Русский язык в произведениях пушкина

(Факультативный курс по русскому языку
для учащихся 10–11-х классов)

Обращение к произведениям А.С. Пушкина на занятиях русским языком в старших классах дает возможность увидеть, как живут, как употребляются языковые средства разных уровней (фонетические, лексические, грамматические) в безукоризненных образцах искусства слова, какими являются пушкинские творения, его стихи, проза, отрывки из статей, дневников, писем.
Внимание к языковым особенностям текстов (отрывков) помогает глубже понять их содержание, приближает к разгадке авторского замысла, позволяет увидеть неповторимое своеобразие пушкинского языка – слова А.С. Пушкина.
Называя курс «Слово Пушкина», мы имели в виду, что «слово» – понятие многозначное: это не только единица языка, которая изучается в лексике, – это сам язык, язык Пушкина, язык его произведений, это сами произведения Пушкина, обращенные к читателям всех поколений.
Задача факультативного курса (его можно проводить в обычных общеобразовательных школах, гимназиях, лицеях гуманитарного профиля) – показать роль Пушкина как «начала всех начал» в истории русского литературного языка; дать систематические сведения о выразительной функции лексических, фонетических, грамматических средств на примере их употребления в текстах Пушкина и в текстах о Пушкине; усовершенствовать умения и навыки анализа текста.
Мы намеренно не включили в программу названия пушкинских произведений: на факультативных занятиях выбор конкретного материала для анализа, для наблюдений делается учителем и учениками.
Курс состоит из нескольких разделов (тематических блоков): «Пушкин как основоположник современного русского литературного языка», «Пушкин о русском слове», «Выразительные возможности русского слова, воплощенные в поэзии и прозе Пушкина», «Тексты Пушкина как “гармоническое целое”», «Выразительное чтение произведений Пушкина». Последовательность их изучения может быть изменена.
Курс носит теоретико-практический характер. Особое внимание следует обратить на самостоятельную исследовательскую деятельность учащихся (подготовку рефератов, докладов, отбор материала для сочинений, редактирование сочинений).
Для наблюдений и для анализа полезно обращаться к материалам рукописей, давать задания, например, такого характера: «Сравните черновой вариант и окончательный текст. Укажите их различия. Чем, по вашему мнению, объясняется авторская правка?».
На занятиях можно работать не только с пушкинскими произведениями (отрывками), но и с текстами о Пушкине, о языке его произведений.
Необходима постоянная работа со словарями и со справочниками.

1. Введение. А.С. Пушкин как основоположник современного русского литературного языка.
2. Пушкин о русском слове.
3. Выразительные возможности русского слова, воплощенные в поэзии и прозе Пушкина.
4. Тексты Пушкина как «гармоническое целое».
5. Выразительное чтение произведений Пушкина.

Примерные практические работы
(Возможные варианты заданий)

1. Сопоставить несколько вариантов авторского текста (чернового и окончательного вариантов), провести наблюдения над тем, в каком направлении производилась А.С. Пушкиным правка текста, как это соотносится с авторским замыслом, с темой, основными мыслями, жанром произведения; подготовить на основе проделанной работы устные сообщения (написать сочинение) на одну из тем: «Обращаясь к пушкинским черновикам. », «Сопоставление двух редакций пушкинского текста (на материале одного из стихотворений, отрывка из поэтического или прозаического произведения)». Работа может быть выполнена, например, на материале стихотворений: «. Вновь я посетил. », «На холмах Грузии. », «Элегия» («Безумных лет угасшее веселье. »), «Зимняя дорога», «Я знаю край: там на брега. », «Пророк», отрывков из романа «Евгений Онегин», из поэмы «Медный всадник», «Повестей Белкина», «Дубровского», «Капитанской дочки», из сказок.

2. Сопоставить пушкинский текст (отрывок) с близкими по теме, жанру произведениями (отрывками) других авторов, чтобы выявить особенности индивидуального авторского стиля. (Для сопоставления могут быть выбраны следующие произведения: «Пророк» Пушкина и Лермонтова, «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. » Пушкина и «Памятник» Державина, «Я помню чудное мгновенье» Пушкина и «О доблестях, о подвигах, о славе» Блока, «О юность легкая моя. » (отрывок из шестой главы романа «Евгений Онегин») Пушкина и стихотворения Лермонтова «Благодарность».)

3. Понаблюдать над звуковой, интонационной организацией поэтических и прозаических произведений Пушкина (на материале одного из стихотворений, отрывка); привести примеры использования в поэтических произведениях Пушкина таких средств художественной изобразительности, как аллитерация, ассонанс.

4. Выявить в пушкинском тексте роль лексических средств: синонимов, антонимов (в том числе контекстуальных), слов, употребленных в переносном значении; привести примеры использования устаревших слов, объяснить значение этих слов и их роль в тексте (например, в стихотворениях «Воспоминания в Царском Селе», «Муза», «К морю», «Пророк», «Земля и море», «Отцы пустынники и жены непорочны. »).

5. Найти в произведениях Пушкина слова, имеющие стилистическую окраску: высок., книжн., разг., прост. и др. (указано, какие пометы имеют эти слова в толковых словарях); объяснить их значение и роль в тексте.

6. Понаблюдать, как используются в произведениях Пушкина фразеологизмы.

7. Найти признаки устной народной поэзии в сказках и стихотворениях Пушкина (например, в стихотворении «Еще дуют холодные ветры. », «В поле чистом серебрится. »).

8. Найти элементы разговорного стиля в произведениях Пушкина (например, в стихотворениях «Бесы», «Дорожные жалобы», «Любопытный», «Румяный критик мой. », в отрывках из романа «Евгений Онегин», из повести «Капитанская дочка»).

9. Сопоставить тексты Пушкина на близкие темы (например, стихотворения «Обвал», «Кавказ» и отрывки из «Путешествия в Арзрум», стихотворение «Калмычке» и отрывок из «Путевых заметок»).

10. Понаблюдать, как используются цитаты, афоризмы, пословицы и поговорки в пушкинских произведениях, проанализировать эпиграфы в произведениях Пушкина, их роль в выражении авторского замысла (на материале романа «Евгений Онегин», прозаических произведений, стихотворений «Кто знает край, где небо блещет. », «Поэт и толпа» и др.).

11. Привести примеры афоризмов, созданных Пушкиным, составить небольшой текст, употребив в нем одно из крылатых выражений Пушкина.

12. Выполнить задания, используя материалы из четырехтомного «Словаря языка Пушкина» (в скобках указано, сколько раз употребляется Пушкиным слово):

а) понаблюдать, в каких значениях употребляется Пушкиным многозначное слово слово (679)? (Для наблюдений можно использовать отрывки из повестей «Дубровский», «Капитанская дочка», из «Путешествия из Москвы в Петербург» и др.);

б) понаблюдать, как употребляются слова-антонимы, сделать вывод о том, как частотность использования слов связана с ключевыми темами в произведениях Пушкина, с его мироощущением:

в) привести примеры использования Пушкиным ряда слов, которые можно назвать ключевыми в его произведениях:

г) найти, в каких значениях употребляется Пушкиным многозначное слово гость (298), например, в «Сказке о царе Салтане. »;

д) привести примеры употребления Пушкиным слова когда (843): союза, относит. мест. наречия, вопросит. мест. наречия;

е) доказать, что произведения Пушкина – это диалог с читателем; понаблюдать за употреблением слова читатель (128). В каких случаях это слово (или заменяющие его контекстуальные синонимы) является обращением? (Например, в поэме «Руслан и Людмила», в лирических отступлениях романа «Евгений Онегин»).

13. Понаблюдать за употреблением глаголов в пушкинской прозе (например, в главах «Вожатый», «Приступ», «Мятежная слобода» из повести «Капитанская дочка»).

14. Доказать на примере одного из поэтических произведений Пушкина справедливость высказывания Белинского: «У Пушкина никогда не бывает ничего лишнего, ничего недостающего, но все в меру, все на своем месте, конец гармонирует с началом. ».

15. Понаблюдать, какова роль первого предложения (зачина) в произведениях Пушкина.

16. Привести примеры использования в произведениях Пушкина анафоры, инверсии, градации, многосоюзия, риторического обращения, риторического вопроса (например, в стихотворениях «Туча», «Анчар», «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы», «Фонтану Бахчисарайского дворца», «К морю»).

17. Проиллюстрировать примерами использование Пушкиным развернутого сравнения как средства выразительности.

18. Показать на примерах роль лексического, грамматического повтора в произведениях Пушкина.

19. Проанализировать роль диалога в произведениях Пушкина, приемы осуществления речевой характеристики персонажей (например, в романе «Евгений Онегин», в повестях «Капитанская дочка», «Дубровский», «Барышня-крестьянка».

20. Показать на примерах роль односоставных предложений в произведениях Пушкина (назывных, определенно-личных, неопределенно-личных, обобщенно-личных, безличных), провести наблюдения над особенностями их употребления в начале текста (в роли зачина), в описаниях природы.

21. Подготовиться к выразительному чтению произведений Пушкина (отрывков); определить место коротких и более продолжительных пауз; выделить слова, на которые падает логическое ударение; выбрать тон, учитывая содержание, основную мысль, жанр текста.

22. Провести комплексную (многоаспектную) работу с текстами о Пушкине, о языке его произведений: определить тему, основную мысль, стиль текста, озаглавить текст (объяснить смысл названия), указать ключевые слова; определить, каким типом речи (повествованием, описанием, рассуждением) является текст (отрывок); указать средства межфразовой связи, роль первого (последнего) предложения; произвести лексический разбор текста, проанализировать орфографию и пунктуацию текста (сгруппировать орфограммы и пунктограммы, объяснить их); выполнить на материале текста разные виды разбора.

23. Подготовить доклад (реферат) на основе изученной научной литературы и языкового анализа самостоятельно выбранных произведений Пушкина; темы могут быть сформулированы на основе материалов данной программы, например:

«Пушкин как основоположник современного русского литературного языка»;

«Слово Пушкина как источник культуры русской речи»;

«Слово Пушкина о русском слове»;

«Речевые идеалы Пушкина»;

«“Чувство соразмерности и сообразности”, воплощенное в произведениях Пушкина»;

«Слово Пушкина как источник развития чувства языка»;

«Пушкинские традиции и язык писателей второй половины XIX века»;

«Пушкинские традиции и язык поэзии Серебряного века»;

«Русские ученые-филологи о языке пушкинских произведений».

ЛИТЕРАТУРА

1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
2. Виноградов В.В. Стиль Пушкина. М., 1941.
3. Горшков А.И. Все богатство, сила и гибкость нашего языка. А.С. Пушкин в истории русского языка. М., 1993.
4. Дейкина А.Д. А.С. Пушкин на уроках русского языка. 10-й класс. М., 1999.
5. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. СПб., 1996.
6. Лотман Ю.М. В школе поэтического слова: Пушкин, Лермонтов, Гоголь. М., 1988.
7. Максимов Л.Ю. «Кавказ» А.С. Пушкина (лингвистический комментарий) // Лингвистический анализ художественного текста. Вып. I. М., 1975. С. 53–61.
8. Одинцов В.В. Стилистика текста. М., 1980.
9. Пахнова Т.М. Художественный текст на уроках русского языка // РЯШ. 1993. № 3.
10. Пахнова Т.М. А.С. Пушкин на уроках русского языка. 11-й класс. М., 1995.
11. Потебня А.А. Эстетика и поэтика. М., 1976.
12. Рождественский В.С. Читая Пушкина. Л., 1962.
13. России первая любовь. Писатели о Пушкине, поэты – Пушкину. М., 1989.
14. Словарь языка Пушкина. В 4 тт. М., 1956–1961.
15. Шанский Н.М. Художественный текст под лингвистическим микроскопом. М., 1987.
16. Щерба Л.В. Опыты лингвистического толкования стихотворений: «Воспоминание» Пушкина //Л.В. Щерба. Избранные работы по русскому языку. М., 1957. С. 24–44.
17. Энциклопедический словарь юного филолога (языкознание) / Сост. М.В. Панов. М., 1984.

Москва в произведениях Грибоедова и Пушкина

А, батюшка, признайтесь, что едва

Где сыщется столица, как Москва.

Москва. как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Москва дала России Грибоедова и Пушкина. Это их малая родина, и неудивительно, что жизнь героев их произведений связана с Москвой. Сегодня вам покажут дом Фамусова, сохранившийся в центре города, сегодня можно проехать по столице маршрутом, которым когда-то везли по Москве любимую героиню Пушкина Татьяну. Но не географическое, не столичное положение интересовало художников слова. Их интересовала Москва как высшая после Петербурга точка дворянской цивилизации. Какие же мысли и чувства вызывает Москва? Откроем комедию Грибоедова «Горе от ума». Нас встречает богатый московский барин и видный сановник Фамусов, списанный с родного дяди самого автора. Но это не исключает его типизации: «Что за тузы живут в Москве и умирают!» Это хранитель старинных традиций, для которого дядя Максим Петрович, вельможа екатерининских времен, служит идеалом. Фамусову нравится надменный нрав, пышный вид, роль в свете и при дворе. Высшее положение в обществе — главное мерило. «Кто беден, тот тебе не пара», — говорит он Софье. Для него зять с чинами да звездами интересен. Вот Скалозуб — желанный. Внутреннее достоинство для чинов и для тузов — ничто! Пускай себе разумником слыви, А в семью не включат. Да, в Москве свои понятия о чести: «Когда же надо подслужиться, и он сгибался вперегиб».

Вот эта готовность сыграть при случае шутовскую роль, забыв свой возраст и надменный нрав, и есть ключ к высокому положению. Все остальное несущественно, в том числе и служба: «Подписано, так с плеч долой». Тех же, кому «прислуживаться тошно», Фамусов требует на пушечный выстрел не подпускать к столицам. Московские тузы — противники учености. Их самих ею не обморочишь, но они радеют о других: от ученья развелись безумные люди, совершаются безумные дела. Надо уничтожить книги. Однако светское воспитание для барышень Фамусов признает, хотя и знает, что это накладно. Брюзжа по поводу Кузнецкого моста, средоточия французской моды, Фамусов вполне подчиняется такой моде, дом его «открыт для званых и незваных, особенно из иностранных». Все знают господа друг о друге, потому так боятся общественного мнения, так от него зависят. Внешне все должно быть пристойно, а уж внутри дома — ни-ни! «Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!»

Своего суждения не имеет не только безродный секретарь, но и сам хозяин. Он привык думать, как все, повторять расхожие истории своего круга. Фамусов в восторге от всего московского, юношей, дам, девиц. Сатирична Москва в изображении Грибоедова, однако есть в характере Фамусова и хорошие черты: изрядная доля добродушия, широкое гостеприимство, хлебосольство, отличающее москвичей вообще. Хотя отзывчивость, правда, несколько извращенная: «Ну, как не порадеть родному человечку». Извечная нравственная всеядность («хоть честный человек, хоть нет — для вас ровнехонько про всех готов обед») характерна для подобных людей. В образе Фамусова отразилась умственная косность и самодовольство старинного московского барства. И ничто не способно изменить таких, как он. — С тех пор дороги, тротуары-Дома и все на новый лад. — Дома новы, но предрассудки стары. (Из диалога Фамусова с Чацким) И это истина.

Как истина и то, что все эти Фамусовы добродушны только до известной черты. Как только кто-то представляется им нежелательно опасным, они ощетиниваются и показывают острые клыки. Сумасшедший! — вот их приговор умному справедливому человеку. Изгонят и опять успокоятся. Московские баре любят играть в благодетелей. Человек с такой жизненной программой, как у Молчалина, не пропадет и всегда найдет покровителей: «Частенько там мы покровительство находим, где не метим». Целый ряд представителей московского общества: Скалозуб, Загорецкий, Репетилов, Хрюмины, Тугоуховские — живая галерея московского общества 20-х годов XIX века, с отличавшим его невежеством и полным отсутствием высших интересов, стремлений и запросов. Праздная жизнь Москвы вся заполнена балами, обедами, всевозможными разорительными затеями, вроде крепостного балета.

Их отличает полное презрение к человеческому достоинству крепостного, которого не стеснялись менять на борзую собаку, кормить с собаками, могли отнимать и продавать его детей. В этом обществе пышно расцветают сплетни и пе-ресуды. Боятся не дурных поступков — они сплошь и рядом, а пересудов: «Грех — не беда. «, «Как можно против всех!» — восклицают Тугоуховские. Взглянем еще раз на общество, собравшееся у Фамусова: пересуды о людях и нарядах, смешение французского языка нижегородским, дух пустого, рабского, слепого подражания. Грибоедову удалось уловить и запечатлеть в своей комедии тот «особый отпечаток», который лежит на «всем московском». В пользу верности этой картины говорит общность ее у Грибоедова с сатирическими зарисовками московской жизни в седьмой главе «Евгения Онегина». Не случайно Пушкин берет к этой главе эпиграф из «Горя от ума»: Гоненъе на Москву! Что значит видеть свет! Где ж лучше? Где нас нет.

Вместе с тем, начиная рассказ о Москве, Пушкин не может не посмотреть на нее с других позиций: патриота, истинного гражданина, может быть, защитника. Ведь недавно Москва доказала лучшие качества русских: Напрасно ждал Наполеон. Нет, не пошла Москва моя К нему с повинной головою. И те же дворяне, лучшие из них, движимые патрио- тическим порывом, стали во главе сопротивления Наполеону. Москва готовила пожар Нетерпеливому герою. И тем не менее и для Пушкина Москва — олицетворение закостенелого барства: Но в них не видно перемен; Все в них на старый образец. И дело не в старых чепцах и гриме, дело в более существенном: Все то же лжет Любовь Петровна, Иван Петрович так же глуп. Напрасно героиня романа «вслушаться желает в беседы, в общий разговор»: Все в них так бледно, равнодушно, Они клевещут даже скучно. Не вспыхнет мысли в целы сутки. Не дрогнет сердце хоть для шутки.

Пушкин как бы довершил грибоедовскую сатиру на «московское барство». Его «отпускные гусары, записные франты, архивные юноши с чопорными взглядами» — явление нарицательное. «Шум, хохот, беготня, поклоны, галоп, мазурка, вальс. » — вот она, жизнь московского «общества». Здесь все по старинке: по старинке вершат дела, делают карьеру, выдают замуж, заключают выгодные сделки, хранят традиции старого, чуть ли не екатерининских времен, барства. Вальяжная, хлебосольная, никуда не спешащая вторая столица, деревенская родственница столицы первой — Петербурга. Стоят на московских бульварах два памятника двум Александрам Сергеевичам, а мимо них течет московская толпа. Интересно, что написали бы о сегодняшней Москве наши великие поэты?

Русский язык в произведениях пушкина

К 170-летию со дня кончины А.С. Пушкина

В истории русской духовной культуры одной из крупнейших фигур является А.С. Пушкин. Его по праву называют основоположником современного русского литературного языка. Но при этом, как правило, вне поля зрения остается то, что значительной является его роль и в развитии церковнославянского языка. Но только это роль косвенного преобразователя. Имея своей целью развитие и упорядочение русского литературного языка, Пушкин первым нашел формулу соотношения русского литературного и церковнославянского языков в новых условиях. И это соотношение держалось вплоть до 20-х годов XX века.

До А.С. Пушкина господствовала теория трех «штилей» М.В. Ломоносова. Согласно этой теории, которая сыграла большую роль в истории русского литературного языка, высокие понятия и предметы речи должны описываться высоким «штилем», а он включал многое из церковнославянской лексики и грамматики. Обыкновенные понятия должны были передаваться средним «штилем». А низкий «штиль» использовался в комедиях, эпиграммах, дружеских письмах и т.д. Все средства языка были как бы разделены, обособлены друг от друга. Эта деятельность М.В. Ломоносова протекала в русле, традиционном для предшествующего, древнерусского, периода в истории русского языка: «несмешне и нераздельне».

Такая теория в свое время сыграла положительную роль, ибо до Ломоносова происходило смешение всех этих средств. Но вместе с тем она, на мой взгляд, создавала угрозу для резкого обособления церковнославянского от русского литературного языка. И поэтому творческая деятельность Пушкина оказалась важной не только для русского литературного языка, но и для церковнославянского.

Исторически система русской литературной речи складывалась из церковнославянизмов, элементов разговорной речи и заимствований из европейских языков. Интенсивное освоение последних русским литературным языком начинается с Петровской эпохи. Заслуга Пушкина состоит в том, что он понял необходимость синтеза всех этих речевых стихий и блестяще осуществил этот синтез.

Часто о степени влияния церковнославянского языка на язык того или иного писателя судят по количеству употребленных лексем и грамматических форм. Если подходить с этой меркой, то язык зрелого Пушкина в значительной мере лишен этого влияния. Но таким выводам противоречит как исследование функциональной значимости церковнославянизмов, так и прямые высказывания Пушкина о месте и значении церковнославянского языка для русского. Кроме того, в 1830-е годы у поэта происходит возврат к традиции церковнославянской культуры, отразившийся в языке его произведений. Таким образом, становится очевидным, что если и говорить об изменении роли церковнославянского языка в творчестве Пушкина, то лишь имея в виду ее усиление. С другой стороны, необходимо заметить, что усиление роли той или иной речевой составляющей и количественный рост соответствующих слов или форм напрямую не связаны.

К началу 1820-х годов из языка Пушкина постепенно исчезают многие фонетические, словообразовательные и морфологические церковнославянизмы: расточить – «рассеять», сретать – «встречать», воитель – «воин», влиять – «вливать», род. ед. прил. ж. р. великия жены, весны златыя и др.

Вместе тем, поэт сохраняет многое из церковнославянской лексики, ибо она была не просто дополнительным источником синонимии, – за ней стояли легко узнаваемые образы, часто внутренняя форма этих слов была более прозрачной. Кроме того, с церковнославянизмами была связана традиция словоупотребления, объединявшая духовную культуру многих веков и делавшая единой эту культуру (именно благодаря действию этой традиции мы можем говорить о существовании единой древнерусской литературы с первых веков принятия Русью христианства по начало XVIII века).

Критики упрекали поэта за то, что он неуместно смешивает церковнославянизмы с «чисто русскими словами, взятыми из общественного быта». Однако Пушкин этой тенденции к синтезу и ассимиляции церковнославянизмов с общеупотребительными формами речи остался верен до конца своих дней. Что же касается синтеза церковнославянского языка с «простонародным», то это прямо провозглашается Пушкиным в качестве основного принципа его творчества.

А.С. Пушкину принадлежат известные слова: «Как материал словесности язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность. Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного, но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей» («О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова», 1825 г.). Показательно, что Пушкин здесь говорит об единой «стихии». Как не вспомнить здесь слова замечательного филолога прошлого века, профессора Московского университета Ф.И. Буслаева о том, что русский и церковнославянский представляют собой единое целое.

Даже если бы Пушкин сделал только одно – нашел место церковнославянской лексике и формам в русском языке – его заслуга в развитии нашего языка была бы значительной. Но Пушкин сделал большее – он выработал формы соотношения русского и церковнославянского языков, обеспечив тем самым первому национальную устойчивость, а второму функциональную преемственность и сохранение устойчивости в культурно-языковой ситуации.

Особая роль церковнославянского языка в истории русского была связана с тем, что сначала старославянский (т.е. церковнославянский кирилло-мефодиевского периода), а потом и собственно церковнославянский язык был наднациональным языком. Он возник как язык проповеди, адресованной всем славянам. Только на протяжении первых полутора веков христианства у славян дважды менялись центры книжной и языковой культуры: сначала Моравия и Паннония, затем Восточная Болгария и, наконец, Киев и Новгород. Однако всюду сохранялась его общеславянская природа и всеславянская обращенность.

Он не был языком интернационального братства. Интернациональное предполагает, видимо, отсутствие границ. Культура и язык, не имеющие границ, имеют печальную судьбу. Древнерусская же культура, во многом благодаря церковнославянскому языку (и тому, что стояло за этим языком, – христианству), была четко вписана в славянскую, шире – православную, еще шире – христианскую и, наконец, – в мировую культуру и цивилизацию. Церковнославянский язык был одновременно и культурно-языковой нишей, которая не давала выветриться русской культуре и русскому языку, и проводником внешних идей и влияний.

Защитные функции церковнославянского языка могли ослабевать или усиливаться. Ослабевали они в периоды спокойного развития языка. Усиливались при стечении неблагоприятных для культуры обстоятельств. Примером может служить конец XIV–XV веков. Падение Балкан, усиление роли Русского Государства и Русской Церкви на международной арене, отражение вражеских нашествий, преодоление внутренних междоусобиц приводят к тому, что усиливается роль церковнославянского языка. В русском литературном языке появляется много архаизмов, книжная культура ориентируется на кирилломе-фодиевские и древнекиевские традиции. Появляется особый стилистический прием, который получил наименование «плетение словес».

Или более близкий нам пример – русский язык в Сибири XVII–XVIII веков.

Знакомство с языком сибирских летописей обнаруживает, что их язык сильно архаизирован, в нем много таких слов и оборотов, которые в то время логичнее было встретить в житиях, гомилиях. Объясняется все достаточно просто. Русский язык в Сибири того времени оказался без местных национальных корней, он был представлен самыми разными европейскими диалектами, испытывал влияние со стороны нерусской речи. В таких условиях у литературного и разговорного языка непременно должна быть местная поддержка. И вот оказывается, что функцию национальных корней для русского языка в Сибири того времени выполнял церковнославянский язык. Ибо летопись – это памятник, важнейшим назначением которого является сохранение преемственности национального сознания, культуры, языка. Для московской или северорусской летописи XVII века обилие церковнославянизмов являлось бы свидетельством неоправданной архаизации языка, а для сибирской летописи оно стало единственно возможным в этих условиях путем поддержания традиции.

Святые Кирилл и Мефодий, создавая язык, на долгие века вперед определили, каким ему быть и как он будет соотноситься с литературными языками славян. Этот язык создавался по типу сокровищницы, и в этом проявилась его «соборность». Он всегда был близок живым славянским языкам, уже в ранние эпохи своего существования реализуясь в виде национальных изводов: древнеболгарского, древнерусского, древнесербского. Близок он был, естественно, и русскому литературному языку. Близок настолько, что входил в него составной частью.

Величайшей заслугой Пушкина, на мой взгляд, является то, что он увидел защитные функции церковнославянского языка и принял это в качестве ведущего творческого принципа.

Пушкин создал своего рода «прокладку» между этими языками (русским и церковнославянским) – своеобразный культурный слой русской лексики, прочно соединивший эти две речевые стихии. Этот слой был сформирован, в частности, за счет церковнославянских слов, которые получили новое значение. Это оказалось живительной инъекцией для русского языка и одновременно углубило корни церковнославянского языка в русском. Фактически это же делали ранее и церковные книжные деятели, вводя в церковнославянский язык новую (русскую литературную) лексику. Лингвистический подвиг Пушкина вполне уместно сравнивать с тем, что сделали святые Кирилл и Мефодий, во всяком случае в том, что касается принципов и механизмов чисто языковой работы. И в том и в другом случае были местные речевые традиции и был высокий образец, только в одном случае в виде греческого, в другом – в виде церковнославянского языка.

Пушкин ничего не изобретал в русском языке. И это была достаточно сознательная установка. В 1836 году в заметке, посвященной выходу книги Сильвио Пеллико «Об обязанностях человека», он пишет: «Это уже не ново, это уже было сказано – вот одно из самых обыкновенных обвинений критики. Но все уже было сказано, все понятия выражены и повторены в течение столетий: что ж из этого следует? Что дух человеческий уже ничего нового не производит? Нет, не станем на него клеветать: разум неистощим в соображении понятий, как язык неистощим в соединении слов».

И вот эта неистощимость в соединении слов – именно то, что отличает слог Пушкина, и то, что оказалось самым существенным (из пушкинского наследия) в словесном творчестве русских писателей XIX–XX веков.

Церковнославянский язык с глубокой древности служил источником обогащения народно-литературного языка. Уже в XI веке русские обращаются со старославянским языком как с собственностью всенародной (В.В. Виноградов). Постепенно русские книжники, а позже русские писатели заимствовали из церковнославянского языка лексику для обозначения высоких понятий, – то была философская и филологическая терминология, слова для обозначения абстрактных понятий. Пушкин открыл церковнославянский язык в качестве источника обогащения предметно-бытовой лексики.

С его легкой руки глагол преобразить получил то значение, которое мы имеем сейчас (в церковнославянском языке, откуда он был взят, этот глагол был ситуативно связан в праздником в честь Преображения Господня):
«Вот бегает дворовый мальчик, / В салазки жучку посадив, / Себя в коня преобразив».
Равным образом и глагол торжествовать в известных строках меняет свое значение:
«Зима. Крестьянин, торжествуя, / На дровнях обновляет путь. ».

Это все приемы стилистического преобразования церковнославянизмов, которыми так богат язык «Евгения Онегина» и других произведений Пушкина зрелой поры.

Благодаря Пушкину русский литературный язык на всем протяжении XIX и начала XX веков легко справлялся с нашествием заимствований из европейских языков, диалектной и просторечной лексики из народного языка.

Органическое единство русского литературного и церковнославянского языков вызвано не только единством и общностью путей их развития, но и принципиальными отличиями, затрагивающими их глубинные свойства. В итоге они оказываются необходимо дополняющими друг друга.

Благодаря воздействию церковнославянского языка сохранялась славянская основа русского языка и имела место историческая преемственность русской культуры, в том числе языковой. Благодаря воздействию народно-диалектной речи русский литературный язык сохранял национальную основу. Оба эти воздействия были уравновешены.

В XVII–XIX веках русский язык справился с нашествием сначала германизмов, потом галлицизмов, с заимствованиями из других европейских языков. Справился, так как был более мощный источник обогащения русского литературного языка – церковнославянский язык. Лучшее подтверждение этому – язык А.С. Пушкина, который четко осознал особые функции церковнославянского языка.

В целом значение церковнославянского языка для русского состоит в том, что он представляет собой умещенную на одной плоскости всю историю русского языка, ибо в церковнославянском одновременно функционируют памятники, восходящие к деятельности славянских первоучителей, преподобного Нестора, митрополита Илариона, Кирилла Туровского, преподобного Максима Грека и далее до наших дней. Все это очень хорошо понимал А.С. Пушкин, для которого понятия «церковнославянский язык» и «история русского языка» часто были тождественны. Он четко понимал, что литературный язык не может стоять на месте, он должен развиваться на основе всех речевых стихий, но равным образом этот язык должен иметь экологическую нишу, и такой нишей, по его мнению, был церковнославянский язык.

Приводится в сокращении по книге: «Сибирская пушкинистика сегодня»: Сб. науч. статей / Сост., подг. к печати и ред. В. Алексеева и Е. Дергачевой-Скоп.– Новосибирск, 2000,
с.311–328.

Образ «водной девы» в произведениях М.Ю.Лермонтова, А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя.

Образ «водной девы» в творчестве М.Ю.Лермонтова, А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя.

Цель: проследить особенности функционирования и художественного воплощения мотива «водной девы» в произведениях русского романтизма (А.С. Пушкин стихотворение «Русалка», Н.В. Гоголь «Майская ночь, или Утопленница» , М.Ю. Лермонтова баллада «Русалка»).

Задачи: — проследить истоки возникновения мотива «водной девы»;

— сравнить сюжет легенды о Лорелее с произведениями русских писателей-романтиков;

— выявить особенности интерпретации легенды и особенности художественного воплощения в творчестве М.Ю.Лермонтова, А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя;

— познакомить учащихся с произведениями искусства, созданных по мотивам легенды о Лорелее.

Класс разделен на группы: 3 группы – литературоведы, 1 группа – искусствоведы (задания и вопросы к уроку даны заранее)

Активное обращение к фольклору в XIX веке писателей-романтиков привело к возникновению и распространению в произведениях литературы мотива «водной девы», имеющего общие мифологические корни с произведениями немецких писателей-романтиков. В творчестве немецких писателей «водная дева» , или русалка, — это сказочная дева, живущая в воде. Обычно эти существа наделены нечеловеческой силой и властью в воде. Встречи с «водными девами» всегда таили в себе множество опасностей и приводили к гибели людей. А привлекали людей они своим звучным и нежным голосом. Эти впечатления о «водных девах» сохранились в песнях, рассказах, стихах и балладах.

Другой образ русалки мы видим в русском фольклоре. Так, многие спорили о красоте русалок. Некоторые считали их дивно хорошими, имеющими чарующий голос. Свидетельства о безобразии этих существ хоть и есть, но всё же их намного меньше. Лицо их безжизненное, взгляд ледяной, глаза чёрные, но тусклые. Волосы длинные, зелёные или чёрные.

Образ русалки в русском фольклоре связан как с лесом, так и с водой. Они хохочут, водят хороводы, поют, кричат, бьют в ладоши, расчёсывают волосы, плетут венки. Русалки, по поверьям, наносят людям вред: пугают, гоняются, топят, убивают, замучивают щекоткой. Они прельщают мужчин, ненавидят женщин, портят скотину, воруют детей.

К образу «водной девы» первыми обратились немецкие писатели – романтики: Иоганн Гёте, Клеменс Брентано, Генрих Гейне, братья Гримм и другие. Основой произведений этих писателей является известная немецкая легенда о Лорелее.

Цель нашего урока: сравнить сюжет легенды о Лорелее с произведениями русских писателей-романтиков и выявить особенности интерпретации легенды и особенности художественного воплощения в творчестве М.Ю.Лермонтова, А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя;

Сообщение учащегося «Легенда о Лорелее».

– какой представлена героиня? (портрет, особенности поведения)

— каким чудесным даром наделена героиня?

— чем опасна встреча с Лорелеей?

4. 1 группа (литературоведы)

В период всеобщего увлечения романтизмом Н. В. Гоголь работает над циклом повестей, вошедших в «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831 — 1832г. г.). Повести Гоголя передают поэзию народной жизни. Он любил свой родной край, интересовался народным бытом и фольклором.

Повесть «Майская ночь, или Утопленница» была напечатана впервые в 1831 году, в первой книге первого издания «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Здесь Гоголь использует народную мифологию о русалках и ведьмах.

-когда и где происходит действие?

— при каких обстоятельствах происходит встреча с панночкой-русалкой?

— каков ее портрет?

— что ищет героиня?

— к чему приводят действия панночки — русалки?

-с помощью каких изобразительных средств Гоголю удалось изобразить утопленницу такой прекрасной?

— в чем отличия от сюжета немецкой легенды?

Русалка – яркий образ повести Н.В. Гоголя «Майская ночь, или Утопленница». Из истории, рассказанной главным героем, Левко, узнаем, что русалка в повести – это несчастная панночка, утопленница. Появлению русалки в главе «Утопленница» предшествует описание благоухающего ночного пейзажа: «неподвижный пруд», «раскаты соловья», «странное упоительное сияние», «серебряный туман». В традиционных представлениях русалка – существо природное, тесно связанное с водной стихией и растительностью.

Главный герой, Левко, встречает русалку в мае, а именно в этом месяце, по народным представлениям, начиналась Русальная неделя – время наибольшей активности русалок.

Внешне художественный образ русалки Н.В. Гоголя так же совпадает с традиционными представлениями. В «Майской ночи или утопленнице» русалка предстаёт в образе прекрасной девушки. У нее нет хвоста, но мы уже выяснили, что представления о русалках как рыбоподобных существах скорее западного происхождения. Исконным же украинским образом является именно образ прекрасной девушки.

«Бледная, как полотно, как блеск месяца; но как чудна! Как прекрасна!» — пишет о своей русалке Н.В. Гоголь.

Русалка преследует во всём свои цели и, зная то, что она своей красотой может повлиять на человека, она пользуется этим: «- Я готов на всё для тебя, моя панночка! – сказал он в сердечном волнении, — но как мне, где её найти?»

Левко помогает утопленнице, и в ответ она отвечает добром. Таким образом, Н.В.Гоголь, создавая образ русалки в повести, следует народным представлениям о ней. Его русалка, так же, как и традиционная для русского фольклора, живет в воде, заманивает к себе мужчин, водит хороводы, внешне очень бледна. Вопреки большинству народных историй о русалках, в которых они несут смерть людям, гоголевская утопленница помогает главному герою. Но это так же не противоречит народным представлениям, т.к. известны истории, в которых русалки благодарили людей.

Но образ русалки в произведении Н.В.Гоголя отличается от образа «водной девы», который представлен в немецкой легенде о Лорелее. Утопленница красива, обладает магическим даром заманивать людей, но Гоголь в изображении героини следует традициям русского фольклора.

Таким образом, «водная дева» — это существо, которое помогает человеку, в отличие от водной девы в немецких произведениях (Гоголь «Майская ночь, или Утопленница»).

5. 2 группа (литературоведы)

М. Ю. Лермонтов всегда хотел понять, почему в этом мире убивают любовь. Мысль эта оказалась главной в стихах поэта в период романтизма. Поэтому романтические настроения Лермонтова придают стихам форму печальных раздумий.

Тема неразделённой любви, к которой обращались многие поэты-романтики, прослеживается в его стихотворении «Русалка». Впервые оно было напечатано в «Отечественных записках» в 1839 году.

какой предстает героиня?

— в какое время суток происходит действие?

— каким даром обладает русалка? О чем поет?

— каким чувством проникнута песня?

— какие три стихии помогают понять состояние героини и идею?

— в чем необычность ее подводного мира?

— осознает ли русалка, что стала причиной гибели возлюбленного?

— как ритм и звукопись произведения помогает читателю понять таинственную атмосферу?

— в чем сходство и различие сюжета с легендой о Лорелее?

В нём изображена голубая река с крутыми берегами и «отраженные в ней облака». М. Ю. Лермонтов показал это так, что мы чувствовали таинство неба и реки. По этой реке плыла русалка. Она пела песню, заманивая витязей, зазывая счастье. «Водная дева» пела песню, но она была «полна непонятной тоской», так как грустила о гибели любимого красавца. Русалка ищет счастья, любви, но ничего не находит. Она очень одинока, поэтому и смотрит с тоской. Перед нами романтический образ.

В стихотворении создан целостный образ идеально-прекрасного мира, где и пейзаж, и облик персонажей, и все формы, краски, звуки выступают не в своем прямом значении, а скорее как знаки, символы «запредельной», сказочной красоты. Русалка поет уже на берегу – над рекой. Она, стало быть, находится на земле. Под ней – река, пространство воды. Над ней – небо, облака, отражаемые водой. Все три стихии – Земля, Вода и Небо – глядятся друг в друга, соприкасаются друг с другом и даже отражаются друг в друге, но слиться им не дано. Романтическое восприятие мира мы находим у Лермонтова. Баллада очень лирична и сюжет в ней развивается по музыкальному и мелодичному принципу. Но в отличие от фольклорных сюжетов, где русалка заманивает и убивает человека, в данной балладе русалка не имеет ни малейшего представления о смерти и для нее кажется, что витязь просто спит и не отвечает на ее ласки. В мире, где царит гармония и красота, витязь, со своей «статичностью» вносит разлад.

Образ русалки у М.Ю.Лермонтова наиболее близок к образу «водной девы» в творчестве немецких романтиков, дар русалки в произведении русского поэта хотя и является губительным, но лишен демонической, злой силы.

Таким образом, «водная дева» представляет собой существо, которое, не осознавая того, являлось причиной гибели своего возлюбленного.

6. 3 группа (литературоведы)

В стихотворении А. С. Пушкина «Русалка» мы видим уже знакомый нам образ. «Водная дева», которая «легка, как тень ночная, бела, как ранний снег холмов», способна не только влюбить в себя и погубить юношу, но и монаха, отрёкшегося от всех мирских благ. Старик не спал всю ночь, не молился и видел лишь «чудной девы тень». Она искушает старого человека: манит, смотрит, «кивает головою, целует из дали шутя, играет, плещется волною, хохочет, плачет, как дитя, зовёт монаха, нежно стонет». Перед этим дивом невозможно устоять и сохранить здравый смысл. Это и приводит монаха к смерти. В произведении мы видим столкновение христианского и языческого миров.

в чем особенности сюжета?

— кто герой – возлюбленный?

— каковы особенности портрета героини?

— в чем отличия от сюжета о Лорелее?

У А. С. Пушкина сюжет произведения «Русалка» напоминает легенду о Лорелее, но это произведение уникальное, самобытное.

Героиня, принадлежащая демоническому миру, сознательно губила героя или выступала как враждебное начало.

7. Группа искусствоведов.

Образ «водной девы» в искусстве .

Сообщения учащихся ( «Русалки» К. Маковский, «Майская ночь» И.Крамской, иллюстрация Врубеля, скульптуры Лорелеи в Германии, « Русалка » опера А. С. Даргомыжского ).

8. Вывод: В русской литературе получил распространение образ русалки, вышедший из обрядовых действий, что явилось причиной изображения либо однозначно демонического, греховного (например, «Русалка» Пушкина), либо существа, не осознающего своей вины (Лермонтов «Русалка»), в творчестве Н.В. Гоголя героиня воспринималась как существо, противопоставленное злу, страдающее.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: