Скрипка и немножко нервно — вский

Главная

Место для Вашей рекламы

Скрипка и немножко нервно

Это стихотворение звучит достаточно непривычно для публики начала 20 века. Уже само название, где переплетены предмет «скрипка» и чувство «нервно» говорит о том, что впереди нас ждет нечто необычное, нетрадиционное и оригинальное.
Это стихотворение продолжает тему одиночества поэта в толпе. Говорящие, но бездушные предметы – это люди, которые потеряли все человеческое и ныне предстают пред нами в образе деревянных вещей. У каждого из них свой голос и характер. «Глупая тарелка вылязгивала», «геликон меднорожий, потный крикнул», равнодушный барабан «не выдержал: «Хорошо, хорошо, хорошо!». Только скрипка лишена голоса. Она плачет «так по детски», так по-настоящему и так трогательно, что лирический герой, не в силах больше на это смотреть, сочувствуя и сострадая «шатаясь, полез через ноты» и «бросился на деревянную шею». Он поведал скрипке о том, что его тоже не понимают и он так же одинок, как она. И следом «Знаете что, скрипка? // Давайте — будем жить вместе! // А?».
Немного растерянно, но очень деликатно… он ее понимает, он ей сочувствует…

СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
«Хорошо, хорошо, хорошо!»
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
«Что это?»
«Как это?»
А когда геликон —
меднорожий,
потный,
крикнул:
«Дура,
плакса,
вытри!» —
я встал,
шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
«Боже!»,
бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору —
а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются:
«Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!»
А мне — наплевать!
Я — хороший.
«Знаете что, скрипка?
Давайте —
будем жить вместе!
А?»

Стихотворение В.В. Маяковского «Скрипка и немножко нервно»

Восприятие, истолкование, оценка

Публикуем два выпускных сочинения, написанных в одной школе, не подвергнув их даже минимальной правке, со всеми шероховатостями и неточностями, которые, на наш взгляд, не мешают поставить за каждую из работ твёрдую пятёрку. Несмотря на многочисленные учительские претензии к формулировкам тем, надо признать: видно, не так плохи темы, если они побуждают к созданию хороших работ.

Мы рассмотрим и другие выпускные сочинения, присланные учителями словесности и заслуживающие, с их точки зрения, внимания читателей.

Стихотворение написано в 1914 году, относится к ранней лирике Маяковского, основная тема которой — отношения лирического героя с людьми, природой, вселенной, а не проблемы советского государства или пороки капиталистического мира. Герой — одинокий романтик, бунтующий против всего пошлого, старого, мещанского в жизни, в сознании людей, стремящийся изменить мир вокруг себя не для себя, а для всех. Но его не понимают, не хотят слушать (так удобнее), окружающие делают всё, чтобы не воспринимать его всерьёз: вешают на него ярлык “рыжего”, смеются, просто делают вид, что не замечают. Одиночество героя, таким образом, вынужденное, он страдает от него и от отношения к нему людей. Сам же он готов выслушать любого, попавшего в беду, утешить плачущего, поддержать жестоко осмеянного грубой толпой, потому что знает, каково это — “ничего не уметь доказать”, потому что бабочка его сердца многое способна выдержать.

Это стихотворение — рассказ о встрече лирического героя с “родственной душой” — скрипкой в оркестре, которая, подобно ему, не играет слаженно, вместе со всеми инструментами, а смущает, распугивает, раздражает их своей, как кажется всем, неуместной открытостью, чрезмерной искренностью. Плакать, “реветь” — это слишком, это для остальных непонятно, это представляется глупым. “По-детски” — значит ожидать от других больше душевной теплоты и понимания, чем они хотят и могут тебе дать, значит быть слишком доверчивым. Поэтому просьба выслушать не найдёт отклика, она породит скрытое раздражение или смех. Барабан своим “хорошо” будто бы уговаривает замолчать, тарелка вопросы задаёт не с целью понять, что же говорит скрипка, а чтобы выразить своё глупое возмущение таким поведением. Геликон просто ругается. Скрипка оказалась вне оркестра, он “чужо” смотрит на её плач, именно “смотрит”, а не слушает, другим инструментам не важно, о чём, почему она плачет, им интересна эта почти истерика, это странное, немного оскорбительное для одних, тягостное для других зрелище. Скрипка противопоставляется оркестру, она для него становится чужой, при этом её неуместный плач оркестр разрушает. И только лирический герой, одинокий среди людей, понял, что эта скрипка в этом оркестре — такая же, как он: слишком искренняя, слишком доверчивая, она хочет высказать так много важного, но никто не желает её слушать, она помеха для окружающих (и её, как и его, считают глупой, только бы не слушать). Осознание того, что он не одинок, приводит героя в такое же волнение, что и у скрипки. Он уже не видит ничего, кроме ставшего ему родным существа (скрипка здесь, конечно, одушевлена), он идёт напролом к ней, пугая и смеша предметы и людей вокруг себя так же, как делает это она. Восклицание “Боже!” богоборцу Маяковскому только потом покажется ненужным, неуместным (“зачем-то крикнул”), но в минуту такого волнения, такой захлёбывающейся радости о ком ещё вспомнить, кого призвать? И вот герой наконец вместе со скрипкой, своей “деревянной невестой”, их уже двое, насмешки музыкантов его не смущают, а только подсказывают предложить “руку и сердце”. Финал стихотворения — открытый, радостный, вдохновенный вопрос. Ответ угадывается.

В стихотворении лирический герой — человек, скрипка — предмет, пусть одушевлённый. А остальные действующие лица — существа странные: то ли музыканты, то ли инструменты. С одной стороны, их реплики, безусловно, подражают звукам инструментов: гулким ударам барабана, лязгу тарелок; с другой стороны, трусливо “шмыгнуть” на улицу в состоянии человек, а не громоздкий барабан, у геликона нет лица, но лицо музыканта — медного цвета, как металл инструмента. Получается, что внешне лирический герой и скрипка более всего различны, но они находятся на “полюсах”, они одинаково чужды той аморфной массе, которую представляет из себя оркестр, и это их сближает. Герой не может найти возлюбленной среди людей. Здесь ему невестой становится скрипка, в другом стихотворении о луне он говорит: “жена моя, моя любовница рыжеволосая”. Понимание и любовь он может найти только вне мира людей, но сама возможность этого столь радостна, а люди так ничтожны и пошлы, а скрипка так похожа на него, что “деревянность” невесты нисколько не смущает жениха. Она всё же одушевлена больше, чем музыканты оркестра: скрипка похожа на человека (она плачет, у неё есть шея), а люди уподобляются инструментам, на которых играют, сливаются с ними.

На первый взгляд может показаться парадоксальным, что площадной крикун Маяковский с его ораторскими интонациями, строчками-лозунгами, аллитерациями на “р”, “гр”, “г”, “ж”, нарочитой антиэстетичностью изображаемого говорит, что похож на скрипку — инструмент, давно к тому времени ставший символом гармонии, “звуков сладких” (один из сборников Блока, поэта совсем иной, символистской, музыкально направленной эстетики, назывался «Арфы и скрипки»). Но эта скрипка действительно под стать автору, действительно похожа на него. “Издёргалась”, “разревелась” — это ещё только “немножко нервно”, она не поёт, она плачет “без слов” и, что необычнее всего для скрипки, “без такта”. Это новая музыка, как стихи Маяковского — новая поэзия, так же непонятая, непризнанная, ничего не умеющая доказать, комета, чей хвост — скандал. В этом стихотворении вообще много крика, восклицаний, вопросов, но все они задаются вразнобой. Оркестр не играет слаженно, он разбегается, каждый инструмент играет своё, совершенно не думая о других. Кроме скрипки, все упомянутые инструменты — либо ударные, либо медные, их звуки звонки, а у Маяковского они становятся пронзительными (лязг тарелок). Оркестр в стихотворении — не синоним академической строгости и завершённой гармоничности, а галдящая толпа инструментов, довольно несимпатичная, как всякая толпа.

Лексика стихотворения грубо экспрессивна, это характерно для стиля автора. К тому же для столь сильного эмоционального напряжения другие слова не подойдут. Поэтому скрипка “разревелась”, а не “расплакалась”, поэтому так легко употребляются слова “дура”, “плакса” (с какой-то даже жалостливой интонацией), грубое “наплевать”, ироничное “голова” (так хочется долго тянуть конечное “а”). Лирический герой, не стесняясь, “орёт”, а не “говорит” или “убеждает”, “броситься на шею” для него естественно, он не будет стесняться. Из устойчивого словосочетания “броситься на шею” получается конкретный образ деревянной шеи скрипки, в инструменте подчёркивается его внешнее сходство с женским телом.

Самые важные слова автор выделяет как отдельные “ступеньки” “лесенки” стихотворения, не согласуясь с рифмой, для ещё большего подчёркивания их значимости, для визуального выделения:

Слово “ору” ни с чем в стихотворении не рифмуется, но это одна из главных характеристик обоих героев. Рифмы же, как всегда у Маяковского, неточные, составные, часто неожиданные: “смотрел, как” — “тарелка”, “скрипка” — “влип как”. Для автора рифма — одно из самых сильных выразительных средств, тот запал, который взрывает строчку, мастерством рифмовки он владеет в совершенстве. Звучная, рокочущая аллитерация на “р” присутствует во всём тексте стихотворения, а лязг медной тарелки передан звуком “л”: “глупая тарелка вылязгивала…”

Ситуация, описанная в этом стихотворении (неожиданная находка “родственной души” в тот момент, когда она обнажает свои чувства перед равнодушной толпой, когда она в беде), повторяется в произведении «Хорошее отношение к лошадям». Здесь автор, утешая упавшую лошадь, говорит: “Все мы немножко лошади”, подразумевая всех людей. Но при этом в гогочущей толпе на Кузнецком он один сочувствует ей, один её понимает, как один он понимает скрипку, плачущую тоже где-то на Кузнецком. Финал этого стихотворения тоже радостный, ведь когда одиночество оказывается мороком, ложью, сил прибавляется. Романтическое одиночество эстетично, но тягостно. Детскость, искренность, открытость — и в том, что “стоило жить, // и работать стоило”, и в полном надежды финальном, простодушном “А?” «Скрипки…»

Фильм Лошадь, скрипка . и немножко нервно смотреть онлайн

Традиционные биографические фильмы порой бывают весьма скучны и неинформативны. Смотреть, как кто-то пытается восстановить факты чужой жизни, часто просто неинтересно. Начните смотреть онлайн ленту «Лошадь, скрипка… и немножко нервно» и убедитесь в том, что бывают и приятные исключения в ряду биографических картин, ведь авторские фильмы в этой категории – самое лучшее решение. Это экспериментальный фильм Ирины Евтеевой. Вы не найдете в нем сухих фактов из жизни Маяковского и уж точно не услышите бесконечные интервью и выдержки из писем. Все это обычно вырвано из контекста жизни любого знаменитого человека, поэтому выглядит и звучит бессвязно и неорганично. В киноработе Евтеевой вы «увидите» Маяковского, почувствуете его силу и взгляд. Его невозможность быть серой «любеночкой», его великая любовь к Лиле, его одиночество и попытка найти друга среди почитателей. Пожалуй, это один из лучших автобиографичных вариантов о жизни поэта, который можно было бы придумать. И не исключено, что вам захочется еще раз вернуться к картине. Не стесняйтесь. Наслаждайтесь атмосферой. Яркая и живая история судьбы Маяковского того стоит.

Приглашаем посмотреть фильм «Лошадь, скрипка . и немножко нервно» в нашем онлайн-кинотеатре совершенно бесплатно в хорошем HD качестве. Приятного просмотра!

Скрипка и немножко нервно — вский

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
«Хорошо, хорошо, хорошо!»
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
«Что это?»
«Как это?»
А когда геликон —
меднорожий,
потный,
крикнул:
«Дура,
плакса,
вытри!» —
я встал,
шатаясь полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры
зачем-то крикнул:
«Боже!»,
бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору —
а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются:
«Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!»
А мне — наплевать!
Я — хороший.
«Знаете что, скрипка?
Давайте —
будем жить вместе!
А?»
1914

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!

Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как,-
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика.

Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!

Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: