Родители марины цветаевой

Цветаева Марина Ивановна [26 сентября (9 октября) 1892, Москва — 31 августа 1941, Елабуга], русская поэтесса, прозаик, переводчик, один из крупнейших русских поэтов XX века.. Родилась в Москве. Родителями Цветаевой были Иван Владимирович Цветаев и Мария Александровна Цветаева (урожденная Мейн). Отец, филолог-классик, профессор, возглавлял кафедру истории и теории искусств Московского университета, был хранителем отделения изящных искусств и классических древностей в Московском Публичном и в Румянцевском музеях. В отце Цветаева ценила преданность собственным стремлениям и подвижнический труд, которые, как утверждала, унаследовала именно от него. Огромное влияние на Марину, на формирование её характера оказывала мать. Она мечтала видеть дочь музыкантом. Несмотря на духовно близкие отношения с матерью, Цветаева ощущала себя в родительском доме одиноко и отчужденно. Юная Марина жила в мире прочитанных книг, возвышенных романтических образов.

Зимнее время года семья проводила в Москве, лето — в городе Тарусе Калужской губернии. Ездили Цветаевы и за границу. В 1903 Цветаева училась во французском интернате в Лозанне (Швейцария), осенью 1904 — весной 1905 обучалась вместе с сестрой в немецком пансионе во Фрейбурге (Германия), летом 1909 одна отправилась в Париж, где слушала курс старинной французской литературы в Сорбонне.

Марина Цветаева начала писать стихи в шестилетнем возрасте, причем не только на русском, но и на французском и немецком языках. В 1906-1907 написала повесть (или рассказ) «Четвертые», в 1906 перевела на русский язык драму французского писателя Э. Ростана «Орленок», посвященную трагической судьбе сына Наполеона (ни повесть, ни перевод драмы не сохранились). В литературе ей были особенно дороги произведения А.С. Пушкина и творения немецких романтиков, переведенные В.А. Жуковским.

В печати произведения Марины Цветаевой появились в 1910, когда она издала на собственные средства свою первую книгу стихов – «Вечерний альбом». «Вечерний альбом» был очень доброжелательно встречен критикой: новизну тона, эмоциональную достоверность книги отметили В.Я. Брюсов, М.А. Волошин, Н.С. Гумилев, М.С. Шагинян. Начало творческой деятельности Цветаевой связано с кругом московских символистов. После знакомства с Брюсовым и поэтом Эллисом Цветаева участвует в деятельности кружков и студий при издательстве «Мусагет». Также на раннее творчество Цветаевой значительное влияние оказали Николай Некрасов, Валерий Брюсов и Максимилиан Волошин (который стал одним из самых близких ее друзей).

Зимой 1910-1911 Волошин пригласил Марину Цветаеву и ее сестру Анастасию (Асю) провести лето 1911 в Коктебеле, где он жил. Там Цветаева познакомилась с Сергеем Яковлевичем Эфроном. В Сергее Эфроне Цветаева увидела воплощенный идеал благородства, рыцарства и вместе с тем беззащитность. Любовь к Эфрону была для нее и преклонением, и духовным союзом, и почти материнской заботой. Встречу с ним Цветаева восприняла как начало новой, взрослой жизни и как обретение счастья: В январе 1912 произошло венчание Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. 5 сентября у них родилась дочь Ариадна (Аля).

Вторая книга Цветаевой «Волшебный фонарь» (1912) был воспринят как относительная неудача, как повторение оригинальных черт первой книги, лишенное поэтической новизны. Сама Цветаева также чувствовала, что начинает повторяться и, выпуская новый сборник стихов, — «Из двух книг» (1913), она очень строго отбирала тексты: из двухсот тридцати девяти стихотворений, входивших в «Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь», были перепечатаны только сорок.

На протяжении 1913-1915 совершается постепенная смена цветаевской поэтической манеры: место трогательно-уютного детского быта занимают эстетизация повседневных деталей (например, в цикле «Подруга», 1914-1915, обращенном к поэтессе С.Я. Парнок), и идеальное, возвышенное изображение старины (стихотворения «Генералам двенадцатого года» (1913) «Бабушке» (1914) и др.). Начиная с этого времени, стихотворения Цветаевой становятся более разнообразными в метрическом и ритмическом отношении (она осваивает дольник и тонический стих, отступает от принципа равноударности строк); поэтический словарь расширяется за счет включения просторечной лексики, подражания слогу народной поэзии и неологизмов. В 1915-1916 складывается индивидуальная поэтическая символика Цветаевой, ее «личная мифология». Эти особенности поэтики сохранятся и в стихотворениях Цветаевой позднейшего времени.

Свойственные Цветаевой демонстративная независимость и резкое неприятие общепринятых представлений и поведенческих норм проявлялись не только в общении с другими людьми, но и в оценках и действиях, относящихся к политике. Первую мировую войну Цветаева восприняла как взрыв ненависти против дорогой с детства ее сердцу Германии. Она откликнулась на войну стихами, резко диссонировавшими с патриотическими и шовинистическими настроениями конца 1914. Февральскую революцию 1917 она приветствовала, как и ее муж, чьи родители (умершие до революции) были революционерами-народовольцами. Октябрьскую революцию восприняла как торжество губительного деспотизма. Известие о ней застало Цветаеву в Крыму, в гостях у Волошина. Вскоре сюда приехал и ее муж. 25 ноября 1917 она выехала из Крыма в Москву, чтобы забрать детей — Алю и маленькую Ирину, родившуюся в апреле этого года. Цветаева намеревалась вернуться с детьми в Коктебель, к Волошину, Сергей Эфрон, вставший на сторону Временного правительства, решил отправиться на Дон, чтобы там продолжить борьбу с большевиками. Вернуться в Крым не удалось: непреодолимые обстоятельства, фронты Гражданской войны разлучили Цветаеву с мужем и с Волошиным. С Волошиным она больше никогда не увиделась. Сергей Эфрон сражался в рядах Белой армии, и оставшаяся в Москве Цветаева не имела о нем никаких известий. В голодной и нищей Москве в 1917-1920 она пишет стихи, воспевающие жертвенный подвиг Белой армии. К концу 1921 эти стихотворения были объединены в сборник «Лебединый стан», подготовленный к изданию. (При жизни Цветаевой сборник напечатан не был, впервые опубликован на Западе в1957). Цветаева публично и дерзко читала эти стихотворения в большевистской Москве.

Она и дети с трудом сводили концы с концами, голодали. В начале зимы 1919-1920 Цветаева отдала дочерей в детский приют в Кунцеве. Вскоре она узнала о тяжелом состоянии дочерей и забрала домой старшую, Алю, к которой была привязана как к другу и которую исступленно любила. Выбор Цветаевой объяснялся и невозможностью прокормить обеих, и равнодушным отношением к Ирине. В начале февраля 1920 Ирина умерла. Ее смерть отражена в стихотворении «Две руки, легко опущенные…» (1920) и в лирическом цикле «Разлука» (1921), обращенном к мужу.

11 июля 1921 она получила письмо от мужа, эвакуировавшегося с остатками Добровольческой армии из Крыма в Константинополь. Вскоре он перебрался в Чехию, в Прагу. После нескольких изнурительных попыток Цветаева получила разрешение на выезд из Советской России и 11 мая 1922 вместе с дочерью Алей покинула родину.

15 мая 1922 Марина Ивановна и Аля приехали в Берлин. Там Цветаева оставалась до конца июля, где подружилась с временно жившим здесь писателем-символистом Андреем Белым. В Берлине она отдает в печать новый сборник стихотворений — «Ремесло» (опубл. в 1923) — и поэму «Царь-Девица». Сергей Эфрон приехал к жене и дочери в Берлин, но вскоре вернулся в Чехию, в Прагу, где учился в Карловом университете и получал стипендию. Цветаева с дочерью приехала к мужу в Прагу 1 августа 1922. В Чехии они провела более четырех лет. 1 февраля 1925 у них родился долгожданный сын, названный Георгием (домашнее имя — Мур). Цветаева его обожала. Стремление сделать всё возможное для счастья и благополучия сына воспринимались взрослевшим Муром отчужденно и эгоистично; вольно и невольно он сыграл трагическую роль в судьбе матери.

В Праге у Цветаевой впервые устанавливаются постоянные отношения с литературными кругами, с издательствами и редакциями журналов. Ее произведения печатались на страницах журналов «Воля России» и «Своими путями», Цветаева выполняла редакторскую работу для альманаха «Ковчег».

В 1924 Цветаева создает «Поэму Горы», завершает «Поэму Конца». В первой отражен роман Цветаевой с русским эмигрантом, знакомым мужа К.Б. Родзевичем, во второй — их окончательный разрыв. Мотивы расставания, одиночества, непонятости постоянны и в лирике Цветаевой этих лет: циклы «Гамлет» (1923, позднее разбит на отдельные стихотворения), «Федра» (1923), «Ариадна» (1923). Жажда и невозможность встречи, союз поэтов как любовный союз, плодом которого станет живое чадо — лейтмотивы цикла «Провода», обращенного к Б.Л. Пастернаку. Символом соединения разлученных становятся телеграфные провода, тянущиеся между Прагой и Москвой.

Поэтический диалог и переписка с Пастернаком, с которым до отъезда из России Цветаева близко знакома не была, стали для Цветаевой в эмиграции дружеским общением и любовью двух духовно родственных поэтов. В трех лирических стихотворениях Пастернака, обращенных к Цветаевой, нет любовных мотивов, это обращения к другу-поэту. Цветаева послужила прототипом Марии Ильиной из пастернаковского романа в стихах «Спекторский». Цветаева, уповая как на чудо, ждала личного свидания с Пастернаком; но когда он с делегацией советских писателей посетил Париж в июне 1935, их встреча обернулась беседой двух духовно и психологически далеких друг от друга людей.

Во второй половине 1925 Цветаева приняла окончательное решение покинуть Чехословакию и переселиться во Францию. Ее поступок объяснялся тяжелым материальным положением семьи; она полагала, что сможет лучше устроить себя и близких в Париже, который тогда становился центром русской литературной эмиграции. 1 ноября 1925 Цветаева с детьми приехала во французскую столицу; к Рождеству туда перебрался и Сергей Эфрон.

В Париже в ноябре 1925 она закончила поэму «Крысолов» на сюжет средневековой легенде о человеке, избавившем немецкий город Гаммельн от крыс, выманив их звуками своей чудесной дудочки; когда скаредные гаммельнские обыватели отказались заплатить ему, он вывел, наигрывая на той же дудочке, их детей и отвел на гору, где их поглотила разверзшаяся земля. Крысолов был опубликован в пражском журнале «Воля России».

Во Франции Цветаева создала еще несколько поэм. Поэма «Новогоднее» (1927) — пространная эпитафия, отклик на смерть немецкого поэта Р.-М. Рильке, с которым она и Пастернак состояли в переписке. Поэма «Воздуха» (1927), — художественное переосмысление беспосадочного перелета через Атлантический океан, совершенного американским авиатором Ч. Линдбергом. Полет летчика у Цветаевой — одновременно символ творческого парения и иносказательное, зашифрованное изображение умирания человека.

Переезд во Францию не облегчил жизнь Цветаевой и ее семьи. Сергей Эфрон, непрактичный и не приспособленный к тяготам жизни, зарабатывал немного. Цветаеву печатали мало, зачастую правили ее тексты. За все парижские годы она смогла выпустить лишь один сборник стихов – «После России» (1928). Эмигрантской литературной среде, преимущественно ориентированной на возрождение и продолжение классической традиции, были чужды эмоциональная экспрессия и гиперболизм Цветаевой, воспринимавшиеся как истеричность. Ведущие эмигрантские критики и литераторы (З.Н. Гиппиус, Г.В. Адамович, Г.В. Иванов и др.) оценивали ее творчество отрицательно. Высокая оценка цветаевских произведений поэтом и критиком В.Ф. Ходасевичем и критиком Д.П. Святополк-Мирским, а также симпатии молодого поколения литераторов не меняли общей ситуации. Неприятие Цветаевой усугублялись ее сложным характером и репутацией мужа (Сергей Эфрон хлопотал с 1931 о советском паспорте, высказывал просоветские симпатии, работал в «Союзе возвращения на родину»). Он стал сотрудничать с советскими спецслужбами. Энтузиазм, с которым Цветаева приветствовала Маяковского, приехавшего в Париж в октябре 1928, было воспринято консервативными эмигрантскими кругами как свидетельство просоветских взглядов самой Цветаевой (на самом деле Цветаева, в отличие от мужа и детей, не питала никаких иллюзий в отношении режима в СССР и просоветски настроена не была).

Во Франции Цветаевой были созданы посвященные поэзии и поэтам циклы «Маяковскому» (1930, отклик на смерть В.В. Маяковского), «Стихи к Пушкину» (1931), «Надгробие» (1935, отклик на трагическую смерть поэта-эмигранта Н.П. Гронского), «Стихи сироте» (1936, обращены к поэту-эмигранту А.С. Штейгеру). Творчество как каторжный труд, как долг и освобождение — мотив цикла «Стол» (1933). Антитеза суетной человеческой жизни и божественных тайн и гармонии природного мира выражена в стихотворениях из цикла «Куст» (1934). В 1930-х Цветаева часто обращалась к прозе: автобиографические сочинения, эссе о Пушкине и его произведениях «Мой Пушкин», «Пушкин и Пугачев».

Во второй половине 1930-х Цветаева испытала глубокий творческий кризис. Она почти перестала писать стихи (одно из немногих исключений — цикл «Стихи к Чехии» (1938-1939) — поэтический протест против захвата Гитлером Чехословакии. Неприятие жизни и времени — лейтмотив нескольких стихотворений, созданных в середине 1930-х. У Цветаевой произошел тяжелый конфликт с дочерью, настаивавшей, вслед за своим отцом, на отъезде в СССР. В сентябре 1937 Сергей Эфрон оказался причастен к политическому убийству бывшего агента советских спецслужб и вскоре был вынужден скрыться и бежать в СССР. Вслед за ним на родину вернулась дочь Ариадна. Цветаева осталась в Париже вдвоем с сыном. Ее долгом и желанием было соединиться с мужем и дочерью и 18 июня 1939 Цветаева с сыном вернулись на родину.

На родине Цветаева с родными первое время жили на государственной даче НКВД предоставленной С. Эфрону. Однако вскоре и Эфрон, и Ариадна были арестованы. После этого Цветаева была вынуждена скитаться. Полгода, прежде чем получить временное (сроком на два года) жилье в Москве, она поселилась вместе с сыном в доме писателей в подмосковном поселке Голицыне. Функционеры Союза писателей отворачивались от нее, как от жены и матери «врагов народа». Подготовленный ею в 1940 сборник стихов напечатан не был. Денег катастрофически не хватало. Вскоре после начала Великой Отечественной войны, 8 августа 1941 Цветаева с сыном эвакуировались из Москвы и оказались в небольшом городке Елабуге. В Елабуге работы так же не было, у Цветаевой произошла ссора с сыном, который, по-видимому, упрекал ее в их тягостном положении. И 31 августа 1941, Марина Цветаева повесилась. Точное место ее захоронения неизвестно.

Родители марины цветаевой

Крым в судьбе Марины Цветаевой

Впервые Марина Цветаева побывала в Крыму в 1905 году вместе со своими родителями и сестрой Анастасией после трех лет пребывания за границей из-за болезни Марии Александровны, матери Марины и Анастасии. Решено было пожить в Ялте, где больная туберкулезом Мария Александровна продолжит лечение, а девочки будут учиться в гимназии.

Поездом доезжают до Севастополя, живут несколько дней в гостинице. С отцом, Иваном Владимировичем, Марина и Ася гуляют по приморскому бульвару, Графской пристани, любуются морем. «Море…Мы не видели его с Нерви…Как пахнет морем! Запах родной, и морская звезда, и водоросли, точно тучка сетей. Но цвет моря совсем другой: не зеленое, как Средиземное, а темно-синее». (А. И. Цветаева «Воспоминания»).

Перед отъездом вместе с матерью посещают «Севастопольскую панораму». Пароходом отправляются в Ялту. «Море до Ялты так качало наш пароход, что мы обе измучились. Мама, помнится, не страдала от качки, папа тоже». (А. И. Цветаева «Воспоминания»)

В Ялте Цветаевы остановились на даче врача и писателя С. Я. Елпатьевского. «…Ялта-красавица! Как понятно стало это ходячее слово – как только мы очутились на Дарсановской горке. Вверх, вверх, меж стенок садов, изгибается дорога, мимо аптеки, женской гимназии, мимо дворца эмира Бухарского, пока не упирается в дачу Елпатьевского: белая, двухэтажная, с двухэтажной террасой в полдома шириной, свободна от тени и зелени, открытая ветру и взгляду на море, далеко внизу за домами, сизо-черной чертой…За дачей – округлость горы…Елизавета Федоровна Лужина снимала на даче Елпатьевского весь 2-ой этаж и от себя сдавала жильцам комнаты. Нам она сдала две, смежные: большая была мамина, меньшая – Марусина и моя. Из маминой комнаты была дверь на террасу». (А. И. Цветаева «Воспоминания»)

Весной по соседству с Цветаевыми поселились Пешковы, жена и дети Максима Горького. Сестры успешно сдали экзамены: Марина за три класса, Ася за первый класс гимназии. В жаркий по-летнему день была поездка в Массандру, запомнившаяся Асе: «Массандра? Может быть это рай?». В ослепительный солнечный день поданы лошади – отъезд в Севастополь, оттуда – в Москву.

1909 год, апрель; Ялта, Севастополь

На пасхальные каникулы Марина Цветаева с группой соучениц по гимназии М. Г. Брюхоненко совершила поездку в Крым. До Севастополя из Москвы ехали поездом, в Ялту – морем.

1910 год, Москва

Марина Цветаева в Москве на свои деньги издаёт первый сборник стихов «Вечерний альбом». Одним из рецензентов сборника был Максимилиан Волошин. Он посвящает Цветаевой следующие строки:

К Вам душа так радостно влекома!
О, какая веет благодать
От страниц «Вечернего альбома»!
(Почему «альбом», а не «тетрадь»?)
Ваша книга странно взволновала-
В ней сокрытое обнажено,
В ней страна, где всех путей начало,
И куда возврата не дано.

Из письма Марины Цветаевой
Валерии Ивановне Цветаевой
(единокровной сестры М. И. Цветаевой) Ялта, апрель 1909 г.

Милая Валечка. Если бы ты знала, как хорошо в Ялте! Я ничего не читаю и целый день на воздухе, то у моря, то в горах. Фиалок здесь масса, мы рвем их на каждом шагу. Но переезд морем из Севастополя в Ялту был ужасный: качало и закачивало всех. Приеду верно 3-го или 4-го. Всего лучшего.

Из воспоминаний одноклассницы
М. Цветаевой в гимназии М. Г. Брюхоненко Татьяны Астаповой

«. Мне остается только рассказать о поездке в Крым, которую наша гимназия устроила на пасхальные каникулы для старших классов. Мы были тогда в шестом классе.

. В Ялте повеяло теплом. Каждый день мы совершали экскурсии то на линейках, то пешком. Розовые облака цветущего миндаля на яркой синеве неба показались нам волшебной сказкой. Но погода все еще не установилась. Во время нашей поездки на Ай-Петри вдруг повалили густые хлопья снега.

Но никогда я не видела, чтобы Цветаева зябла и куталась, как остальные. Она предпочитала ездить рядом с возницей, и я помню ее фигуру на козлах с развевающимися волосами, легко одетую, с бусами вокруг шеи.

На обратном пути домой все были веселы и от новых впечатлений, и от предстоящей встречи с родными. Затеяли игру во мнения. О Цветаевой мне запомнилось только одно — мнение преподавателя по естествознанию А. Н. Брюхоненко: «Душа поэта». Сказано это было со снисходительной усмешкой. «

Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома
—Феодосия Цветаевых
—Коктебельские вечера
—Гостиная Цветаевых
—Марина Цветаева
—Анастасия Цветаева
— «Я жила на Бульварной» (АЦ)
—Дом-музей М. и А. Цветаевых
—Феодосия Марины Цветаевой
—Крым в судьбе М. Цветаевой
—Максимилиан Волошин
—Василий Дембовецкий
— —Константин Богаевский
—Литературная гостиная
—Гостевая книга музея
Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей
—Хронология М. Цветаевой
—Хронология А. Цветаевой
—Биография М. Цветаевой
—Биография А. Цветаевой
—Исследования и публикации
—Воспоминания А. Цветаевой
—Документальные фильмы
—Цветаевские фестивали
—Адрес музея и контакты
—Лента новостей музея
—Открытые фонды музея
—Музейная педагогика
—Ссылки на другие музеи

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина»

«В зале» М. Цветаева

«В зале» Марина Цветаева

Над миром вечерних видений
Мы, дети, сегодня цари.
Спускаются длинные тени,
Горят за окном фонари,
Темнеет высокая зала,
Уходят в себя зеркала…
Не медлим! Минута настала!
Уж кто-то идет из угла.
Нас двое над темной роялью
Склонилось, и крадется жуть.
Укутаны маминой шалью,
Бледнеем, не смеем вздохнуть.
Посмотрим, что ныне творится
Под пологом вражеской тьмы?
Темнее, чем прежде, их лица, —
Опять победители мы!
Мы цепи таинственной звенья,
Нам духом в борьбе не упасть,
Последнее близко сраженье,
И темных окончится власть
Мы старших за то презираем,
Что скучны и просты их дни…
Мы знаем, мы многое знаем
Того, что не знают они!

Анализ стихотворения Цветаевой «В зале»

Первый поэтический сборник Марины Цветаевой под названием «Вечерний альбом» увидел свет в 1910 году. В нем было несколько разделов, один из которых юная поэтесса назвала «Детство». Таким образом, Цветаева решила отдать должное самому счастливому периоду своей жизни, который завершился так резко и внезапно в 1906 году со смертью матери. Поэтесса специально решила не включать в этот сборник свои ранние стихи, так как считала их недостаточно взрослыми и содержательными. Поэтому все произведения для раздела детства были написаны буквально за несколько месяцев. Среди них — стихотворение «В зале», которое раскрывает одну из страниц жизни маленькой Марины, увлекательную и полную тайн.

Не секрет, что мать поэтессы старалась привить своим дочерям хорошие манеры, поэтому воспитывала их не только в строгости, но и очень много времени уделяла занятиям с девочками. Больше всего на свете Марина и Анастасия любили уроки музыки, которые проводились в зале, где стоял роскошный рояль. Именно сюда по вечерам любили пробираться сестры, испытывая, таким образом, собственную силу воли и преодолевая детские страхи. Один из таких вечеров в своем стихотворении и описала Цветаева, рассказав, как «спускаются длинные тени», и они с сестрой тайком пробираются в темный зал, трепеща от страха.

«Нас двое над темной роялью склонилось, и крадется жуть», — отмечает поэтесса, подчеркивая при этом, что чувство страха смешивается с неописуемым восторгом. Это – ощущение победы над самими собой и над взрослыми, которые давно уже позабыли те ощущения, которые испытывали в детстве. Но от этого они не стали мудрее и сильнее, потому что перестали бороться со своими страхами и испытывать пьянящее чувство победы лишь потому, что им удалось узнать, что «твориться под пологом вражеской тьмы».

Обращаясь мысленно в прошлое, Цветаева вновь становится маленькой девочкой, которая заявляет: «Мы старших за то презираем, что просты и скучны их дни…». При этом Цветаева убеждена, что они с сестрой знают то, о чем взрослые уже давно успели позабыть. И это чувство превосходства дарит удивительное ощущение радости, сопричастности к великим тайнам мироздания, которые открываются лишь перед теми, кто обладает бесстрашным сердцем, острым умом, фантазией и – непослушанием. Всеми этими качествами когда-то могла похвастаться Марина Цветаева, которая, став взрослой, постаралась сохранить в своей памяти те ощущения, которые подарило ей беззаботное и счастливое детство.

Родители марины цветаевой

Марина Цветаева (1) Marina Tsvetaeva. 1924г.
Photo, portrait

Марина Цветаева в детстве. Marina Tsvetaeva. 1893г
Марина Цветаева — фото, портреты.
Marina Tsvetaeva — photo, portrait

Далее родители Марины Цветаевой:

Иван Владимирович Цветаев. 1903. Отец Марины и Анастасии Цветаевых.
Ivan Tsvetaev

Мария Александровна Цветаева, урожденная Мейн. 1903.
Мать Марины и Анастасии Цветаевых.
Maria Tsvetaeva

Слева направо:
Анастасия Цветаева, Александра Ивановна Доброхотова, Марина Цветаева. 1903.
Marina Tsvetaeva

Слева направо:
Анастасия Цветаева, Марина Цветаева, Владислав Александрович Кобылянский. 1903.
Marina Tsvetaeva

Марина и Анастасия Цветаева в детские годы с друзьями. Нерви, 1903.
Marina Tsvetaeva

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы. Ялта, 1905.
Anastasia Tsvetaeva, Marina Tsvetaeva.

Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить — я овца.

Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти.

В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка, — молчу.
Ах, если бы и мне

Взглянув на звёзды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбаться всем глазам,
Не опуская глаз!
(М.Ц., стихи о детстве)

Марина Цветаева
Marina Tsvetaeva. 1910-е

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы.
Anastasia Tsvetaeva, Marina Tsvetaeva. Москва, 1911г.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. Коктебель, 1911г.

Марина Цветаева (4). Marina Tsvetaeva. Коктебель, 1911г

Слева направо: (сидит) И.О. Волошина, Анастасия Цветаева,
Марина Цветаева (стоит). Коктебель, 1911г.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон. Коктебель, 1911
Sergey Efron Marina Tsvetaeva.

Сергей Эфрон и Марина Цветаева. Москва, 1911
Sergey Efron Marina Tsvetaeva.

Сергей Яковлевич Эфрон
родился 26 сентября 1893 в Москве;
репрессирован, расстрелян 16 августа 1941 в Москве.
Русский публицист, литератор, офицер Белой армии,
марковец, первопоходник, агент НКВД.

Сергей Эфрон (муж Марины) и Марина Цветаева.
Sergey Efron Marina Tsvetaeva. 1912г.

Анастасия Цветаева (слева), Николай Миронов, Марина Цветаева. 1912.
Николай Миронов — безумная и неугасимая любовь Анастасии Цветаевой
Anastasia Tsvetaeva, Nikolay Mironov, Marina Tsvetaeva, 1912г.

Марина Цветаева 1912. Marina Tsvetaeva.

На переднем плане слева направо: Сергей Эфрон, Марина Цветаева, Владимир Соколов.
Коктебель, 1913.

Слева направо: Елена Оттобальдовна Волошина,
Вера Эфрон, Сергей Эфрон, Марина Цветаева,
Елизавета Эфрон, Владимир Соколов, Мария Кудашева,
Михаил Фельдштейн, Леонид Фейнберг.

Коктебель, 1913.

Марина Цветаева (слева) и М.П. Кювилье (Кудашева).
Коктебель, 1913

Марина Цветаева (6)
Marina Tsvetaeva. 1913.

Солнцем жилки нАлиты — не кровью —
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе.

Жду кузнечика, считаю до ста,
Стебелек срываю и жую.
— Странно чувствовать так сильно и так просто
Мимолетность жизни — и свою.

Слева направо: Анастасия Цветаева, Сергей Эфрон, Марина Цветаева.
Москва, Трехпрудный переулок, 8.
1913.

Марина Цветаева .
Marina Tsvetaeva. 1914.

Цветок к груди приколот,
Кто приколол — не помню.
Ненасытим мой голод
На грусть, на страсть, на смерть.

Виолончелью, скрипом
Дверей, и звоном рюмок,
И лязгом шпор, и криком
Вечерних поездов.

Выстрелом на охоте
И бубенцами троек —
Зовете вы, зовете,
Нелюбленные мной!

Но есть еще услада:
Я жду того, кто первый
Поймет меня, как надо —
И выстрелит в упор.

Марина Цветаева (2) 1914.
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева (3) 1914.
Marina Tsvetaeva.

Марина (слева) и Анастасия Цветаевы. Феодосия, 1914.
Marina Tsvetaeva. Anastasia Tsvetaeva.

Марина Цветаева Феодосия, 1914.
Marina Tsvetaeva.

Доблесть и девственность! — Сей союз
Древен и дивен как смерть и слава.
Красною кровью своей клянусь
И головою своей кудрявой —

Ноши не будет у этих плеч,
Кроме божественной ноши — Мира!
Нежную руку кладу на меч:
На лебединую шею Лиры.

Марина Цветаева (9) Marina Tsvetaeva.

Так, высоко запрокинув лоб,
— Русь молодая! — Слушай! —
Опровергаю лихой поклеп
На Красоту и Душу.

Над кабаком, где грехи, гроши,
Кровь, вероломство, дыры —
Встань, Триединство моей души:
Лилия — Лебедь — Лира!

Марина Цветаева (10) Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. 23 августа 1922.

Слева крайняя — Марина Цветаева.
Сзади стоит слева — Сергей Эфрон. Справа — Константин Родзевич.
Прага, 1923.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Чехия, 1924.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Чехия, 1925.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. 1930-е годы.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva. Савойя, 1930.

Марина Ивановна Цветаева (11)
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева (слева).
Marina Tsvetaeva. 1935.

Марина Ивановна Цветаева.
Marina Tsvetaeva. 1939.

Марина Цветаева (12)
Marina Tsvetaeva.

Марина Цветаева. Marina Tsvetaeva.
Зима, Голицыно, 1940.

Сестра Марины — Анастасия Цветаева. 1905.

Сестра Марины — Анастасия Цветаева.
Коктебель, 1911.

Первый муж Анастасии — Борис Сергеевич Трухачев (1893 — 1919).
1911.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

КОНЬКОБЕЖЦЫ
Асе и Борису

Башлык откинула на плечи:
Смешно кататься в башлыке!
Смеётся, — разве на катке
Бывают роковые встречи?

Смеясь над «встречей роковой»,
Светло сверкают два алмаза,
Два широко раскрытых глаза
Из-под опушки меховой.

Всё удаётся, все фигуры!
Ах, эта музыка и лёд!
И как легко её ведёт
Её товарищ белокурый.

Уж двадцать пять кругов подряд
Они летят по синей глади.
Ах, из-под шапки эти пряди!
Ах, исподлобья этот взгляд!

Поникли узенькие плечи
Её, что мчалась налегке.
Ошиблась, Ася: на катке
Бывают роковые встречи!

Сестра Марины — Анастасия Цветаева.
1911.

АНАСТАСИЯ ЦВЕТАЕВА — СТИХИ

Моей сестре Марине

Гармоники неистовые звуки
Опять уже кого-то вводят в грех.
Каких свиданий и какой разлуки
Протянутые без надежды руки,
Печаль лихая, жалобящийся смех?

Как будто снова вечер, вечерницы,
Иль русского селенья хоровод.
Девчата, парубки! Плясать и веселиться
Опять кому-то уж пришел черед!

О ритм младого, чуждого веселья,
Как ты давно мне надрываешь грудь,
На миг свою приоткрываю «келью»
Пытаюсь человеком стать, вдохнуть
Вот этот ритм, как там его вдыхают,
«по за бараками», в душевной простоте.

Но уже что-то вздох мой прерывает —
Не веселит мой дух и не смиряет —
Неутешимо, в полной немоте
Стою, терзаема своей судьбою,

Встречая лбом девятый вал тоски, —
А там гармоника как с перепою.
Марина! Свидимся ли мы с тобою
Иль будем врозь — до гробовой доски?

1939 г.
©Анастасия Цветаева, стихи. Anastasia Tsvetaeva

Анастасия Цветаева (слева) и Ариадна Эфрон (дочь Марины Цветаевой).
1960-е годы.

Анастасия Цветаева в доме Марины. Печаль.

Анастасия Ивановна Цветаева

Анастасия Ивановна Цветаева. Anastasia Tsvetaeva.

Анастасия Ивановна Цветаева (2) Anastasia Tsvetaeva.

Обложка книги Анастасии Цветаевой «Воспоминания»,
изданной в 2005: Марина и Анастасия Цветаевы

Скан сделан с иллюстраций книг:
Анна Саакянц «Марина Цветаева» («Советский писатель», 1986);
Марина Цветаева — стихотворения и поэмы («Советский писатель — Ленинградское отделение, 1990);
Анастасия Цветаева «Воспоминания» («Изографъ» — Журналист, 2005)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: