Сравнение лермонтов поэзия и поэт

Настоящий большой поэт не может создавать произведения просто ради самого процесса стихосложения. Он невольно задумывается о том, в чем смысл и назначение его творчества, о чем он хочет поведать людям, какова вообще роль поэзии в жизни общества. Эти вопросы глубоко волновали Лермонтова. Взгляды его на поэта и поэзию постепенно менялись, приобретая зрелость и глубину. Юный поэт-романтик, ощущая свой могучий поэтический дар, возвышающий его над людьми, прежде всего ценит собственную свободу, презирая мнения «насмешливого, безумного света».

Я сам собою жил доныне,
Свободно мчится песнь моя,
Как птица дикая в пустыне,
Как вдаль по озеру ладья.

Но уже тогда поэта одолевают сомнения: можно ли желать славы и бессмертия, если его народ влачит жалкое, ничтожное существование.

Безумец я! вы правы, правы!
Смешно бессмертье на земли.
Как смел желать я громкой славы,
Когда вы счастливы в пыли?

Здесь слышится раскаянье поэта в своем гордом высокомерии, в отторженности от земной, обыденной жизни. Нет. Поэт нужен людям, он должен быть с ними и в горе, и в радости. Лермонтов пришел к пониманию того, что литература, поэзия является могучим средством воздействия на сердца и умы людей. Особую актуальность приобретали эти мысли в 30-е годы XIX века, когда именно литературная деятельность давала возможность протестовать против ненавистного уклада жизни. Лермонтов видит назначение поэзии в том, чтобы она пробуждала в людях любовь к родине, стремление к свободе. Поэт — это человек, который ни перед кем не склоняет «гордого чела». Но Лермонтов понимал также, что поэзия может превратиться в средство развлечения толпы, если она замкнется в кругу сугубо личных, камерных тем, отгородившись от актуальных вопросов жизни, от политической борьбы. Эти мысли Лермонтова с особой силой прозвучали в стихотворении «Поэт». Он неожиданно и оригинально сближает два образа — кинжала и поэта. Казалось бы, какая может существовать связь между неодушевленным предметом и человеком, наделенным даром слагать стихи? Однако она есть. Это доказывает история кинжала, рассказанная в первой части стихотворения. Автор вспоминает славную боевую службу кинжала, который верой и правдой служил «наезднику в горах», не на одной груди оставив страшный след «и не одну прорвав кольчугу». Но после гибели своего хозяина кинжал перестал быть грозным боевым оружием и долго пролежал заброшенным «в походной лавке армянина».

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный;
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Смысл истории кинжала в том, что он из страшного оружия превратился в безвредную блестящую игрушку, украшающую ковер. Теперь сравнение кинжала с поэтом принимает понятный и глубокий смысл. Ведь и поэзия может служить забавой, средством увеселения светской знати, если поэт откажется от своего высокого назначения, от своей гуманной миссии.

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

В следующих строфах этого стихотворения Лермонтов высказывает свой взгляд на роль и назначение поэзии. Нужность, необходимость поэзии людям подчеркивается здесь выразительными сравнениями: «как чаша для пиров», «как фимиам в часы молитвы», «как божий дух» и, наконец, «как колокол на башне вечевой». Цель поэзии — «воспламенять бойца для битвы». Значит, поэт — это не только человек, обладающий поэтическим даром. Для Лермонтова, как и для Пушкина, это пророк, стоящий выше других людей, способный вести их за собой. Поэт должен обладать смелостью, независимостью, неподкупностью, энергией и неутомимостью. Но «простой и гордый» поэт не сразу находит отклик в душах людей, которые тешатся «блестками и обманом». Таким образом, Лермонтов прямо говорит о тех многочисленных трудностях, опасностях, людской неблагодарности, которые будут сопровождать путь поэта, отважившегося стать пророком. Но все-таки Лермонтов, обращаясь к поэту, призывает его быть верным своему высокому назначению:

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
Иль никогда на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?

В стихотворении «Поэт» возникает мотив взаимоотношения поэта и общества, который становится ведущим в стихотворениях «Смерть Поэта» и «Пророк». В «Пророке» Лермонтов рисует идеал, созданный его воображением, а в стихотворении «Смерть Поэта» он воплощает его в образе реально живущего человека — великого Пушкина. В нем счастливо соединились и «свободный, смелый дар», и гордость, и честь, и удивительная способность постижения людей. Именно эти качества Пушкина ненавистны светской черни, «жадною толпой стоящею у трона», которую Лермонтов прямо обвиняет в убийстве великого поэта России. Он клеймит позором этих высокородных негодяев, бросая им в лицо хлесткие, как пощечина, обвинения: «Свободы, Гения и Славы палачи», «наперсники разврата», «надменные потомки известной подлостью прославленных отцов». Лермонтов грозит им божьим судом, который «недоступен звону злата, и мысли и дела он знает наперед».

Продолжая тему роли поэта в обществе, Лермонтов пишет стихотворение «Пророк», в котором развивает мысли одноименного пушкинского произведения. Если Пушкин основное внимание сосредоточил на том, какими качествами должен обладать поэт-пророк и как они мучительно даются, то лермонтовский герой в начале стихотворения уже обладает «всеведеньем», которое дает ему право провозглашать людям «любви и правды чистые ученья». Он хочет пробудить в них стремление к лучшей жизни, желание избавиться от «злобы и порока». Но его гуманные искренние слова не вызывают отклика в обществе, погрязшем в грехе и разврате.

В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

В своей благородной миссии пророку приходится терпеть насмешки, унижения, жестокость, изгнание. Пророк чувствует себя свободным только в прекрасном мире природы, полном гармонии, но он вновь возвращается к людям, ибо не может отказаться от своего назначения, трудной и благородной миссии. Значит, пророк не покорился судьбе, не отказался в угоду «могущественным старцам» от идеалов любви и справедливости. Таким должен быть истинный поэт, не отступающий перед трудностями и гонениями.

Продолжив лучшие пушкинские традиции в определении роли поэта и поэзии в обществе, Лермонтов оказал огромное влияние на многих великих русских поэтов, которые развили его мысли в своей гражданственной, свободной поэзии.

Тема поэта и поэзии в творчестве М. Ю. Лермонтова

С Пушкиным Лермонтов не был знаком и не входил в его окружение. Стихотворение «Смерть поэта», написанное сразу после получения сообщения о гибели Пушкина на дуэли, сделало молодого поэта как бы наследником и продолжателем пушкинских традиций в русской поэзии. «Погиб поэт! — невольник чести — пал, оклеветанный молвой. » Лермонтов как бы говорил от имени целого поколения, исполненного скорби о национальном гении и негодования, направленного против его врагов. «Смерть поэта» мгновенно распространилась в списках и принесла Лермонтову широчайшую известность, в том числе и в литературном окружении Пушкина. Заключительные 16 строк стихотворения, а особенно слова:

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь! —

были восприняты при дворе как «призыв к революции».

Белинский, сравнивая Лермонтова с Пушкиным, предлагает не упускать из виду прежде всего то обстоятельство, что Лермонтов — «поэт уже совсем другой эпохи». Эта пора полна трагического, и как раз это и сформировало мировоззрение юного наследника пушкинской славы.

Пушкину довелось попробовать горечь непонимания, и звук его изредка звучал, как глас вопиющего в пустыне. Поэт-пророк не вечно бывал понятен окружающим в своих пророчествах, и его поэзия вызывала в определенный момент вопрос: «Какая польза нам от нее?»

Лермонтов-поэт изведал не только одиночество и непонимание. Он уже фигура отчетливо трагическая. Гибель поэта в мире зла неминуема. Это подсказывала Лермонтову и судьба его гениального предшественника. Стихотворение «Смерть поэта» написано по горячим следам событий и под непосредственным впечатлением от них. Хотя речь идет о трагической судьбе конкретного человека, Лермонтов трактует происшедшее как проявление вечной борьбы добра, света со злом и жестокостью. Поэт гибнет от рук ничтожных людей. Это «Свободы, Гения и Славы палачи». Поэт — гордое, независимое существо, дивный гений, явление небывалое и поэтому чужеродное в среде, живущей завистью, клеветой, занятой погоней за счастьем, понимаемым как чины, богатство, положение в обществе. Столкнулось высокое и низкое, земное и небесное, и «мир дальний» ещё одержал победу. Однако есть «Божий суд», «есть угрожающий судия». Время, века, человечество скажут свое слово.

Поэт-пророк — это образ, введенный в поэтический обиход Пушкиным. Таков и поэт Лермонтова. Появляется у Лермонтова, как и у Пушкина, образ карающего кинжала. В стихотворении «Поэт» (1838 год) Лермонтов строит лирическую композицию на сравнении своего собрата по перу с кинжалом. Назначение стихотворца сродни назначению кинжала. Поэзия в эпоху негероическую стала просто побрякушкой, наподобие кинжала, украшающего стену жилища. Власть над сердцами поэт променял на злато и смирился с судьбой. Эта жалкая роль недостойна того, кто способен зажигать сердца, пробуждать мысли. Стих «звучал, как колокол на башне» в прошлом, «во дни торжеств и бед народных». Простой и надменный язык поэзии пушкинской поры предпочли теперь «блесткам и обманам».

Заключительная строфа — это звук того, кто тяготится бездействием, для кого идеалы предшествующей эпохи не утратили ценностей:

Проснешься лъ ты опять, осмеянный пророк?

Иль никогда, на звук мщенъя

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,

Покрытый ржавчиной презренья.

Пушкинский пророк никогда не был осмеянным, он вечно мог пренебречь безумием непосвященных, сообщить им: «Пойдите прочь». Не таков пророк «совсем уже другой эпохи». Лермонтов подхватывает тему пророчества, начатую Пушкиным, и развивает ее уже с учетом опыта жизни своего поколения. Его стихотворение 1841 года так и названо «Пророк», повторяя название пушкинского стихотворения, созданного в 1826 году. В нем Пушкин намечал путь, которым надлежало шагать тому, кто получил божественный дар: «Обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей». Лермонтов показывает отдаленные последствия этого шага. Он точно знает, как род людской воспринимает пророчество высоких истин. Уже первая строка лермонтовского стихотворения содержит это своеобразное продолжение:

С тех пор как вечный судия

Мне дал всеведенъе пророка.

Это момент, которым завершилось стихотворение Пушкина. Для лермонтовского пророка тот самый момент стал началом страданий. Отправившись проповедовать любовь и правду, он ступил на трудный и опасный путь. Ему приходится существовать в пустыне тем, что посылает ему судьба. Лишь звери, птицы, звезды внимают пророку. Люди глухи. Через громогласный град пророк пробирается торопливо, подгоняемый каменьями, недобрыми или насмешливыми взглядами. Носитель высоких истин, призванный просвещать и наставлять, он сам становится объектом поучений. Впрочем, и пушкинский поэт получал изредка своего рода «социальный заказ»: «Сердца собратьев исправляй. » Но в пушкинскую эпоху толпа не была ещё столь жестока и агрессивна.

Лермонтовский пророк, оставаясь твердым, спокойным и угрюмым, становится объектом мести за то, что его природа отлична от природы измельчавшего человечества. Само существование пророка — упрек людям. Так завершает Лермонтов тему, разработанную Пушкиным и, казалось, в полной степени завершенную. Но пора потребовало корректив, и Лермонтов вносит эти коррективы. Сама его судьба и его погибель удивительным образом послужили своеобразным подтверждением предложенной им трактовки темы поэта и поэзии.

История повторилась, и сама эта повторяемость может служить указанием на то, что перед нами не случайность, а закономерность, которая не укрылась от проницательного взора продолжателя пушкинской традиции и создателя традиции новой.

Лермонтов сам ощущал себя наследником великого Пушкина. «Пророк» — это не единственная прямая перекличка с пушкинскими стихами. «Журналист, читатель и писатель» уже самим названием и драматической формой напоминает «Разговор книгопродавца с поэтом». Современная Лермонтову поэзия, как ему кажется, прямо деградировала:

Стихи — такая пустота;

Слова без смысла, чувства нету,

Натянут всякий оборот.

Настоящего искусства жаждет человек, живущий в одну из самых мрачных эпох русской истории, когда казалось, что само пора остановилось, сама жизнь замерла:

Когда же на Руси бесплодной,

Расставшись с ложной мишурой,

Мысль обретет язык простой

И страсти звук благородный?

Это крик души того, для кого отсутствие внутренней жизни есть зло. Деградация коснулась всего. Критика выродилась в «мелкие нападки на шрифт, виньетки, опечатки». Обвинения критиков беспощадны:

В чернилах ваших, господа,

И желчи едкой более того нету —

А просто грязная влага.

Настоящему писателю в такую эпоху трудно найти себе применение: «О чем писать?» Лишь редко «забот спадает бремя». Только тогда будущее не кажется таким беспросветным. Лишь в такие моменты берется он за перо: «Тогда пишу. Диктует совесть, пером сердитый водит ум».

Итак, в эпоху деградации общества Лермонтов остался хранителем и продолжателем высоких заветов предшествующей эпохи. Его поэт-пророк остается носителем и хранителем высоких истин. Идеалы его поэзии остаются соотносимыми с идеалами пушкинского времени. В его стихах, правда, больше горечи, отчетливей отзвуки трагедии, но таковы свойства современного Лермонтову поколения. М. Ю. Лермонтов вечно будет существовать в наших сердцах, так как сила его таланта никому не позволит запамятовать его имя.

Тема поэта и поэзии в лирике М. Ю. Лермонтова

Легко ли читать стихи? Легко ли писать стихи? Уходят в прошлое произведения одних поэтов, продолжает жить в веках творчество других. Но есть поистине бессмертные творцы, стихи которых читаешь и перечитываешь, и каждый раз открываешь для себя что-то новое, становишься богаче душой. Одним из таких поэтов для меня является М. Ю. Лермонтов. Почему.

Решал поэт проблемы вселенского масштаба… Его не стало. Теперь те же проблемы решают другие поэты. Продолжается Жизнь. И в этой Жизни есть место Лермонтову. Каково назначение поэта и поэзии в жизни общества? В его понимании поэт — это сгусток совести. Поэт- пророк. Поэт — целитель человеческих душ.

Эта тема волновала Лермонтова на протяжении всей жизни. Итогом его размышлений о смысле и назначении поэзии, о месте поэта в обществе явилось стихотворение «Поэт».

Стихотворение построено на сравнении. Первая его часть — описание кинжала, его славного прошлого, воинской героической судьбы и ненужного настоящего, когда «игрушкой золотой он блещет на стене», — представляет собой параллель со второй частью, в которой говорится об утрате поэзией её общественной роли в 30-е годы 19 века.

Лермонтов свел воедино целый комплекс идей, обсуждавшийся в русской и европейской литературе, публицистике и философии его времени. Он сурово осуждает современную поэзию, которая, утратив былую «власть», превратилась в «золотую игрушку», салонные развлечения. Резкое обличение такой поэзии, изменившей своему назначению, сочетается в стихотворении с ожиданием лирики актуальной и гражданственной. Заключительные строки стихотворения позволяют видеть не только выражение надежды на возрождение истинного искусства, но и прямой гражданственный призыв: « Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! // Иль никогда на голос мщенья, // Из золотых ножон не вырвешь ты клинок, //Покрытый ржавчиной презренья. »

В стихотворении «Журналист, читатель и писатель» Лермонтов отражает спор вокруг нескольких социальных и эстетических проблем, бывших предметом полемики в русской литературе и журналистике. В монологе журналиста звучит мысль о политическом уединении как обязательном условии вдохновенного творчества: « Когда ему в пылу забав // Обдумать зрелое творенье. // Зато какая благодать, // Коль небо вздумает послать // Ему изгнанье, заточенье //Иль даже долгую болезнь: // Тотчас в его уединенье // Раздастся сладостная песнь!»

Мысль эта в устах Журналиста приобретает несколько иронический оттенок: «Поверьте мне, судьбою несть // Даны нам тяжкие вериги. // скажите, каково прочесть // Весь этот вздор, все эти книги,- // И все зачем? Чтоб вам сказать, //Что их не надобно читать. » В ответе Писателя намечается обоснование его поэтического молчания. Он не желает следовать расхожим темам. Тема «массовой литературы» продолжается на ином уровне в диалоге Читателя и Журналиста; в словах Читателя есть отзвуки протеста пушкинского круга против «торговой словесности» и консервативной прессы. Оправдываясь, Журналист признается, что вынужден следовать требованиям коммерции, пренебрегая «приличьями» и «вкусом». Журналистика перестает быть посредником между создателями истинных культурных ценностей и их ценителями. Что же получается? Не удовлетворяя Читателя, она заставляет и писательскую элиту замыкаться в себе. Возникает тип молчащего, нереализованного таланта. Более глубокие признаки кризиса литературы вскрываются в заключительном монологе Писателя: «К чему толпы неблагодарной //Мне злость и ненависть навлечь, // Чтоб бранью назвать коварной //Мою пророческую речь? // …О нет! Преступною мечтою // Не ослепляя мысль мою, Такой тяжелою ценою //Я вашей славы не куплю…» Каков выход из создавшегося положения? Писатель неизбежно вынужден прийти к отказу от творчества: для него закрыты пути понимания обществом. Что же, опять трагедийность?

«Пророк», одно из последних и наиболее значительных стихотворений Лермонтова, завершает в его творчестве тему поэта. Изображение поэта-гражданина в образе пророка характерно для декабристской поэзии Ф. Глинки, Ф. Кюхельбекера. Та же метафора, но в философски-обобщенном плане, разворачивается в одноименном стихотворении А.С.Пушкина, полемическим ответом на которое в известной мере явилось стихотворение Лермонтова. Если пушкинскому пророку открыты как природный мир, так и мир людей, то лермонтовскому пророку внемлет лишь мирная, не знающая людских пороков природа: « И звезды слушают меня, // Лучами радостно играя».

А что же те, ради которых и существует пророк? «Шумный град» встречает его насмешками «самолюбивой» пошлости, неспособной понять высокого, аскетического инакомыслия. Таким образом, тема пророка приобретает трагическое звучание. Она многогранна: это и образ общества, враждебного «любви к правде», и образ страдающей в таком обществе свободной творческой личности, и мотив трагической разобщенности интеллигенции и народа, их взаимного непонимания.

Лермонтов вносит в описание своего героя простые человеческие черты, даже бытовые подробности: пророк худ, бледен, одет в рубище, он торопливо пробирается через город, слыша за спиной оскорбительные возгласы. Перед нами трагедия не только поэта-гражданина, но и человеческого подвижничества, оказывающегося лишним в условиях обывательского самодовольства, безразличия толпы: «…Он горд был, не ужился с нами, // Глупец, хотел уверить нас, // Что бог гласит его устами!»

«Он не ужился с нами…» Не в этом ли лермонтовское предчувствие своей близкой смерти? «Настанет день — и миром осужденный, // Чужой в родном краю, // На месте казни — гордый, хоть презренный — Я кончу жизнь мою…», — в этих строках звучит мотив жертвенности. Поэт предвидит свою трагическую судьбу: «За дело общее, быть может, я паду // Иль жизнь в изгнании бесплодном проведу…». Жизнь поэта, действительно, оборвалась рано. Но, идя по творческому пути, он всегда с гордостью нес имя Поэта, он «грудью шел вперед», он «жертвовал собой».

Почему и в наше время не ослабевает интерес к творчеству Лермонтова? Не потому ли, что чрезвычайно важен опыт Лермонтова-человека, мечтавшего об осуществлении лучшего на земле? Поэт говорит о необходимости саморазвития, внутреннего преобразования. Хочется верить, что о нашем поколении поэт не сказал бы: «Печально я гляжу на наше поколенье!». Хочется верить, что, мы, поколение 21 века, не состаримся в «бездействии пустом». Я уверена, что один из нас скажет однажды: «Я не могу сложить стихотворенья, // Но Лермонтов доволен был бы мной!»

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Тема поэта и поэзии в лирике М. Ю. Лермонтова

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Тема поэта и поэзии в лирике Лермонтова

Смерть Пушкина возвестила о приходе в русскую литературу нового поэта. Это был Михаил Юрьевич Лермонтов, написавший стихотворение «Смерть поэта», где выступил выразителем гнева народного, защитником народной славы и русской национальной культуры.

Поэзия Лермонтова тесно связана с тем общественным протестом, который выразился в движении декабристов, но его творчество отражает уже иное состояние общества – эпоху после поражения восстания декабристов, крушения прежних иллюзий и надежд. Вот почему в поэзии Лермонтова звучит не только

Все это определяет особенности лермонтовского понимания места поэзии в жизни и роли поэта. Во многом он продолжает традиции своих предшественников, прежде всего Пушкина, но есть в его трактовке и существенные отличия.

Поэт, образ которого возникает в лермонтовской лирике, это человек с твердой и страстной волей. Так, в одном из самых ранних стихотворений Лермонтова «Поэт» («Когда Рафаэль вдохновенный…», 1828) поэт сравнивается с художником, который, восхищенный своим искусством,

Таков поэт: чуть мысль блеснет,

Как он пером своим прольет

И вдруг хладеет жар ланит,

Его сердечные волненья

Все тише, и призрак бежит!

Лермонтов рисует образ поэта, который под властью вдохновения «чарует свет» своими стихами, но, когда вдохновение покидает его, он забывает этот «огонь небесный» и хранит в себе только «первоначальны впечатленья» о нем.

В стихотворении «Молитва» («Не обвиняй меня, Всесильный…»), написанном в 1829 году, Лермонтов называет творчество «всесожигающим костром», а «жажду песнопений» – «страшной». Это происходит потому, что Лермонтов ощущает соединение в своем творчестве двух враждующих начал: земного и небесного, ангельского и демонического. При этом именно земные страсти, как говорит поэт, преобладают в его творчестве, и «редко в душу входит» благодатная струя «живых речей» Всевышнего. Как все это непохоже на пушкинский «божественный глагол», его жажду горения сердца и пламенного дара слова.

Лермонтов – человек другой эпохи, он видит разочарование людей, а не их жажду объединения, стремления к добру и справедливости. Лермонтов понимает, что люди изменились, общество стало другим, с совсем иными запросами. И в этот век «позорно малодушных» людей поэт утратил свое истинное назначение, «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье».

Об этом он четко сказал в своем стихотворении «Поэт» («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») 1838 года. Автор использует символ-иносказание, сопоставляя поэта с грозным некогда оружием. Произведение построено на развернутом сравнении. Составляющая большую его часть история кинжала имеет и самостоятельное значение.

Кинжал наделен человеческими чертами: беспорочностью, верностью, бескорыстием. Он, слуга и спутник лирического героя, теперь превращен в бесславную и безвредную игрушку на стене. Так возникает не столько аллегория, сколько многозначный символ, благодаря которому размышления о современном поэте – некой обобщенной фигуре – насыщаются особо емким смыслом.

Бесспорна перекличка между образами: «игрушкой золотой он блещет» – «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье»; «молясь перед зарей» – «как фимиам в часы молитвы». То, что поэт «воспламенял бойца для битвы», также находит соответствие в строках о кинжале; в первой части упоминались «забавы», во второй – «чаша для пиров».

Подобные аналогии усиливают как сопоставление, так и противопоставление образов поэта и кинжала. Язык поэта остается «гордым», но для современников он стал «скучен», их «тешат блестки и обманы», то есть то, во что, судя по общему смыслу стихотворения, превратилась современная Лермонтову поэзия. Теперь истинный поэт – «осмеянный пророк», и неизвестно, «проснется ль» он опять.

Последняя строфа, возвращая образность первой части, несколько изменяет ее. Прежде сам кинжал, лишенный «ножон», был «игрушкой золотой», поэт сопоставлялся непосредственно с кинжалом. Теперь кинжал – не сам поэт, а его оружие, «железный стих» еще ненаписанного стихотворения «Как часто пестрою толпою окружен…». В золотых ножнах он заржавел от «презренья» к нему, пренебрежения им. Вопросом о том, вырвет ли поэт-пророк из этих ножен свой клинок, стихотворение и кончается. Но это лишь по форме вопрос, а по существу – призыв.

Для самого Лермонтова творчество – это спасительное освобождение от страданий, возможность прийти к вере, ощутить гармонию. Он осознавал, что поэзия призвана объединить людей, а сила заключенного в слове чувства – это устремленность человечества к высшей духовности.

Об этом свидетельствует стихотворение «Есть речи – значенье…» (1840). Читая его, понимаешь, почему в Лермонтове при всей горечи сомнений, мучительности творческого процесса, побеждала вера в поэзию, ее силу и гармонию, высшее предназначение. «Из пламя и света рожденное слово» вызывает не просто волнение, а страстное желание творчества и порыв броситься к нему навстречу:

Как полны их звуки

Не кончив молитвы,

На звук тот отвечу,

И брошусь из битвы

Ему я навстречу.

Это творчество, вера в слово помогают поэту сохранить веру в жизнь, в духовные, нравственные ценности и не пасть духом. К сожалению, он чувствовал себя одиноким в своих убеждениях. Он как поэт-романтик всегда противостоит «толпе». Так, в стихотворении «Смерть поэта» именно те, «жадною толпой стоящие у трона», виновны в гибели Пушкина. Поэт у Лермонтова напрямую соотносится с Христом:

И прежний сняв венок – они венец терновый,

Увитый лаврами, надели на него:

Но иглы тайные сурово

Язвили славное чело…

Лаврами в Риме увенчивали выдающихся поэтов, а терновый венец стал символом страданий на кресте Христа, который принес себя в жертву во имя будущего человечества.

У Лермонтова поэт противопоставлен тем, кого он называет потомками «известной подлостью прославленных отцов», морально низким людям, живущим в мире «завистливом и душном». Он же обладает «сердцем вольным» и «пламенными страстями». Так возникает неравный поединок одного против всех. Светская толпа, объединяясь против «гордого» «невольника чести», восставшего «против мнений света», губит «дивного гения», которым должна была бы дорожить и гордиться. А потому лермонтовский приговор этой «толпе» звучит так грозно и зловеще:

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет…

Тогда напрасно вы прибегните к злословью:

Оно вам не поможет вновь,

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

И все же отношение общества к поэту и поэзии представляется Лермонтову не столь однозначным. В стихотворении «Журналист, читатель и писатель» (1840) он показывает три разные точки зрения на проблемы современной ему литературы. Для читателя творения писателей не представляют никакой духовной ценности. Его заботит совсем другое:

Во-первых, серая бумага,

Она, быть может, и чиста;

Да как-то страшно без перчаток…

Читаешь – сотни опечаток!

Но самое главное – это содержание современной литературы:

Стихи – такая пустота;

Слова без смысла, чувства нету…

Удивительно, но в этом стихотворении точка зрения читателя во многом совпадает с авторской:

Когда же на Руси бесплодной,

Расставшись с ложной мишурой,

Мысль обретет язык простой

И страсти голос благородный?

Журналист тоже ругает современную литературу. Но у него, в основном, «мелкие нападки», а хуже всего то, что это критика не по существу, а ради заработка: «Деньги все ведь платят ровно». Но и журналист понимает все ничтожество того, что публикуется на страницах журналов:

Скажите, каково прочесть

Весь этот вздор, все эти книги…

Запросы читателя и журналиста сходятся: все хотят увидеть «живое, свежее творенье». С таким призывом они и обращаются к писателю, но он, не находя истинных ценителей своего творчества, не хочет давать на суд публики свои произведения:

К чему толпы неблагодарной

Мне злость и ненависть навлечь,

Чтоб бранью назвали коварной

Мою пророческую речь?

Так снова возникает тема непонятого поэта-пророка, который не хочет и не может «на мелочь душу разменять», но подлинные творения искусства, «горькие строки» он не решается показать «неприготовленному взору».

Эта мысль продолжается и получает свое окончательное завершение в лермонтовском «Пророке», написанном в 1841 году и ставшим его своеобразным поэтическим завещанием.

Во многом это стихотворение продолжает пушкинского «Пророка», но общий смыл его иной. Лермонтовский герой уже пытался – и тщетно – «глаголом жечь сердца людей», провозглашать «любви и правды чистые ученья». Люди не хотят его слушать, гонят прочь. Лишь природа готова внимать поэту-пророку, «завет предвечного храня». Люди же платят ему презрением, называют глупцом, не верят в его пророческое призвание.

Лермонтов вошел в литературу со словами «невольник чести», а ушел из жизни, занеся на бумагу слова злобных гонителей поэта-пророка:

«Смотрите: вот пример для вас!

Он горд был, не ужился с нами.

Глупец, хотел уверить нас,

Что Бог гласит его устами!»

Бог теперь не говорит с поэтом, но он оставил не своего пророка – ведь «звезды слушают» его, он оставил людей, презирающих и изгоняющих поэта-пророка.

Пророк остается пророком и тогда, когда ему не верят, когда он вынужден бежать от людей, «пробираться торопливо» «через шумный град», ибо сам он остался верен себе и «завету предвечного». И автор стихотворения солидарен со своим героем. Недаром Белинский сказал об этом стихотворении: «Какая глубина мысли! Какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго не дождаться России».

Действительно, Лермонтов выступил достойным преемником Пушкина, продолжая его размышления о роли поэта и месте поэзии в мире и внеся в разработку этой темы новые аспекты, давая иные направления поиска решения проблемы писатель и читатель. И в дальнейшем развитии русской литературы лермонтовское понимание темы поэта и поэзии было продолжено в творчестве его преемников.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: