Рождественская звезда Пастернака

Этот сайт создан специально для тех людей, которые, желая отпраздновать рождество
(с детьми или без них), ищут для этого рождественские песни, рассказы, стихи и музыку.
Я буду рад, если Вы найдете здесь что-то для себя полезное!

ПЕСНИ СТИХИ РАССКАЗЫ МУЗЫКА

Та подборка стихов, что Вы найдете ниже, это не всеобщее собрание стихов про Рождество. Она на то и не претендует. Это просто мои любимые рождественские стихи.

«Рождественская звезда» И. Бродский

«Рождественская звезда» Иосиф Бродский

В холодную пору в местности,
привычной скорее к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности
более, чем к горе,
младенец родился в пещере,чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне
может зимой мести.

Ему всё кругом казалось огромным:
грудь матери, жёлтый пар
из воловьих ноздрей,волхвы — Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была
звезда.

Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребёнка издалека,
из глубины Вселенной, с другого её конца,
звезда смотрела в пещеру.
И это был взгляд Отца.

Анализ стихотворения Бродского «Рождественская звезда»

Не секрет, что литературные произведения религиозной тематики в СССР были категорически запрещены. Тем не менее, многие поэты и писатели время от времени обращались к библейским сюжетам, оспаривая, тем самым, главный лозунг коммунизма о том, что Бога не существует. Этот вопрос остается открытым и по сей день, хотя цензура на подобные произведения давно уже снята. Однако в 1987 году, когда перестройка еще только начиналась, говорить о религии вслух было не принято.

Тем не менее, Иосиф Бродский, слывущий бунтарем и открыто высказывающий свое мнение, не побоялся затронуть духовную тему, хотя сам был далек от православной веры. Но, во-первых, поэт предчувствовал те перемены, которые происходили в СССР, хотя сам давно уже находился за пределами страны. Тем не менее, Бродский интуитивно понимал, что именно в этот период начинается духовное возрождение России, которая должна вернуться к своим истокам. Видимо, по этой причине накануне главного христианского праздника поэт написал стихотворение «Рождественская звезда», посвященное знаменитому библейскому сюжету о появлении на свет Иисуса Христа. Нестандартная рифма, образность и при этом точность формулировок стали отличительной особенностью этого произведения.

Описывая это знаменательное событие, Бродский отмечает: «Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти». Почему именно в этот момент поэт обращается к Богу? Видимо, он понимает, что в период, когда его родина находится на грани экономической, политической и социальной катастрофы, только вмешательство высших сил может спасти эту могущественную державу. При этом самого Иисуса Христа поэт отождествляет со всем человечеством, которое хоть и славится своей многовековой историей, но все же по сравнению с Богом является сущим младенцем. Если следовать этой аналогии, то выходит, что весь мир находится под пристальным вниманием его Создателя. Ведь с самого момента появления на свет божественного младенца «звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца». За несколько лет до написания этого стихотворения Иосиф Бродский получил сообщение из Ленинграда о том, что скончался его отец. Переосмысление того, кем был этот человек в жизни поэта, также нашло свое отражение в стихотворении «Рождественская звезда», смысл которого в том, что каждому из нас по отдельности и всем вместе нужен тот, кто будет опорой и помощником в самых сложных жизненных ситуациях. И если рядом нет такого человека, то остается лишь уповать на Бога, который никогда не оставляет без поддержки тех, кто искренне в него верит.

Tania-Soleil Journal

Параллельные переводы. Фоторепортажи. Статьи об изучении иностранных языков.

Б. Пастернак «Рождественская звезда» / B. Pasternak «La stella di Natale»

Стихотворение Бориса Пастернака «Рождественская звезда» на русском и итальянском языках.

Рождественская звезда

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере.
Над яслями тёплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зёрнышек проса,
Смотрели с утёса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой Вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.

И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали всё пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры.
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры…
…Всё злей и свирепей дул ветер из степи..
…Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
— Пойдёмте со всеми, поклонимся чуду,—
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Всё время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
— А кто вы такие? — спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звёзды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Борис Пастернак (1890-1960)

La stella di Natale

Era pieno inverno.
Soffiava il vento dalla steppa.
E aveva freddo il neonato nella grotta
Sul pendio della collina.

L’alito del bue lo riscaldava.
Animali domestici
Stavano nella grotta,
sulla culla vagava un tiepido vapore.

Scossi dalle pelli le paglie del giaciglio
E i grani di miglio,
dalle rupi guardavano
assonnati i pastori gli spazi della mezzanotte.

Lontano, la pianura sotto la neve, e il cimitero
E recinti e pietre tombali
E stanghe di carri confitte nella neve,
e sul cimitero il cielo tutto stellato.

E lì accanto, mai vista sino ad allora,
più modesta di un lucignolo
alla finestrella di un capanno
riluceva una stella sulla strada di Betlemme.

Bruciava come un pagliaio, in disparte
dal cielo e da Dio
come il riverbero di un incendio,
come una fattoria a fuoco e le fiamme in un granaio.

Si levava come un’infiammata bica
Di paglia e di fieno
In mezzo a tutto l’universo
Inquieto per quella nuova stella.

Un sempre più acceso bagliore rosseggiava
Su di lei, intenso di presagio,
e accorsero tre astrologi
all’appello dei fuochi sconosciuti.

Li seguivano cammelli che portavano doni.
E asinelli bardati, uno più piccolo
dell’altro, a cassettini calavano dal monte.
E, in una strana visione dei tempi venturi,
appariva in lontananza ogni cosa che poi avvenne.
Tutti i pensieri dei secoli, tutti i sogni, i mondi,
tutto il futuro delle gallerie e dei musei,
tutti gli scherzi delle fate, tutte le opere dei maghi,
tutti gli alberi di natale del mondo, tutti i sogni dei bambini.
Tutto il tremolio delle candele accese, tutti i festoni,
tutta la magnificenza del variopinto luccichio…
…Sempre più aspro e furioso soffiava il vento dalla steppa…
…tutte le mele e i globi dorati…

Una parte dello stagno era dietro gli ontani,
ma l’altra anche di là si scorgeva,
oltre i nidi dei corvi e le cime degli alberi.
E potevano distinguere i pastori
Gli asini e i cammelli lungo l’argine.
“andiamo anche noi, inchiniamoci al prodigio”
Dissero legandosi le pelli.

Camminare nella neve li aveva riscaldati.
Tracce di piedi nudi, come fogli di mica,
guidavano alla capanna per la pianura luminosa.
Contro quelle tracce, come alla fiamma di un moccolo,
ringhiavano i cani alla luce della stella.

La notte di gelo somigliava ad una fiaba:
dai monti nevosi, lungo tutto il cammino
scendeva, invisibile, qualcuno fra loro.
I cani esitavano, guardavano inquieti
E, in paurosa attesa, si stringevano i pastori.

Per quella stessa via, per le stesse contrade
Degli angeli andavano, mescolati alla folla.
L’incorporeità li rendeva invisibili,
ma ad ogni passo lasciavano l’impronta di un piede.

Una folla di popolo si accalcava presso la rupe.
Albeggiava. Apparivano i tronchi dei cedri.
E a loro, “Chi siete?” domandò Maria.
“Noi stirpe di pastori e inviati dal cielo,
siamo venuti a cantare lodi a voi due”.
“Non si può, tutti insieme. Aspettate alla soglia”.

Nella foschia di cenere, che precede il mattino,
battevano i piedi i mulattieri e allevatori.
Gli appiedati imprecavano contro quelli a cavallo;
e accanto al tronco cavo dell’abbeverata,
mugliavano i cammelli, scalciavano gli asini.

Albeggiava. Dalla volta celeste l’alba spezzava,
come granelli di cenere, le ultime stelle.
E della innumerevole folla solo i Magi
Maria lasciò entrare nell’apertura rocciosa.

Lui dormiva, splendente, in una mangiatoia di quercia,
come un raggio di luna dentro un albero cavo.
Invece di calde pelli di pecora,
le labbra di un asino e le nari di un bue.

I magi, nell’ombra, in quel buio di stalla,
sussurravano trovando a stento le parole.
Ad un tratto qualcuno, nell’oscurità,
con la mano scostò un poco a sinistra
dalla mangiatoia uno dei tre Magi;
e quello si voltò: sulla soglia, come in visita,
alla vergine guardava la stella di Natale.

Рождественская звезда

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.

Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
… Все злей и свирепей дул ветер из степи…
… Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.

— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.
От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.

На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.

Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.

Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.

— А кто вы такие? – спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести Вам Обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector