Романтическая лирика

Далеко не все лирические стихотворения Пушкина 1820-1824 годов могут быть названы романтическими . И в пору своего романтизма Пушкин написал ряд стихотворений , выдержанных в классическом духе и восходящих к русской литературе восемнадцатого века.
В стихотворениях Пушкина романтического периода мы нередко находим не романтическое обращение к классической мифологии . На ней целиком построено пушкинское стихотворение 1824 года «Прозерпина» , начатое словами:
Плещут воды Флегетона ,
Своды Тартара дрожат ,
Кони бледного Плутона
Быстро к нимфам Пелиона
Из Аида бога мчат.
Эти строки пропитаны мифологией. И стиль стихотворений Пушкина романтического периода , заключающих мифологические мотивы , далёк от «разорванности» романтического стиля. Таковы превосходные антологические стихотворения «Муза» и «Нереида» :
Среди зелёных волн , лобзающих Тавриду ,
На утренней заре я видел нереиду.
Сокрытый меж дерев , едва я смел дохнуть:
Над ясной влагою полубогиня грудь
Младую , белую как лебедь воздымала
И пену из власов струёю выжимала .
У них плавные , как бы закруглённые концовки.
И всё же самые яркие и смелые лирические произведения Пушкина 1820-1824 годов — это стихотворения романтические . Их пронизывает идея человеческой свободы. Пушкина- романтика возмущало не только отсутствие свободы в самодержавном государстве , его отталкивала душевная мелкость общественных верхов. Эту мелкость он подметил в графе М.С. Воронцове , под начальством которого был вынужден служить в Одессе. В стихотворении о нем Пушкин иронически противопоставил свойственный Воронцову «хороший тон» подлинно выдающимся умственным и моральным качествам:
Он не хранил в своём запасе
Глубоких замыслов и дум ;
Имел он не блестящий ум ,
Душой не слишком был отважен ;
Зато был сух , учтив и важен.
(«Не знаю где , но не у нас» ).
В романтической лирике Пушкина иногда рассказывается, как возникает бесстрастие, как исчезает страсть. Об этом говорится в стихотворении «Чёрная шаль». Герой , переживший измену возлюбленной , «младой гречанки» , которую он «страстно любил» , и убивший её , приходит к полной душевной охладелости . Он навсегда забывает о женской красоте , совсем как старый цыган в пушкинской поэме «Цыганы» . Здесь есть даже совпадения текстов :
С тех пор не целую прелестных очей ,
С тех пор я не знаю весёлых ночей .
Гляжу , как безумный , на чёрную шаль ,
И хладную душу терзает печаль .
( «Чёрная шаль» )

. С этих пор
Постыли мне все девы мира ;
Меж ними никогда мой взор
Не выбирал себе подруги,
И одинокие досуги
Уже ни с кем я не делил .
( Рассказ старого цыгана).
В обоих случаях катастрофическое исчезновение страсти становится трагическим рубежом в жизни человека. ( «С тех пор» , «С этих пор» — именно черта во времени ).
Но чаще, чем душевный холод, в лирике Пушкина -романтика мы видим душевное горение , мощную огненную страсть . Она появляется и тогда , когда Пушкин говорит о своей политической страстности поэта . «Страстею воли и гонениям я стал известен меж людей» , — пишет Пушкин в одном из посланий В.Ф. Раевскому .
И всё же на первый план у Пушкина-романтика выдвигалась тема любви с её принципиальным психологизмом . Поэтому в любовных произведениях блистательнее всего была развёрнута его философия страстей и резче всего проявилась его убеждённость в том , что романтический поэт должен жить в стихии яркой , напряжённой страсти. С представлением о страсти у Пушкина связаны образы пламени . В сердце поэта живёт «пламенная страсть» , «пламенный восторг» , «лобзанья» возлюбленной «так пламенны» , «новый жар волнует кровь», возлюбленная «вливает» в душу «огонь» , «юный пыл страстей» . Противопоставлен этому пламени образ того , что остаётся от любовного горенья- образ пепла.
В «Сожженном письме» Пушкин пишет :
Свершилось! Тёмные свернулися листы ;
На лёгком пепле их заветные черты
Белеют. Грудь моя стеснилась . Пепел милый ,
Отрада бедная в судьбе моей унылой ,
Останься век со мной на горестной груди .
Поэт называет пепел «милым» , «лёгким». Для него пепел- единственная «отрада» . Это всё что осталось от любви, от всего того , что было ему дорого.
Живущий в стихии страстей , поэт- романтик часто говорит об единственности своей любви , захватывающей всё его существо. «Всё в жертву памяти твоей» ,- обращается он к Воронцовой. Даже слава нужна ему лишь для того , чтобы она всегда напоминала о нём возлюбленной. В стихотворении «Желание славы» , посвящённом Воронцовой , читаем :
Желаю славы я , чтоб именем моим
Твой слух был поражён всечасно, чтоб ты мною
Окружена была , чтоб громкою молвою
Всё, всё вокруг тебя звучало обо мне .
Это «единственное» чувство заставляет поэта жить с образом возлюбленной даже тогда , когда её нет с ним . Нередко в любовной лирике Пушкина возникает видение- воспоминание, заменяющее реальность. В стихотворении «Ночь» , посвящённом Амалии Ризнич , перед поэтом «в молчаньи ночи тёмной» с поразительной ясностью , возможной только при огромной силе чувства, предстаёт образ возлюбленной. Он слышит даже звуки её голоса , её страстные признания:
Во тьме твои глаза блистают предо мною.
Мне улыбаются , и звуки слышу я :
Мой друг , мой нежный друг. люблю. твоя. твоя
Такое же, только смягчённое видение-воспоминание есть в знаменитом стихотворении «К ***». Поэт тоже видит лицо любимой женщины и слышит её голос :
В томленьях грусти безнадёжной ,
В тревогах шумной суеты
Звучал мне долго голос нежный,
И снились милые черты.
И в стихотворении «Ненастный день потух. », посвящённом Воронцовой, перед поэтом — видение — воспоминание. Но на этот раз оно исключительно зрительного порядка. Поэт видит возлюбленную на фоне южной природы—движущейся «роскошной пелены» моря:
. по горе теперь идёт она
К берегам, потопленным шумящими волнами;
Там , под заветными скалами,
Теперь она сидит , печальна и одна.
В любовной лирике Пушкина огромная эмоциональная сила переживаний поэта в большинстве случаев разрывает упорядоченность художественных форм. Стиль становится динамичным , остро экспрессивным и даже «разорванным». Подобная «разорванность» отражает душевную взволнованность поэта и противоречивость его любовных переживаний, не поддающихся упорядоченности. Вопросы и восклицания сменяют друг друга в стихотворении «Желание славы» , где поэт сетует на интриги , возникшие в связи с этой любовью :
И что же ? Слёзы , муки ,
Измены , клевета, всё на главу мою
Обрушилося вдруг. Что это я, где я ? Стою
Как путник, молнией постигнутый в пустыне,
И всё передо мной затмилося !
Какую бурю чувств мы видим в этих стихах ! Мы ощущаем все переживания лирического героя . Стихотворение «Ненастный день потух» завершено предельно экспрессивным описанием одиночества возлюбленной:
Одна. никто пред ней не плачет , не тоскует;
Никто её колен в забвенье не целует;
Одна. ничьим устам она не предаёт
Ни плеч, ни влажных уст , ни персей белоснежных,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Никто её любви небесной не достоин.
Не правда ль : ты одна . ты плачешь. Я спокоен
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но если. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Всё это необыкновенно сильно.
Ряды точек графически выражают взволнованную прерывистость и скачкообразность эмоций возлюбленного. Эти точки в то же время намекают на то, что скрывается в глубинах психологии поэта. И замечательнее всего последнее «Но если. ». Это внезапно обрывает стихотворение и даже лишает его внешней стройности и последовательности рифмовки. Это гениальное «Но если. ». Внезапный обрыв речи повествователя яснее, чем слова , раскрывает ревнивое волнение влюблённого . «Протяжённость» подразумеваемой мысли изображена многоточием , занимающим почти целую строку: поэт чувствовал бы себя глубоко несчастным , если бы любимая женщина была не одна и полюбила бы другого человека.
Вся эта поэзия страстей и бесстрастия имела художественной целью раскрыть психологический . внутренний мир личности и воссоздать её образ. Но перед романтиками стояла и другая задача: отказываясь от традиций «классической» поэзии , они стремились нарисовать индивидуальный образ нации. Эту задачу решил романтик Пушкин.
Подлинным шедевром пушкинского романтического воспроизведения русского национального колорита явилась «Песнь о вещем Олеге». Здесь не только использовано летописное предание и блестяще нарисована эпоха древнегреческого язычества, но и взят явно романтический сюжет чудесного таинственного предсказания. Здесь у Пушкина появляется тема поэта-пророка , не подчиняющегося никакой земной власти, наделённого силой безошибочного предвидения , которое выделяет его из среды обыкновенных людей. Предсказывающий смерть Олега «вдохновенный кудесник» открывает собой длинный ряд таких пушкинских героев , как пророк из первого «Подражания Корану» , Андре Шенье , Моцарт и др. Об этом свидетельствуют слова «Песни»:
Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесного дружен.
Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на светлом челе.
В лирических стихотворениях Пушкина -романтика , изображающих жизнь разных народов , нет соответствующих пейзажей или же они не имеют почти ничего национально характерного . Нет пейзажей в стихотворениях «Гречанка верная !» , «Гречанке» (упоминается лишь достаточно абстрактное «небо Греции священной» ), «Чёрная шаль» ( упоминаются лишь «дунайские волны» , куда раб убийцы бросил мёртвые тела). И в «русских» произведениях Пушкина мало национальных пейзажных образов. Дать описание жизни разных народов на фоне соответствующих национальных пейзажей Пушкину удалось лишь в южных поэмах. Зато в пушкинской романтической лирике есть великолепные «личностные» пейзажные стихотворения , рисующие экзотическую природу и вместе с тем проникнутые глубоким и тонким психологизмом . Эти стихотворения связаны не с изображением какой-либо национальной среды , а с переживаниями самого поэта , с его восприятием жизни.
Прекрасны морские пейзажи Пушкина-романтика. Пушкин видел в море воплощение непокорности и бунтарства. Недаром в его стихотворении «Узник» орёл, стремящийся на волю , звал поэта улететь «туда , где синеют морские края» . В стихотворении «Погасло дневное светило» волнение океана пробуждает в поэте воспоминания о его прошлых «желаниях и надеждах» , о прошлой «безумной любви» , которую он не в силах забыть , и бесконечно сильное стремление к новым впечатлениям. Не только о море , но и о волнении души поэта написаны строки этого стихотворения:
Шуми , шуми , послушное ветрило ,
Волнуйся подо мной , угрюмый океан
Я вижу берег отдалённый ,
Земли полуденной волшебные края ;
С волненьем и тоской туда стремлюся я ;
Воспоминаньем упоённый.
И чувствую: в очах родились слёзы вновь;
Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает ;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И всё чем я страдал, и всё , что сердцу мило,
Желаний и надежд томительный обман .
В этих строках прекрасно сочетается волнующееся море и душа в волнении.
Такова романтическая лирика Пушкина. Удивительно тонкая и возвышенная , она стала художественным материалом для многих крупных русских композиторов , находивших в ней мир благородных эмоций. На тексты этой лирики были написаны прекрасные романсы А.Н. Верстовского , М.И. Глинки, Н.А. Римского-Корсакова и др. Особенно замечателен романс Н.А. Римского-Корсакова, написанный на текст стихотворения Пушкина «Редеет облаков летучая гряда. » . Когда после слушания этого романса начинаешь читать пушкинское стихотворение , невольно повторяешь именно те интонации , которые даны в романсе Римского-Корсакова. Так органически сливается музыка с текстом романса. Но всё же основная область романтической лирики Пушкина — это область любовных переживаний. Поэтому все его романтические поэмы имели любовные сюжеты . В них ещё ярче , чем в романтической лирике , выразились сильные , «пламенные» страсти и полярная душевная охладелость. Так как же проявилось всё это в его поэмах ?

Романтические и реалистические мотивы лирики А. С. Пушкина

Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

Начало XIX века стало одним из важнейших этапов в истории русской литературы. Именно в этот период на смену классицизму пришли такие направления, как сентиментализм и романтизм, а в произведениях некоторых писателей начали появляться черты реализма. А. С. Пушкин, росший в близкой к политическим кругам семье, воспитывавшийся самыми просвещёнными и начитанными людьми России, не мог не испытать влияние господствовавших в то время литературных течений.

Уже в лицейских стихотворениях среди эпикурейских мотивов встречаются романтические черты, которые роднят раннюю лирику Пушкина с творчеством В. А. Жуковского. Так, оба поэта суетному свету противопоставляли «покой уединенья», где человек может предаваться общению с друзьями и творчеству («Городок»). В духе созерцательного романтизма Жуковского были написаны и многие пейзажи. Так, первые строфы стихотворения «Воспоминания в Царском Селе» похожи на элегию «Вечер» («почили дол и рощи», «ручей, бегущий в сень дубравы» и т. д.), а «Деревня», написанная уже в Петербурге, напоминает во многом «сельское кладбище». В обоих стихотворениях воспевается уход к природе, нарисован идиллический пейзаж («пустынный уголок», «мирный шум дубров», «светлые ручьи», «мельницы крилаты», «следы довольства и труда»). Но вторая часть «Деревни» резко отличается от элегии Жуковского. В годы пребывания Пушкина в столице была распространена декабристская поэзия, и под её влиянием параллельно с пассивным романтизмом в лирике петербургского периода зарождаются черты романтизма активного. Впервые они встречаются в стихотворении «Вольность»: герой, разочаровавшийся в действительности, противостоит общественной норме. Но полностью романтической оду назвать нельзя — в ней нет безысходности. Для достижения идеала Пушкин прелагает продуманную программу, никак не связанную с романтическими принципами. Напротив, абсолютная свобода предстает как закон, основа же счастья народов — «с вольностью святой Законов мощных сочетанье».

Нет революционности и в «Послании к Чаадаеву», хотя черты активного романтизма можно найти и в этом стихотворении: поняв обманчивость «любви, надежды, тихой славы», лирический герой высшей истиной, идеалом признает гражданскую свободу.

Намного радикальнее пушкинская лирика южной ссылки, ибо созерцательный романтизм полностью уступит место активному. Поэт призывает «кровавой чаше причаститься» («В. Л. Давыдову»), воспевает «карающий кинжал», поскольку именно его, а не «меч Закона» считает «свободы тайным стражем». Меняется и отношение

Пушкина к Наполеону: если в «Вольности» поэт называл его «самовластительным злодеем», то в стихотворении «Наполеон» полководец предстает «великим человеком». Видя его ошибки («тебя пленяло самовластье», «поздно русских разгадал»), Пушкин тем не менее понимает, что Наполеон

Высокий жребий указал

И миру вечную свободу

Из мрака ссылки завещал.

Для поэта император — истинно романтическая фигура, недаром в связи с образом Наполеона возникают характерные для романтизма мотивы изгнанничества, узничества и одиночества, впервые встретившиеся ещё в элегии «Погасло дневное светило. ». Созданное в начале южной ссылки (1820) стихотворение, имеющее много общего с поэзией Байрона, стало одним из ярчайших образцов пушкинской романтической лирики. Герой элегии — человек, томящийся действительностью и стремящийся к идеалу. В поисках его он покидает «брега несчастные туманной родины» (так появляется мотив странничества и изгнанничества), которым противопоставлены некие «пределы дальние», «земли полуденной волшебные края». Всё стихотворение построено на антитезе — этим Пушкин подчёркивает романтическое двое-мирие — контраст между реальностью и идеалом. Разрыв этот трагичен, ибо идеал — свобода — недостижим. Важно отметить, что под свободой Пушкин подразумевает не столько политическую, сколько абсолютную духовную независимость, поэтому если в петербургский период романтические мотивы встречались в основном в гражданской лирике, то во время южной ссылки романтизм охватывает более широкий круг тем. Говоря о свободе от каких бы то ни было привязанностей, Пушкин отвергает и дружбу, и любовь:

Страницы: [1] 2 (сочинение разбито на страницы)

Что такое «романтическая» лирика А. С. Пушкина

Первая половина 20-х годов оказалась для Пушкина щедрой и плодотворной также я в области лирики. Южный период в жизни и творчестве Пушкина Б. В. Томашевский называет «временем полного расцвета поэзии Пушкина, полного его освобождения от какого бы то ни было ученичества, полной его оригинальности» «. Ссылка на Юг была для Пушкина бедой, обидой и болью — и вместе с тем его духовным торжеством, радостью творчества. Он сам это хорошо сознавал. В стихотворении «К Чаадаеву» (1821) он писал о значении для себя южной ссылки:

  • И сети разорвав, где бился я в плену,
  • Для сердца новую вкушаю тишину.
  • В уединении мой своенравный гений
  • Познал и тихий труд, и жажду размышлений.

«Неволя была, кажется, музою-вдохновительницею нашего времени»,- писал Вяземский, начиная свой разбор «Кавказского пленника». Слова эти исполнены горькой и трагической иронии, и тем не менее в отношении к Пушкину они в достаточной мере справедливы.

Одним из стихотворений, знаменующих собой начало романтизма в пушкинской лирике, была элегия 1820 г. «Погасло дневное светило. ». 24 сентября 1820 г. Пушкин писал брату: «. морем отправились мы мимо полуденных берегов Тавриды, в Юрзуф, где находилось семейство Раевекого. Ночью на корабле написал я Элегию, которую тебе присылаю; отошли ее Гречу без подписи» (IX, 20). Первая романтическая элегия Пушкина была «ночной» — как многие элегии других, русских и нерусских, романтиков. С этим стихотворением входит в поэзию Пушкина атмосфера Юга, южной ночи, южного моря, морской стихии — сугубо романтическая атмосфера. Вместе с тем стихотворение дает ощущение личности поэта, его человеческой и творческой неповторимости. Как заметил современный исследователь лирики Пушкина В. Сквозников, «этой элегией Пушкин, с самого начала стремясь к индивидуальному самовыражению, впервые заявил право своего таланта на воплощение сугубо личных мыслей и даже поворотов настроения». Однако исповедальный характер лирики Пушкина южного периода строится, как правило, не столько на индивидуальной правда понятий и фактов, сколько на правде интонаций, выражающих общее настроение поэта. Прямой, понятийный смысл таких стихотворений, как «Погасло дневное светило. », по существу, не так уж и индивидуален. Основными темами, а отчасти и словами произведение похоже на другие романтические пьесы-признания:

  • Мечта знакомая вокруг меня летает;
  • Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
  • И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило,
  • Желаний и надежд томительный обман.
  • Или:
  • . Страны, где пламенем страстей
  • Впервые чувства разгорались,
  • Где музы нежные мне тайно улыбались,
  • Где рано в бурях отцвела
  • Моя потерянная младость.

Интересно, что похожие признания делают герои поэм Пушкина «Пленник» и «Алеко». Мотивы мы находим в других стихотворениях Пушкина южного периода. Стилистическая система романтической лирики оказывается в некоторой море ограниченной и замкнутой. Но это вовсе не отменяет искренности и истинности личных признаний в стихах. Романтические мотивы и романтические слова однообразны и многообразны одновременно, они а общи и неповторимы. При этом их неповторимость, отраженность в них индивидуальной человеческой судьбы поэта сказываются прежде всего в их эмоциональном, музыкальном звучании, в их особенном смысловом значении, которое они приобретают не столько сами по себе, сколько в эмоциональном и музыкальном контексте.

Элегия «Погасло дневное светило. », как и романтические поэмы Пушкина, некоторыми своими чертами напоминает поэзию Байрона. Д. Д. Благой писал об этом: «Русским поклонникам английского поэта сразу бросилась в глаза близость стихотворения Пушкина к мотивам Байрона. море, корабль, лирическое обращение к тому и другому, стремление поэта к «пределам дальным»». На связь с Байроном указывал и подзаголовок, который Пушкин придал стихотворению при его первой публикации: «Подражание Байрону».

Однако, несмотря на этот подзаголовок, связь стихотворения с поэмой Байрона не означала подражания ему. Этого Пушкин не делал ни в этом стихотворении, ни в других. У Пушкина с Байроном было сходное направление поэтической мысли, определяемое некоторым сходством их биографий. Ссылка, экзотические края, близость моря, постоянный порыв к свободе заставляли Пушкина вспомнить о Байроне и поневоле соизмерить свою судьбу с его судьбой. Они пели сходные песни, потому что похожа была их жизнь, потому что жили они в одно и то же трудное и мятежное время, потому что одинаково сильно они любили поэзию и свободу.

Замкнутость стилистической системы и известная ограниченность стилистических средств не мешали романтической лирике Пушкина быть неоднородной и разнообразной как в жанровом, так и в тематическом отношении. При этом наиболее распространенными жанрами лирики Пушкина южного периода были элегии в их многочисленных разновидностях, разные типы посланий, баллады.

Мы уже познакомились с одним из образцов пушкинской романтической элегии. Другим характерным произведением этого жанра была элегия «Редеет облаков летучая гряда» (1820). И в этом стихотворении главное — поэзия воспоминаний, раздумий, ночная романтическая поэзия. Чем-то пушкинская элегия напоминает элегии Жуковского: «пленительная сладость» стиха, то же музыкальное, трепетно-напевное звучание стиховой речи. Шестистопный ямб в стихотворении Пушкина преобразован в музыкальном ключе: в нем ничего не осталось от торжественно-размеренного александрийского стиха времен классицизма и он уже предвещает шестистопный ямб, каким он станет в музыкальной поэзии Фета:

  • . Я помню твой восход, знакомое светило,
  • Над мирною страной, где все для сердца мило,
  • Где стройны тополи в долинах вознеслись,
  • Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
  • И сладостно шумят полуденные волны.

Музыкальная стихия абсолютно господствует в том стихотворении и многое в нем определяет. Она определяет, в частности, и ту значимую неконкретность его содержания, которая вызывает в читателе хотя и несколько неопределенный, но сильный и глубокий отзвук.

Содержание стихотворения «Погасло дневное светило»

Одним из произведений, относящихся к философской лирике, является стихотворение «Погасло дневное светило…» По форме данное стихотворение – элегия. Это традиционный жанр романтической поэзии, грустное размышление поэта о жизни, судьбе, своем месте в мире. Тем не менее Пушкин наполняет традиционную романтическую форму совершенно новым содержанием.

Стихотворение было написано поэтом ночью на корабле по пути из Феодосии в Гурзуф. Картина опустившейся на море ночи и быстрый бег корабля навевают героя на лирического героя воспоминания о минувших днях. Композиционно стихотворение делится на три части, отделенные друг от друга рефреном. В первой части перед нами предстает картина моря, на которое «пал туман». Это своего рода экспозиция к основной части лирического произведения. Во второй части поэт вспоминает «прежних лет безумную любовь»; все, «чем он страдал», «желаний и надежд томительный обман».

В третьей части предстает образ покинутой родины. Поэт вспоминает время, когда его «впервые чувства разгорались»; края, где «рано в бурях отцвела» на юг, оставив позади «минутной младости минутных друзей». Поэт осознает, что воспоминания прошлых дней, волнения и даже «наперсницы порочных заблуждений» им «забыты». Однако он тут же добавляет, что «прежних сердца ран», «ран любви, ничто не излечило».

В этих последних, предваряющих рефрен словах заключен смысл, полностью меняющий элегически – романтическую тональность произведения, придающий ей философскую глубину и иное идейное наполнение. Читателю становиться ясно, что ничто из прошедшего вовсе не забыто, просто изменился сам герой. Юность миновала, наступила пора зрелости. Однако поэт не видит в этих изменениях ничего трагичного, не предъявляет претензий к миру и природе и никого не обвиняет. И в этом его коренное отличие от романтиков. По Пушкину, и зрелость, и даже старость естественны и прекрасны, поскольку вместе с ними к человеку приходит мудрость. Умудренный опытом, человек способен объективно оценивать все происходящее вокруг – как делает это лирический герой стихотворения. Его воспоминания о прошлом светлы, его отношение к будущему спокойно.

Символами неподвластного человеку бега времени выступают присутствующие в рефрене образы «ветрила» и «океана». Авторское благословение естественному природному ходу вещей выражается в повелительном наклонении глаголов, сопровождающих эти символы.

Он призывает их и дальше производит свою вечную работу, возобновляя и поддерживая естественный уклад бытия.

Пушкин использует такие изобразительные средства, как метафоры (брега печальные; пламя страсти), эпитеты (угрюмый океан), олицетворения (родились слезы).

Итак, основной смысл стихотворения, его гуманистический пафос состоят в том, что автор приемлет естественные законы бытия и благословляет природу, являющуюся для него воплощением вечного течения жизни, неподвластного человеку. Рождение, детство, юность, зрелость, старость, смерть воспринимаются поэтом как естественные, ниспосланные свыше вещи, а человек – как часть мудрой и справедливой природы. Даже за душевные раны, за горечь прошлых обид следует благодарить судьбу, так как и эти чувства – неотъемлемая часть жизни.

Пушкинская поэзия открывает нам неповторимую прелесть родной природы. Под влиянием его изумительных стихов мы совершаем путешествие к морю, любуемся с высоты видом Кавказа, отдыхаем в тихом деревенском «пустынном уголке», приводя в порядок свои мысли и чувства, или мчимся по зимней дороге, слыша отдаленный звон колокольчика.

В лирике Пушкина русская природа оживает в своей неброской пленительной красоте. Золотые и багряные краски сменяются ослепительной белизной зимы. Любимым временем года была для поэта осень, которой посвящено одноименное стихотворение. Это своеобразный поэтический календарь, в котором Пушкин дал точную и емкую характеристику всех времен года и выразил свое отношение к ним. Восприятие природы у Пушкина нетрадиционно и непривычно.

Погасло дневное светило;

На море синее вечерний пал туман.

Понять и ощутить это помогает Пушкину встреча с морем «Свободная стихия» поражает его своей мощью и беспредельностью, она созвучна его мыслям и чувствам. И хотя для человека невозможно обретение абсолютной воли, он может сохранить свою внутреннюю свободу, которая останется с ним навсегда, как воспоминание об океане:

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

В разбираемом стихотворении речь скорее идет не только о природе, сколько о прошлом поэта, о юношеских мечтах, о любви:

Я вижу берег отдаленный,

Земли полуденной волшебные края;

С волненьем и тоской туда стремлюся я,

Увы, воспоминания печальны. И чем дальше читаешь стихотворение, тем трагичнее вырисовывается судьба автора, который хочет домой, на родину, но отвергает ее за предательство:

Лети, корабль, неси меня к пределам дальним

По грозной прихоти обманчивых морей,

Но только не к брегам печальным

Туманной родины моей,

Страны, где пламенем страстей

Впервые чувства разгорались,

Где мызы нежные мне тайно улыбались,

Где рано в бурях отцвела

Моя потерянная младость.

Где легкокрылая мне изменила радость

И сердце хладное страданью предала.

Таким образом, пушкинская лирика дает нам возможность не только насладиться чарующими звуками его поэзии, но и многое узнать и понять в личности поэта. Поэт не рождается пророком, а становится им. Этот путь полон мучительных испытаний и страданий, которым предшествуют горестные раздумья пушкинского героя о том зле, которое прочно укоренились в человеческом обществе и с которым он не может смириться. Состояние поэта говорит о том, что он неравнодушен к происходящему вокруг и в то же время бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку, который «духовной жаждою томим», является посланник Бога — «шестикрылый серафим».

Может ли поэт стать пророком, обладая, кроме поэтического таланта, только знанием и мудростью? Нет, ибо трепетное человеческое сердце способно подвергаться сомнению, оно может сжиматься от страха или боли и тем самым помешать ему выполнять великую и благородную миссию. Тут уместно вспомнить отрывок другого стихотворения:

На руль склонясь, наш кормщик умный

В молчанье правил грузный челн;

А я — беспечной веры полн

Несмотря на гибель пловцов-декабристов, певец Арион сохраняет верность своей благородной миссии, проповедуя идеалы свободы и справедливости. «Я гимны прежние пою», — заявляет он. Хотя «. прежних сердца ран, глубоких ран любви, ничто не излечило. «.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: