Рифма Маяковского или как читать Маяковского

Исполнение художественных произведений — это особый вид искусства, которое имеет свои законы. Чтец-исполнитель — это интерпретатор художественного произведения: средствами выразительного чтения он дает свое истолкование текста. В процессе исполнения чтец не перевоплощается в лирического героя и не присваивает себе его мыслей, чувств, настроений. Исполнитель передает слушателю свои мысли, чувства, переживания, вызванные у него исполняемым произведением. Он передает подтекст. Основная задача чтеца — передавать другим свои видения. «Природа устроила так, что мы при словесном общении с другими сначала видим внутренним взором то, о чем идет речь, а потом уже говорим о виденном. Если же мы слушаем других, то сначала воспринимаем ухом то, что нам говорят, а потом видим глазом услышанное.

Для того, чтобы особо подчеркнуть его смысл, заставляет сделать при чтении паузу, поставить на слове логическое ударение. Каждая ступенька внутри лесенки-строки представляет собой какую-то ритмическую долю (но это не стопа, в которой правильно чередуются ударные и безударные слоги). Эти доли выделяются с точки зрения интонационно-смысловой. Членение стихотворной строки на интонационно-смысловые доли усиливает ораторскую тональность произведения.

Исключительно важную роль в ритмико-смысловой организации стиха Маяковского играет пауза. В стихотворениях ритмическая пауза обычно отделяет одну ритмическую единицу (строку) от другой. У Маяковского внутри стихотворной строки одна ритмическая доля от другой (ступеньки лесенки) тоже отделяется ритмической паузой и эта ритмическая пауза, как правило, совпадает с логической, потому что отдельные доли стиха выделяются с точки зрения интонационно-смысловой. В тоническом стихе каждая такая доля несет на себе логическое ударение (в силлабо-тоническом стихе одна стопа от другой паузой не отделяется).

Рифма Маяковского требует интонационно-смыслового выделения, иначе стих «рассыплется»: «Рифма связывает строки, поэтому ее материал должен быть еще крепче, чем материал, пошедший на остальные строки». «Рифма возвращает вас к предыдущей строке, заставляет вспомнить ее, заставляет все строки, оформляющие одну мысль, держаться вместе. Концевое созвучие, рифма — это только один из бесконечных способов связывать строки.

  • Можно рифмовать и начала строк:
  • улица —
  • лица у догов годов резче,
  • и т. д.
  • Можно рифмовать конец строки с началом следующей:
  • Угрюмый дождь скосил глаза, а за решеткой, четкой и т. д.
  • Можно рифмовать • конец первой строки и конец второй одновременно с последним словом третьей или четвертой строки:
  • Среди ученых шеренг
  • еле-еле
  • в русском стихе разбирался Шенгели
  • м г. д. и т. д. до бесконечности.
  • . Я всегда стацию самое характерное слово в конец строки и достаю к нему рифму во что бы то ни стало».

Артисты О. В. Азовская и В. Г. Гайдаров были первыми исполнителями произведений Маяковского. Гайдаров вспоминал, как Маяковский разучивал с ним стихотворение «Мама и убитый немцами вечер» и поэму «Война и мир». На вопросы артиста, как надо понимать то или иное место в произведении, Маяковский отвечал: «И своих стихах я все сказал. Подумайте сами, разберитесь. Тот образ, который вас всего крепче захватит, вероятно, и есть нужный. Важно одно — ужас и отвратительность войны!

Очень часто на вопрос Что является предметом воображения в стихотворении «Товарищу Нетте — пароходу и человеку»? учащиеся не задумываясь отвечают: Нетте, пароход и человек. Если согласиться с таким ответом, тогда неизбежно придется признать, что это произведение не может называться лирическим, потому что предметом изображения в лирическом произведении является переживание поэта, лирического героя или условного лирического персонажа; а Нетте, пароход и человек — это «внешний мир» по отношению к поэту. Изображение «внешнего мира» является признаком эпического произведения.

«А все-таки (Улица провалилась, как нос сифилитика)» В. Маяковский

Улица провалилась, как нос сифилитика.
Река — сладострастье, растекшееся в слюни.
Отбросив белье до последнего листика,
сады похабно развалились в июне.

Я вышел на площадь,
выжженный квартал
надел на голову, как рыжий парик.
Людям страшно — у меня изо рта
шевелит ногами непрожеванный крик.

Но меня не осудят, но меня не облают,
как пророку, цветами устелят мне след.
Все эти, провалившиеся носами, знают:
я — ваш поэт.

Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
Меня одного сквозь горящие здания
проститутки, как святыню, на руках понесут
и покажут богу в свое оправдание.

И бог заплачет над моею книжкой!
Не слова — судороги, слипшиеся комом;
и побежит по небу с моими стихами под мышкой
и будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.

Анализ стихотворения Маяковского «А все-таки (Улица провалилась, как нос сифилитика)»

Свой первый поэтический сборник Владимир Маяковский издал в 1913 году, будучи студентом художественного училища. Это событие настолько изменило жизнь молодого поэта, что он искренне стал считать себя гением. Публичные выступления Маяковского, носившие подчас крамольный характер, не остались незамеченными руководством училища, откуда поэт был исключен в 1914 году. Тогда же появилось на свет стихотворение «А все-таки», в котором автор попытался уверить самого себя и окружающих в том, что он добьется успеха на литературном поприще.

Конечно, для молодого человека такое заявление можно считать дерзостью. Однако Маяковский, обращаясь к читателям, без тени смущения констатирует: «Я – ваш поэт». Он хочет быть востребованным, но еще не осознает, какую опасность сулит ему общественное признание. Пройдет совсем немного времени, и автор превратится в культовую фигуру московского бомонда, его будут приглашать на литературные вечера и щедро оплачивать публичные выступления. Но при этом в огромной толпе почитателей Маяковский будет ощущать себя безумно одиноким и никому не нужным. То, к чему он стремился, окажется мифом, иллюзией. Потому что толпе будет совершенно все равно, что творится в душе поэта, который вынужден читать свои стихи перед подвыпившей, вульгарной и жаждущей развлечений публикой.

Пока же Маяковский пребывает в наивном заблуждении, что очень скоро станет певцом униженных и оскорбленных, перед которыми готов настежь распахнуть собственную душу. Поэт верит, что настанет тот момент, когда его «проститутки, как святыню, на руках понесут и покажут богу в свое оправданье». При этом стихи Маяковского окажутся настолько восхитительными, что Всевышний заплачет над ними, после чего «будет, задыхаясь, читать их своим знакомым».

Конечно же, в этих строчках сквозит юношеский максимализм, хотя автор, обращаясь к читателям, признается: «Мне страшен ваш страшный суд!». Он боится быть отверженным толпой, которую очень скоро начнет презирать за то, что она безлика, беспринципна и легко поддается манипуляциям. При этом поэт, избравший в своих ранних произведениях тактику шоковой терапии для своих читателей и использующий в стихах достаточно откровенные выражения, сам будет поражен до глубины души, что обороты наподобие «нос сифилитика» будут восприниматься ими вполне обыденно и естественно, что указывает на деградацию общества, у которого Маяковский пытался получить сочувствие и понимание.

Как правильно читать стихи Маяковского

В русской поэзии 19 века господствовала точная рифма, что выражалось в буквальном совпадении всех звуков (а то и букв) в конце соотносимых строк. В качестве классического примера приведем рифменный ряд первой строфы из «Евгения Онегина»: «правил»- «заставил», «занемог»-«не мог», «наука»-«скука», «ночь»-«прочь», «коварство»-«лекарство», «забавлять»-«поправлять», «себя»-«тебя». Маяковский раскрепостил русскую рифму, ввел в практику и дал все права гражданства неточной рифме, построенной на приблизительном созвучии концов строк, вследствие чего стали возможны такие рифменные пары: помешанных-повешены, овеян-кофеен, нужно-жемчужиной, сердца-тереться, матери-неприятеле, по-детски-Кузнецкий, рота-кокоток, удержится-самодержца, трясется-солнце, полощет-площадь, ударенный-Дарвина, глаза-ихтиазавр.

После нововведения Маяковского в словарь рифм хлынул огромный поток слов, который до этого в качестве рифм не был востребован.

Маяковский провел оригинальнейшие эксперименты в области рифмовки. В статье «Как делать стихи» он писал, что рифмовать можно не только концы строк, но и их начала точно так же, как можно рифмовать конец одной строки с началом следующей или одновременно концы первой и второй строк с последними словами третьей и четвертой. Автор не только утверждал, что виды рифмовки можно разнообразить до бесконечности, но и представил в своем творчестве множество необычных и неожиданных способов рифмовки. Приведем некоторые из них и, чтобы четче обозначить концы строк, придадим стиху Маяковского обычную форму.

Начальные строки «Тамары и Демона»:

От этого Терека в поэтах истерика.

Я Терек не видел. Большая потерийка,

кроме конечной рифмы «истерика»-«потерийка», имеют еще и другой ряд рифм: «этого»-«поэтах», «Терека»-«истерика», «Терек»-«потерийка».

По более сложной схеме составлена рифма в двух строчках из «Галопщика по писателям»:

Не лезем мы по музеям,

на колизеи глазея,-

в которых каждое из четырех опорных слов «лезем», «музеям», «колизеи», «глазея» рифмуется с остальными тремя независимо от места расположения. Это — своеобразное рифменное обрамление. Эта схема немного видоизменена в отрывке из «Мрази»:

Ублажь да уважь-ка! —

в бумажке барашка.

Рифменный ряд «ублажь»-«уважь-ка»-«бумажке»-«барашка» обогащается «внутренней» рифменной парой «снуют»-«суют».

Рифма четверостишия из «Верлена и Сезана» еще более усложнена:

Бывало — сезон, наш бог — Ван-Гог,

другой сезон — Сезан.

Теперь ушли от искусства вбок —

не краску любят, а сан.

Здесь два рифменных ряда: «сезон»-сезон»-«Сезан»-сан» и «бог»-«Ван-Гог»-«вбок». Середина первой строки рифмуется одновременно с серединой и концом второй и концом четвертой строк. Второй ряд рифм тоже начинается с первой строки, где предпоследнее слово рифмуется с последним первой же и концом третьей строк.

В отрывке из «Флейты-позвоночника»:

весельем улиц орошен.

как надвое раскололся в вопле.

начало первой строки «захлопали» рифмуется с концом третьей «в вопле», конец же первой строки «вошел он» — одновременно с концом второй — «орошен» — и концом четвертой — «хорошо».

В главке «Несколько слов о моей маме» из стихотворения «Я»:

У меня есть мама на васильковых обоях.

А я гуляю в пестрых павах,

вихрастые ромашки, шагом меряя, мучу.

Заиграет ветер на гобоях ржавых,

подхожу к окошку,

что увижу опять

конец первой строки «обоях» рифмуется с предпоследним словом четвертой «гобоях»; конец второй «павах» — с концом четвертой «ржавых»; предпоследнее слово третьей строки «меряя» — с концом пятой «веря»; конец третьей строки «мучу» — с концом шестой «тучу».

В стихотворении «Утро» рифмуются конец первой строки с началом второй, конец третьей — с началом четвертой, конец пятой — с началом шестой и т.д.:

Угрюмый дождь скосил глаза.

А за решеткой четкой

железной мысли проводов — перина.

И на нее встающих звезд легко оперлись ноги.

Но гибель фонарей царей в короне газа.

А в начале стихотворения «Из улицы в улицу» каждое слово и даже отдельные части слова имеют как бы зеркально отраженную рифму:

В качестве неожиданной и даже уникальной в какой-то степени можно привести тут же рифмовку четверостишия из стихотворения «Лиличка! Вместо письма»:

Захочет покоя уставший слон

— царственный ляжет в опожаренном песке.

Кроме любви твоей, мне нету солнца,

а я и не знаю, где ты и с кем,-

в котором конец первой строки «слон» и начало второй «ца. » образуют рифму с концом третьей строки «солнца».

Обратим внимание еще на две пары рифм в стихотворении «Пустяк у Оки»: «вдев в ушко»-«девушка», «и заверчен как»-«из Аверченко»:

А в небе, лучик сережкой вдев в ушко,

звезда, как вы, хорошая, — не звезда, а девушка.

А там, где кончается звездочки точка,

месяц улыбается и заверчен как,

будто на небе строчка

Даже признавая некоторую искусственность подобных рифм, все-таки нельзя не признать их совершенной новизны и оригинальности. И такие примеры можно множить и множить.

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Как правильно читать стихи Маяковского

В русской поэзии 19 века господствовала точная рифма, что выражалось в буквальном совпадении всех звуков (а то и букв) в конце соотносимых строк. В качестве классического примера приведем рифменный ряд первой строфы из “Евгения Онегина”: “правил”- “заставил”, “занемог”-”не мог”, “наука”-”скука”, “ночь”-”прочь”, “коварство”-”лекарство”, “забавлять”-”поправлять”, “себя”-”тебя”. Маяковский раскрепостил русскую рифму, ввел в практику и дал все права гражданства неточной рифме, построенной на приблизительном созвучии концов строк, вследствие чего стали возможны такие рифменные пары: помешанных-повешены, овеян-кофеен, нужно-жемчужиной, сердца-тереться, матери-неприятеле, по-детски-Кузнецкий, рота-кокоток, удержится-самодержца, трясется-солнце, полощет-площадь, ударенный-Дарвина, глаза-ихтиазавр…
После нововведения Маяковского в словарь рифм хлынул огромный поток слов, который до этого в качестве рифм не был востребован.

Маяковский провел оригинальнейшие эксперименты в области рифмовки. В статье “Как делать стихи” он писал, что рифмовать можно не только концы строк, но и их начала точно так же, как можно рифмовать конец одной строки с началом следующей или одновременно концы первой и второй строк с последними словами третьей и четвертой… Автор не только утверждал, что виды рифмовки можно разнообразить до бесконечности, но и представил в своем творчестве множество необычных и неожиданных способов рифмовки. Приведем некоторые из них и, чтобы четче обозначить концы строк, придадим стиху Маяковского обычную форму.

Начальные строки “Тамары и Демона”:
От этого Терека в поэтах истерика.
Я Терек не видел. Большая потерийка,

кроме конечной рифмы “истерика”-”потерийка”, имеют еще и другой ряд рифм: “этого”-”поэтах”, “Терека”-”истерика”, “Терек”-”потерийка”.
По более сложной схеме составлена рифма в двух строчках из “Галопщика по писателям”:
Не лезем мы по музеям,
на колизеи глазея,-
в которых каждое из четырех опорных слов “лезем”, “музеям”, “колизеи”, “глазея” рифмуется с остальными тремя независимо от места расположения. Это — своеобразное рифменное обрамление. Эта схема немного видоизменена в отрывке из “Мрази”:

Ублажь да уважь-ка! —
Снуют и суют
в бумажке барашка.
Рифменный ряд “ублажь”-”уважь-ка”-”бумажке”-”барашка” обогащается “внутренней” рифменной парой “снуют”-”суют”.
Рифма четверостишия из “Верлена и Сезана” еще более усложнена:
Бывало — сезон, наш бог — Ван-Гог,
другой сезон — Сезан.
Теперь ушли от искусства вбок —
не краску любят, а сан.

Здесь два рифменных ряда: “сезон”-сезон”-”Сезан”-сан” и “бог”-”Ван-Гог”-”вбок”. Середина первой строки рифмуется одновременно с серединой и концом второй и концом четвертой строк. Второй ряд рифм тоже начинается с первой строки, где предпоследнее слово рифмуется с последним первой же и концом третьей строк.

В отрывке из “Флейты-позвоночника”:
Захлопали
двери.
Вошел он,
весельем улиц орошен.
Я
как надвое раскололся в вопле.
Крикнул ему:
“Хорошо”…-
начало первой строки “захлопали” рифмуется с концом третьей “в вопле”, конец же первой строки “вошел он” — одновременно с концом второй — “орошен” — и концом четвертой — “хорошо”.
В главке “Несколько слов о моей маме” из стихотворения “Я”:
У меня есть мама на васильковых обоях.
А я гуляю в пестрых павах,
вихрастые ромашки, шагом меряя, мучу.
Заиграет ветер на гобоях ржавых,
подхожу к окошку,
веря,
что увижу опять
севшую
на дом
тучу,-

конец первой строки “обоях” рифмуется с предпоследним словом четвертой “гобоях”; конец второй “павах” — с концом четвертой “ржавых”; предпоследнее слово третьей строки “меряя” — с концом пятой “веря”; конец третьей строки “мучу” — с концом шестой “тучу”.
В стихотворении “Утро” рифмуются конец первой строки с началом второй, конец третьей — с началом четвертой, конец пятой — с началом шестой и т.д.:

Угрюмый дождь скосил глаза.
А за решеткой четкой
железной мысли проводов — перина.
И на нее встающих звезд легко оперлись ноги.
Но гибель фонарей царей в короне газа…
А в начале стихотворения “Из улицы в улицу” каждое слово и даже отдельные части слова имеют как бы зеркально отраженную рифму:
У-
лица.
Лица у
догов
годов
резче.
Через…

В качестве неожиданной и даже уникальной в какой-то степени можно привести тут же рифмовку четверостишия из стихотворения “Лиличка! Вместо письма”:

Захочет покоя уставший слон
— царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем,-
в котором конец первой строки “слон” и начало второй “ца…” образуют рифму с концом третьей строки “солнца”.

Обратим внимание еще на две пары рифм в стихотворении “Пустяк у Оки”: “вдев в ушко”-”девушка”, “и заверчен как”-”из Аверченко”:
А в небе, лучик сережкой вдев в ушко,
звезда, как вы, хорошая, — не звезда, а девушка…
А там, где кончается звездочки точка,
месяц улыбается и заверчен как,
будто на небе строчка
из Аверченко.

Даже признавая некоторую искусственность подобных рифм, все-таки нельзя не признать их совершенной новизны и оригинальности. И такие примеры можно множить и множить…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector