Сказка о золотом петушке

«Сказка о золотом петушке» — последняя из написанных А.С.Пушкиным сказок. Поэт написал её в 1834 году, в срок глубоких раздумий над судьбой Отечества. Композиция сказки очень похожа на композицию «Легенды об арабском астрологе» В.Ирвинга, знакомство с которой подтолкнуло А.С.Пушкина на её создание. Главное действующее лицо сказки-царь Дадон — отказывается осуществить требование звездочёта, который подарил ему золотого петушка, и сам же погибает от этого подарка. В легенде Ирвинга правитель тоже отказывается осуществить требования астролога и подвергается жестокому наказанию. Но в нашей сказке Шамаханская царица создана заклинаниями скопца, а в легенде Ирвинга христианская невольница появляется в независимости от астролога. Сказка Пушкина написана в его неповторимом стиле: он неопределённо обозначает пора и место действия, частое повторение слов в начале строк, возвращение к рассказу через какой-то промежуток времени («год, прочий проходит…»).

Золотой петушок появляется, чтобы помочь царю и первое пора исправно помогает ему предотвратить нападения врагов. Он стережёт границы царства, и соседи не смеют биться с Дадоном.

Шамаханская царица появляется стараниями колдуна, играет роль приманки для царя и его сыновей, и как только скопец умирает, она исчезает, будто её и не было.

Петушок в этой сказке играет роль палача. Он — как бомба замедленного действия, активированная в момент дарения его царю и взорвавшаяся, когда Дадон с шамаханской царицей въехал в град. Петушок — такое же творение колдуна, как и девица. На самом деле, он — не во благо царю, а во вред и исполняет последнюю волю скопца, убивая царя.

Золотой петушок первоначально расценивается как дорогой подарок, некое средство от беспокойства воинственных соседей. Но это создание из золота не принесло царю ничего хорошего, оправдывая пословицу: «Не всё золото, что блестит».

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

«Сказка о золотом петушке» «забава» Пушкина?

“Сказка о золотом петушке”, единственный плод поэтических “забав” Пушкина в период “болдинской осени” 1834 года, при ее непосредственном восприятии ощущается как “загадочная”. Даже на собственно “фабульном” уровне: взять хотя бы известные “неувязки” ее финальных сцен: “Неизвестно, как и почему погибли обе рати Дадона (”Было ль, не было сраженья”), как и почему погибли его сыновья и почему они оба “без шеломов и без лат”. Неизвестно откуда и как появилась шемаханская царица… почему она сразу же ведет Дадона в свой шатер и укладывает в свою постель, почему она странно хихикает в ответ на убийство Звездочета (опять знак Востока — “Не боится, знать, греха”) и куда исчезает. И, наконец, Звездочет. Кто он на самом деле? Есть ли какая-нибудь связь между ним и шемаханской царицей?

Почему он, скопец, так настаивает, чтобы Дадон отдал ему “девицу”? Если он звездочет и мудрец, зачем он, рискуя головой, настаивает на своем требовании? И не есть ли все это провокация? Ни на один из этих вопросов Пушкин не дает ответа, что создает ощущение иррациональности происходящего”. Еще в 1933 году А. А. Ахматова установила, что источником последней пушкинской сказки явилась “Легенда об арабском звездочете” из первого тома книги Вашингтона Ирвинга “Альгамбра” (1832). При этом она обратила внимание на три существенных, не “вписывавшихся” в содержание этого источника, обстоятельства.

Во-первых, “Пушкин как бы сплющил фабулу, заимствованную у Ирвинга, некоторые звенья выпали, и отсюда — фабульные неувязки, та “неясность” сюжета, которая отмечена исследователями. Так, например, у Пушкина не перенесены “биографии” звездочета и принцессы, что создает некоторую таинственность”. В отличие от своего источника, сказка Пушкина стала краткой, динамичной и строго “линейной” по композиции, весьма отличной от неторопливых “восточных сказок” с их причудливо извивающимся сюжетом.

Во-вторых, Пушкин переосмыслил ирвинговскую пародийную легенду в духе русской “простонародности”, снизив собственно книжную лексику и приблизив ее к просторечной “бутафории народной сказки”.

В-третьих, наконец, Пушкин зачем-то ввел напоминание об известной русской лубочной книге: “Самое имя царя взято из “Сказки о Бове Королевиче”, где Дадон — “злой” царь. В юношеской поэме Пушкина “Бова” Дадон — имя царя-”тирана”, которого Пушкин сравнивает с Наполеоном”.

Статья Ахматовой открыла простор для дальнейших разысканий и интерпретаций. М. П. Алексеев установил соотношение пушкинской сказки с еще одним возможным ее источником — повестью Ф. М. Клингера “История о золотом петухе”.4 В. С. Непомнящий сосредоточился на “биографическом” подтексте сказки, определившем, по его мнению, отличие “Золотого петушка” от прочих сказок Пушкина: это не столько политическая сатира на самодержца, сколько “трагедийная автопародия и автосатира”;5 Д. Н. Медриш обратил внимание на существенные отличия последней пушкинской сказки от русских волшебных сказок;6 А. Коджак дал ее стилистический анализ и попытался увидеть историко-философскую подоснову; С. Хойзингтон — “мотивный” анализ ее символики, имеющей “фрейдистскую” направленность. В последнее время вообще стало модным истолковывать “Золотого петушка” как скрытое повествование эротического характера.9 Соответственно, указанные сюжетные “неувязки” пушкинской сказки по-разному истолковывались, в зависимости от интерпретации “заданий”, принятых исследователями.

Ф. А. Раскольников в цитированной выше статье отметил особое внимание позднего Пушкина “к иррациональному началу в жизни человека и в истории народов”. В основе последней сказки, по мнению исследователя, как раз и лежит видимая “случайность” описываемых событий, за которой открывается роковая неизбежность: нельзя безнаказанно противостоять иррациональному началу бытия.1

Думается, однако, что в конкретно-историческом плане подобные “общие” истолкования “Сказки о золотом петушке” все же недостаточны. Нам представляется, что эта сказка напрямую связана с замыслом, волновавшим Пушкина на всех этапах его творческого пути, — с замыслом богатырской поэмы на тему лубочной книги о Бове Королевиче, постоянно возрождавшимся в творческих исканиях Пушкина начиная с первых лицейских его опытов.11 Заинтересовавшись еще в ранней юности этой лубочной сказкой, Пушкин вышел на ярчайшие сюжеты мировой словесности.

“Сигналом” присутствия “Бовы Королевича” в “Золотом петушке” является, как указала А. Ахматова, само имя царя Дадона. Дадон, собственно, и является единственным героем этой сказки — хотя бы потому, что это единственный персонаж, названный по имени. Ни у кого прочего в “Золотом петушке” имени нет. Это имя, как и положено в сказке, “говорящее”. В словаре В. И. Даля зафиксировано слово дадон — “неуклюжий, нескладный, несуразный человек”. Оно оказывается созвучным слову долдон (”дуботолк, дурак, тупоумный”) и французскому dildon (”дурачок”).

В незавершенной поэме Пушкина-лицеиста “Бова” (1814) Дадоном зовут царя, который утвердился на престоле, “убив царя законного, Бендокира Слабоумного”. В отличие от прежнего царя (отца Бовы),

Царь Дадон не Слабоумного
Был достоин злого прозвища,
Но тирана неусыпного…

Эта юношеская поэма, в сущности, была первым “казовым” произведением Пушкина: по свидетельству В. П. Гаевского, он в сентябре — октябре 1814 года читал ее на уроке у А. И. Галича. Поэма стилизована в духе “ироикомической” традиции, но ориентирована на известную Пушкину с детства лубочную книгу о Бове Королевиче, сюжет которой, как сюжет всякого “массового” произведения, был весьма разветвлен и запутан.13 Пушкин использовал лишь некоторые ее фабульные мотивы.

Действие лубочного “Бовы” происходит “в некоем царстве, в славном городе Антоне” и в нескольких соседних царствах. Сам герой — сын “антонского короля”, который был предательски убит его братом царем Дадоном по наущению своей жены Милитрисы Кирбитьевны. Бова — наследник престола — посажен Дадоном в темницу. В критический момент ему удается бежать из темницы (с помощью “девки-чернавки”). Затем он уплывает с “корабельщиками” в соседнее царство, становится конюхом у тамошнего короля Зензевея. В него влюбляется королевна Дружневна. В это время на царство Зензевея идет войной король соседнего царства Салтан; он разбивает войско Зензевея. Тогда Бова идет в “тайную конюшню”, садится на богатырского коня, находит “меч-кладенец” и в сражении с богатырем Лукопером убивает последнего. Войско Салтана бежит; радостный Зензевей отдает Дружневну замуж за Бову.

В это время в “исходном” славном “городе Антоне” “нехорошее мертвецкое баловство объявилось”: явился призрак убиенного короля. Этот призрак предстает перед бывшим слугой, “верным Личардой”, открывает тайну своей гибели и просит того найти Бову. Дальше идет серия приключений, бытовых и героических: гибель “верного Личарды” от Льва-зверя (а Бова думает, что погибли Дружневна и дети); пленение Бовы королем Салтаном и попытка дочери Салтана, волшебницы Мельчигреи, совратить богатыря и заставить его уверовать “в бога Ахмета”; бегство Бовы и его сражение с Полканом- богатырем, закончившееся “братанием”; возвращение Дружневны и, наконец, возвращение Бовы “в город Антон” и казнь Дадона.

Юношей Пушкин мог осмысливать эту фабулу только в соответствии с ориентацией на уже существующий шлейф литературной традиции. В лицейском отрывке из поэмы использованы два сюжетных мотива лубочной повести: мотив убийства законного царя и мотив “призрака старого венценосца”. Вычленение их сразу же выявляло неожиданную и, вероятно, не вполне осознанную юным Пушкиным связь “Бовы” с шекспировским “Гамлетом”: “царь Дадон” играл сюжетную роль Клавдия, Милитриса — роль Гертруды, а Бова (”принц крови, сын царский”) в данной ситуации оказывается Гамлетом. Сходство сюжетной ситуации довершалось явлением “призрака”.

Сказка о золотом петушке

Эта последняя пушкинская сказка была написана в 1834 г. (напечатана в 1835 г.) и представляет собой единственный случай у Пушкина, когда в основу сюжета русской народной сказки положен чисто литературный источник: шутливая новелла американского писателя В. Ирвинга «Легенда об арабском звездочете». Пушкин с удивительным мастерством заменил сложный, запутанный, обремененный посторонними деталями ход повествования Ирвинга простой, четкой, художественно выразительной композицией, а условно литературные фантастические образы — образами русской народной поэзии. Он создал на этой основе свою сказку, близкую и в идейном и образном отношении к подлинно-народному творчеству.

Шутливая форма рассказа, иронический тон в описании царя Дадона и его действий, крайняя лаконичность повествования, отсутствие авторских разъяснении — все это часто приводило критиков к неправильному пониманию простого смысла сказки о золотом петушке: в ней искали

политической темы, намеков на личные отношения Пушкина к Николаю I и т. д. 1) . На самом деле Пушкин написал шутливую сказку на тему об опасности, гибельности женских чар.

Пушкинский Дадон-не трус, не лентяй; «смолоду был грозен он // И соседям то и дело // Наносил обиды смело»; только под старость он решает «отдохнуть от ратных дел». Он со своими воеводами успешно отбивает нападения соседей. Помощь колдуна ему нужна только для того, чтобы заранее узнавать, откуда грозит ему нападение соседей, которые «беспокоить стали старого царя». Предупреждения волшебного золотого петушка помогают Дадону «дать отпор со всех сторон» врагам и водворить мир в своем царстве.

После двухлетнего затишья петушок трижды предупреждает о враге или о какой-то другой опасности на востоке. Но вместо вражеских войск сначала оба сына царя, а затем и сам Дадон находят красавицу шамаханскую царицу. Она и есть тот враг, о котором предупреждал золотой петушок: от нее погибают два сына Дадона, заколовшие друг друга во время пира, и оба их войска, от нее гибнет старый скопец-звездочет, настойчиво требующий у Дадона исполнения его неосторожного обещания. От нее гибнет и сам старый Дадон. Шутливая сказка заканчивается шутливым нравоучением:

«Сказка о золотом петушке» по содержанию целиком примыкает к существующим в народном творчестве шутливым сказкам, повестям, анекдотам на тему о том, что женская красота страшнее всякого врага.

При публикации сказки в «Библиотеке для чтения» цензор А. В. Никитенко, видимо, боясь каких-нибудь политических «применений», запретил печатать заключительное двустишие сказки, а также стих «Царствуй, лежа на боку». Пушкин с

возмущением писал об этом в своем дневнике: «Ценсура не пропустила следующие стихи в сказке моей о золотом петушке:

Времена Красовского возвратились. Никитенко глупее Бирукова» 2) (см. т. 7).

1) Распространенности подобных толкований способствовала широкая популярность оперы Римского-Корсакова «Золотой петушок» (1907), в которой сюжет и образы пушкинской сказки были совершенно переосмыслены: царь Дадон изображен ленивым, трусливым и предельно глупым; таково же и все «Дадоново царство» — его сыновья, советники, войска и весь народ. У Пушкина нег ничего подобного.

2) Красовский и Бируков — цензоры начала 20-х гг., славившиеся своей глупостью и трусливостью.

Золотой петушок сказка пушкина сочинение

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое «Золотой петушок (опера)» в других словарях:

«Золотой петушок» — ЗОЛОТÓЙ ПЕТУШÓК ( Le coq d or ), опера балет (по A. C. Пушкину) на муз. H. A. Римского Корсакова, сцен. В. И. Бельский, переработка А. Н. Бенуа. 21.5.1914, Русский балет Дягилева, парижская Опера, балетм. М. М. Фокин, худ. Н. С. Гончарова,… … Балет. Энциклопедия

Опера Зимина — Сергей Зимин Дата рождения: 20 июня (3 июля) 1875 Место рождения: селo Зуево, Богородский уезд, Московская губерния Дата смерти: 26 августа 1942 … Википедия

Опера С. Зимина — Сергей Зимин Дата рождения: 20 июня (3 июля) 1875 Место рождения: селo Зуево, Богородский уезд, Московская губерния Дата смерти: 26 августа 1942 … Википедия

«Опера С.И. Зимина» — крупнейший частный театр России, работавший в Москве в 1904 17. Принадлежал С.И. Зимину. Развивал традиции Частной русской оперы С.И. Мамонтова. Открытие театра состоялось 1 октября 1904 представлением оперы «Майская ночь» Н.А. Римского Корсакова … Москва (энциклопедия)

«Опера С.И. Зимина» — «Опера С.И. Зимина» крупнейший частный театр России, работавший в Москве в 1904—17. Принадлежал . Развивал традиции . Открытие театра состоялось 1 октября 1904 представлением оперы «Майская ночь» Н.А. Римского Корсакова на сцене театра .… … Москва (энциклопедия)

Опера — (итал. opera, букв. труд, дело, сочинение) род муз. драм. произведения. О. основана на синтезе слова, сценич. действия и музыки. В отличие от разл. видов драм. т ра, где музыка выполняет служебные, прикладные функции, в О. она становится… … Музыкальная энциклопедия

ОПЕРА — драма или комедия, положенная на музыку. Драматические тексты в опере поются; пение и сценическое действие почти всегда сопровождаются инструментальным (обычно оркестровым) аккомпанементом. Для многих опер характерно также наличие оркестровых… … Энциклопедия Кольера

Опера — (итал. opera, буквально сочинение, от лат. opera труд, изделие, произведение) жанр музыкально драматического искусства. Литературная основа О. (Либретто) воплощается средствами музыкальной драматургии и в первую очередь в формах вокальной … Большая советская энциклопедия

Опера — термин, используемый в европ. муз. традиции для обозначения сценич. муз. представлений (с 1639 употребляется в Италии, с 70 х гг. 17 в. во Франции и Англии, с нач. 18 в. в Германии и России). Утверждению термина О. предшествовали иные обозначения … Российский гуманитарный энциклопедический словарь

Садко (опера) — Опера Садко … Википедия

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Сказка о золотом петушке

Сказка о золотом петушке
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил-был славный царь Дадон. Соседям то и дело наносил обиды смело; под старость захотел отдохнуть от ратных дел. Но тут стали беспокоить соседи. Охранять царство никак не получалось. Обратился к мудрецу. Мудрец вынул из мешка Золотого петушка и сказал посадить птицу на спицу, коль кругом всё будет мирно, так сидеть он будет смирно. Но если надо ждать войны — петушок приподымет гребешок, закричит и встрепенется и в то место обернется.

Царь поблагодарил, обещал любую волю исполнить. Петушок стал стеречь границы. Соседи присмирели.

Год, другой, проходит мирно. Петушок опять кричит. Царь к востоку войско шлет, старший сын его ведет. Петушок угомонился.

Проходит восемь дней, от войска нет вестей. Петушок кричит опять. Кличет царь другую рать; сына он теперь меньшого шлет на выручку. Петушок опять утих. Снова вести нет от них! Снова восемь дней проходят. Петушок кричит опять, царь скликает третью рать и ведет её к востоку.

Войска идут день и ночь — нет побоища. Войско в горы царь приводит, и промеж высоких гор видит шелковый шатёр. Вокруг шатра рать побитая лежит. Царь Дадон к шатру спешит… Что за страшная картина! Перед ним его два сына; без шеломов и без лат оба мертвые лежат, меч вонзивши друг во друга. Вдруг шатёр распахнулся… и девица, шамаханская царица тихо встретила царя. Забыл он перед ней смерть обоих сыновей. Она взяла его за руку и в шатер увела. Неделю пировал у нее Дадон.

Отправился домой с девицей. В толпе увидел скопеца. Попросил подарить девицу. Царь отказался. Царь хватил его жезлом по лбу; тот упал ничком, да и дух вон. Вот — въезжает в город он; вдруг раздался легкой звон, петушок спорхнул со спицы; к колеснице полетел и царю на темя сел, клюнул в темя и взвился… и в то же время с колесницы пал Дадон! Охнул раз, — и умер он. А царица вдруг пропала, будто вовсе не бывало. Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.

/ Краткие содержания / Пушкин А.С. / Сказка о золотом петушке

Смотрите также по произведению «Сказка о золотом петушке»:

СКАЗКА
О ЗОЛОТОМ ПЕТУШКЕ

Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон.
С молоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело;
Но под старость захотел
Отдохнуть от ратных дел
И покой себе устроить.
Тут соседи беспокоить
Стали старого царя,
Страшный вред ему творя.
Чтоб концы своих владений
Охранять от нападений,
Должен был он содержать
Многочисленную рать.
Воеводы не дремали,
Но никак не успевали:
Ждут, бывало, с юга, глядь, —
Ан с востока лезет рать.
Справят здесь, — лихие гости
Идут от моря. Со злости
Инда плакал царь Дадон,
Инда забывал и сон.

Что и жизнь в такой тревоге!
Вот он с просьбой о помоге
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.
Шлет за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном
Стал и вынул из мешка
Золотого петушка.
«Посади ты эту птицу, —
Молвил он царю, — на спицу;
Петушок мой золотой
Будет верный сторож твой:
Коль кругом всё будет мирно,
Так сидеть он будет смирно;
Но лишь чуть со стороны
Ожидать тебе войны,
Иль набега силы бранной,
Иль другой беды незваной,
Вмиг тогда мой петушок
Приподымет гребешок,
Закричит и встрепенется
И в то место обернется».
Царь скопца благодарит,
Горы золота сулит.
«За такое одолженье, —
Говорит он в восхищенье, —
Волю первую твою
Я исполню, как мою».

Петушок с высокой спицы
Стал стеречь его границы.
Чуть опасность где видна,
Верный сторож как со сна
Шевельнется, встрепенется,
К той сторонке обернется
И кричит: «Кири-ку-ку.
Царствуй, лежа на боку!»
И соседи присмирели,
Воевать уже не смели:

Таковой им царь Дадон
Дал отпор со всех сторон!

Год, другой проходит мирно;
Петушок сидит всё смирно.
Вот однажды царь Дадон
Страшным шумом пробужден:
«Царь ты наш! отец народа! —
Возглашает воевода, —
Государь! проснись! беда!»
— Что такое, господа? —
Говорит Дадон, зевая: —
А. Кто там. беда какая? —
Воевода говорит:
«Петушок опять кричит;
Страх и шум во всей столице».
Царь к окошку, — ан на спице,
Видит, бьется петушок,
Обратившись на восток.
Медлить нечего: «Скорее!
Люди, на́ конь! Эй, живее!»
Царь к востоку войско шлет,
Старший сын его ведет.
Петушок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,
А от войска нет вестей;
Было ль, не было ль сраженья, —
Нет Дадону донесенья.
Петушок кричит опять.
Кличет царь другую рать;
Сына он теперь меньшого
Шлет на выручку большого;
Петушок опять утих.
Снова вести нет от них!
Снова восемь дней проходят;
Люди в страхе дни проводят;
Петушок кричит опять,
Царь скликает третью рать
И ведет ее к востоку, —
Сам не зная, быть ли проку.

Войска идут день и ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана
Не встречает царь Дадон.
«Что за чудо?» — мыслит он.
Вот осьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит
И промеж высоких гор
Видит шелковый шатёр.
Всё в безмолвии чудесном
Вкруг шатра; в ущелье тесном
Рать побитая лежит.
Царь Дадон к шатру спешит.
Что за страшная картина!
Перед ним его два сына
Без шеломов и без лат
Оба мертвые лежат,
Меч вонзивши друг во друга.
Бродят кони их средь луга,
По притоптанной траве,
По кровавой мураве.
Царь завыл: «Ох дети, дети!
Горе мне! попались в сети
Оба наши сокола!
Горе! смерть моя пришла».
Все завыли за Дадоном,
Застонала тяжким стоном
Глубь долин, и сердце гор
Потряслося. Вдруг шатёр
Распахнулся. и девица,
Шамаханская царица,
Вся сияя как заря,
Тихо встретила царя.
Как пред солнцем птица ночи,
Царь умолк, ей глядя в очи,
И забыл он перед ней
Смерть обоих сыновей.
И она перед Дадоном
Улыбнулась — и с поклоном

Его за руку взяла
И в шатер свой увела.
Там за стол его сажала,
Всяким яством угощала;
Уложила отдыхать
На парчовую кровать.
И потом, неделю ровно,
Покорясь ей безусловно,
Околдован, восхищён,
Пировал у ней Дадон

Наконец и в путь обратный
Со своею силой ратной
И с девицей молодой
Царь отправился домой.
Перед ним молва бежала,
Быль и небыль разглашала.
Под столицей, близ ворот,
С шумом встретил их народ, —
Все бегут за колесницей,
За Дадоном и царицей;
Всех приветствует Дадон.
Вдруг в толпе увидел он,
В сарачинской шапке белой,
Весь как лебедь поседелый,
Старый друг его, скопец.
«А, здорово, мой отец, —
Молвил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе! Что прикажешь?»
— Царь! — ответствует мудрец, —
Разочтемся наконец.
Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.
Подари ж ты мне девицу,
Шамаханскую царицу. —
Крайне царь был изумлён.
«Что ты? — старцу молвил он, —
Или бес в тебя ввернулся,
Или ты с ума рехнулся?

Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярской,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть пол-царства моего».
— Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу, —
Говорит мудрец в ответ.
Плюнул царь: «Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!»
Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрогнулась, а девица —

Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встревожен сильно,
Усмехнулся ей умильно.
Вот — въезжает в город он.
Вдруг раздался легкой звон,
И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы,
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя
И взвился. и в то же время
С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.

«Сказка о золотом петушке» — читать, слушать, скачать

«Сказка о золотом петушке» читать текст

А. С. Пушкин

Год, другой проходит мирно;
Петушок сидит всё смирно.
Вот однажды царь Дадон
Страшным шумом пробуждён:
“Царь ты наш! отец народа! —
Возглашает воевода. —
Государь! проснись! беда!” —
“Что такое, господа? —
Говорит Дадон, зевая, —
А. Кто там. беда какая?”
Воевода говорит:
“Петушок опять кричит;
Страх и шум во всей столице”.
Царь к окошку, — ан на спице,
Видит, бьётся петушок,
Обратившись на восток.
Медлить нечего: “Скорее!
Люди, на конь! Эй, живее!”
Царь к востоку войско шлёт,
Старший сын его ведёт.
Петушок угомонился,
Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней,
А от войска нет вестей;
Было ль, не было ль сраженья, —
Нет Дадону донесенья.
Петушок кричит опять;
Кличет царь другую рать;
Сына он теперь меньшого
Шлёт на выручку большого.
Петушок опять утих.
Снова вести нет от них!
Снова восемь дней проходят;
Люди в страхе дни проводят;
Петушок кричит опять;
Царь скликает третью рать
И ведёт её к востоку, —
Сам, не зная, быть ли проку.

Войска идут день и ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана
Не встречает царь Дадон.
“Что за чудо?” — мыслит он.
Вот осьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит
И промеж высоких гор
Видит шёлковый шатёр.
Всё в безмолвии чудесном
Вкруг шатра; в ущелье тесном
Рать побитая лежит.
Царь Дадон к шатру спешит…
Что за страшная картина!
Перед ним его два сына
Без шеломов и без лат
Оба мёртвые лежат,
Меч вонзивши друг во друга.
Бродят кони их средь луга
По притоптанной траве,
По кровавой мураве…
Царь завыл: “Ох, дети, дети!
Горе мне! попались в сети
Оба наши сокола!
Горе! смерть моя пришла”.
Все завыли за Дадоном,
Застонала тяжким стоном
Глубь долин, и сердце гор
Потряслося. Вдруг шатёр
Распахнулся… и девица,
Шамаханская царица,
Вся сияя как заря,
Тихо встретила царя.
Как пред солнцем птица ночи,
Царь умолк, ей глядя в очи,
И забыл он перед ней
Смерть обоих сыновей.
И она перед Дадоном
Улыбнулась — и с поклоном
Его за руку взяла
И в шатёр свой увела.
Там за стол его сажала,
Всяким яством угощала;
Уложила отдыхать
На парчовую кровать,
И потом, неделю ровно,
Покорясь ей безусловно,
Околдован, восхищён,
Пировал у ней Дадон.

Наконец и в путь обратный
Со своею силой ратной
И с девицей молодой
Царь отправился домой.
Перед ним молва бежала,
Быль и небыль разглашала.
Под столицей, близ ворот,
С шумом встретил их народ, —
Все бегут за колесницей,
За Дадоном и царицей;
Всех приветствует Дадон…
Вдруг в толпе увидел он,
В сарачинской шапке белой,
Весь как лебедь поседелый,
Старый друг его, скопец.
“А! здорово, мой отец, —
Молвил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе! Что прикажешь?” —
— Царь! — ответствует мудрец, —
Разочтёмся наконец,
Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.
Подари ж ты мне девицу. —
Шамаханскую царицу… —
Крайне царь был изумлён.
“Что ты? — старцу молвил он, —
Или бес в тебя ввернулся?
Или ты с ума рехнулся?
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница!
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли, кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярский,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего”.
— Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу, —
Говорит мудрец в ответ.
Плюнул царь: “Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!”
Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрогнулась; а девица —
Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встревожен сильно,
Усмехнулся ей умильно.
Вот — въезжает в город он…
Вдруг раздался лёгкий звон,
И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы;
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя
И взвился… и в то же время
С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намёк!
Добрым молодцам урок.

А.С.Пушкин

Сказка о золотом петушке.

Сказка о золотом петушке

Эта последняя пушкинская сказка была написана в 1834 г. (напечатана в 1835 г.) и представляет собой единственный случай у Пушкина, когда в основу сюжета русской народной сказки положен чисто литературный источник: шутливая новелла американского писателя В. Ирвинга «Легенда об арабском звездочете». Пушкин с удивительным мастерством заменил сложный, запутанный, обремененный посторонними деталями ход повествования Ирвинга простой, четкой, художественно выразительной композицией, а условно литературные фантастические образы — образами русской народной поэзии. Он создал на этой основе свою сказку, близкую и в идейном и образном отношении к подлинно-народному творчеству.

Шутливая форма рассказа, иронический тон в описании царя Дадона и его действий, крайняя лаконичность повествования, отсутствие авторских разъяснении — все это часто приводило критиков к неправильному пониманию простого смысла сказки о золотом петушке: в ней искали политической темы, намеков на личные отношения Пушкина к Николаю I и т. д. (1) . На самом деле Пушкин написал шутливую сказку на тему об опасности, гибельности женских чар.

Пушкинский Дадон — не трус, не лентяй; «смолоду был грозен он // И соседям то и дело // Наносил обиды смело»; только под старость он решает «отдохнуть от ратных дел». Он со своими воеводами успешно отбивает нападения соседей. Помощь колдуна ему нужна только для того, чтобы заранее узнавать, откуда грозит ему нападение соседей, которые «беспокоить стали старого царя». Предупреждения волшебного золотого петушка помогают Дадону «дать отпор со всех сторон» врагам и водворить мир в своем царстве.

После двухлетнего затишья петушок трижды предупреждает о враге или о какой-то другой опасности на востоке. Но вместо вражеских войск сначала оба сына царя, а затем и сам Дадон находят красавицу шамаханскую царицу. Она и есть тот враг, о котором предупреждал золотой петушок: от нее погибают два сына Дадона, заколовшие друг друга во время пира, и оба их войска, от нее гибнет старый скопец-звездочет, настойчиво требующий у Дадона исполнения его неосторожного обещания. От нее гибнет и сам старый Дадон. Шутливая сказка заканчивается шутливым нравоучением:

«Сказка о золотом петушке» по содержанию целиком примыкает к существующим в народном творчестве шутливым сказкам, повестям, анекдотам на тему о том, что женская красота страшнее всякого врага.

При публикации сказки в «Библиотеке для чтения» цензор А. В. Никитенко, видимо, боясь каких-нибудь политических «применений», запретил печатать заключительное двустишие сказки, а также стих «Царствуй, лежа на боку». Пушкин с возмущением писал об этом в своем дневнике: «Ценсура не пропустила следующие стихи в сказке моей о золотом петушке:

Времена Красовского возвратились. Никитенко глупее Бирукова» 2 .

(1) Распространенности подобных толкований способствовала широкая популярность оперы Римского-Корсакова «Золотой петушок» (1907), в которой сюжет и образы пушкинской сказки были совершенно переосмыслены: царь Дадон изображен ленивым, трусливым и предельно глупым; таково же и все «Дадоново царство» — его сыновья, советники, войска и весь народ. У Пушкина нет ничего подобного.

(2) Красовский и Бируков — цензоры начала 20-х гг., славившиеся своей глупостью и трусливостью.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: