Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [13/22] — Часть 2

И то сказать: в Полтаве нет Красавицы, Марии равной. Она свежа, как вешний цвет. Взлелеянный в тени дубравной; Как тополь киевских высот, Она стройна. Ее движенья То лебедя пустынных вод Напоминают плавный ход, То лани быстрые стремленья; Как пена грудь ее бела, Вокруг высокого чела. Как тучи, локоны чернеют, Звездой блестят ее глаза, Ее уста, как розы, рдеют.

<378>Но не единая краса (Мгновенный цвет!) молвою шумной В младой Марии почтена: Везде прославилась она Девицей скромной и разумной. Зато завидных женихов Ей шлет Украйна и Россия; Но от венца, как от оков, Бежит пугливая Мария.

Обращаясь к отдельным красотам “Полтавы”, не знаешь, на чем остановиться — так много их. Почти каждое место, отдельно взятое наудачу из этой поэмы, есть образец высокого художественного мастерства. Не будем вычислять всех этих мест и укажем только на некоторые. Хотя казак, влюбленный в Марию, и есть лицо лишнее, введенное в поэму для эффекта, тем не менее его изображение (от стиха: “Между полтавских казаков” до стиха: “И взоры в землю опускал”) представляет собою необыкновенно мастерскую картину.

Следующий затем отрывок, от стиха: “Кто при звездах и при луне” до стиха: “Царю Петру от Кочубея” — выше всякой похвалы: это вместе и народная песня, и художественное создание. Кочубей, ожидающий в темнице своей казни, его разговор с Орликом (за исключением того, что говорит сам Орлик) — все это начертано кистию столь широкою, могучею и в то же время спокойною и уверенною, что читатель не знает, чему дивиться: мрачности ли ужасной картины или ее эстетической прелести. Можно ли читать без упоения, столько же полного грусти, сколько и наслаждения, эти стихи: Тиха украинская ночь. Прозрачно небо.

Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь Не хочет воздух. Чуть трепещут Сребристых тополей листы. Луна спокойно с высоты Над Белой Церковью сияет И пышных гетманов сады И старый замок озаряет. И тихо, тихо все кругом; Но в замке топот и смятенье.

В одной из башен, под окном В глубоком, тяжком размышленье, Окован Кочубей сидит И мрачно на небо глядит. Заутра казнь. Но без боязни Он мыслит об ужасной казни, О жизни не жалеет он: Что смерть ему?

желанный сон. Готов он лечь во гроб кровавый. Дрема долит. Но, — боже правый! К ногам злодея, молча, пасть, Как бессловесное созданье.

Царем быть отдану во власть Врагу царя на поруганье, Утратить жизнь и с нею честь, Друзей с собой на плаху весть, Над гробом слышать их проклятья, Ложась безвинным под топор. Врага веселый встретить взор И смерти кинуться в объятья. Не завещая никому Вражды к злодею своему. И вспомнил он свою Полтаву, Обычный круг семьи, друзей, Минувших дней богатство, славу И песни дочери своей. И старый дом, где он родился, Где знал и труд, и мирный сон, И все, чем в жизни насладился, Что добровольно бросил он, И для чего?

Ответ Кочубея Орлику на допрос последнего о закрытых кладах был расхвален даже присяжными хулителями “Полтавы”, и потому мы не говорим о нем. Кочубея пытают, а Мазепа в это время сидит у ног спящей дочери мученика и думает: Ах, вижу я: кому судьбою Волненья жизни суждены, Тот стой один перед грозою. Не призывай к себе жены: В одну телегу впрячь не можно Коня и трепетную лань. Забылся я неосторожно: Теперь плачу безумства дань…

В тоске страшных угрызений совести злодей сходит в сад, чтоб освежить пылающую кровь свою, — и обаятельная роскошь летней малороссийской ночи, в контрасте с мрачными душевными муками Мазепы, блещет и сверкает какою-то страшно фантастическою красотою: Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь Не хочет воздух. Чуть трепещут Сребристых тополей листы.

Но мрачны странные мечты В душе Мазепы: звезды ночи, Как обвинительные очи, За ним насмешливо глядят, И тополи, стеснившись в ряд, Качая тихо головою, Как судьи, шепчут меж собою, И летней теплой ночи тьма Душна, как черная тюрьма. Вдруг… слабый крик…

невнятный стон Как бы из замка слышит он. То был ли сон воображенья, Иль плач совы, иль зверя вой, Иль пытки стон, иль звук иной — Но только своего волненья Преодолеть не мог старик, И на протяжный, слабый крик Другим ответствовал тем криком, Которым он в весельи диком Поля сраженья оглашал, Когда с Забелой, с Гамалеем, И с ним… и с этим Кочубеем Он в бранном пламени скакал.

Скажите: как, каким языком хвалить такие черты и отрывки высокого художества? Правду говорят, что хвалить мудренее чем бранить! Чтоб быть достойным критиком таких стихов, надо самому быть поэтом — и еще каким! И потому мы, в сознании нашего бессилия, скажем убогою прозою, что если эта картина мучений совести Мазепы может подозрительному уму показаться несколько мелодраматическою выходкою (по той причине, что Мазепе, как закоренелому злодею, так же было не к лицу содрогаться от воплей терзаемой им жертвы, как я краснеть, подобно юноше, от привета красоты), то мастерство, с которым выражены эти мучения, выше всяких похвал и утомляет собою всякое удивление.

Сцена между женою Кочубея и ее дочерью замечательно хороша по роли, какую играет в ней Мария. Вопрос изумленной, еще неочнувшейся от сна женщины, которая почти понимает и в то же время страшится понять ужасный смысл внезапного явления матери, этот вопрос: “Какой отец? какая казнь?” — равно как и все вопросительные и восклицательные ответы, исполнен драматизма. Картина казни Кочубея и Искры отличается простотою и спокойствием, которые, в соединении с ее страшною верностью действительности, производили бы на душу читателя невыносимое, подавляющее впечатление, если б творческое вдохновение поэта не ознаменовало ее печатаю изящества.

Этот палач, который, гуляя и веселяся на роковом помосте, алчно ждет жертвы, и то, играючи, берет в белые руки тяжелый топор, то шутит с веселою чернью, — и этот беспечный народ, который, по совершении казни, идет домой, толкуя меж собой про свои вечные работы: какая глубоко истинная, хотя в то же время и безотрадно тяжелая мысль во всем этом! Но что все эти рассеянные богатою рукою поэта красоты — перед красотами третьей песни! И неудивительно: пафос этой третьей песни устремлен на предмет колоссально великий… Тут мы видим Петра и полтавскую битву… Мастерскою кистию изобразил поэт преступные, мрачные помыслы, кипевшие в душе Мазепы; его притворную болезнь и внезапный переход с одра смерти на поприще властительства; гнев Петра, его сильные и быстрые меры к удержанию Малороссии…

Как прекрасно это поэтическое обращение поэта к Карлу XII: И ты любовник бранной славы, Для шлема кинувший венец, Твой близок день: ты вал Полтавы Вдали завидел наконец. Картина полтавской битвы начертана кистию широкою я смелою; она исполнена жизни и движения: живописец мог бы писать с нее, как с натуры. Но явление Петра в этой картине, изображенное огненными красками, поражает читателя, говоря собственными словами Пушкина, быстрым холодом вдохновения, подымающим волосы на голове, — производит на него такое впечатление, как будто бы он видит перед глазами совершение какого-нибудь таинства, как будто бы некий бог, в лучах нестерпимой для взоров смертного славы, проходит перед ним, окруженный громами и молниями… Тогда-то свыше вдохновенный Раздался звучный глас Петра: “За дело, с богом!

Сочинение по поэме Александра Пушкина «Полтава»

В поэме «Полтава», которая была написана великим русским поэтом А.С.Пушкиным, поднимается волновавшая каждого жителя России того времени тема исторической судьбы великого и могущественного государства.

В свое время «Полтава» не была по достоинству оценена современниками А.С.Пушкина. Причиной этому послужил необычный стиль написания этого произведения, к тому же подобных этому произведений не существовало, что послужило еще одной причиной для непопулярности этого произведения. Однако, несмотря ни на что, Пушкин был на самом деле восхищен

В поэме «Полтава» воспевались героизм и стойкость русского народа в нелегкой битве. Кроме прочего Пушкин в своем произведении восхвалял такую известную личность, как Петра l и проводит параллель между этим прекрасным правителем России и гетманом Украины Мазепой.

Основной темой «Полтавы» являлся героизм русской нации, способность русского народа во что бы то ни было отстоять свое государство и защитить Родину. Как считал Пушкин, Россия показала свою самостоятельность и твердую силу воли и духа,

Так же Пушкин в своем произведении раскрыл тему общности народа, проживающего на территории России. Александр Сергеевич пытается донести до читателя то, насколько дружен и силён каждый человек вне зависимости от национальности, проживающий в России.

Тема судьбы человека, который не принимал прямого участия в войне, так же затронута А.С.Пушкиным. Эта тема раскрыта на примере Марии- возлюбленной Мазепе. Несмотря на все тяготы своей судьбы, лишения и проклятия, эта героиня находит свое собственное счастье, тем самым доказывая всем, что человек сам волен распоряжаться своей судьбой.

Эта реалистичная по своему содержанию поэма словно погружает читателей в обстановку времен Северной войны. Поэма написана в стиле украинских «дум», что придает ей еще большую выразительность и близость к народу.

Вопросы и ответы к поэме А. С. Пушкина «Полтава»

Русские воины рвутся в бой, следуя во­инскому долгу, вдохновленные чувством любви к России и верой в Петра I. Армия приветствует императора криками: «Ура!», безоговорочно верит ему, идет за ним. Солдаты показывают в смертельном бою храбрость и стойкость, способность вы­держать тяжелейшие испытания. В этом и есть истинная причина победы Рос­сии.

Объясните значение таких слов и выраже­ний, как «сыны любимые победы», «битвы поле роковое», «темнеет слава их знамен», «бога бра­ней благодатью», «счастья баловень безродный, полудержавный властелин».

Выражение «сыны любимые победы» обращено к шведам, которые во многих сражениях одерживали победу. «Битвы поле роковое» — поле битвы несет гибель многим сражающимся на нем. «Темнеет слава их знамен» — эти слова говорят, что слава побед шведского войска меркнет, они проигрывают сражение. Фраза «Бога браней благодатью» означает, что бог вой­ны поддерживает русских воинов. Выра­жение «счастья баловень безродный, полудержавный властелин» характеризует князя Александра Меншикова, ближай­шего соратника Петра, человека простого происхождения, но обласканного и подня­того императором, достигшего при нем больших высот, власти и богатства.

Выпишите в тетрадь из текста различные ви­ды тропов, назовите их и раскройте значение ху­дожественных средств для выражения чувств и на­строений автора.

Возьмем, к примеру, описание Полтав­ского сражения. Картина боя нарисована яркими красками, эмоционально, пси­хологически достоверно, очень образно и зримо. Пушкинское описание разных фрагментов боя с успехом может быть воспроизведено живописцами: это и нача­ло боя («Горит восток зарею новой»), по­явление Петра со своими сподвижника­ми, и кульминация сражения. Такому восприятию батальной сцены способству­ют художественные средства, используе­мые поэтом.

Эпитеты: дым багровый, тяжкая твердость, поле роковое, счастье бое­вое, музыка боевая, голодный рев, воинственные дружины, желанный бой, град раскаленный, конница ле­тучая.

Метафоры: горит восток зарею но­вой; свищут пули; битвы поле роко­вое гремит, пылает; счастье боевое служить уж начинает нам; темне­ет слава их знамен; жар пылает; по­ле пожирал очами; тяжкой тучей отряды конницы летучей… рубятся сплеча; шары чугунные… прыгают, разят… шипят.

Сравнения: как пахарь, битва от­дыхает; могущ и радостен, как бой; и падшими вся степь покрылась, как роем черной саранчи.

Важную роль в картине боя играет зву­коподражание.

Как обрисован в поэме Петр I? Какими художественными средствами выражено отноше­ние поэта к Петру как императору и воину? Сопоставьте изображение Петра перед боем, во время боя и во время празднования победы. Что объединяет и что отличает эти описания?

На протяжении всего своего творчества Пушкин был увлечен фигурой Петра I: поэт стремился осознать и оценить роль этого выдающегося деятеля в истории Рос­сии. Мужество Петра, его страстная увле­ченность делом, стремления, направлен­ные на благо России, желание познавать новое не могли не импонировать Пуш­кину.

В «Полтаве» образ Петра романтизиро­ван, император воспринимается как полу­бог, вершитель исторических судеб Рос­сии.

Сочетание ужасного и прекрасного в об­разе Петра подчеркивает его сверхчелове­ческие черты: он и восхищает, и внушает ужас своим величием. Его появление вдохновило войско, приблизило к победе, удесятерило силы. Воины с восторгом приветствуют появление своего императо­ра, его присутствие придает им силы, вдохновляет на трудный бой. Петр был очень популярен среди солдат и офице­ров, потому что всегда находился на поле боя, принимал участие в сражениях, де­лил со всеми походные трудности. Его ув­леченность передавалась воинам, они ува­жали Петра за силу, стойкость, мужество, его преданность России. Пушкин любует­ся Петром и на поле брани («Могущ и ра­достен, как бой…»), и после битвы, ког­да облик царя совсем другой: он спокоен и горд славной победой.

Прекрасен, благороден этот государь, победивший Карла и не возгордившийся успехом, умеющий по-царски отнестись к своей победе.

Описания Петра и Карла, шведского ко­роля, контрастны, в основу этих описаний положен прием антитезы — противопо­ставления. Описание Петра динамично: с горящим взором он вихрем проносится перед полками, могучий, красивый, в не­терпении от предстоящего сражения, го­товый ринуться в бой. Карл предстает не­подвижным, задумчивым, он страдает от раны, его смущенный взор выражает вол­нение. Боевой клич Петра контрастирует со слабым движением руки Карла. Пуш­кин хочет показать, что ни Карл, ни его войско ни верят в победу, в отличие от русской армии и ее славного полководца, которых ведет в бой высокое чувство пат­риотизма. Материал с сайта //iEssay.ru

Отметьте особенности звукописи и их роль в описании Полтавского боя. Какое впечатление производит на слушателей сочетание различных согласных звуков, как они передают настроение самих участников и свидетелей событий?

Художественный прием звукописи представляет собой намеренное повторе­ние гласных (ассонанс) или согласных (аллитерация) звуков для усиления образ­ного и эмоционального впечатления от изображаемого. Описание Полтавского боя построено на повторении звуков р, ш, ж, с, б для создания картины сражения, настоящего огненного ада, когда все во­круг скрежещет, шипит и свистит.

Повествование вступительного отрыв­ка спокойное и размеренное. Размышле­ния Пушкина о трудной судьбе России, ее испытаниях и роли Петра в них сменяют­ся эмоциональным накалом в описании боя, который затем уступает место про­славлению великой победы русского им­ператора, его мужества и благородства.

Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [12/22] – Часть 2

Покойный Р. негодовал, зачем Алеко водит медведя и еще собирает деньги с глазеющей публики. В. повторил то же замечание (Р. просил меня сделать из Алеко хоть кузнеца, что было бы не в пример благороднее). <375>Всего бы лучше сделать из него чиновника или помещика, а не цыгана.

В таком случае, правда, не было бы и всей поэмы: ma tanto meglio» <"Но тем лучше". - Ред.>(Соч. А. П., т. XI, стр. 206).

Вот при какой публике явился и действовал Пушкин! На это обстоятельство нельзя не обращать внимания при оценке заслуг Пушкина. «Цыганы» были первым усилием, первою попыткою Пушкина создать что-нибудь важное и зрелое как по идее, так и по исполнению. Мы показали, до какой степени удалось ему это: «Цыганы» оставили далеко за собою все написанное им прежде, обнаружив в поэте великие силы; но в то же время в этой поэме виден только могучий порыв к истинно художественному творчеству, но еще не полное достижение желанной цели стремления.

Через два года после «Цыган» (то есть в 1829 году) вышла новая поэма Пушкина — «Полтава», в которой резко выразилось усилие поэта оторваться от прежней дороги и твердою ногою стать на новый путь творчества. Но где видно усилие, там еще нет достижения: достигнуть желаемого — значит спокойно, свободно, следовательно, без всяких усилий, овладеть им. Поэтому в «Полтаве» видны какая-то нерешительность, какое-то колебание, вследствие которых из этой поэмы вышло что-то огромное, великое, но в то же время и нестройное, странное, неполное.

«Полтава» богата новым элементом — народностью в выражении; почти всякое место, отдельно взятое в ней, превосходит все, написанное прежде Пушкиным, по силе, полноте и роскоши поэтического выражения, и в то же время в этой поэме нет единства, она не представляет собою целого. Содержание ее до того огромно, что одна смелость поэта — коснуться такого содержания есть уже заслуга, тем более что многие частности показывают, что поэт достоин был своего предмета; и все-таки, читая «Полтаву» и дивясь ее великим красотам, спрашиваешь себя: что же это такое? Рассмотрение причин такого явления очень любопытно, и мы постараемся исследовать этот вопрос столько подробно и удовлетворительно, сколько это в наших силах. Как недостатки, так и достоинства «Полтавы» были равно непоняты тогдашними критиками и тогдашнею публикою.

Между тем ни одно произведение Пушкина после «Руслана и Людмилы» не возбуждало таких споров и толков, как «Полтава». Ее бранили с ожесточением, без всякого уважения к лицу великого поэта; и с тех пор некоторые критики, обрадовавшись своей собственной смелости и своему открытию, что и Пушкина можно бранить, как какого-нибудь обыкновенного стихотворца, не упускали случая пользоваться своею похвальною смелостию и своим счастливым открытием. Таким образом, в разных журналах и на разные голоса, но одинаково неприлично и несправедливо были разруганы — «Полтава», «Граф Нулин», «Борис Годунов», седьмая глава «Евгения Онегина», третья часть мелких стихотворений и пр. Мы увидим, каковы были эти критики, или, лучше сказать, эти брани, потому что критика не есть брань, а брань не есть критика. Обратимся к «Полтаве».

Главный недостаток «Полтавы» вышел из желания поэта написать эпическую поэму. Хотя Пушкин принадлежал к той новой литературной школе, которая отреклась от преданий псевдоклассицизма; хотя, он поэтому и смеялся над «чахоточным отцом немного тощей Энеиды», в первой главе «Онегина» шутя обещал написать «поэму песен в двадцать пять», а седьмую главу его кончил этою острою эпиграммою на заветное «пою» старинных эпических поэм: Но здесь с победою поздравим Татьяну милую мою, И в сторону свой путь направим. Чтоб не забыть, о ком пою. Да, кстати, здесь о том два слова: Пою приятеля младова И множество его причуд. Благослови мой долгий труд, О ты, эпическая муза!

И, верный посох мне вручив. Не дай блуждать мне вкось и вкривь. Довольно.

С плеч долой обуза! Я классицизму отдал честь: Хоть поздно, а вступленье есть. — однако все это еще не доказывает, чтоб легко было отрешиться начисто от преобладающих преданий той эпохи, в которую мы родились и развились.

Несмотря на то, что Пушкин сам был великим реформатором в русской литературе, литературные предания тем не менее отяготели над ним, что можно видеть из его безусловного уважения ко всем представителям прежней русской литературы. <376>Итак, в «Полтаве» ему хотелось сделать опыт эпической поэмы в новом духе. Что такое эпическая поэма?

Идеализированное представление такого исторического события, в котором принимал участие весь народ, которое слито с религиозным, нравственным и политическим существованием народа и которое имело сильное влияние на судьбы народа. Разумеется, если это событие касалось не одного народа, но и целого человечества, — тем ближе поэма должна подходить к идеалу эпоса. Так смотрели на эпическую поэму все образованные люди со времен упадка древнегреческой национальности и возникновения александрийской школы почти до начала XIX столетия, следовательно, более двух тысяч лет. А отчего произошло такое понятие об эпосе?

Оттого, что у греков была «Илиада» и «Одиссея», — больше не от чего. Причина довольно забавная, но тем не менее понятная, ибо таково всегда влияние народа, имеющего всемирно-историческое значение, на все другие народы: они подражают ему рабски во всем, начиная от искусства до покроя платья. У греков была «Илиада», которая некоторым образом служила им книгою откровения, из которой вытекала вся их позднейшая поэзия и которую читали, не одни ученые, но знал наизусть каждый эллин, понимавший сколько-нибудь достоинство и счастие быть эллином. Стало быть, почему же не иметь такой поэмы, например, и римлянам? Но как же бы это сделать, если такой поэмы у римлян не явилось в полуисторическую эпоху их политического существования?

Очень просто: если ее не создал дух и гений народа, — ее должен создать какой-нибудь записной поэт. Для этого ему стоит только подражать «Илиаде». В ней воспето важнейшее событие из традиционной истории греков: взятие Трои; стало быть, надо порыться в летописях своего отечества, чтобы поискать такого же. Да вот чего же Лучше — основание латинского государства в Италии через мнимое пришествие Энея в Италию. В подробностях и красках тоже остается только копировать «Илиаду» и «Одиссею» с небольшими переменами, как, например, Гомер начинает свою поэму: Муза, воспой и пр.

, а вы начните просто от себя: пою-де такого-то мужа и пр. Если же могла быть у римлян эпопея, таким легким образом сочиненная, то почему же бы не могла она быть и у всех новейших народов. И вот у итальянцев явился «Освобожденный Иерусалим», у англичан — «Потерянный рай», у испанцев — «Араукана», у португальцев — «Lusiades» («Лузитане»?), у французов — «Генриада», у немцев — «Мессиада», у нас, русских, недоконченная «Петриада» да еще (если упомянуть ради смеха) пресловутые стопудовые «Россиада» и «Владимир». Происхождение всех этих поэм так же незаконно, как и образца их «Энеиды».

Следующее сочинение из данной рубрики: ИЗ ЛИТЕРАТУРЫ XX ВЕКА – часть 2

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: