Мать изменника»

Рассказы, составляющие этот сборник, меньше всего похожи на
сказки, но в них есть одна особенность, позволившая автору дать
такое название: все истории произошли в Италии, чудесной стране,
в которой все овеяно поэзией сказки настолько, что трудно отличить
вымысел от правды, — да и не нужно, — так считает автор.
Вот одна из историй, которую по жанру можно назвать легендой.

О матерях можно рассказывать бесконечно.
Уже несколько недель город был обложен тесным кольцом врагов,
закованных в железо; по ночам зажигались костры, и огонь смотрел
из черной тьмы на стены города множеством красных глаз — они
пылали злорадно, и это подстерегающее горение вызывало в осажденном
городе мрачные думы.
Со стен видели, как все теснее сжималась петля врагов, как мелькают
вкруг огней их черные тени; было слышно ржание сытых лошадей,
доносился звон оружия, громкий хохот, раздавались веселые
песни людей, уверенных в победе, — а что мучительнее слышать,
чем смех и песни врага?
Все ручьи, питавшие город водою, враги забросали трупами, они
выжгли виноградники вокруг стен, вытоптали поля, вырубили сады —
город был открыт со всех сторон, и почти каждый день пушки и мушкеты
врагов осыпали его чугуном и свинцом.
По узким улицам города угрюмо шагали отряды солдат, истомленных
боями, полуголодных; из окон домов изливались стоны раненых,
крики бреда, молитвы женщин и плач детей. Разговаривали
подавленно, вполголоса и, останавливая на полуслове речь друг друга,
напряженно вслушивались — не идут ли на приступ враги?
Особенно невыносимой становилась жизнь с вечера, когда в тишине
стоны и плач звучали яснее и обильнее, когда из ущелий
отдаленных гор выползали сине-черные тени и, скрывая вражий стан,
двигались к полуразбитым стенам, а над черными зубцами гор
являлась луна, как потерянный щит, избитый ударами мечей.
Не ожидая помощи, изнуренные трудами и голодом, с каждым
днем теряя надежды, люди в страхе смотрели на эту луну, острые
зубья гор, черные пасти ущелий и на шумный лагерь врагов — все
напоминало им о смерти, и ни одна звезда не светила утешительно
для них.
В домах боялись зажигать огни, густая тьма заливала улицы, и в этой
тьме, точно рыба в глубине реки, безмолвно мелькала женщина,
с головой закутанная в черный плащ.
Люди, увидав ее, спрашивали друг друга:
-Это она?
-Она!
И прятались в ниши под воротами или, опустив головы, молча
пробегали мимо нее, а начальники патрулей сурово предупреждали ее:
— Вы снова на улице, монна Марианна? Смотрите, вас могут
убить, и никто не станет искать виновного в этом.
Она выпрямлялась, ждала, но патруль проходил мимо, не решаясь
или брезгуя поднять руку на нее; вооруженные люди обходили ее,
как труп, а она оставалась во тьме и снова тихо, одиноко шла куда-
то, переходя из улицы в улицу, немая и черная, точно воплощение
несчастий города, а вокруг, преследуя ее, жалобно ползали печальные
звуки: стоны, плач, молитвы и угрюмый говор солдат, потерявших
надежду на победу.
Гражданка и мать, она думала о сыне и родине: во главе людей,
разрушавших город, стоял ее сын, веселый и безжалостный красавец;
еще недавно она смотрела на него с гордостью, как на драгоценный
свой подарок родине, как на добрую силу, рожденную ею
в помощь людям города — гнезда, где она родилась сама, родила и
выкормилаего.Сотнинеразрывных нитей связывали это сердце с древними
камнями, из которых ее предки построили дома и сложили стены
города, с землей, где лежали кости ее кровных, с легендами, песнями
и надеждами людей — теряло это сердце ближайшего ему человека
и плакало: было оно как весы, но, взвешивая в нем любовь к сыну
и городу, она не могла понять — что легче, что тяжелей?
Так ходила она ночами по улицам, и многие, не узнавая ее, пугались,
принимали черную фигуру за олицетворение смерти, близкой
всем, а узнавая, молча отходили прочь от матери изменника.
Но однажды в глухом углу, около городской стены, она увидала
другую женщину: стоя на коленях около трупа, неподвижная, точно
кусок земли, она молилась, подняв скорбное лицо к звездам, а на
стене, над головой ее, тихо переговаривались сторожевые и скрежетало
оружие, задевая камни зубцов.
Мать изменника спросила:
-Муж?
-Нет.
-Брат?
— Сын. Муж убит тринадцать дней тому назад, а этот — сегодня.
И, поднявшись с колен, мать убитого покорно сказала:
— Мадонна все видит, все знает, и я благодарю ее!
— За что? — спросила первая, а та ответила ей:
— Теперь, когда он честно погиб, сражаясь за родину, я могу сказать,
что он возбуждал у меня страх: легкомысленный, он слишком любил
веселую жизнь, и было боязно, что ради этого он изменит городу,
как это сделал сын Марианны, враг Бога и людей, предводитель наших
врагов, будь он проклят, и будь проклято чрево, носившее его!
Закрыв лицо, Марианна отошла прочь, а утром на другой день
явилась к защитникам города и сказала:
— Или убейте меня за то, что мой сын стал врагом вашим, или
откройте мне ворота, я уйду к нему.
— Они ответили:
— Ты — человек, и родина должна быть дорога тебе; твой сын
такой же враг для тебя, как и для каждого из нас.
— Я — мать, я его люблю и считаю себя виновной в том, что он
таков, каким стал.
Тогда они стали советоваться, что сделать с нею, и решили:
— По чести — мы не можем убить тебя за грех сына, мы знаем, что
ты не могла внушить ему этот страшный грех, и догадываемся,
как ты должна страдать. Но ты не нужна городу даже как заложница —
твой сын не заботится о тебе, мы думаем, что он забыл тебя, дьявол,
и — вот тебе наказание, если ты находишь, что заслужила его! Это
нам кажется страшнее смерти!
— Да! — сказала она. — Это — страшнее.
Они открыли ворота пред нею, выпустили ее из города и долго
смотрели со стены, как она шла по родной земле, густо насыщенной
кровью, пролитой ее сыном: шла она медленно, с великим трудом
отрывая ноги от этой земли, кланяясь трупам защитников города,
брезгливо отталкивая ногою поломанное оружие, — матери ненавидят
оружие нападения, признавая только то, которым защищается жизнь.
Она как будто несла под плащом чашу, полную влагой, и боялась
расплескать ее; удаляясь, она становилась все меньше, а тем, что
смотрели на нее со стены, казалось, будто вместе с нею отходит от
них уныние и безнадежность.
Видели, как она на полпути остановилась и, сбросив с головы
капюшон плаща, долго смотрела на город, а там, в лагере врагов,
заметили ее, одну среди поля, и не спеша, осторожно, к ней приближались
черные, как она, фигуры.
Подошли и спросили — кто она, куда идет?
— Ваш предводитель — мой сын, — сказала она, и ни один из солдат
не усомнился в этом. Шли рядом с нею, хвалебно говоря о том,
как умен и храбр ее сын, она слушала их, гордо подняв голову, и не
удивлялась — ее сын таков и должен быть!
И вот она пред человеком, которого знала за девять месяцев до
рождения его, пред тем, кого она никогда не чувствовала вне своего
сердца, — в шелке и бархате он пред нею, и оружие его в драгоценных
камнях. Все — так, как должно быть; именно таким она видела
его много раз во сне — богатым, знаменитым и любимым.
— Мать! — говорил он, целуя ее руки. — Ты пришла ко мне, значит,
ты поняла меня, и завтра я возьму этот проклятый город.
— В котором ты родился, — напомнила она.
Опьяненный подвигами своими, обезумевший в жажде еще большей
славы, он говорил ей с дерзким жаром молодости.
— Я родился в мире и для мира, чтобы поразить его удивлением!
Я щадил этот город ради тебя — он как заноза в ноге моей и мешает
мне так быстро идти к славе, как я хочу этого. Но теперь — завтра —
я разрушу гнездо упрямцев!
— Где каждый камень знает и помнит тебя ребенком, — сказала она.
— Камни — немы, если человек не заставит их говорить, — пусть
горы заговорят обо мне, вот чего я хочу!
-Но-люди?-спросила она.
— О да, я помню о них, мать! И они мне нужны, ибо только в памяти
людей бессмертны герои!
Она сказала:
— Герой — это тот, кто творит жизнь вопреки смерти, кто побеждает
смерть.
— Нет! — возразил он. — Разрушающий так же славен, как и тот,
кто созидает города. Посмотри — мы не знаем, Эней или Ромул построили
Рим, но точно известно имя Алариха и других героев, разрушавших
этот город.
— Который пережил все имена, — напомнила мать.
Так говорил он с нею до заката солнца, она все реже перебивала
его безумные речи, и все ниже опускалась ее гордая голова.
Мать — творит, она — охраняет, и говорить с ней о разрушении — значит
говорить против нее, а он не знал этого и отрицал смысл ее жизни.
Мать — всегда против смерти; рука, которая вводит смерть в жилища
людей, ненавистна и враждебна Матерям — ее сын не видел
этого, ослепленный холодным блеском славы, убивающим сердце.
И он не знал, что Мать — зверь столь же умный, безжалостный,
как и бесстрашный, если дело идет о жизни, которую она, Мать,
творит и охраняет. Сидела она согнувшись, и сквозь открытое полотнище
богатой палатки предводителя ей был виден город, где она впервые
испытала сладостную дрожь зачатия и мучительные судороги
рождения ребенка, который теперь хочет разрушать.
Багряные лучи солнца обливали стены и башни города кровью,
зловеще блестели стекла окон, весь город казался израненным, и через
сотни ран лился красный сок жизни, шло время, и вот город стал чернеть,
как труп, и, точно погребальные свечи, зажглись над ним звезды.
Она видела там, в темных домах, где боялись зажечь огонь, дабы
не привлечь внимания врагов, на улицах, полных тьмы, запаха трупов,
подавленного шепота людей, ожидающих смерти,-она видела все и всех;
знакомое и родное стояло близко пред нею, молча ожидая ее решения,
и она чувствовала себя матерью всем людям своего города.
С черных вершин гор в долину спускались тучи и, точно крылатые
кони, летели на город, обреченный смерти.
— Может быть, мы обрушимся на него еще ночью, — говорил ее
сын, — если ночь будет достаточно темна! Неудобно убивать, когда
солнце смотрит в глаза и блеск оружия ослепляет их — всегда при
этом много неверных ударов, — говорил он, рассматривая вой меч.
Мать сказала ему:
— Иди сюда, положи голову на грудь мне, отдохни, вспоминая,
как весел и добр был ты ребенком и как все любили тебя.
Он послушался, прилег на колени к ней и закрыл глаза, говоря:
— Я люблю только славу и тебя, за то, что ты родила меня таким,
каков я есть.
— А женщины? — спросила она, наклонясь над ним.
— Их — много, они быстро надоедают, как все слишком сладкое.
Она спросила его в последний раз:
— И ты не хочешь иметь детей?
-Зачем? Чтобы их убили? Кто-нибудь, подобный мне, убьет их, а мне
это будет больно, и тогда я уже буду стар и слаб, чтоб отмстить за них.
— Ты красив, но бесплоден, как молния, — сказала она, вздохнув.
Он ответил, улыбаясь:
-Да, как молния.
И задремал на груди матери, как ребенок.
Тогда она, накрыв его своим черным плащом, воткнула нож
в сердце его, и он, вздрогнув, тотчас умер — ведь она хорошо знала,
где бьется сердце сына. И, сбросив труп его с колен своих к ногам
изумленной стражи, она сказала в сторону города:
— Человек — я сделала для родины все, что могла; Мать — я остаюсь
со своим сыном! Мне уже поздно родить другого, жизнь моя
никому не нужна.
И тот же нож, еще теплый от крови его — ее крови, — она твердой
рукой вонзила в свою грудь и тоже верно попала в сердце, — если
оно болит, в него легко попасть. (1911)
Предательство считается самым страшным преступлением, которому
нет прощения. Мать по своей природе — воплощенная любовь,
но и ее любовь не может простить предательство сына. Легенда
«Мать изменника» вызывает в памяти сцену убийства отцом сына
Андрия в повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба». Слова: «Я тебя породил,
я тебя и убью» были ответом отца на предательство сына.

История одной матери

Мать пела у колыбели своего ребенка; как она горевала, как боялась, что он умрет! Личико его совсем побледнело, глазки были закрыты, дышал он так слабо, а по временам тяжело-тяжело переводил дух, точно вздыхал…

И сердце матери сжималось еще больнее при взгляде на маленького страдальца.

Вдруг в дверь постучали, и вошел бедный старик, закутанный во что-то вроде лошадиной попоны, — попона ведь греет, а ему того и надо было: стояла холодная зима, на дворе все было покрыто снегом и льдом, а ветер так и резал лицо.

Видя, что старик дрожит от холода, а дитя задремало на минуту, мать отошла от колыбели, чтобы налить для гостя в кружку пива и поставить его погреться в печку. Старик же в это время подсел к колыбели и стал покачивать ребенка. Мать опустилась на стул рядом, взглянула на больного ребенка, прислушалась к его тяжелому дыханию и взяла его за ручку.

— Ведь я не лишусь его, не правда ли? — сказала она. — Господь не отнимет его у меня!

Старик — это была сама Смерть — как-то странно кивнул головою; кивок этот мог означать и «да» и «нет». Мать опустила голову, и слезы потекли по ее щекам… Скоро голова ее отяжелела, — бедная не смыкала глаз вот уже три дня и три ночи… Она забылась сном, но всего лишь на минуту; тут она опять встрепенулась и задрожала от холода.

— Что это!? — воскликнула она, озираясь вокруг: старик исчез, а с ним и дитя; старик унес его.

В углу глухо шипели старые часы; тяжелая, свин-цовая гиря дошла до полу… Бум! И часы остановились.

Бедная мать выбежала из дома и стала громко звать своего ребенка. .

На снегу сидела женщина в длинном черном одеянии, она сказала матери:

— Смерть посетила твой дом, и я видела, как она скрылась с твоим малюткой. Она носится быстрее вет-ра и никогда не возвращает, что раз взяла!

— Скажи мне только, какою дорогой она пошла! — сказала мать. — Только укажи мне путь, и я найду ее!

— Я знаю, куда она пошла, но не скажу, пока ты не споешь мне всех песенок, которые певала своему малютке! — сказала женщина в черном. — Я очень люблю их. Я уже слышала их не раз, — я ведь Ночь и видела, как ты плакала, напевая их.

— Я спою тебе их все, все! — отвечала мать. — Но не задерживай меня теперь, мне надо догнать Смерть, найти моего ребенка!

Ночь молчала, и мать, ломая руки и заливаясь слезами, запела. Много было спето песен — еще больше пролито слез. И вот Ночь промолвила:

— Ступай направо, прямо в темный сосновый бор; туда направилась Смерть с твоим ребенком!

Дойдя до перекрестка в глубине бора, мать остановилась. Куда идти теперь? У самого перекрестка стоял голый терновый куст, без листьев, без цветов; была ведь холодная зима, и он почти весь обледенел.

— Не проходила ли тут Смерть с моим ребенком?

— Проходила! — сказал терновый куст. — Но я не скажу, куда она пошла, пока ты не отогреешь меня на своей груди, у своего сердца. Я мерзну и скоро весь обледенею.

И она крепко прижала его к своей груди. Острые шипы глубоко вонзились ей в тело, и на груди ее выступили крупные капли крови… Зато терновый куст зазеленел и весь покрылся цветами, несмотря на холод зимней ночи, — так тепло у сердца скорбящей матери! И терновый куст указал ей дорогу.

Она привела мать к большому озеру; нигде не было видно ни корабля, ни лодки. Озеро было слегка затянуто льдом; лед этот не выдержал бы ее и в то же время он не позволял ей пуститься через озеро вброд; да и глубоко было! А ей все-таки надо было переправиться через него, если она хотела найти своего ребенка. И вот мать приникла к озеру, чтобы выпить его все до дна; это невозможно для человека, но несчастная мать верила в чудо.

— Нет, из этого толку не будет! — сказало озеро. — Давай-ка лучше сговоримся! Я собираю жемчужины, а таких ясных и чистых, как твои глаза, я еще и не видывало. Если ты согласна выплакать их в меня, я перенесу тебя на тот берег, к большой теплице, где Смерть растит свои цветы и деревья: каждое растение — человеческая жизнь!

— О, чего я не отдам, чтобы только найти моего ребенка! — сказала плачущая мать, залилась слезами еще сильнее, и вот глаза ее упали на дно озера и превратились в две драгоценные жемчужины. Озеро же подхватило мать, и она одним взмахом, как на качелях, перенеслась на другой берег, где стоял огромный диковинный дом. И не разобрать было — гора ли это, обросшая кустарником и вся изрытая пещерами, или здание; бедная мать, впрочем, и вовсе не видела его, — она ведь выплакала свои глаза.

— Где же мне найти Смерть, похитившую моего ребенка? — проговорила она.

— Она еще не возвращалась! — отвечала старая садовница, присматривавшая за теплицей Смерти. — Но как ты нашла сюда дорогу, кто помог тебе?

— Господь Бог! — отвечала мать. — Он сжалился надо мною, сжалься же и ты! Скажи, где мне искать моего ребенка?

— Да я ведь не знаю его! — сказала женщина. — А ты слепая! Сегодня в ночь завяло много цветов и деревьев, и Смерть скоро придет пересаживать их. Ты ведь знаешь, что у каждого человека есть свое дерево жизни или свой цветок, смотря по тому, каков он сам. С виду они совсем обыкновенные растения, но в каждом бьется сердце. Детское сердечко тоже бьется; обойди же все растения — может быть, ты и узнаешь сердце своего ребенка. А теперь, что ж ты мне дашь, если я скажу тебе, как поступать дальше?

— Мне нечего дать тебе! — отвечала несчастная мать. — Но я готова пойти для тебя на край света!

— Ну, там мне нечего искать! — сказала женщина. — А ты вот отдай-ка мне свои длинные черные волосы. Ты сама знаешь, как они хороши, а я люблю хорошие волосы. Я дам тебе в обмен свои седые; это все же лучше, чем ничего!

— Только-то? — сказала мать. — Да я с радостью отдам тебе свои волосы!

И она отдала старухе свои прекрасные, черные волосы, получив в обмен седые.

Потом она вошла в огромную теплицу Смерти, где росли вперемежку цветы и деревья; здесь цвели под стеклянными колпаками нежные гиацинты, там росли большие, пышные пионы, тут — водяные растения, одни свежие и здоровые, другие — полузачахшие, обвитые водяными змеями, стиснутые клешнями черных раков. Были здесь и великолепные пальмы, и дубы, и платаны; росли и петрушка и душистый тмин. У каждого дерева, у каждого цветка было свое имя; каждый цветок, каждое деревцо было человеческою жизнью, а сами-то люди были разбросаны по всему свету: кто жил в Китае, кто в Гренландии, кто где. Попадались тут и большие деревья, росшие в маленьких горшках; им было страшно тесно, и горшки чуть-чуть не лопались; зато было много и маленьких, жалких цветочков, росших в черноземе и обложенных мхом, за ними, как видно, заботливо ухаживали, лелеяли их. Несчастная мать наклонялась ко всякому, даже самому маленькому, цветочку, прислушиваясь к биению его сердечка, и среди миллионов узнала сердце своего ребенка!

— Вот он! — сказала она, протягивая руку к маленькому голубому крокусу, который печально свесил головку.

— Не трогай цветка! — сказала старуха. — Но стань возле него и, когда Смерть придет — я жду ее с минуты на минуту, — не давай ей высадить его, пригрози вырвать какие-нибудь другие цветы. Этого она испугается — она ведь отвечает за них перед Богом; ни один цветок не должен быть вырван без его воли.

Вдруг пахнуло леденящим холодом, и слепая мать догадалась, что явилась Смерть.

— Как ты нашла сюда дорогу? — спросила Смерть. — Как ты могла опередить меня?

— Я мать! — отвечала та.

И Смерть протянула было свою длинную руку к маленькому нежному цветочку, но мать быстро прикрыла его руками, стараясь не помять при этом ни единого лепестка. Тогда Смерть дохнула на ее руки; дыхание Смерти было холоднее северного ветра, и руки матери бессильно опустились.

— Не тебе тягаться со мною! — промолвила Смерть.

— Но Бог сильнее тебя! — сказала мать.

— Я ведь только исполняю его волю! — отвечала Смерть. — Я его садовник, беру его цветы и деревья и пересаживаю их в великий райский сад, в неведомую страну, но как они там растут, что делается в том саду — об этом я не смею сказать тебе!

— Отдай мне моего ребенка! — взмолилась мать, заливаясь слезами, а потом вдруг захватила руками два великолепных цветка и закричала:

— Я повырву все твои цветы, я в отчаянии!

— Не трогай их! — сказала Смерть. — Ты говоришь, что ты несчастна, а сама хочешь сделать несчастною другую мать.

— Другую мать! — повторила бедная женщина и сейчас же выпустила из рук цветы.

— Вот тебе твои глаза! — сказала Смерть. — Я выловила их из озера — они так ярко блестели там; но я и не знала, что это твои. Возьми их — они стали яснее прежнего — и взгляни вот сюда, в этот глубокий колодец! Я назову имена тех цветков, что ты хотела вырвать, и ты увидишь все их будущее, всю их земную жизнь. Посмотри же, что ты хотела уничтожить!

И мать взглянула в колодец: отрадно было видеть, каким благодеянием была для мира жизнь одного, сколько счастья и радости дарил он окружающим! Взглянула она и на жизнь другого — и увидела горе, нужду, отчаяние и бедствия!

— Обе доли — Божья воля! — сказала Смерть.

— Который же из двух — цветок несчастья и который — счастья? — спросила мать.

— Этого я не скажу! — отвечала Смерть. — Но знай, что в судьбе одного из них ты видела судьбу своего собственного ребенка, все его будущее!

У матери вырвался крик ужаса.

— Какая же судьба ожидала моего ребенка? Скажи мне! Спаси невинного! Спаси мое дитя от всех этих бедствий! Лучше возьми его! Унеси его в царство божье! Забудь мои слезы, мои мольбы, все, что я говорила и делала!

— Я не пойму тебя! — сказала Смерть. — Хочешь ты, чтобы я отдала тебе твое дитя или чтобы унесла его в неведомую страну?

Мать заломила руки, упала на колени и взмолилась творцу:

— Не внемли мне, когда я прощу о чем-либо, несогласном с твоею всеблагою волей! Не внемли мне! Не внемли мне!

И она поникла головою…

А Смерть понесла ее ребенка в неведомую страну.

Сценарий ко Дню матери

День матери. Сценарий

Театральная постановка ко Дню Матери

Сказка на День Матери «Волк и семеро козлят на новый лад»

Действующие яйца:

Коза, 7 козлят, 2 автора, Волк

На «полянке» стоит домик, растут цветы.

В одном большом-большом лесу,

На солнечной опушке,

Жила красавица Коза

С козлятами в избушке.

Козляток было ровно семь —

Не много и не мало,

Любили пошалить они,

Их мама баловала.

Любили в чехарду играть

Смеяться, бегать, и скакать,

И прыгать без оглядки.

(Козлята играют в чехарду, бегают.)

А в чаще леса Волк живет.

Он каждый день в мечтах,

Как на козлят он нападет

И быстро съест в кустах.

(Из-за кустов выглядывает Волк, облизывается.)

Но знает точно серый Волк —

Мечтам его не сбыться,

Пока козляточки с Козой,

Ему не поживиться.

(Танец Козы, Волка и козлят под музыку Штрауса «Светлая кровь». В танце Волк пытается поймать козлят, но Коза прогоняет его.)

Вот Коза в огород собирается,

А сердечко болит, душа мается.

(Коза поет песню из кинофильма «Мама».)

Козлята запирают дверь

И машут ручкой маме.

На эту сцену Волк глядит

Козлята весело играть

Решили по привычке!

Детишки будут маму ждать,

Ведут себя отлично!

(Слышны крики, визг, дом ходит ходуном.)

Волк к домику подходит,

И песенку заводит,

А сам чуть не рычит!

(Волк поет песню из кинофильма «Мама».)

Твой голос на мамин совсем не похож,

Ты голосом гадким фальшиво поешь!

Тогда сердитый Волк бежит

К учительнице пенья —

Он хочет голос изменить,

Без всякого сомненья!

(Волк прибегает к учителю пения.)

А ну, училка, научи

Меня петь тонко-тонко.

Хочу я ночью на пуну

Выть ласково и звонко!

Ну что ж, садитесь, ученик,

Сейчас разучим ноты.

Пропеть должны вы чисто их,

Отбросив все заботы!

(Поют гаммы. У Волка не получается.)

Нет-нет, старайтесь, ученик!

Чтоб научиться пению,

Характер нужно проявить

И максимум терпения!

(Снова поют. У Волка получается.)

И снова Волк у дома,

У двери он встает

И голосом знакомым

(Волк открывает рот, за сценой поет Коза.)

Ваша мама пришла.

Козлятки дверь открыли

И тут же к зтому Волку

(Волк заходит в дом, раздается визг. Волк появляется с мешком.)

Сейчас я сделаю шашлык

И нежные котлетки —

Вкусней козляток в мире нет!

Мне не нужны конфетки!

Пришел Волк в хижину свою

И развязал мешок.

О, бедный, бедный серый Волк —

Он был повергнут в шок!

Ой, мама, мама, где же мы?

2-Й КОЗЛЕНОК: Ура, свобода, братцы!

3-Й КОЗЛЕНОК: Я пить хочу!

4-Й КОЗЛЕНОК: А я играть!

5-Й КОЗЛЕНОК: Давайте все бодаться!

Козлята бегают, визжат,

Кричат и веселятся.

Мальчишки Волка теребят,

А девочки кружатся.

Давайте в пряточки играть!

Нет-нет, ведь лучше в салки!

Как Волку хвост бы оторвать?

1-Й КОЗЛЕНОК: А где моя скакалка?

(Козлята быстро бегают вокруг Волка, дергают его.)

У Волка кругом голова

И аппетит пропал.

1-Й КОЗЛЕНОК: Скакалка!

3-Й КОЗЛЕНОК: Прятки!

4-Й КОЗЛЕНОК: Чехарда! (Волк теряет сознание.)

5-Й КОЗЛЕНОК: Ой, мама, он упал!

Козлята принесли воды,

Побрызгали на Волка.

Эй, Серый, ты чего упал?

Мы поиграли только.

От этой дикой суеты

У Волка разум помутился,

И, только лишь открыв глаза,

Он пред козлятами взмолился.

ВОЛК (стоя на коленях):

Козлята, больше никогда

Не буду я вас обижать,

А вашу мамочку Козу

Я буду только уважать!

Капусту стану есть, траву

И маме вашей помогу!

Хорошим, добрым буду,

Вкус мяса позабуду.

Вы только. больше не кричите.

Не бегайте и не скачите!

Ну, ладно! Нам пора домой

К любимой мамочке родной!

Тебя мы очень просим,

Ты приходи к нам в гости.

Ну а Коза тем временем

К себе домой пришла,

Детишек не нашла.

Плачет Козочка на опушке

У своей опустевшей избушки.

(Коза поет песню из кинофильма «Мама».)

Но вдруг слышит она: по дорожке

Бодро цокают милые ножки.

Мама, мама, не плачь.

Мы вернулись домой!

2-Й КОЗЛЕНОК: Подружились мы с Волком!

3-Й КОЗЛЕНОК: Он хороший такой!

Ты, Коза, я прошу, извини дурака!

Сам не знал, что творил — бес попутал слегка.

Я, ты знаешь, решил, что тебе помогу:

Хочешь, травки нарву или дров нарублю?

И еще вот скажу — я тебя уважаю,

А козляток твоих так люблю, обожаю!

Да-а, нелегкое испытание —

Заниматься детей воспитанием!

И с тех пор так живут на опушке

Волк, Коза и козлята в избушке.

(Волк и Коза прогуливаются на «опушке». За ними парами идут козлята. Все выстраиваются полукругом.)

День матери

Поздравляем наших мам!

Во многих странах мира отмечают День матери, правда, в разное время. При этом, в отличие 8 марта, в День матери чествуются именно матери, а не все представительницы слабого пола.
Подробнее о празднике.

ПРАЗДНИЧНЫЕ СТЕНГАЗЕТЫ

Каждая газета состоит из 8 листов формата А4.
Скачивайте, распечатывайте, склеивайте и раскрашивайте!

СЦЕНАРИИ, СЦЕНКИ

  • ЧТО? ГДЕ? КОГДА? Новое!
    праздничная игровая шоу-программа для детей старшей и подготовительной групп и их мам

ПО БАРАБАНУ! Новое!
танец мальчиков на День матери, подробное описание движений

НАШИ МАМЫ И БАБУШКИ
универсальная заготовка для проведения внеклассного мероприятия в начальной школе

ТЕПЛО СЕРДЕЦ ДЛЯ МИЛЫХ МАМ
праздничная программа для старших дошкольников, посвященная Дню матери

ДЕНЬ МАТЕРИ С БАБОЙ ЯГОЙ
сценарий праздника для детей 8-10 лет, фокус-развлечение «Колдовские таблицы»

СУПЕРМАМА
сценарий шоу-программы для учеников средних классов

ДЕНЬ МАМ
мероприятие для мам, посвященное Дню матери

ДОЧКИ-МАТЕРИ
конкурсно–игровая программа для детей и родителей к Дню матери

АЙОГА
Театрализованная постановка по нанайской сказке к Дню матери

СКАЗКА ДЛЯ МАМОЧКИ
сказка-сценка, исполняемая детьми 4-6 лет

СТИХОТВОРЕНИЯ ДЛЯ МАМЫ, О МАМЕ

ПЕСНИ О МАМЕ

Мама — верный друг

ЧАСТУШКИ, ПЕСНИ-ШУТКИ

  • СЕРЕНАДА ДЛЯ МАМ (песня-шутка)
    Нам уже лет не мало.
    Скоро взрослыми станем.
    Не боимся уже ничего!
    Я хочу, чтобы мама.
    Обожала меня одного.

ЧАСТУШКИ
Утром маме наша Мила
Две конфетки подарила.
Подарить едва успела,
Тут же их сама и съела.

ЧАСТУШКИ
Вова пол натер до блеска,
Приготовил винегрет.
Ищет мама, что же делать:
Никакой работы нет!

ПОДВИЖНЫЕ ИГРЫ НА УТРЕННИКЕ

ПОДАРКИ ДЛЯ МАМЫ СВОИМИ РУКАМИ

Сделать подарок для мамы совсем не трудно, ведь каждый шаг подробно расписан и проиллюстрирован.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: