Сергей Есенин — Матерные, хулиганские стихи

Припев:
Такое бывает однажды на тысячу лет –
Построились звёзды в каком-то волшебном порядке,
И в эту минуту родился великий поэт,
Что словом сердца поражал. Как мишени. В десятку.

Припев:
Такое бывает однажды на тысячу лет –
Построились звёзды в каком-то волшебном порядке,
И в эту минуту родился великий поэт,
Что словом сердца поражал. Как мишени. В десятку.

Сергей Есенин — Матерные, хулиганские стихи

Сергей Есенин. Гений пиара

Личность великого русского поэта Сергея Есенина окутана легендами, большинство из которых создал он сам. Обстоятельства тому способствовали: тогда не было ни радио, ни телевидения, а в газетах рекламировали в лучшем случае фокусников и пилотов самолетов-этажерок. Очень популярна в ту пору была идея поэта-самородка из народа. Рассказывают, что Николай Клюев придумал оригинальный повод знакомства с уже маститым в ту пору поэтом Сергеем Городецким — он прикинулся маляром. Зайдя с черного хода на кухню, Клюев, спросив «Не надо ли чего покрасить?», принялся читать кухарке свои стихи. Та тут же доложила барину, который моментально клюнул на клюевскую уловку и позвал поэта к себе, но игра продолжалась: «Где уж нам в горницу, — сказал Клюев, потупившись, — и креслица-то барину перепачкаю, и пол вощеный наслежу». Даже сесть отказался: стоя перед барином в кухне, стихи и читал… Так зарождалась русская пиар-технология, и Есенин стал одним из самых талантливых ее криэйторов.

«С бухты-барахты не след идти в русскую литературу, — поучал он своего друга и соратника по имажинизму Анатолия Мариенгофа. — Искусную надо вести игру и тончайшую политику. Трудно тебе будет, Толя, в лаковых ботиночках и с проборчиком волосок к волоску. Как можно без поэтической рассеянности? Разве витают под облаками в брючках из-под утюга? Кто этому поверит? Вот смотри – Белый. И волос уже седой, и лысина величиной с Вольфовского однотомного Пушкина, а перед кухаркой своей, что исподники ему стирает, и то вдохновенным ходит. А еще очень невредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят… Каждому надо доставить свое удовольствие. Знаешь, как я на Парнас восходил. Тут, брат, дело надо было вести хитро. Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать. Городецкий ввел? Ввел. Клюев ввел? Ввел… Знаешь, и сапог-то я никогда в жизни рыжих таких не носил, и поддевки такой задрипанной, в какой перед ними предстал. Говорил им, что еду бочки в Ригу катать. Жрать, мол, нечего. А в Петербург – на денек, на два, пока партия моя грузчиков подберется. А какие там бочки – за мировой славой в Санкт-Петербург приехал, за бронзовым монументом… Ну, а потом таскали меня недели три по салонам – похабные частушки распевать под тальянку. Для виду спервоначалу стишки попросят. Прочту два-три – в кулак прячут позевотину, а вот похабщину хоть всю ночь зажаривай…»

«Сходство Есенина с кустарной игрушкой производило на присутствующих неуместно-маскарадное впечатление…» – вспоминали современники, но ко времени, когда он уже достиг небольшой локальной известности и признания, маскарадом можно было пренебречь. Поэт одевался по последней американской моде, а вскоре вообще приобрел себе самый что ни на есть буржуазный цилиндр. В пролетарской России это так поражало умы обывателей, что милиционеры на улице все время требовали предъявить документы.

Неудивительно, что Есенин очень стеснялся визитов своих деревенских родственников. Денег в деревню посылал мало, скупо, всегда при этом злясь и ворча. Никогда – по своему желанию, а только после настойчивых писем, жалоб и уговоров. Иногда из деревни приезжал отец. Робко говорил про нужду, недороды, про плохую картошку и сгнившее сено. Крутил реденькую конопляную бороденку и вытирал грязной тряпицей слезящиеся красные глаза. Есенин слушал речи отца недоверчиво, сердился: «Знать вы там ничего не желаете, а я вам, что мошна: сдохну – поплачете о мошне, а не по мне». В конце концов, Есенин все же давал денег, чтобы только поскорей выпроводить старика из Москвы: вдруг увидит кто! Долго не мог решить, как быть с сестрами – брать в Москву учиться или нет. Потом решил, что не стоит: к его цилиндру, смокингу и черной крылатке никак не шли зипуны и ситцевые платки сестер.

Однажды поэту представился очень удобный случай, чтобы мгновенно завоевать популярность. К счастью, он им не воспользовался. Судьба свела его с молодой дочерью прославленного в ту пору Шаляпина. «Слушай, Толя, — говорил он после Мариенгофу, — а ведь как бы здорово получилось: Есенин и Шаляпина… А? Жениться, что ли. »

Первой женой Есенина стала Зинаида Райх. У них сразу родилась дочь, но чем дальше – тем больше ширилось непонимание. В конце концов, поэт заявил, что снова влюблен, и жене с дочерью пришлось уехать в провинцию. От Райх у Есенина родился и второй ребенок – сын. Но поэт отказался даже взглянуть на него: «Не пойду. Не желаю. Нечего и незачем мне смотреть».

— Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет, взглянет. Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе.

После долгих уговоров Есенин согласился посмотреть на сына. Увидев, тут же брезгливо поморщился: «Фу! Черный. Есенины черные не бывают…» Больше они не встречались.

Однажды театральный режиссер Мейерхольд сказал Есенину:

— Знаешь, Сережа, я ведь в твою жену влюблен… В Зинаиду Николаевну… Если поженимся, сердиться на меня не будешь.

Есенин шутливо поклонился Мейерхольду в ноги:

— Возьми ее, сделай милость… По гроб тебе благодарен буду.

На том и порешили.

Пресловутое есенинское хулиганство – главным образом изобретение литературной критики, а затем уже читателей и толпы. Поэт впоследствии просто вынужден был следовать придуманному образу, поскольку чувствовал его притягательность. Критика надоумила Есенина создать свою хулиганскую биографию, пронести себя хулиганом в поэзии и в жизни. Однажды кто-то написал оскорбительную заметку, назвав его стихи «литературным хулиганством», но поэт не обиделся, а тут же сочинил: «Плюйся, ветер, охапками листьев, я такой же, как ты, хулиган». Стихотворение пользовалось огромным успехом у публики, и Есенин совершенно трезво и холодно решил, что это очень удачный, как бы сейчас сказали, «промоушн». Маска становилась для него лицом, а лицо – маской. Вскоре появилась поэма «Исповедь хулигана», за нею книга того же названия и вслед, через некоторые промежутки – «Москва кабацкая», «Любовь хулигана» и т. д. во всевозможных вариациях.

Позже Есенин настолько вжился в роль, что уже не мог вести себя прилично. Часто его экзотическое поведение вызывало восторг, как в случае с его возлюбленной Айседорой Дункан. «Ruska lubow!» — воскликнула она, когда Есенин оттолкнул ее неожиданно грубо. Впоследствии он стал ее господином, ее повелителем. Она, как собака, целовала руку, которую он заносил для удара, и глаза, в которых чаще, чем любовь, горела ненависть к ней.

Но бывали и крайне неприятные эпизоды. Однажды он, не дочитав стихотворения, схватил со стола тяжелую пивную кружку и опустил ее на голову своего приятеля. Повод был такой ничтожный, что его никто не помнит. Обливающегося кровью, с рассеченной головой этого человека увезли в больницу. У кого-то вырвалось:

— Меньше будет одной собакой!

Художник Юрий Анненков вспоминает, как встретил Есенина в ресторане «Альгамбра».

— В горы! Хочу в горы! – кричал ему пьяный поэт. – Вершин! Грузиночек! Курочек! Цыплят. Айда, сволочь, в горы?!

Притерпевшийся Анненков не обижался, и друзья заказывали «пробку»: так они называли бутылку вина, потому что, как только она пустела – тут же билась вдребезги, а «в живых» оставалась лишь пробка. «Я памятник себе воздвиг из пробок, из пробок вылаканных вин!» — тут же написал Есенин.

В самый разгар застолья поэт принялся выругивать без запинки так называемый «Малый матерный загиб» Петра Великого (37 слов), с его диковинным «ежом косматым, против шерсти волосатым», а затем – «Большой загиб», состоящий из 260 слов, который, кроме Есенина, знал только «советский граф» и крупнейший специалист по петровской эпохе Алексей Толстой. «Настоящее художественное творчество начинается тогда, когда художник приступает к битью стекол, — писал Анненков в оправдание Есенина. — Вийона, Микеланджело, Челлини, Шекспира, Мольера, Рембрандта, Пушкина, Верлена, Бодлера, Достоевского и всех подобных – можно ли причислить к людям, соответствующим правилам хорошего тона?»

Есенин обладал прекрасным вкусом. Многие стремились прочесть ему свои стихи. Вспоминают историю о приват-доценте Московского университета Шварце, человеке больших знаний, тонкой культуры и своеобразной мысли. Двенадцать лет он писал свое «Евангелие от Иуды» и, наконец, рассчитывая на громкий успех, решил прочесть его имажинистам. После чтения Есенин дружески положил Шварцу руку на колено:

— А знаете, Шварц, ерунда-а-а. Такой вы смелый человек, а перед Иисусом словно институтка. Помните, как у апостола сказано: «Вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам»? Вот бы и валяли. Образ-то какой можно было закатить! А то развел патоку… да еще «от Иуды».

Той же ночью Шварц отравился.

Мариенгоф вспоминает свою последнюю встречу с Есениным в психиатрической больнице.

— Мне здесь очень хорошо… — говорил поэт. — Только немного раздаражает, что день и ночь горит синенькая лампочка… Знаешь, заворачиваюсь по уши в одеяло… лезу головой под подушку… и еще – не позволяют закрывать дверь… все боятся, что покончу самоубийством.

По коридору шла очень красивая девушка. Голубые, большие глаза и необычайные волосы, золотые, как мед.

— Здесь все хотят умереть… эта Офелия вешалась на своих волосах.

Потом Есенин повел в приемный зал. Показывал цепи и кандалы, в которые некогда заковывали больных, рисунки, вышивки и крашеную скульптуру из воска и хлебного мякиша.

— Смотри, картина Врубеля… он тоже был здесь…

— Только ты не думай – это не сумасшедший дом… сумасшедший дом у нас по соседству. Вон то здание!

Сквозь белую снежную листву декабрьского парка весело смотрели освещенные стекла гостеприимного помещичьего дома.

31 декабря 1925 года на Ваганьковском кладбище в Москве вырос маленький есенинский холмик.

«Поэт погиб потому, что был несроден революции, — писал в «Правде» Лев Троцкий. — Но во имя будущего она навсегда усыновит его…» Ну, что же, у каждого свои взгляды на поэзию. К счастью, время всех рассудило, и все поставило на свои места.

Комментарии к статье:

Автор: Ольга Шонина
Дата: 2016-05-13 05:37:11

Полная чушь написана! Читаю с большим сочувствием к написавшему это поганое слово о великом поэте. За каждое слово ведь ответ придется дать. А ты автор клевещешь как клеветал мариенгоф. Но бедный Толя жил под каблуком НКВД а ты то перед кем прогибаешься? Душонка твоя мелкая, низкая, ничего ты не понял у гения Есенина. Тебе понятно только что он КАК и ТЫ ел, спал, пил водку и выражался непечатно. А больше НИЧЕГО тебе не открылось в его душе.Потому что ты мелок. А он велик. Жаль тебя .

«Зима» С. Есенин

Вот уж осень улетела,
И примчалася зима.
Как на крыльях, прилетела
Невидимо вдруг она.

Вот морозы затрещали
И сковали все пруды.
И мальчишки закричали
Ей «спасибо» за труды.

Вот появилися узоры
На стеклах дивной красоты.
Все устремили свои взоры,
Глядя на это. С высоты

Снег падает, мелькает, вьется,
Ложится велой пеленой.
Вот солнце в облаках мигает,
И иней на снегу сверкает.

Анализ стихотворения Есенина «Зима»

«Зима» — стихотворение, точная дата написания которого неизвестна. Исследователи творчества Есенина называют период с 1911 по 1912 год. Скорей всего, произведение сочинено во время обучения юного поэта в церковно-приходской школе, находившейся в Спас-Клепиках. Большая часть лирики, относящейся к тому периоду, отличается подражательным характером и скромной художественной ценностью. Было бы странно и нелепо обвинять в этом исключительно Сергея Александровича. Дело в том, что в Спас-Клепиках не нашлось ни одного преподавателя, который мог разглядеть в Есенине задатки великого лирика. Некому было сориентировать юношу в многообразии литературного мира. Все учителя оказались не способны помочь ему расти и развиваться в творческом плане.

В произведениях Сергея Александровича всегда преобладала тема Родины. Воспевание дорогих сердцу просторов стало едва ли не главной целью поэта. Как правило, в стихотворениях его встречаются описания природы средней полосы. С ней Есенин был знаком с детских лет, проведенных в Рязанской губернии. Родное село Константиново Сергей Александрович сильно любил, часто возвращался туда, будучи уже взрослым состоявшимся человеком. Природе средней полосы России посвящено и стихотворение «Зима». Его форма далека от идеальной. Чего стоит только рифма в первом четверостишии «улетела — прилетела». Странно выглядит и последняя строфа. В ней почему-то применена рифмовка, отличная от той, что используется в предыдущих четверостишиях. Кроме того, в произведении нет ярких образов, коими впоследствии славился Есенин. Зато здесь есть восторженно-юношеское восприятие зимы. Сергей Александрович отмечает моменты, которые зачастую дарят необыкновенную радость именно мальчишкам. Речь идет о скованных морозами прудах, где можно кататься на льду целыми днями, дивной красоты узорах на окнах, сверкающем под солнечными лучами инее.

В лирике Есенина природа демонстрируется в вечном движении и развитии. Поэтому так часто поэт употребляет олицетворения, что характерно и для раннего стихотворения «Зима»: «осень улетела», «затрещали морозы», «иней сверкает», «снег мелькает, вьется». В пейзажном творчестве Сергея Александровича нашла отражение идея о единстве всего сущего на земле. Стихии, человека, животных, растения, предметы Есенин воспринимал как сыновей одной матери — природы.

Прокуратура Ставрополья требует изъять из школ книги Бунина, Есенина и Набокова

Прокуратура Ставрополья потребовала изъять из школьных библиотек за «эротику, мистику, ужасы и хулиганские стихи» книги Ивана Бунина, Сергея Есенина, Владимира Набокова и ряда других писателей. Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на старшего помощника прокурора края по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних и молодежи Курбангали Шарипова.

При проверке литературы в школьных библиотеках сотрудники прокуратуры обнаружили «книги, несовместимые с задачами образовательного процесса». «Прокуратура потребовала изъять из общего доступа книги ряда авторов, в частности, произведения Набокова, в которых есть мистика, а также Есенина с его хулиганскими стихами. Школьникам рано читать такие книги», — заявил Шарипов.

«У нас сейчас, если посмотреть сводки, дети в 9-12 лет грабежи совершают. Как, по-вашему, чего они начитались?» — сказал помощник прокурора Шарипов. По требованию прокуратуры вредоносные книги должны быть убраны с библиотечных полок в закрытые шкафы или кабинет директора, чтобы доступ к ним имел только взрослый персонал учебного заведения.

По результатам прокурорской проверки запрещены также книги Даниэлы Стил, Жюльетты Бенцони, Кейта Тирнана, Шарон Крич, Сергея Силина и Андрея Левицкого. По мнению Шарипова, спонсоры школ могли привезти эти книги в подарок библиотекам. В течение месяца администрации школ должны отчитаться об изъятии книг из общего доступа, после чего надзорное ведомство может повторить проверку.

В августе Министерство культуры разработало проект поправок в законы о библиотечном деле и о защите детей от причиняющей вред информации. Ведомство хочет оградить детей — посетителей библиотек от возможного пагубного влияния литературы, предназначенной для взрослых.

В числе прочих мер, предлагаемых Минкультом, — вменить библиотекам в обязанность, чтобы те убирали «взрослую» литературу из доступных для детей мест. Для этого всю печатную продукцию придется ранжировать по возрастам: 12+, 16+ и т.д. Удалять в «спецхраны» для взрослых предполагается книги, способные пробудить у детей интерес к наркотикам, табаку, алкоголю, азартным играм, а также проституции, бродяжничеству и попрошайничеству. Скрывать от детей ведомство предлагает и книги, содержащие нецензурную брань и порнографию.

В марте председатель комиссии Общественной палаты по сохранению историко-культурного наследия Павел Пожигайло в ходе работы над единым учебником литературы, проводимой по поручению министра культуры Владимира Мединского, предложил поставить на особый контроль изучение в школе ряда классических произведений. Это, в частности, критические статьи Виссариона Белинского, гражданская лирика Николая Некрасова, «Гроза» Александра Островского, «Отцы и дети» Ивана Тургенева, сказки Михаила Салтыкова-Щедрина. Другие тексты, в частности «Мастера и Маргариту» Михаила Булгакова, Пожигайло предложил вообще исключить из программы. Такую инициативу член ОП объяснил потенциальной опасностью этих произведений.

Старший помощник прокурора Ставропольского края Курбангали Шарипов 25 ноября был уволен из ведомства из-за своего комментария в СМИ об изъятии из школьных библиотек книг с произведениями Владимира Набокова и Сергея Есенина. Об этом в понедельник сообщает пресс-служба краевой прокуратуры.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: