый в наиболее ранних стихотворениях Пушкина, скоро уступает место умеренному употреблению утвердившихся формул. Славянские выражения, в роде: пренесенный, взмущенны волны, расточил врагов, черный вран стрежет, быстро редеют и употребляются только в наименее задушевных его пьесах. В высшей степени поразителен факт, что одно из произведений 15-летнего лицеиста, который еще три года назад думал по-французски, сделалось почти народною песнью и начиная с 20-х годов перепечатывалось на лубочных листах — это так называемый «Романс» («Под вечер осенью ненастной»), от которого потом, по забывчивости, отказывался сам автор. В первых (1814 г.) стихотворениях поражает также раннее развитие чувственности («К Наталье», «К молодой актрисе», «Красавице, которая нюхала табак»). То обстоятельство, что стихи 15-летнего Пушкина попали в печать, не очень сильно выделяло его среди товарищей: редакторы того времени очень любили поощрять юные таланты, особенно из хороших фамилий, и первое стихотворение Дельвига напечатано было еще раньше.

Одобрение Пушкина Державиным, Жуковским и Батюшковым

Но вот наступил день публичного экзамена 8 января 1815 года (переходного в старший класс), на который приехал Державин. Пушкину велели прочесть собственное стихотворение: «Воспоминания в Царском Селе», написанное (по совету Галича) в державинском и даже отчасти ломоносовском стиле, но местами с истинным чувством, сильно и красиво выраженным). Державин был растроган, хотел обнять поэта, который убежал из-за юношеской конфузливости и признал в Пушкине достойного себе наследника. Это стихотворение, за полной подписью автора, было напечатано в «Российсском Музеуме», который в том же году поместил и еще несколько произведений Пушкина. С этого времени Пушкин приобретает известность и за стенами лицея, что заставило смотреть на него иными глазами и его самолюбивых родителей, только что переселившихся в Петербург на постоянное жительство. 16-ти летний лицеист отдался поэзии, как призванию, тем более, что через отца и дядю он имел возможность познакомиться лично с ее наиболее уважаемыми им представителями: к нему в лицей заезжали Жуковский и Батюшков, ободряли его и давали ему советы (особенно сильно и благотворно было влияние Жуковского, с которым он быстро и близко сошелся летом 1815 г). С этого времени профессора начинают смотреть на него как на будущую известность, а товарищи распевают хором некоторые его пьесы в лицее же положенные на музыку. В своих довольно многочисленных стихотворениях 1815 года Пушкин уже сознает силу своего таланта, высказывает глубокую благодарность музе, которая скрасила ему жизнь божественным даром, мечтает о тихой жизни в деревне, при условии наслаждения творчеством, но чаще представляет себя эпикурейцем учеником Анакреона, питомцем нег и лени, поэтом сладострастия, и воспевает пирушки, которые, по-видимому, были гораздо роскошнее и многочисленнее в его воображении, чем в действительности. В это время в Пушкине начинает вырабатываться способность истинного художника переселяться всецело в чуждое ему миросозерцание, и он переходит от субъективной лирики к объективной ( стихотворение «Лицинию») и даже к эпосу («Бова», «Казак»). Судя по отрывку его лицейских записок, написанное им в этом году представляет собою только малую часть задуманного или начатого: он обдумывает героическую поэму («Игорь и Ольга»), начинает комедию и пишет повесть в роде фантастико-тенденциозных повестей Вольтера, которого изучает весьма серьезно. Стих Пушкина становится еще более изящным и легким; местами образность выражений доходит до небывалой в нашей новой словесности степени («Мечтатель»), но иногда (особенно в похвальных, псевдоклассических стихотворениях, напр. «На возвращение государя из Парижа») даже свежая, оригинальная мысль поэта еще не умеет найти себе ясного выражения.
В 1816 г. известность Пушкина уже на столько велика, что стареющийся лирик Нелединский-Мелецкий, которому императрица Марья Федоровна поручила написать стихи на обручение великой княжны Анны Павловны с принцем Оранским, прямо отправляется в лицей и заказывает пьесу Пушкину, который за час или два вполне удовлетворительно исполняет заказ . Известные светские поэты (кн. П. А. Вяземский, А. А. Шишков) шлют ему свои стихи и комплименты, и он отвечает им, как равный. Дмитриев и Карамзин выражают очень высокое мнение об его даровании (последний летом этого года жил в Царском, и Пушкин был у него в доме своим человеком). А с Жуковским, которого после смерти Державина считали первым поэтом, Пушкин уже сотрудничает («Боже царя храни!»). Круг литературного образования Александра Пушкина значительно расширяется: он перечитывает старых поэтов, начиная с Тредьяковского, и составляет о них самостоятельное суждение. Он знакомится с немецкой литературой (хотя и во французских переводах). В его произведениях появляется романтизм Жуковского. В наиболее задушевных стихотворениях Пушкина, господствует элегическое настроение, которое в самом конце пьесы своеобразно заканчивается примиряющим аккордом (например «Послание к Горчакову»). Вообще последние строчки стихотворений Пушкина уже теперь приобретают особую полноту мысли, рельефность и звучность.

Василий Андреевич Жуковский
1783-1852

Место и роль Жуковского в отечественной литературе.

Жуковский в своей ведущей литературной деятельности — поэт прогрессивного романтизма. Он возглавил целое его течение, называемое нами элегико-гуманистическим и одновременно философско-психологическим и этико-психологическим романтизмом. По определению Белинского, это «литературный Колумб Руси, открывший ей Америку романтизма». Благодаря Жуковскому русским читателям стала впервые понятна и близка романтическая поэзия средних веков и начала XIX века.

Но не только в этом заслуга Жуковского. Определяя его общее значение, критик считал, что «ни одному поэту так много не обязана русская поэзия в ее историческом развитии, как Жуковскому».

Именно Жуковский, прославлявший «святейшего из званий» — человека ( «Государыне великой княгине Александре Федоровне») и посвятивший свое искусство раскрытию его внутреннего мира, стал родоначальником нравственно-психологической отечественной лирики, новатором, пролагавшим пути для всего дальнейшего поступательного движения самобытной русской литературы. По меткому определению Белинского, он дал русской поэзии «душу и сердце» и явился «первым поэтом на Руси, которого поэзия вышла из жизни» (VII , 190).

Художественные завоевания Жуковского были освоены и органически вошли в поэтику гражданско — героического романтизма. А. А. Бестужев-Марлинский, характеризуя развитие русской поэзии, в 1823 году с полным знанием дела писал: «С Жуковского и Батюшкова начинается новая школа нашей поэзии».

Обращение Жуковского к внутреннему миру, к излияниям сердца, к чувствам, переживаниям обычного человека обусловило необходимость преодоления «высокого слова», «словенщизны » и поисков языка, доходящего до сердца, эмоционального, способного передать тончайшие психологические оттенки. Поэт встал на путь демократизации литературного языка. В его стихах «язык богов!», свойственный классицизму, был заменен разговорной речью дворянских образованных кругов с включением и более широких пластов общенациональной лексики и фразеологии.

В поисках словесных средств для выражения сложнейших и тончайших психологических переживаний Жуковский впервые в русской литературе широко обратился к словам, выражениям, фразеологизмам глубоко ассоциативного свойства, к намекам и символам. Если для классицистов слово было главным образом средством определения объективных качеств предмета изображения, то Жуковский применяет его и для характеристики субъективно привнесенных свойств, выражающих мысли автора и лирического героя. Одушевляя природу и олицетворяя человеческие чувства, он создает субъективно-психологические, ассоциативные, импрессионистские эпитеты, вроде: «верой сладкою полна» (тесня «О милый друг!…»), «очарованы брега», «притаились ветерки» ( «Элизиум »), «унывшее желанье», «чарующие муки» ( «К Батюшкову»). Указывая на расширительный смысл используемых им слов, поэт нередко пишет их с большой буквы ( «Дружба », «Любовь », «Счастие ») или выделяет другим шрифтом ( «задумчивость », «она »). Слово «здесь » часто употребляется им в значении земного мира, а «там » — в смысле загробного мира.

Жуковский более, чем его предшественники, расширил семантическое значение слова, усилил его гибкость, изменчивость, многозначность. Видя во всем этом огромную заслугу поэта, Пушкин писал в 1825 году П. А. Вяземскому: «Я не следствие, а точно ученик его…».

Демократизируя поэтический язык, расширяя смысловое значение слова, придавая ему гибкость, многозначность, полисемантизм, многоцветность, Жуковский одновременно привносил в него и зыбкость неопределенности, неясность, туманность. Вспомним: «Ты все восторги отдавал За нестрадание святое» ( «К Воейкову»); «А порицание ограда От убивающия дар Надменной мысли совершенства» ( «К кн. Вяземскому и В. Л. Пушкину»); «Сей внемлемый одной душою Обворожающего глас» ( «Невыразимое »).

«Поэзия души и сердца», так свойственная создателю баллад «Людмила » и «Светлана », потребовала упорной работы и над стихом. Тредиаковский и Ломоносов, реформируя стих, создали силлабо-тоническую систему. Последующие поэты XVIII века раскрыли ее богатейшие версификационные возможности. Но Жуковский, один из немногих, воплотил эти возможности в блестящей художественной форме, придавая своим стихам все большую мелодичность. Классицистскому однообразию поэт с исключительной яркостью, до него почти никем не достигаемой, противопоставил метроритмическое разнообразие. Жуковский пишет стихи ямбами: четырехстопными ( «Пери и ангел»), пятистопными без рифмы со свободной цезурой ( «Тленность »), шестистопными ( «К человеку»), смешанными ( «Алина и Альсим»), вольными ( «Сон могольца»). Поэт пользуется хореями различной длины ( «Розы расцветают», «Пловец », «Кассандра »), амфибрахиями ( «Моя богиня», «Эолова арфа», «Море »), анапестами ( «Замок Смальгольм»), дактилями ( «Суд божий над епископом», «Рыцарь Роллон»).

Автор «Светланы » применяет хореи с дактилическими окончаниями через строку, уничтожавшими их монотонность ( «Отымает наши радости»). Поэт виртуозно обогащает стих при помощи сложной системы пропусков ударений и сверхсхемных ударений.

Уже в балладе «Людмила » «певкий » (Н . Полевой) стих Жуковского принимает ярко выраженную упругость и динамичность ( «Рвы , поля, бугры, кусты; С громом зыблются мосты»), так присущую последующим поэтам, начиная с Пушкина.

Впервые в балладе «Суд божий над епископом» Жуковским введен дактиль со смежной рифмовкой на две рифмы в четырехстрочной строфе, с усечением на один слог в первой и на два слога во второй паре. Впоследствии Некрасов применил подобную стиховую форму в «Несжатой полосе». Форма исповеди и сплошные мужские рифмы перевода «Шильонского узника» Байрона, несомненно, проложили дорогу для «Мцыри » Лермонтова. Указывая на колоссальную силу этих стихов, Белинский сравнивает их с «ударами меча, поражающего свою жертву».

Жуковский ввел и так называемый сказочный гекзаметр, приобретающий элементы сказовости, разговорности ( «Красный карбункул»; «Война мышей и лягушек» и др.).

Пользуясь самой разнообразной строфикой, обогащая ее, Жуковский впервые ввел в русскую поэзию четырнадцатистрочную строфу ( «Светлана »). Он применил также до него редко использованную октаву (посвящение к «Двенадцати спящим девам», «Цвет завета», «На кончину королевы Виртембергской»). Новаторские приемы поэта использовались в дальнейшем Батюшковым, Пушкиным, Рылеевым, Баратынским, Тютчевым, Лермонтовым, Кольцовым и другими поэтами. «Краса певцов» — так назвал Жуковского в 1812 году Батюшков ( «К Жуковскому»), а в 1817 году в письме к Н. И. Гнедичу он же подтвердил: «Он у нас великан посреди пигмеев».

Критикуя Жуковского, передовые поэты продолжали ценить его огромный вклад в отечественную литературу. К. Ф. Рылеев, оспаривая пушкинский апологетизм Жуковского (Пушкин , XII, 135), признавал «решительное влияние на стихотворный слог наш», за что мы «навсегда должны остаться ему благодарными». По неоспоримому мнению Белинского, «без Жуковского мы не имели бы Пушкина». Трудно перечислить поэтов, на которых воздействовал Жуковский. Испытывая воздействие символики и других особенностей поэзии Жуковского, Блок назвал его в своей автобиографии «первым вдохновителем».

Жуковский, великолепный знаток современной ему и предшествующей западноевропейском, в особенности немецкой, а также отечественной литературы, отлично ориентированный теоретически, стал выдающимся критиком, опиравшимся на достижения и западноевропейской эстетики (например , Зульцера, Бутервека, Шиллера и др.). Амплитуда его литературно-критических интересов очень широка. Но лучшие его статьи «О басне и баснях Крылова» и «О сатире и сатирах Кантемира».

Поэзия Жуковского составила целый период не только в литературе, но, по свидетельству Белинского, и в «нравственном развитии нашего общества».

Переводческая деятельность поэта, расширявшая литературный и культурный горизонт его соотечественников, вызывает благоговейное восхищение и горячую признательность всех последующих поколений.

В преобладающей своей части творчество Жуковского имеет историко-литературное значение. Оно непреходяще своим душевным благородством, обаятельностью глубокого гуманизма и горячего патриотизма. Патриотизм Жуковского воспламенял нас в Великую Отечественную войну. Кто не помнил, не повторял в эти годы его слова: «Страшись , о рать иноплеменных! России двинулись сыны» ( «Воспоминания в Царском Селе»). Поэзия Жуковского притягательна моральным идеалом конечного торжества справедливости и добра, огромной силой одухотворенно-возвышенной, идеально-поэтической, верной любви. Она живет и долго будет жить благодаря искусству словесной живописи природы, красоте формы, музыке слова. Имея в виду сильные стороны таланта поэта, Пушкин в стихотворении «К портрету Жуковского» пророчески сказал: «Его стихов пленительная сладость Пройдет веков завистливую даль».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector