Некрасов Н — Пророк (стихи)

Пророк
Не говори: «Забыл он осторожность!
Он будет сам судьбы своей виной. »
Не хуже нас он видит невозможность
Служить добру, не жертвуя собой.

Но любит он возвышенней и шире,
В его душе нет помыслов мирских.
«Жить для себя возможно только в мире,
Но умереть возможно для других!»

Так мыслит он — и смерть ему любезна.
Не скажет он, что жизнь ему нужна,
Не скажет он, что гибель бесполезна:
Его судьба давно ему ясна.

Его еще покамест не распяли,
Но час придет — он будет на кресте;
Его послал бог Гнева и Печали
Рабам земли напомнить о Христе.

и другие стихи читают актеры

НЕКРАСОВ Николай Алексеевич (1821—1877) — виднейший русский поэт.
В 1840 он при поддержке некоторых петербургских знакомых выпустил книжку своих стихов под заглавием «Мечты и звуки», изобилующую подражаниями Жуковскому, Бенедиктову и пр. Многообразие поэтического стиля Некрасова создавалось не только на базе преодоления чуждых литературно-поэтических традиций, но и внимательного отбора в литературе прошлого того, что было для него хотя бы относительно приемлемо. Основная магистраль лирики Некрасова идет в направлении беспощадного отрицания канонов дворянской лирики, что не лишает однако Некрасова диалектической связи с теми ее элементами, которые выражали процесс формирования нового социального качества. Характерно напр., что наряду с пародиями на лермонтовскую экзотику Некрасов продолжал те его мотивы, которые характеризовали протест Лермонтова против социальной действительности; то же самое должно быть сказано и о молодом Огареве и Плещееве, с к-рыми у Некрасова найдутся некоторые связи.
Содержание творчества Некрасова должно было обеспечить ему крупную
революционизирующую роль. Этого успешно достигал и его народный эпос,
проникнутый сильнейшими симпатиями к угнетенному крестьянству и жгучей ненавистью к помещикам, и язвительная сатира на хищническую российскую буржуазию, и наконец некрасовская лирика, неизменно возбуждавшая читателя трагизмом развернутых в ней социальных противоречий. Именно поэтому Некрасова взяла под свое ближайшее наблюдение цензура, справедливо не находившая в его стихах «ни одной отрадной мысли, ни тени того упования на благость провидения, которое всегда постоянно подкрепляет злополучного нищего и удерживает его от преступления» (отзыв цензора Лебедева о «Еду ли ночью по улице темной»), справедливо видевшая в «Последыше» «пасквиль на все дворянское сословие» и потому боровшаяся с творчеством «самого отчаянного коммуниста» (выражение Булгарина) безжалостным уродованием стихов, запрещением отдельных стихотворений и целых изданий.
Реакции читателей на творчество Некрасова не могли быть и не были едиными. Оно встретило решительное осуждение в среде тех собственнических классов, чьим интересам противоречили его тенденции. Отталкивая от себя дворянскую критику, Некрасов нашел вторую группу своих читателей в пореформенном крестьянстве. Над симпатиями Н. к народу всячески потешалась буржуазно-дворянская критика. «Брось воспевать любовь ямщиков, огородников и всю деревенщину. Это фальшь, которая режет ухо», поучал Боткин в ту пору, когда он и другие члены его кружка еще не потеряли веры в Н. Широкая популярность Н. в крестьянской и рабочей среде конца XIX в. и начале XX в. — факт бесспорный, удостоверяемый длинным рядом анкетных свидетельств и признаний. С середины 70-х гг., когда начало «Коробейников» вошло в лубочные песенники, и до наших дней Н. — один из любимейших поэтов этих читателей, производивший на них впечатление неотразимое, «громадное, самое сильное из всех». Однако главных своих поклонников Н. встретил в среде революционных разночинцев. Уже В. Белинский восторгался сочувствием Некрасов к «людям низкой породы». «Стихи Некрасова у всех на руках, — писал в 1864 В. Зайцев, — и будят ум и увлекают как своими протестами, так и идеалами». «Некрасова как поэта, — признавался тремя годами ранее радикальный разночинец Д. Писарев, — я уважаю за его горячее сочувствие к страданиям простого человека, за „честное слово , которое он всегда готов замолвить за бедняка и угнетенного. Кто способен написать „Филантроп „Эпилог к ненаписанной поэме , „Еду ли ночью по улице темной , „Саша , „Живя в согласии со строгою моралью — тот может быть уверен в том, что его знает и любит живая Россия». «Его слава будет бессмертна, — писал Чернышевский из Сибири, — вечна любовь России к нему, гениальнейшему и благороднейшему из всех русских поэтов».
Свидетельства Л. Дейча, Г. В. Плеханова, М. Ольминского и мн. др. это подтверждают.
Н. пользовался огромной популярностью у поэтов революционной демократии 60—80-х гг., к-рые видели в нем главу новой поэтической школы.
Некрасов перерос свою эпоху. Его ценность для современного пролетарского читателя не только в том, что в его творчестве едва ли не впервые в русской поэзии отображена жизнь рабочего класса пореформенной поры.
Разве не актуальна напр. в наше время лирика Некрасова с ее основной темой социальной переплавки личности, разве не стоят в наше время эти проблемы перед мелкобуржуазной интеллигенцией, тяготеющей к пролетариату, но зачастую бессильной преодолеть в себе связи с буржуазным миром? Разве не актуальны мотивы некрасовских поэм о страданиях крестьян в дворянско-буржуазном строе? Разве нам не нужна его сатира на этот строй и разве отошла в вечность его пламенная ненависть к эксплоататорам? Поэт, знавший только рабский труд крепостных или освобожденных от земли крестьян и не менее тяжкую работу бесправных фабричных, сумел сквозь остроту противоречий, обуревавших его социальное сознание, пронести глубокую уверенность в созидательную способность трудящихся и в то, что рано или поздно придет «черед иных картин», наступление иного социального порядка. Это дает ему право на величайшее уважение класса, строящего социализм.

Стих некрасова школа

С 55 по 60 годы Некрасов учился на историко-филологическом факультете Потёмкинского педагогического института, где активно участвовал в жизни лито при газете «За педагогические кадры». Руководил этим лито аспирант института Владимир Ильич Лейбсон, пародист, оставивший памятную надпись на совместном со Слуцким фото: «Севе, от которого я научился большему, чем он от меня» со сноской к «я»: «Я не Слуцкий, а Лейбсон (слева направо первый). ”Мудрость — это от благодарности” (из меня)». 1

Ещё в 71 году Лейбсон был на виду у Я.Сатуновского, назвавшего его в стихотворении «Два человека…» «читателем — не-читателем / писателем — не-писателем». Ему же посвящено и стихотворение Некрасова (не позже 60 г.) «Ангел объектива», которое, несмотря на указанные в нём советские идеологические клише: «Негатив / Позитив», «Всю / Правду / По состоянию на завтра» (см. примечание), само в целом вполне позитивно и отмечает некоторую механистичность «обработки» в поэзии Лейбсона, естественную для пародиста, манипулирующего готовыми к обращению литературными образцами. Механистичность эта даже в ещё большей степени была свойственна манере самого Некрасова: он менял местами соседствующие в тексте слова, элементарные словосочетания и даже буквы.

Этот некрасовский комбинаторный принцип построения стиха, особенно проявившийся на последних курсах его студенчества, — большая редкость в газете «За педагогические кадры». Единственное стихотворение из всего, что мне удалось просмотреть, написанное в том же ключе, — «Два брата» Е.Аксельрод:

Уже в 1958 г. в институтской стенгазете был опубликован некрасовский «Рост» (в первой редакции — «ЧЕМ НЕ СТИХИ»), стихотворение, которое Некрасов сам потом отметил вместе с «Водой» (61 г.) и «Свободой» (64 г.) как пример конкрет-поэзии, написанной им ещё до знакомства с творчеством Ойгена Гомрингера:

Комбинаторика хорошо заметна в его стихах того времени:

Редукция (упрощение последовательной заменой) — основной приём в «ЧИСЛОВЫХ СТИХАХ»:

Поэтому не удивительно, например, и среди самых ранних черновых записей встретить цитату из Д.Самойлова: «Любовь завершается браком, / И свет торжествует над мраком», с приписанным внизу собственным продолжением: «И свет завершается мраком, / Любовь торжествует над браком».

Некрасов ничего не знал ни о «Ста тысяч миллиардов стихотворений» Рэймона Кено, своего рода комбинаторном перформансе 61 г., ни о его же «Упражнениях в стиле», впервые изданных «Галлимаром» ещё в 47 г. (99 пародийных жанровых интерпретаций одной и той же незначительной бытовой сценки), — а они, я уверен, были бы интересны ему хотя бы потому, что сам он в ранних стихах вплотную был занят вопросом жанра, держа его всё время на виду, в названиях (считалка, скороговорка, дразнилка, частушка, подражание, беседа, размышление, перевертень, микростишие, стихи для детей, стихи «из детства», «геометрические» стихи, «числовые» стихи, «непонятные» стихи, стихи на разных «языках»: на «древнерусском», на «иностранном», на «нашем»…). Впоследствии многие из этих названий были автором убраны, но до самиздатского сборника 64-65 гг. «Новые стихи Севы Некрасова» названия, имеющие смысл жанрового обозначения, интенсивно демонстрируют его реакцию (тоже часто пародийную, как и у Кено) на разнообразие поэтической формы .

Некрасов не знал о работах Франсуа Ле Лионне, в начале 60-х вводившего в тексты математические структуры. Однако в самиздатском сборнике 61-62 гг. Некрасов помещает «Микростишие», посвящённое математику Л. Розоноеру, с пояснением:

А в черновике это же стихотворение называется «Заело» и обозначено как «стихи по формуле (а) • n» (последняя буква — скорее всего, не русская «п», а латинская «n», как в обычной математической формуле. Скорее всего, Некрасов, готовя сборник 1961-1962 гг., воспроизвел латинское n как русскую букву «П»).

При кажущейся «зацикленности» такие вещи всегда рискованны, но тем и хороши, что безусловны: если уж получилось — сразу видно, если нет — нет. Например, такой вот живой росток как раз отсюда, из «заело» по (а) • n:

О немецкой конкрет-поэзии Некрасов писал в «Объяснительной записке» (1979-1980 гг.): «…как и большинство, с конкретистами я познакомился в 64 году по статье Льва Гинзбурга в ЛГ. (Особенно понравилось «Молчание» Гомрингера)» 6 . Вспоминая в 79 году события пятнадцатилетней давности, Некрасов ошибся: «Молчание» впервые было опубликовано в «Иностранке» как одна из иллюстраций к статье Е.Головина «Лирика “модерн”», действительно, впрочем, в 64 г. Статья Льва Гинзбурга о венской группе «В плену пустоты» с цитатами из Рюма, Ахлейтнера и Винера появилась в 69-м. Гомрингер в ней вообще не упоминался. 7

Как раз в это время, примерно к 65 году, был составлен самиздатский сборник «Новые стихи Севы Некрасова» с обложкой, оформленной Е.Л.Кропивницким.

Эта самиздатская книга во многом отличается от трёх предшествующих. Само поле листа с напечатанным на нём текстом учитывается автором, становится частью стиха. Построение текста на странице гораздо свободней, продуманней. Обычный столбик текста разбивается «зацикленной» длинной строкой («Тьма тьматьматьматьматьматьма то там….» или «тоготоготоготоготовотавотавота»…). Есть чередующиеся сдвиги строк, усиленные пробелами, как бы скачущие по странице:

Вообще здесь впервые акцентируется интонационное значение пробела:

Особая роль разбивки на строки и величины межстрочных интервалов для своей поэзии была почти декларирована Некрасовым ещё в «Слове за слово» (61 г.) в стихотворении 59 г. «Натерпелся / Натрепался». В «Новых стихах Севы Некрасова» расположение текста на странице как бы пробуется в разных своих возможностях, и одновременно это — естественное условие звучания стиха с авторского голоса, особенности своего рода партитуры, удерживающие дыхание, — например, «Как едет ветер»:

В той же партитуре задаётся и пространство высказывания:

«Тут я не был», «Тут я был» сдвинуты влево не случайно: они буквально указывают туда, где не был и где был).

Стихи Некрасова очень звуковые, фонетичные. Но чтоб звучанье зазвучало, нужен нужный ритм. Кажется, что в стихотворении «Стихи про гром» в этом сборнике звучит сама конструкция текста: и нарастающее количество слов в повторе, и пробел перед последним «громом», и отступ слов «Гром» и «Дом», и пропуски между строками с плоскими звуками «Дом / Дом дом дом / Дом». Весь эффект в расположении на странице, оно продумано и очень активно:

В «Малом сухумском варианте поэмы» (см. приложения) повторы после большого пробела выстраиваются в две колонки:

Вся вторая половина книги, начиная с «Натерпелся…», демонстрирует возможности поэтического повтора. Многие из этих стихов написаны в 62-63 годах. «Рост», «Вода» и «Свобода» идут сразу вслед за «Натерпелся…» почти подряд. Характерно, что «Рост», называвшийся в предыдущих самиздатских сборниках «ЧЕМ НЕ СТИХИ», спустя 7 лет своего существования назван здесь впервые без тени лукавства: «СТИХИ»: стихотворение как бы вводится в этом сборнике в свои законные права.

В той же второй половине книги 65 года находится текст «Брызги брызги / брызги брызги» — след решений «…неотвязной почему-то задачи: найти слово, из которого можно было бы сделать стихи, стихотворение одним повтором» 10 , как Некрасов писал в статье «Тут надо бы выяснить одно недоразумение» в связи с «alles» Герхарда Рюма:

2 текста обнаруживают склонность к визуалистике: «Заяц и месяц» (в черновиках 62 г. он не был оформлен визуально — это произошло, видимо, как раз при подготовке «Новых стихов Севы Некрасова») и «Буква Т» (59-60 гг.):

Первое напечатано так, что пустое поле листа проступает в середине текста в форме месяца, буквально «светит» сквозь текст, рассеивая его вокруг себя 11 . Однако эта вещь не говорит ещё о значении Гомрингера для Некрасова (это можно было бы предположить, зная то внимание, которое Некрасов всегда уделял тексту Гомрингера “schweigen” с зиянием внутри — см. приложения). Текстовой визуалистикой ещё раньше занимался, например, и Аполлинер, да и много кто уже к тому времени. Старое же детское стихотворение «Буква Т», знак телеантенны на крыше (кстати, пятикратный повтор в конце стиха, по всей видимости, тоже был добавлен только при подготовке сборника) взято Некрасовым в подборку «новых стихов» специально для финала книги: оно завершает сборник и как раз хорошо показывает, чем этот сборник был для Некрасова ценен. Здесь автором впервые демонстрировались возможности конкрет-поэзии в русском стихе, пространственность текста, «повтор, выводящий в визуальность» («Объяснительная записка»). Всё это, по свидетельству Некрасова, было нажито им до непосредственного знакомства с текстами немецких конкретистов.

Но в машинописных подборках архива Некрасова есть два текста, свидетельствующие, на мой взгляд, о его прямом обращении к творчеству Гомрингера. Их условно можно датировать временем после 67 года, когда Всеволод Николаевич женился на Анне Ивановне Журавлёвой. Эти два текста никогда не публиковались, и я ни разу не слышал их в его чтении. Вероятно, Некрасов считал их недостаточно готовыми. Но они могут быть интересны именно этой своей связью с немецкой конкрет-поэзией. Оба они, как мне кажется, связаны с одним и тем же стихотворением: «baum / baum kind», опубликованным в русском переводе в уже помянутой мной статье Е.Головина «Лирика “модерн”» за 64 г. Вот оригинальный немецкий текст и перевод:

В журнале публиковался, естественно, только текст перевода. Но перевод содержит ошибку: пропущены 2 строки «hund / hund haus». Возможно, это сделано намеренно, как знак пренебрежения, что было распространено в подобных статьях, призванных в то время по редакторским законам демонстрировать советскому читателю издержки «буржуазного искусства». Лев Гинзбург, например, в статье «В плену пустоты» в «Констелляции» Рюма сократил вертикальный столбец из 24 раза повторяющегося слова «пусто» до девяти, а горизонтально расположенный повтор слова «шум» — с 14 до 2. Этот «перевод», конечно, совершенно убивает оригинальную вещь, но структура остаётся, остаётся и последовательность в ней: называемое слово вначале следует за другим, потом оказывается независимым, а потом предшествует следующему за ним (к слову сказать, очень напоминает библейские генеалогические списки). Эта кольцевая, замкнутая на себя структура (повторы заканчиваются тем же словом, что и начинались), последовательность разворачивающегося действия внутри них (у Некрасова: спит-смотрит-видит ) и даже сама строфика (3 двустишия и 4 отдельно повторенных строки ошибочного перевода) в точности совпадают с текстом Некрасова:

Той же структуре: «последование-независимость-предшествие» — подчиняется и второй текст, написанный примерно в то же время:

Итак, если к 65 году поэтика Некрасова имела в себе уже все черты конкрет-поэзии, оформившись независимо от сходных процессов в Европе, и воспринималась им самим как «новая», то к концу 60-х в ней видны следы непосредственного влияния немецких конкретистов, среди которых Гомрингеру принадлежит особое место. Это влияние оказалось очень плодотворным и отразилось на всём последующем творчестве Некрасова (вспомнить хоть «95 стихотворений» в издании Дж.Янечека 85 г.) именно потому что легло на уже разработанную почву, совпало с собственным опытом Некрасова.

_________________________
1 В конце 50-х лито Потёмкинского пединститута общалось с лито Дома железнодорожников «Магистраль», возглавляемым Григорием Левиным («Как летал герой Гагарин / Написал Григорий Левин» (В.Н.Некрасов, «ЧТО К ЧЕМУ»)). Устраивались общие встречи со Слуцким и с Самойловым.
2 Текст приведён по самиздатскому сборнику 61 г. «Слово за слово». В 60-е годы Некрасов печатал на машинке самиздатские сборники своих стихов. Известны 4 таких сборника: 60-го года, 61-го («Слово за слово»), 61-62-го и 65-го («Новые стихи Севы Некрасова»).
3 «Слово за слово».
4 Журавлёва А., Некрасов Вс. Тут надо бы выяснить одно недоразумение… // Журавлёва А., Некрасов Вс. Пакет. М, 1996, с.600.
5 Самиздатский сборник 61-62 гг.
6 Цит. по: Журавлёва А., Некрасов Вс. Пакет. М, 1996, с.300.
7 ЛГ, 1969., 12 февр., №7, с.13.
8 Полный текст процитированных стихов см. в приложении.

9 Это стихотворение имеет несколько редакций, причем ранняя (до 1971 г. – возможно, 1966 г.) записана в одну колонку, под которой есть сноски; эта редакция и воспроизводилась в прижизненных печатных изданиях. Но в публикации 78 г. в журнале «37» (№15), как и в машинописном своде стихов, составленном Некрасовым в 1981 – 1982 гг,. сноски, которые раньше печатались под текстом, графически противопоставлены основному тексту на поле страницы. Я думаю, последнюю редакцию можно датировать не раньше чем 1971 годом, потому что в одной из папок с авторской машинописью, где есть текст в ранней редакции, все тексты, поддающиеся датировке, были написаны до этого года, и рядом с «Ленинградом» есть, например, стихотворение со словами, прямо указывающими на приближающуюся весну 1971:

10 Ещё один след этих поисков – стихотворение из беловиков, готовившихся к самиздатскому сборнику 62 г., которое Некрасов впоследствии в него так и не включил:

На одном из своих последних чтений в 2000-х в мастерской Эрика Булатова Некрасов рассказывал об этой своей «проблеме однословия» в 60-х-70-х. Тогда же он прочитал с меняющейся, «вихляющей» интонацией стих, составленный им из одного слова «всё», и, сопоставляя его с «alles» Рёма сказал, что по-русски «это почти не хуже, чем по-немецки».
11 В таком виде это стихотворение есть только в самиздатском сборнике 1965 г., «Новые стихи Севы Некрасова»; в единственной прижизненной публикации («Детский случай», 2008) все пробелы внутри строк сняты.
12 Последующие 4 строки встречаются в рукописях как отдельное стихотворение, так же как и перечисление времён года известно в упрощённом варианте, независимом от них. Но, даже если они и автономны, то их последовательность в авторской машинописи кажется неслучайной: «осеннее лето» — у порога школы
13 Похоже, что следуя литературоведческой традиции нарекания имён, хвост Иа-Иа в очередной раз назвали колокольчиком. Оказалось, «минимализм» в русской поэзии – это просто маленькая форма. И, видимо, чем герметичнее, тем минималистичней. Мини. А о структуре там (и не только в литературе!) — ни-ни.
14 «Ян Палах», «нет нет/ нет и нет… и я нет», «не работает», «-Гражданин», «Русский человек»,……….«повторяю // это / не должно / повториться».

Зачем учить стихи?

Заучивание стихов в детском возрасте является важным обучающим и воспитательным моментом. Большинство родителей и педагогов знают, как важно учить стихи, ведь это наиболее действенный способ развития детей. Заучивание стихов расширяет кругозор маленького человечка, учит восприятию поэзии, улучшает речь и способствует формированию культуры. А самое главное – развивает память.

Мелодичность и напевность стихов отлично воспринимается детьми любого возраста, поэтому начинать их учить нужно как можно раньше. Дети с большим удовольствием слушают стихи и любят их больше чем прозу, так как ее монотонность может утомлять. Недаром большинство детских писателей пишут свои сказки и рассказы именно в стихах. В отличие от прозы стихи легко запоминаются и откладываются в подсознании. Запоминание стихов дается малышам легче всего, поэтому родителям нужно использовать это для обучения детей. Они способствуют развитию памяти, а значит, и в целом улучшают обучаемость ребенка. Хорошая память пригодится малышам в школе, чтобы лучше усваивать материал. Чем раньше вы начнете учить стихи, тем легче ему будет в будущем запоминать различные формулы на уроках.

В детской литературе имеется масса прекрасных стихов, подходящих даже для самых маленьких детей. Хорошо воспринимаются и легко учатся стихи Агнии Барто, Самуила Маршака, Сергея Михалкова, Корнея Чуковского, Елены Благининой, а также Пушкина и Некрасова. Их стихи учат добру и любви. Для малышей подойдут коротенькие стишки, а для детей постарше – более длинные и глубокие. Лет с 3-4 можно начинать читать детям сказки Пушкина. Но длинные сказки нужно читать не сразу целиком за один раз, лучше разбивать их на несколько частей. Например, читать утром и вечером. Иначе длинная сказка будет сильно утомлять ребенка.

С помощью любимых стихов можно легко привлечь внимание ребенка. Попробуйте несколько дней подряд читать малышу одно стихотворение. Благодаря этому ребенок быстро запомнит текст. А потом, когда он начнет капризничать, просто прочитайте ему стихотворение. Вы сможете его отвлечь и увидите, что он заулыбается и начнет повторять знакомые строки, забыв о беспокойстве. Когда вы читаете ребенку стихи нужно обязательно делать это увлеченно, чтобы максимально заинтересовать его. Поэтому, если вы устали или не в настроении, лучше перенесите чтение на потом.

Большинство детей обожает утренники и различные праздники, которые проходят в детских садах. На таких мероприятиях всегда принято читать стихи и детям это нравится. Хотя не все малыши могут выступать перед публикой, так как очень стеснительны, отнеситесь к этому с пониманием. Учить стихотворение лучше заранее, тогда малыш хорошо его запомнит и, возможно, станет увереннее в себе и смелее. К тому же, подготовка к празднику – отличный стимул, для того чтобы выучить стихотворение, если ребенок раньше этого не делал .

Как учить стихи?

Если ребенок не хочет учить стихи, заставлять и настаивать, конечно же, не следует. Вообще не нужно относиться к заучиванию стихотворения как к сложной и серьезной работе. Предложите малышу приготовить стихотворный сюрприз для папы (бабушки/дедушки). Расскажите ему, как они обрадуются и удивятся новому стишку. Перед новогодним утренником расскажите. что все детки будут рассказывать новогодние четверостишия Деду морозу. Прочитайте ребенку стихотворение несколько раз подряд, при этом не требуйте от малыша, чтобы он сидел и внимательно слушал вас – наоборот, пусть он играет или рисует. Потом попросите малыша повторять за вами. Лучше всего учить стихи в виде игры. Небольшие четверостишия могут стать волшебным заклинанием или паролем для входа в замок. Можно поиграть в концерт, с ребенком в роли главного артиста. Многие дети любят, когда их фотографируют и снимают на камеру — предложите малышу снять фильм о том, как он рассказывает стих. Это не только развлечет ребенка, но и поможет ему понять свои ошибки – например, если малыш читает стих слишком тихо.

Еще одна игра для легкого запоминания стишков — читать их по 2 строчки с разной интонацией: с радостью, с удивлением, с осуждением и т.д.

Стихи Николая Некрасова

Снежок порхает, кружится,
На улице бело.
И превратились лужицы
В холодное стекло.

Где летом пели зяблики,
Сегодня — посмотри! —
Как розовые яблоки,
На ветках снегири.

Снежок изрезан лыжами,
Как мел, скрипуч и сух,
И ловит кошка рыжая
Веселых белых мух.

Заунывный ветер гонит
Стаю туч на край небес.
Ель надломленная стонет,
Глухо шепчет темный лес.
На ручей, рябой и пестрый,
За листком летит листок,
И струей, сухой и острой;
Набегает холодок.
Полумрак на все ложится,
Налетев со всех сторон,
С криком в воздухе кружится
Стая галок и ворон.

Славная осень! Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.

Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни.
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю.
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою..

Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели,

Только не сжата полоска одна.
Грустную думу наводит она.

Кажется, шепчут колосья друг другу:
«Скучно нам слушать осеннюю вьюгу,

Скучно склоняться до самой земли,
Тучные зерна купая в пыли!

Нас, что ни ночь, разоряют станицы1
Всякой пролетной прожорливой птицы,

Заяц нас топчет, и буря нас бьет.
Где же наш пахарь? чего еще ждет?

Или мы хуже других уродились?
Или недружно цвели-колосились?

Нет! мы не хуже других — и давно
В нас налилось и созрело зерно.

Не для того же пахал он и сеял
Чтобы нас ветер осенний развеял. «

Ветер несет им печальный ответ:
— Вашему пахарю моченьки нет.

Знал, для чего и пахал он и сеял,
Да не по силам работу затеял.

Плохо бедняге — не ест и не пьет,
Червь ему сердце больное сосет,

Руки, что вывели борозды эти,
Высохли в щепку, повисли, как плети.

Очи потускли, и голос пропал,
Что заунывную песню певал,

Как на соху, налегая рукою,
Пахарь задумчиво шел полосою.

Собаки! Бог вас людям дал в награду,
Чтоб грели сердце, радовали глаз.
Как мало вам от человека надо,
Как много получает он от вас!

Когда собака с человеком рядом,
уходит из души по каплям зло.
она всегда поймет вас с полувзгляда,
наполнит дом уютом и теплом.

Когда потреплют нас в житейской драке
и кажется- напастям нет конца,
зализывают раны нам собаки
и слезы слизывают с нашего лица.

Так пусть же Человек- венец творенья,
каких бы в жизни ни достиг вершин,
склонит чело с любовью и почтеньем
к четвероногим врачевателям души!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: