Сочинитель и разбойник

Сама Мегера их зажгла
И развела такой ужасный пламень,
Что трескаться стал в сводах адских камень.
Суд к Сочинителю, казалось, был не строг;
Под ним сперва чуть тлелся огонёк;
Но там, чем далее, тем боле разгорался.
Вот веки протекли, огонь не унимался.
Уж под Разбойником давно костер погас:
Под Сочинителем он злей с час_у_ на час.
Не видя облегченья,
Писатель, наконец, кричит среди мученья,
Что справедливости в богах нимало нет;
Что славой он наполнил свет
И ежели писал немножко вольно,
То слишком уж за то наказан больно;
Что он не думал быть Разбойника грешней.
Тут перед ним, во всей красе своей,
С шипящими между волос змеями,
С кровавыми в руках бичами,
Из адских трех сестер явилася одна.
«Несчастный! — говорит она, —
Ты ль Провидению пеняешь?
И ты ль с Разбойником себя равняешь?
Перед твоей ничто его вина.
По лютости своей и злости,
Он вреден был,
Пока лишь жил;
А ты. уже твои давно истлели кости,
А солнце разу не взойдет,
Чтоб новых от тебя не осветило бед.
Твоих творений яд не только не слабеет,
Но, разливаяся, век от веку лютеет.
Смотри (тут свет ему узреть она дала),
Смотри на злые все дела
И на несчастия, которых ты виною!
Вон дети, стыд своих семей, —
Отчаянье отцов и матерей:
Кем ум и сердце в них отравлены? — тобою.
Кто, осмеяв, как детские мечты,
Супружество, начальства, власти,
Им причитал в вину людские все напасти
И связи общества рвался расторгнуть? — ты.
Не ты ли величал безверье просвещеньем?
Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек
И страсти и порок?
И вон опоена твоим ученьем,
Там целая страна
Полна
Убийствами и грабежами,
Раздорами и мятежами
И до погибели доведена тобой!
В ней каждой капли слез и крови — ты виной.
И смел ты на богов хулой вооружиться?
А сколько впредь еще родится
От книг твоих на свете зол!
Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» —
Сказала гневная Мегера
И крышкою захлопнула котел.

Сочинитель и разбойник

В жилище мрачное теней

На суд предстали пред судей

В один и тот же час: Грабитель

(Он по большим дорогам разбивал,

И в петлю, наконец, попал);

Другой был славою покрытый Сочинитель:

Он тонкий разливал в своих твореньях яд,

Вселял безверие, укоренял разврат,

Был, как Сирена, сладкогласен

И, как Сирена, был опасен.

В аду обряд судебный скор;

Нет проволочек бесполезных:

В минуту сделан приговор.

На страшных двух цепях железных

Повешены больших чугунных два котла:

В них виноватых рассадили,

Дров под Разбойника большой костер взвалили;

Сама Мегера их зажгла

И развела такой ужасный пламень,

Что трескаться стал в сводах адских камень.

Суд к Сочинителю, казалось, был не строг;

Под ним сперва чуть тлелся огонёк;

Но там, чем далее, тем боле разгорался.

Вот веки протекли, огонь не унимался.

Уж под Разбойником давно костер погас:

Под Сочинителем он злей с час_у_ на час.

Не видя облегченья,

Писатель, наконец, кричит среди мученья,

Что справедливости в богах нимало нет;

Что славой он наполнил свет

И ежели писал немножко вольно,

То слишком уж за то наказан больно;

Что он не думал быть Разбойника грешней.

Тут перед ним, во всей красе своей,

С шипящими между волос змеями,

С кровавыми в руках бичами,

Из адских трех сестер явилася одна.

«Несчастный! — говорит она, —

Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей ничто его вина.

По лютости своей и злости,

А ты… уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений яд не только не слабеет,

Но, разливаяся, век от веку лютеет.

Смотри (тут свет ему узреть она дала),

Смотри на злые все дела

И на несчастия, которых ты виною!

Вон дети, стыд своих семей, —

Отчаянье отцов и матерей:

Кем ум и сердце в них отравлены? — тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? — ты.

Не ты ли величал безверье просвещеньем?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек

И страсти и порок?

И вон опоена твоим ученьем,

Там целая страна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слез и крови — ты виной.

И смел ты на богов хулой вооружиться?

А сколько впредь еще родится

От книг твоих на свете зол!

Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» —

Сочинитель и разбойник

В жилище мрачное теней на суд предстали пред Судьёй

В один и тот же час: «Грабитель»…

[Он по большим дорогам разбивал, и в петлю, наконец, попал];

Другой был славою покрытый «Сочинитель»:

Он тонкий разливал в своих творениях яд,

Вселял безверие, укоренял разврат,

Был, как Сирена, сладкогласен

И, как Сирена, был опасен.

В аду обряд судебный скор;

Нет проволочек бесполезных:

В минуту сделан приговор.

На страшных двух цепях железных

Повешены больших чугунных два котла:

В них виноватых рассадили,

Дров под «Разбойника» большой костёр взвалили;

Сама Мегера их зажгла

И развела такой ужасный пламень,

Что трескаться стал в сводах адских камень.

Суд к «Сочинителю», казалось, был не строг;

Под ним, сперва, чуть тлелся огонёк;

Но там, чем далее, тем боле разгорался.

Вот веки протекли, огонь не унимался.

Уж под «Разбойником» давно костёр погас:

Под Сочинителем он злей с часу на час.

Не видя облегчения,

«Писатель», наконец, кричит среди мученья,

Что справедливости в богах нимало нет.

Что славой он наполнил свет

И ежели писал немножко вольно,

То слишком уж за то наказан больно;

Что он не думал быть Разбойника грешней.

Тут перед ним, во всей красе своей,

С шипящими между волос змеями,

С кровавыми в руках бичами,

Из адских трёх сестёр явилась одна.

«Несчастный! – говорит она, –

Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей, ничто его вина.

По лютости своей и злости,

Он вреден был, пока лишь жил;

А ты. уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений яд не только не слабеет,

Но, разливаясь, век от веку лютеет.

Смотри [тут свет узреть она ему дала],

Смотри на злые все дела

И на несчастия, которых ты виною!

Вот дети, стыд своих семей, –

Отчаянье отцов и матерей:

Кем ум и сердце в них отравлены? – тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? – ты.

Не ты ли величал безверье просвещением?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облёк

И страсти и порок?

И вон, опоена твоим ученьем,

Там целая страна полна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слёз и крови – ты виной.

И смел ты на богов хулой вооружиться?

А сколько впредь ещё родится

От книг твоих на свете зло!

Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» –

Сказала гневная Мегера и крышкою захлопнула котёл.

Сочиненія

И. А. Крыловъ († 1844 г.)
Басни въ девяти книгахъ.

Книга шестая.
24. Сочинитель и Разбойникъ. [1816.]

Въ жилище мрачное тѣней
На судъ предстали предъ судей,
Въ одинъ и тотъ же часъ, Грабитель
(Онъ по большимъ дорогамъ разбивалъ,
И въ петлю наконецъ попалъ);
Другой былъ славою покрытый Сочинитель:
Онъ тонкій разливалъ въ своихъ твореньяхъ ядъ,
Вселялъ безвѣріе, укоренялъ развратъ,
Былъ, какъ Сирена сладкогласенъ,
И какъ Сирена былъ опасенъ.
Въ аду обрядъ судебный скоръ;
Нѣтъ проволочекъ безполезныхъ:
Въ минуту сдѣланъ приговоръ.
На страшныхъ двухъ цѣпяхъ желѣзныхъ
Повѣшены большихъ чугунныхъ два котла:
Въ нихъ виноватыхъ разсадили.
Дровъ подъ Разбойника большой костеръ взвалили;
Сама Мегера ихъ зажгла,
И развела такой ужасный пламень,
Что трескаться сталъ въ сводахъ адскихъ камень.
Судъ къ Сочинителю, казалось, былъ не строгъ:
Подъ нимъ сперва чуть тлѣлся огонёкъ;
Но тамъ, чѣмъ далѣе, тѣмъ болѣ разгорался.
Вотъ вѣки протекли, огонь не унимался.
Ужъ подъ Разбойникомъ давно костеръ погасъ:
Подъ Сочинителемъ онъ злѣй съ часу на часъ.
Не видя облегченья,
Писатель наконецъ кричитъ среди мученья,
Что справедливости въ богахъ нимало нѣтъ;
Что славой онъ наполнилъ свѣтъ;
И ежели писалъ немножко вольно,
То слишкомъ ужъ за то наказанъ больно;
Что онъ не думалъ быть Разбойника грѣшнѣй.
Тутъ передъ нимъ, во всей красѣ своей,
Съ шипящими между волосъ змѣями,
Съ кровавыми въ рукахъ бичами,
Изъ адскихъ трехъ сестеръ явилася одна.
«Несчастный!» говоритъ она:
«Ты-ль Провидѣнію пеняешь?
И ты-ль съ Разбойникомъ себя равняешь?
Передъ твоей ничто его вина.
По лютости своей и злости,
Онъ вреденъ былъ,
Пока лишь жилъ;
А ты. уже твои давно истлѣли кости,
А солнце разу не взойдетъ,
Чтобъ новыхъ отъ тебя не освѣтило бѣдъ.
Твоихъ твореній ядъ не только не слабѣетъ,
Но, разливаяся, вѣкъ отъ вѣку лютѣетъ.
Смотри (тутъ свѣтъ ему узрѣть она дала),
Смотри на злыя всѣ дѣла
И на несчастія, которыхъ ты виною!
Вонъ дѣти, стыдъ своихъ семей, —
Отчаянье отцовъ и матерей:
Кѣмъ умъ и сердце въ нихъ отравлены? тобою.
Кто, осмѣявъ, какъ дѣтскія мечты,
Супружество, начальства, власти,
Имъ причиталъ въ вину людскія всѣ напасти,
И связи общества рвался расторгнуть? ты.
Не ты-ли величалъ безвѣрье просвѣщеньемъ?
Не ты-ль въ приманчивый, въ прелестный видъ облёкъ
И страсти, и порокъ?
И вонъ, упоена твоимъ ученьемъ,
Тамъ цѣлая страна
Полна
Убійствами и грабежами,
Раздорами и мятежами
И до погибели доведена тобой!
Въ ней каждой капли слезъ и крови — ты виной.
И смѣлъ ты на боговъ хулой вооружиться?
А сколько впредь еще родится
Отъ книгъ твоихъ на свѣтѣ золъ!
Терпи-жъ: здѣсь по дѣламъ тебѣ и казни мѣра».
Сказала гнѣвная Мегера —
И крышкою захлопнула котелъ.

Источникъ: Иванъ Андреевичъ Крыловъ. Сочинитель и Разбойникъ. // Všeslovanské počáteční čtení. Vydal Fr. L. Čelakovský. Částka druhá. Z písemnictví Ruského. — Praga: Tiskem c. k. dvorní knihtiskárny Synův Bohumila Haase, 1852. — С. 101-103.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Сочинитель и разбойник

В жилище мрачное теней

На суд предстали пред судей

В один и тот же час: Грабитель

(Он по большим дорогам разбивал,

И в петлю, наконец, попал);

Другой был славою покрытый Сочинитель:

Он тонкий разливал в своих твореньях яд,

Вселял безверие, укоренял разврат,

Был, как Сирена, сладкогласен

И, как Сирена, был опасен.

В аду обряд судебный скор;

Нет проволочек бесполезных:

В минуту сделан приговор.

На страшных двух цепях железных

Повешены больших чугунных два котла:

В них виноватых рассадили,

Дров под Разбойника большой костер взвалили;

Сама Мегера их зажгла

И развела такой ужасный пламень,

Что трескаться стал в сводах адских камень.

Суд к Сочинителю, казалось, был не строг;

Под ним сперва чуть тлелся огонёк;

Но там, чем далее, тем боле разгорался.

Вот веки протекли, огонь не унимался.

Уж под Разбойником давно костер погас:

Под Сочинителем он злей с час_у_ на час.

Не видя облегченья,

Писатель, наконец, кричит среди мученья,

Что справедливости в богах нимало нет;

Что славой он наполнил свет

И ежели писал немножко вольно,

То слишком уж за то наказан больно;

Что он не думал быть Разбойника грешней.

Тут перед ним, во всей красе своей,

С шипящими между волос змеями,

С кровавыми в руках бичами,

Из адских трех сестер явилася одна.

«Несчастный! — говорит она, —

Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей ничто его вина.

По лютости своей и злости,

А ты… уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений яд не только не слабеет,

Но, разливаяся, век от веку лютеет.

Смотри (тут свет ему узреть она дала),

Смотри на злые все дела

И на несчастия, которых ты виною!

Вон дети, стыд своих семей, —

Отчаянье отцов и матерей:

Кем ум и сердце в них отравлены? — тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? — ты.

Не ты ли величал безверье просвещеньем?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облек

И страсти и порок?

И вон опоена твоим ученьем,

Там целая страна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слез и крови — ты виной.

И смел ты на богов хулой вооружиться?

А сколько впредь еще родится

От книг твоих на свете зол!

Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» —

Сочинитель и разбойник басня крылова

Басни И.А.Крылова — сокровищница народной мудрости

Иван Андреевич Крылов родился 2 февраля 1769 года в Москве и происходил из в обер-офицерских детей», отцы которых ценой тяжелой полевой службы добивались иногда дворянского звания. Андрей Прохорович Крылов, бедный армейский офицер, по обязанностям службы часто менял место жительства. Когда родился будущий баснописец, отец жил в Москве, но вскоре, с началом пугачевского бунта, его со всем семейством отправили в Оренбург.

Родители Крылова были не очень образованными, но простыми и честными людьми: семья Мироновых из «Капитанской дочки» Пушкина чем-то напоминает их.

По окончании военных действий против мятежников капитан Крылов перешел на гражданскую службу в чине коллежского асессора и занял в Твери место председателя губернского магистрата. Но в 1778 году он умер, оставив вдову с двумя детьми без средств к существованию. От отца Крылов получил в наследство лишь солдатский сундучок с книгами, им собранными. При всей бедности это был человек замечательный. Вероятно, и грамоте Крылов научился у отца, и любовь к чтению от него унаследовал.

Но подучить систематическое образование Крылову не удалось: отроком он вынужден был определиться на службу подканцеляристом-переписчиком казенных бумаг. Служба дала многое баснописцу, она познакомила его с чиновничьими плутнями, с судейским мздоимством.

По просьбе матери, «из милости», тверской помещик Львов пустил Крылова в свой дом учиться с его детьми. Этот дом в Твери был «литературным»: хозяева любили поэзию, ставили любительские спектакли. Здесь, по-видимому, Крылов обрел первую страсть к литературе. Пятнадцатилетним мальчиком он написал комическую оперу в стихах и прозе «Кофейница», получившую одобрение и вселившую первые надежды на успех в литературе. В 1792 году он начинает издавать журнал «Зритель»,где публикует «Похвальную речь в память моему дедушке» — злую сатиру на крепостников. Этот дедушка, «разумнейший помещик», с «неустрашимостью гоняясь за зайцем, свернулся в ров и разделил смертельную чашу с гнедою своей лошадью прямо по-братски».

В этот период пробуждения русского национального самосознания и достигает расцвета реалистический талант Крылова. Но получает он наиболее полнокровное и живое воплощение не в комедии, не в сатире, а в краткой и емкой поэтической миниатюре, название которой — «басня Крылова». В 1809 году выходит первый сборник его басен, встреченный так тепло и восторженно, что вслед за ним появляется еще восемь книг, объединивших сто девяносто семь лучших басен писателя.

К басне Крылов пришел в зрелые годы, пройдя сложный путь творческих исканий в русле просветительской идеологии и пережив глубокий кризис ее на рубеже веков. Суть этого кризиса нашла отражение в его баснях «Сочинитель и Разбойник», «Водолазы», «Безбожники» и других.

В басне «Сочинитель и Разбойник» мы видим, как Сочинитель, который «тонкий разливал в своих твореньях яд», вселяя разврат и безверье в сердца людей, попадает вместе с Разбойником в ад. Виновных сажают в два чугунных котла и разводят под ними огонь. Проходят века. Костер под котлом Разбойника затухает, а под Сочинителем все сильнее и сильнее разгорается. В ответ на ропот Сочинителя является богиня мщения Мегера:

Несчастный! — говорит она, —
Ты ль Провидению пеняешь?
И ты ль с Разбойником себя равняешь?
Перед твоей ничто его вина.
По лютости своей и злости
Он вреден был,
Пока лишь жил;
А ты. уже твои давно истлели кости,
А солнце разу не взойдет,
Чтоб новых от тебя не осветило бед.

В басне этой провозглашается ответственное отношение писателя к художественному слову — тема, проходящая через всю классическую литературу. Но, кроме общего, в басне Крылова есть еще и конкретно-исторический смысл. Современники баснописца без труда угадывали за образом Сочинителя реальный исторический прототип.

В басне «Крестьянин и Лошадь» Крестьянин засевал овес, а Лошадь молодая удивлялась его глупости: «Зачем он рассорил овес свой по-пустому. стравил бы он его мне иль гнедому. И как обобщение звучат слова:

Читатель! Верно, нет сомненья,
Что не одобришь ты конева рассужденья;
Но с самой древности, в наш даже век,
Не так ли дерзко человек
О воле судит Провиденья,
В безумной слепоте своей
Не ведая его ни целей, ни путей?

Если разочарование в претензиях человеческого разума обратило сентименталистов и романтиков к глубинам человеческого сердца, то Крылова это же самое разочарование привело к признанию «художественной мудрости» и одаренности своего родного народа, здравый смысл которого он стал ценить выше мнений и суждений всех «разумников» европейского Просвещения.

Поэтому и важнее для писателя не обличать, а понять и показать эту слабость, это человеческое несовершенство.

Иногда после басенной инсценировки вместо поучающего итога то же самое явление Крылов показывает уже в подлинном виде, в жанровой сценке. В басне «Лисица и Сурок» сначала рассказывается история Лисицы, будто бы невинно пострадавшей за взятки, но метко выведенной на чистую воду заключением Сурка: «Нет, кумушка, я видывал частенько, Что рыльце у тебя в пуху». А далее Крылов развертывает вместо нравоучения следующую картину:

Иной при месте так вздыхает,
Как будто рубль последний доживает.
А смотришь, помаленьку
То домик выстроит, то купит деревеньку,
Теперь как у него приход с расходом свесть?
Хоть по суду и не докажешь,
Но как не согрешишь, не скажешь,
Что у него пушок на рыльце есть.

А вот бытовая зарисовка вынужденной остановки в дороге дворянской семьи в басне «Муха и Дорожные»:

Гутаря слуги вздор, плетутся вслед шажком;
Учитель с барыней шушукает тишком;
Сам барин, позабыв, как он к порядку нужен,
Ушел с служанкой в бор искать грибов на ужин.

С тонким знанием психологии крестьян изображаются мужики-политики в «Трех Мужиках»:

Тут двое принялись судить и рассуждать
(Они же грамоте, к несчастью, знали:
Газеты и подчас реляции читали),
Как быть войне, кому повелевать.
Пустилися мои ребята в разговоры,
Пошли догадки, толки, споры.

Здесь Крылов предвосхищает типы некрасовских мужиков-правдоискателей в поэмах «Коробейники» и «Кому на Руси жить хорошо».

Определяя историческое значение творчества Крылова в русской литературе, Белинский сказал: «Он вполне исчерпал. и вполне выразил целую сторону русского национального духа. В его баснях, как в чистом полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущейся неповоротливостью, но и с острыми зубами, которые больно кусаются; с его сметливостью, остротою и добродушно-сатирическою насмешливостью; с его природной верностью взгляда на предметы и способностью кратко, ясно и образно выражаться. В них вся житейская мудрость, практический опыт, и свой собственный, и завещанный отцами из рода в род». Басни И.А. Крылова — сокровищница народной мудрости.

купить мбор 5ф и другую огнезащиту от ООО «КРОСТ», в том числе маты прошивные базальтовые, огнезащитную краску. Полный ассортимент огнезащитных материалов.

Басни Ивана Крылова — сокровищница народной мудрости

Категория: Литература, литературные произведения
Тип: Сочинение
Размер: 14.5кб.
скачать

Басни Ивана Крылова — сокровищница народной мудрости

Иван Андреевич Крылов родился 2 февраля 1769 года в Москве и происходил из » обер-офицерских детей», отцы которых ценой тяжелой полевой службы добивались иногда дворянского звания. Андрей Прохорович Крылов, бедный армейский офицер, по обязанностям службы часто менял место жительства. Когда родился будущий баснописец, отец жил в Москве, но вскоре, с началом пугачевского бунта, его со всем семейством отправили в Оренбург.

Родители Крылова были не очень образованными, но простыми и честными людьми: семья Мироновых из «Капитанской дочки» Пушкина чем-то напоминает их.

По окончании военных действий против мятежников капитан Крылов перешел на гражданскую службу в чине коллежского асессора и занял в Твери место председателя губернского магистрата. Но в 1778 году он умер, оставив вдову с двумя детьми без средств к существованию. От отца Крылов получил в наследство лишь солдатский сундучок с книгами, им собранными. При всей бедности это был человек замечательный. Вероятно, и грамоте Крылов научился у отца, и любовь к чтению от него унаследовал.

Но подучить систематическое образование Крылову не удалось: отроком он вынужден был определиться на службу подканцеляристом-переписчиком казенных бумаг. Служба дала многое баснописцу, она познакомила его с чиновничьими плутнями, с судейским мздоимством.

По просьбе матери, «из милости», тверской помещик Львов пустил Крылова в свой дом учиться с его детьми. Этот дом в Твери был «литературным»: хозяева любили поэзию, ставили любительские спектакли. Здесь, по-видимому, Крылов обрел первую страсть к литературе. Пятнадцатилетним мальчиком он написал комическую оперу в стихах и прозе » Кофейница», получившую одобрение и вселившую первые надежды на успех в литературе. В 1792 году он начинает издавать журнал «Зритель», где публикует «Похвальную речь в память моему дедушке» — злую сатиру на крепостников. Этот дедушка, «разумнейший помещик», с «неустрашимостью гоняясь за зайцем, свернулся в ров и разделил смертельную чашу с гнедою своей лошадью прямо по-братски».

В этот период пробуждения русского национального самосознания и достигает расцвета реалистический талант Крылова. Но получает он наиболее полнокровное и живое воплощение не в комедии, не в сатире, а в краткой и емкой поэтической миниатюре, название которой -«басня Крылова». В 1809 году выходит первый сборник его басен, встреченный так тепло и восторженно, что вслед за ним появляется еще восемь книг, объединивших сто девяносто семь лучших басен писателя.

К басне Крылов пришел в зрелые годы, пройдя сложный путь творческих исканий в русле просветительской идеологии и пережив глубокий кризис ее на рубеже веков. Суть этого кризиса нашла отражение в его баснях «Сочинитель и Разбойник», «Водолазы», «Безбожники» и других.

В басне «Сочинитель и Разбойник» мы видим, как Сочинитель, который «тонкий разливал в своих твореньях яд», вселяя разврат и безверье в сердца людей, попадает вместе с Разбойником в ад. Виновных сажают в два чугунных котла и разводят под ними огонь. Проходят века. Костер под котлом Разбойника затухает, а под Сочинителем все сильнее и сильнее разгорается. В ответ на ропот Сочинителя является богиня мщения Мегера:

Несчастный! — говорит она, —

Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей ничто его вина.

По лютости своей и злости

А ты… уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

В басне этой провозглашается ответственное отношение писателя к художественному слову — тема, проходящая через всю классическую литературу. Но, кроме общего, в басне Крылова есть еще и конкретно-исторический смысл. Современники баснописца без труда угадывали за образом Сочинителя реальный исторический прототип.

В басне «Крестьянин и Лошадь» Крестьянин засевал овес, а Лошадь молодая удивлялась его глупости: «Зачем он рассорил овес свой по-пустому?… стравил бы он его мне иль гнедому». И как обобщение звучат слова:

Читатель! Верно, нет сомненья,

Что не одобришь ты конева рассужденья;

Но с самой древности, в наш даже век,

Не так ли дерзко человек

О воле судит Провиденья,

В безумной слепоте своей

Не ведая его ни целей, ни путей?

Если разочарование в претензиях человеческого разума обратило сентименталистов и романтиков к глубинам человеческого сердца, то Крылова это же самое разочарование привело к признанию «художественной мудрости» и одаренности своего родного народа, здравый смысл которого он стал ценить выше мнений и суждений всех «разумников» европейского Просвещения.

Поэтому и важнее для писателя не обличать, а понять и показать эту слабость, это человеческое несовершенство. Иногда после басенной инсценировки вместо поучающего итога то же самое явление Крылов показывает уже в подлинном виде, в жанровой сценке. В басне «Лисица и Сурок» сначала рассказывается история Лисицы, будто бы невинно пострадавшей за взятки, но метко выведенной на чистую воду заключением Сурка: «Нет, кумушка, я видывал частенько, Что рыльце у тебя в пуху». А далее Крылов развертывает вместо нравоучения следующую картину:

Иной при месте так вздыхает,

Как будто рубль последний доживает…

А смотришь, помаленьку

То домик выстроит, то купит деревеньку,

Теперь как у него приход с расходом свесть?

Хоть по суду и не докажешь,

Но как не согрешишь, не скажешь,

Что у него пушок на рыльце есть.

А вот бытовая зарисовка вынужденной остановки в дороге дворянской семьи в басне «Муха и Дорожные»:

Гутаря слуги вздор, плетутся вслед шажком;

Учитель с барыней шушукает тишком;

Сам барин, позабыв, как он к порядку нужен,

Ушел с служанкой в бор искать грибов на ужин…

С тонким знанием психологии крестьян изображаются мужики-политики в «Трех Мужиках»:

Тут двое принялись судить и рассуждать

(Они же грамоте, к несчастью, знали: Газеты и подчас реляции читали),

Как быть войне, кому повелевать.

Пустилися мои ребята в разговоры,

Пошли догадки, толки, споры…

Здесь Крылов предвосхищает типы некрасовских мужиков-правдоискателей в поэмах «Коробейники» и «Кому на Руси жить хорошо». Определяя историческое значение творчества Крылова в русской литературе, Белинский сказал: «Он вполне исчерпал… и вполне выразил целую сторону русского национального духа. В его баснях, как в чистом полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущейся неповоротливостью, но и с острыми зубами, которые больно кусаются; с его сметливостью, остротою и добродушно-сатирическою насмешливостью; с его природной верностью взгляда на предметы и способностью кратко, ясно и образно выражаться. В них вся житейская мудрость, практический опыт, и свой собственный, и завещанный отцами из рода в род». Басни И.А. Крылова — сокровищница народной мудрости.

Сочинитель и разбойник

В жилище мрачное теней на суд предстали пред Судьёй

В один и тот же час: «Грабитель»…

[Он по большим дорогам разбивал, и в петлю, наконец, попал];

Другой был славою покрытый «Сочинитель»:

Он тонкий разливал в своих творениях яд,

Вселял безверие, укоренял разврат,

Был, как Сирена, сладкогласен

И, как Сирена, был опасен.

В аду обряд судебный скор;

Нет проволочек бесполезных:

В минуту сделан приговор.

На страшных двух цепях железных

Повешены больших чугунных два котла:

В них виноватых рассадили,

Дров под «Разбойника» большой костёр взвалили;

Сама Мегера их зажгла

И развела такой ужасный пламень,

Что трескаться стал в сводах адских камень.

Суд к «Сочинителю», казалось, был не строг;

Под ним, сперва, чуть тлелся огонёк;

Но там, чем далее, тем боле разгорался.

Вот веки протекли, огонь не унимался.

Уж под «Разбойником» давно костёр погас:

Под Сочинителем он злей с часу на час.

Не видя облегчения,

«Писатель», наконец, кричит среди мученья,

Что справедливости в богах нимало нет.

Что славой он наполнил свет

И ежели писал немножко вольно,

То слишком уж за то наказан больно;

Что он не думал быть Разбойника грешней.

Тут перед ним, во всей красе своей,

С шипящими между волос змеями,

С кровавыми в руках бичами,

Из адских трёх сестёр явилась одна.

«Несчастный! – говорит она, –

Ты ль Провидению пеняешь?

И ты ль с Разбойником себя равняешь?

Перед твоей, ничто его вина.

По лютости своей и злости,

Он вреден был, пока лишь жил;

А ты. уже твои давно истлели кости,

А солнце разу не взойдет,

Чтоб новых от тебя не осветило бед.

Твоих творений яд не только не слабеет,

Но, разливаясь, век от веку лютеет.

Смотри [тут свет узреть она ему дала],

Смотри на злые все дела

И на несчастия, которых ты виною!

Вот дети, стыд своих семей, –

Отчаянье отцов и матерей:

Кем ум и сердце в них отравлены? – тобою.

Кто, осмеяв, как детские мечты,

Супружество, начальства, власти,

Им причитал в вину людские все напасти

И связи общества рвался расторгнуть? – ты.

Не ты ли величал безверье просвещением?

Не ты ль в приманчивый, в прелестный вид облёк

И страсти и порок?

И вон, опоена твоим ученьем,

Там целая страна полна

Убийствами и грабежами,

Раздорами и мятежами

И до погибели доведена тобой!

В ней каждой капли слёз и крови – ты виной.

И смел ты на богов хулой вооружиться?

А сколько впредь ещё родится

От книг твоих на свете зло!

Терпи ж; здесь по делам тебе и казни мера!» –

Сказала гневная Мегера и крышкою захлопнула котёл.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: