Образы животных в баснях Ивана Крылова

Басня — это краткий рассказ, в котором имеется иносказательный смысл. Обычно одним из главных видов иносказания в басне является аллегория — воплощение отвлеченной идеи в материальном образе. Как правило, основные действующие лица басни — это условные басенные звери. Принято считать, что образы зверей всегда аллегоричны.

В баснях И. А. Крылова чаще действуют звери, чем люди. Животные присутствуют во всех типах басен Крылова: философских («Два голубя»), социальных («Волк и ягненок»), исторических («Волк на псарне»), бытовых

Например, образ Лисы складывается не из одной только хитрости или лести, а из хитрости, лести, лживости одновременно. И в соответствии с наделенным характером она ведет себя в каждой конкретной бытовой ситуации. В басне «Крестьянин и Лисица» Лиса в конце поступает так, как и подобает Лисе, не противореча своему характеру:

Лисица стала и сытней,

Лисица стала и жирней,

Но все не сделалась честней…

…Выбрав ночку потемней,

У куманька всех кур передушила…

Осел, один из наиболее часто встречающихся героев басен Крылова, тоже наделен человеческим характером. Он тупой, глупый, невежественный, упрямый. И действует в басне он. всегда как Осел. Поручил мужик ему сторожить огород, «Осел, гоняя птиц со всех ослиных ног такую поднял скачку, что в огороде все примял и потоптал». Зевс сделал его больше ростом, но все равно Осел остался ослом:

Не минуло и году,

Как все узнали, кто Осел:

Осел мой тупостью в пословицу вошел.

И на осле уж возят воду.

Из народных сказок, пословиц в сознании русского человека складываются цельные образы многих животных, например лисы, волка, зайца. И Крылов использует это в своих баснях, в чем и заключается народность крыловских басен. Но, конечно, не все звери в его баснях представляют собой цельные характеры. Например, пчела — это лишь обобщенная аллегория трудолюбия.

Всякий зверь у Крылова еще олицетворяет собой представителя какой-либо социальной группы. Лев — это всегда царь; Волк, Лиса, Медведь — придворные вельможи, чиновники; Ягненок, Лягушка, Муравей — «маленькие» люди, стоящие в самом низу социальной лестницы: мелкие чиновники, крестьяне. Часто человеческий характер, которым наделен зверь в басне Крылова, сливается с его социальными признаками, и тогда перед читателем возникают реальные, существующие в обществе социальные типы. Например, в басне «Воспитание Льва» за образом старого Льва мы видим типичный образ русского царя. Лев доверяет воспитывать своего Львенка представителю другого народа, иностранцу; он не может сам научить управлять государством собственного сына, потому что не знает, как это делать, не знает того, что в действительности творится у него в государстве. И в результате Львенок вырастает таким же, как и отец, чужим для своего народа, оторванным от национальной почвы.

Часто в баснях И. А. Крылова за образами животных легко обнаружить конкретные исторические лица. Львенок из басни «Воспитание Льва» — это Александр I; Волк из басни «Волк на псарне» — это Наполеон. Можно даже сказать, что Волк — это не аллегория, а скорее метафора, имеющая отношение к Наполеону. Кроме того, в этой басне, как и во многих других, метафорична сама ситуация. Можно конечно долго рассуждать о том, что Наполеон хотел завоевать Россию, вторгся в пределы России, дошел до Москвы, но, не рассчитав силы противника, попал в ловушку и погиб. Короче эту ситуацию можно описать так: волк на псарне. Кукушка — это метафора, прямой намек на журналиста Булгарина, который мы встречаем в двух баснях: «Кукушка и Петух», «Кукушка и Орел». Но было бы неверно привязывать басни Крылова только лишь к каким-либо определенным историческим фактам и событиям, видеть за образами зверей в исторических баснях конкретных людей той эпохи. Художественное совершенство и реализм басен И. А. Крылова заключаются именно в широте обобщения, в типичности, в Меткости отбора того факта, который положен в основу басни. Смысл басни, образы животных, подразумевающих конкретные лица, всегда гораздо шире самого исторического факта, натолкнувшего баснописца на создание этой басни. Хотя басня «Квартет» относится к открытию Государственного Совета и за образами животных мы можем различить конкретных исторических деятелей того времени, все-таки воспринимается «Квартет» как глубокое обобщение, несущее в себе общечеловеческий смысл. Итак, образы зверей у Крылова — не просто аллегории какой-либо одной человеческой черты; многие из них передают многоликий человеческий характер, представляют определенный сословный тип и являются метафорой конкретного исторического лица. Крылов создает живые, типичные, реалистические характеры, обобщая и типизируя саму ситуацию, в которой они действуют. В этом заключается реализм, новаторство и долговечность басен И. А. Крылова.

Реализм и народность басен крылова

Басня согласно определению из словаря &#151 это «краткий рассказ, имеющий иносказательный смысл». В целях иносказания баснописцы разных времен использовали образы зверей и даже предметов. По художественным, а иногда и по цензурным соображениям на смену людям в басне приходят животные, наделенные отдельными человеческими чертами: трусостью, храбростью, добротой, мужеством и др. Такие образы животных, олицетворяющих какую-то одну черту человеческого характера, широко использовали в своих баснях Эзоп, Федр, Лафонтен, Лессинг.. Крылов наследовал эту традицию у своих предшественников. Чтобы понять, что нового внес И. А. Крылов в басенный жанр, обратимся сначала к тому, что использовал он из опыта своих предшественников.

Аллегория пришла в литературу из фольклора, притчи, сказки, особенно сказок о животных, где действовали традиционные персонажи, &#151 такие как лиса, медведь, заяц, волк. Каждый из Них был заведомо наделен определенной чертой характера. Прием аллегории использовали классицисты, например, в одах. Крылов соединил опыт использования этого приема разными литературными жанрами в одно целое. Басенный муравей &#151 олицетворение трудолюбия («Стрекоза и муравей»), свинья &#151 невежества («Свинья под дубом»), ягненок &#151 кротости, как «Агнец Божий» («Волк и ягненок»).

Иван Андреевич Крылов считал, что искоренить пороки человечества можно через их осмеяние. В его баснях высмеиваются жадность, невежество, глупость. Но Крылов по сравнению с Эзопом и Лафонтеном не ограничивается только простыми аллегориями. Образы животных у Крылова играют более важную роль &#151 они несут в себе не только отдельные черты, но и целые характеры. Басни Крылова имеют не только бытовой характер, чисто бытовыми можно назвать лишь некоторые из них.

У Крылова есть исторические и социальные басни, в которых образы животных получают совсем другое назначение. Прежде всего эти басни также высмеивают людские пороки через аллегорические образы животных. Но во многих исторических баснях в персонажах животных угадывается уже целый характер, дается намек на определенного человека. Например, в басне «Воспитание Льва» Лев-отец &#151 не только воплощение силы, мужества. Он еще и царь зверей, это создает в басне определенный подтекст (имеется в виду воспитание Александра I швейцарцем Лагарпом). Лев-отец выступает здесь не только как грозный царь, но и как заботливый, но недалекий отец, который поручил воспитание своего сына птице, забыв о том, что царствовать-то сын будет над зверями. В образе льва-отца обрисован целый характер, со всеми его достоинствами и недостатками, а не одно лишь какое-нибудь свойство человеческой натуры.

В баснях «Волк на псарне» и «Щука и кот» уже можно говорить не столько об аллегории, сколько о метафоре. В этих двух баснях под образами волка и щуки подразумевается Наполеон. Можно долго говорить, что Наполеон был хитер, ловок, умен, умел быстро и ловко приспосабливаться к ситуации. Но он не рассчитал своих возможностей и попал «на псарню» вместо «овчарни». Соотнеся образ волка со всем аллегорическим смыслом басни, мы сразу угадываем в нем завоевателя Наполеона. Но при этом образ волка никак не сужается до изображения конкретного человека, он настолько широк и всеобъемлющ, что басня не теряет своей ценности и вне контекста эпохи.

Образы животных у Крылова можно сравнить с образами животных в сказках Салтыкова-Щедрина, где подчас, не зная исторической подоплеки, трудно угадать назначение этого образа в произведении.

Теперь можно сделать вывод, что человек не отделим от своего социального положения, поэтому образы животных можно классифицировать как метафоры определенных социальных уровней. Цари, вельможи, чиновники, «маленькие люди» также нашли, свое метафорическое отражение в образах животных у Крылова. Например, в басне «Лев и барс», где лев и барс &#151 выходцы из высших слоев общества, лиса и кот &#151 из чиновничества. Сюда же можно отнести басню «Волк и ягненок». «У сильного всегда бессильный виноват», &#151 гласит мораль этой басни. Образ ягненка использован не только как «Агнец Божий» &#151 аллегория слабости и беззащитности. Этот образ еще и предстает как метафора определенного социального уровня, возможно, мелких чиновников.

Иногда Крылов иронизирует не только над социальными пороками (басня «Две собаки»), но и над самой опорой социальной лестницы &#151 государственными институтами, и для этого также используются образы животных. Примером может служить басня «Квартет», где пародируется государственный совет, созданный в 1801 году, и его четыре департамента, возглавляемые «Проказницей мартышкой, Ослом, Козлом И косолапым мишкой». Что же ожидает такой квартет-совет в будущем, если в его главу поставлена даже не свора собак, а именно разные животные?

Итак, широко используемые Крыловым образы животных с разными характерами указывают на реалистическую основу крыловской басни. Реализм Крылова, связь его басен с народной основой придает его басням русский, национальный дух. Образы животных, которые подчас на иллюстрациях бывают изображены в русских национальных костюмах, несут в себе сатирическую типизацию черт русского национального характера.

Крылов использует прием индивидуализации речи персонажа. Баснописец вкладывает в уста животных отдельные элементы разговорной речи разных сословий того времени, например, в басне «Стрекоза и муравей» муравей говорит: «Кумушка, мне странно это», «Так поди же, попляши». Стоит обратить внимание и на ритмику этой басни. Образ попрыгуньи-стрекозы создается особым «прыгучим» размером &#151 хореем. Крылов также широко применяет звукопись для создания «звукового» образа животного. Например, в басне «Змея» инструментовка на шипящие звуки и «з», в басне «Мор зверей» повторение звуков «м», «у», «ы».

Ориентация Крылова на русскую разговорную речь наглядно проявилась в его баснях благодаря введению в них образа рассказчика. Повествование о действиях персонажей ведется в определенной манере, ясно различим личностный тон рассказчика с присущими ему формами и оборотами речи.

Вот «Лебедь, Рак да Щука», взявшись за дело, «из кожи лезут вон», вот «Механик пуще рвется», чтобы открыть Ларец, вот лягушка, захотевшая сравняться С Волом, вначале стала «топорщиться, пыхтеть», а затем «С натуги лопнула и &#151 околела». Бедняк, увидев Смерть, «оторопел». Моська появляется «отколе ни возьмись».

Встречаются баснях такие обороты: «зима катит в глаза», «с ним была плутовка такова». Язык рассказчика басен &#151 просторечно-фамильярный. Рассказчик как бы находится среди своих персонажей, говорит о них, как о знакомых, дает им прозвища: «попрыгунья-Стрекоза», «проказница Мартышка» , «Повар-грамотей», «механик-мудрец». Иногда в самих обращениях уже выражено отношение рассказчика: «мой бедный соловей», «бедный Фока мой», «мой хитрец» («Волк на псарне»).

Но приближение к персонажам не мешает давать им справедливую оценку: «Избави, Бог, и нас от этаких судей», «Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку». Бывает, что рассказчик принимает позу хитрого простачка: «Кто виноват из них, кто прав &#151 судить не нам, Да только воз и ныне там». Это как раз и есть то «веселое лукавство ума», о котором писал Пушкин.

Народные начала речи, звучащие в баснях Крылова, убедительно подтверждаются использованием в них пословиц и поговорок: «Запели молодцы, кто в лес, кто по дрова». («Музыканты»).

То, что в языке басен Крылова растворились народные выражения, составляет одну его особенность. Другую представляет обратное явление. Многие выражения из басен стали восприниматься как пословицы. «А Васька слушает, да ест»; «А ларчик просто открывался»; «Слона-то я и не приметил»; «Соседушка, я сыт по горло», &#151 отпирается Фока. Мы живо представляем себе людей среднего сословия, их настроения и чувства.

Приемом речевых характеристик Крылов пользуется постоянно. Яркие примеры находим в баснях «Любопытный», «Кошка и Соловей», «Кот и Повар». Особенно мастерски передал Крылов слова Лисицы, выражающие тонкую лесть Вороне. Если сравнить разработку этого сюжета у Тредьяковского, Лафонтена, то последний пример наглядно продемонстрирует, что совершенствование басни шло именно по языковой, стилистической линии. В комплиментах Лисицы сквозит ирония. Иронией проникнуто авторское повествование. Это добавляет жизненности, создает условия для более трезвого вывода. Язык, речь героев действует на усложнение сюжета басни, это приводит к углублению ее смысла.

Часто встречающиеся в басне интонации устной речи ни в коей мере не выводят ее из области письменности, словесного искусства. Басни Крылова &#151 стихотворные произведения, на которые распространяются законы поэзии.

Разговорный язык басни способствует тому, что ее можно представить как маленькую комедию. Комизм ситуации часто дополняется комизмом языка. Непременное условие басни &#151 действие подчеркивается частыми глагольными рифмами. Рифма у Крылова несет смысловую нагрузку.

Две Бочки ехали, одна с вином,
Другая
Пустая.

Здесь рифма соединяет именно те слова, которые определяют предмет рассмотрения в басне. На ее примере покажем средства художественной выразительности языка Крылова. Рассказ представляет нам фантастическую картину: по городу едут сами по себе две бочки, одна &#151 плавно, другая &#151 несется и гремит. Если принять условность ситуации, то все выглядит вполне натурально: пыль столбом, прохожий жмется к стороне. Но во второй части басни прямо говорится о людях, которые «про свои дела кричат». Затем четко формулируется мораль: «Кто делов истинно &#151 тих часто на словах». И дальше: «Великий человек. думает свою он крепку думу Без шуму». Это «без шуму» точно повторяет слова из характеристики движения полной бочки, что устанавливает не только идейную, но и образную связь между ней и человеком деловым. Возвращаясь к началу рассказа, мы осмысляем его уже на другом уровне. Бочки оказываются условными предметами, обозначающими человеческие качества. Но это аллегорическое высказывание содержит дополнительный метафорический элемент, который мы осознаем после прочтения всей басни. Метафорическое значение пустой бочки в данном контексте осмысляется применительно к пустому человеку, болтуну. Вся басня построена на сопоставлениях.

В басне «Слон на воеводстве» метафора оказывается главным выразительным средством рассказа. Реализация ее буквального смысла создает движение и комизм басни.

На примере басни «Две Бочки» видна роль разностопного ямба, которым пользовался Крылов во всех своих баснях. В данном случае это выделение существенных моментов рассказа. С той же функцией мы встречаемся в баснях «Волк и Ягненок», «Крестьянин и Смерть», «Крестьяне и Река». Другими его функциями являются передача интонаций живой речи («Кот и Повар», «Обоз») и стремительного развития действия («Волк на псарне»).

Вольный ямб Крылова отражал жизненное разнообразие, представшее в его баснях. Оно сказалось еще в расширении жанровых границ басни. Так, в басне »Осел и Соловей» описание пения соловья дано языком, свойственным идиллии. Жуковский находил у Крылова «два стиха, которые не испортили бы никакого описания. в эпической поэме». Он же с восхищением отмечал его искусство изображения различных предметов. При описании мухи стихи «летают вместе с мухой». Стихи о медведе как бы тянутся, длинные слова передают медлительность и тяжесть медведя.

В своих баснях не забывал Крылов и звуковую сторону стихов. Возьмем, например, басню «Листы и Корни». Две части басни, соответствующие монологам Листов и Корней, подчеркиваются различным подбором звуков. Из восемнадцати стихов первой части только четыре не содержат звука «л», а в пяти стихах этот звук повторяется не по одному разу. Во второй части выделяются звуки «к», «р», «н», «п», «т». Противопоставление Листов и Корней дополнительно подчеркивается на фонетическом уровне. Так у Крылова и звуковой состав слова может нести смысловое значение.

Встречаются у Крылова, правда, не очень часто, такие речевые приемы, как сравнение и синекдоха. Например, в басне «Ворона и Курица»:

Тогда все жители, и малый и большой.
И вон из стен московских поднялися, Как из улья пчелиный рой.

Для характеристики языка басен Крылова можно еще указать факт употребления необычного названия обычных предметов. Так, в нескольких баснях Крылов вместо «Ворона» говорит «вещунья».

Все вышесказанное позволяет заключить, что великий баснописец решил задачу сочетания народных элементов со структурой поэтической речи, благодаря чему внес существенный вклад в формирование русского литературного языка и поднял русскую-басню на небывалую высоту.

Реализм и народность басен крылова

Своеобразие басен и новаторство Крылова

“Мужицкий” взгляд на действительность – вот то новое, что внес Крылов в современную ему эстетическую мысль и в литературу. Это обусловило его необычный подход ко всем бытовавшим тогда философско-эстетическим и художественным воззрениям от классицизма до романтизма включительно. Этим же определено своеобразие его басен и его новаторство в жанре басни.
Жанр басни под пером Крылова заметно изменился. В нее вошло такое глубокое философское, этическое, социальное содержание, которое было под стать комедии или роману. Крылов решал в басне задачи национального масштаба и серьезного литературного значения. Басня благодаря Крылову стала жанром, сравнимым с большими и “важными”, как тогда говорили, литературными формами.
В баснях Крылова ожила национальная история, отлившаяся в проясненные баснописцем национальные моральные нормы, и русская нация в них нравственно осознала себя. Раздвигая содержательные границы басни, фабулист не выходил за пределы жанра и не превращал басню в сатиру, в лирическое стихотворение или в бытовую новеллу. Крылов использовал внутренние возможности жанра, не нарушая его строения и строго соблюдал законы, согласно которым басня состоит из морального поучения и рассказа. Он не отказывается от морали в пользу рассказа или от рассказа в пользу морали, а сохраняет и живой рассказ, комедийную сценку и нравоучительность. Поэтому басня Крылова – это художественное произведение, в котором закреплен способ народного мышления, сохраняющий признаки простодушно-лукавого, не прямого проникновения в суть вещей, и сгусток народной мудрости, и эпический рассказ, и драматический эпизод, в котором персонажи действуют самостоятельно, в соответствии с их характерами. Через их непосредственные отношения проступают зримые черты того общества, в котором они обитают. В свою очередь, этот мир в их поведении и их устами выносит себе приговор. Басня Крылова не столько указывает на порок, сколько показывает его.
Не изменяя классических басенных правил, Крылов перестраивает соотношение между рассказом и моралью, наполняет рассказ живописными подробностями, создает характеры персонажей и образ рассказчика.
Свою личную позицию Крылов скрывает, преподнося ее как мнение самого народа, возникшее в его историческом опыте. Конечно, такое сокрытие умышленное и художественно рассчитанное: Крылов дает возможность говорить и действовать самим басенным персонажам, но так освещает конфликт и такие моральные следствия извлекает из него, что читатель догадывается об участии мысли писателя. Однако, даже произнесенная от лица рассказчика-баснописца, она не предстает только его личным мнением. Нравственному выводу придана форма пословиц, поговорок, воспроизводящих мнения “молвы” или напоминающих их. Моральные сентенции снова возвращаются в ту же народную среду, в ту же житейскую практику, из которой они изошли. Все это доказывает, что Крылов решительно избегал “теоретической” субъективности и стремился представить свои басни как объективный результат познания, извлеченного из жизненного опыта народа.
Установка на эпичность, на объективность исключала непосредственное “присутствие” автора. Не выявляя себя как автора, Крылов выдвигает на первый план рассказчика, который всегда находится рядом с персонажами, как бы “входит” в них, проникается их чувствами. Оттого он судит о них не понаслышке, а вскрывает их лицемерную и жестокую мораль.
Рассказчик притворно доверяется персонажам и серьезно изъясняет мотивы их поведения. Он дает выговориться зверям и людям, совершить те или иные поступки. Он беспристрастно передает их точки зрения, но его мнимое простодушие подрывается полным посрамлением персонажей, которое проистекает из рассказа. И тут обнаруживается, что простота рассказчика лукава. На самом деле он знал заранее, к чему приведет его рассказ. Неожиданность рассказа относится только к персонажам. Рассказчик же всегда “себе на уме”. Он отлично знает достоинства и слабости своих персонажей, их ухищрения и уловки, которые от него не могут укрыться и не могут его обмануть. Персонажи всегда обманывают только себя. При этом рассказчик может шутить и с читателем, опять-таки притворно делая вид, будто намерен рассказать что-то ему известное и знакомое, но неожиданно приводя к совершенно иному, более глубокому и точному знанию. Эти приемы у Крылова чрезвычайно разнообразны. У него нет строгой обязательности: мораль может вполне согласоваться с рассказом, а может не совпадать или противоречить ему. Часто рассказчик доверчиво повторяет мнение “молвы”, но сквозь подчеркнутое простодушие, что само по себе уже подозрительно, непременно проступает откровенное лукавство.
Новаторство Крылова в жанре басни раздвинуло широкие дали перед русской литературой, обозначив и облегчив путь к реализму, к созданию общенационального литературного языка и многосторонних типических характеров.
Магистральный путь к реализму лежал через романтизм, благодаря которому выражению в слове, в литературе стал доступен внутренний мир человека. Но путь Крылова заставляет задуматься и над тем, что, помимо главного русла, существовали и боковые. В своих высших художественных достижениях писатели, отвергавшие романтизм или миновавшие его в своем развитии, могли непосредственно устремляться к реализму. Так Крылов-баснописец, бывший просветитель, расставшийся со многими иллюзиями просветительства и принявший в качестве отправной позиции народный “здравый смысл” и “золотую середину” в споре враждующих общественных и литературных сил, своими баснями “врастал” в реализм. С большими оговорками, но все-таки то же самое можно сказать и о А.С. Грибоедове, создавшем на не романтических основах блистательную комедию “Горе от ума”.

Просвещение, басня, сентиментализм, романтизм, реализм, рассказчик, житейская мудрость, басенная мораль, басенный рассказ, басенный стих, народность.

Вопросы и задания

1. Когда появились первые басни Крылова
2. Почему Крылов оставил прозу и драматургию и целиком переключился на жанр басни
3. Какие традиции были близки Крылову в жанре басни Почему Крылов отнес свои первые басни И.И. Дмитриеву
4. Крылов, античные и западноевропейские баснописцы (к вопросу об истории и теории басни). Разработка Крыловым басенных сюжетов, общих с другими баснописцами (Эзопом, Лафонтеном и пр.).
5. Сравните басни Крылова с баснями А.П. Сумарокова, И.И. Хемницера, И.И. Дмитриева, А.С. Хвостова и других баснописцев на один и тот же сюжет.
6. Крылов и “Беседа любителей русского слова”.
7. В каких баснях Крылов подвергает критике философские основы и эстетические принципы эпохи Просвещения
8. Каковы критерии оценки Крыловым русской жизни, действий, мыслей и чувств басенных персонажей
9. В чем, по Вашему мнению, заключаются реализм и народность басен Крылова
10. Жанрово-стилевое новаторство Крылова. Каково соотношение в басне морали и житейской мудрости, рассказа и морали Образ рассказчика в баснях Крылова.
11. Почему П.А. Вяземский отдавал предпочтение И.И. Дмитриеву перед Крыловым, а Пушкин больше ценил Крылова, чем И.И. Дмитриева Спор между Вяземским и Пушкиным о путях развития жанра басни.

Виноградов В.В. Язык и стиль басен Крылова. – В кн.: В.В. Виноградов. Избранные труды. Язык и стиль русских писателей. От Карамзина до Гоголя. М., 1990.
Гордин М.А. Жизнь Ивана Крылова. М., 1985.
И.А. Крылов в воспоминаниях современников. М., 1982.
Иван Андреевич Крылов. Проблемы творчества. Л., 1975.
Кеневич В.Ф. Биографические и исторические примечания к басням Крылова. СПб., 1878.
Коровин В.И. Басни Ивана Крылова. М., 1997.
Коровин В.И. Поэт и мудрец: Книга об Иване Крылове. М., 1996.
Степанов И. И.А. Крылов. Жизнь и творчество. М., 1949.
Степанов И.Л. Мастерство Крылова-баснописца. М., 1956.

Это свободная энциклопедия школьных сочинений. Наша цель – ОБЛЕГЧИТЬ написание сочинений по русской литературе. Мы производим обмен РЕАЛЬНЫМИ сочинениями школьников с 5 по 11 классы. Узнать как происходит ОБМЕН вы можете ЗДЕСЬ

  • Автор: И. А. Крылов
  • Произведение: Басни Крылова
  • Это сочинение списано 31 019 раз

Басня ― это краткий рассказ, в котором имеется иносказательный смысл. Обычно одним из главных видов иносказания в басне является аллегория ― воплощение отвлеченной идеи в материальном образе. Как правило, основные действующие лица басни ― это условные басенные звери. Принято считать, что образы зверей аллегоричны.

В баснях И. А. Крылова чаще действуют звери, чем люди. Животные присутствуют во всех типах басен И. А. Крылова: философских («Два голубя»), социальных («Волк и ягненок»), исторических («Волк на псарне»), бытовых («Свинья под дубом»). Принято считать, что образ каждого животного у баснописца ― это аллегория какой‑либо черты характера, например, обезьяна, свинья ― аллегория невежества; осел ― глупости; кот ― хитрости; Петух, кукушка ― бездарности и т. д. Аллегоричность образов животных берет начало свое еще из басен Эзопа. Эзоп писал басни ради утверждения в обществе морали, и аллегория помогала ему высмеять какую‑то определенную человеческую черту, дурную наклонность, она служила иллюстрацией морали. В баснях И. А. Крылова важна не только мораль как высшая категория поведения человека в обществе, во многом он последователь Лафонтена, живописного баснописца. Мы читаем басни И. А. Крылова не из‑за морали, а из‑за самого интересно и остроумно изложенного рассказа. Поэтому можно не согласиться с тем, что образ какого‑либо животного у автора ― это только аллегория одного человеческого порока. В большинстве случаев образ животного у И. А. Крылова включает в себя совокупность некоторых качеств и свойств, которые составляют определенный человеческий характер.

Например, образ лисы складывается не из одной только хитрости и лести, а из хитрости, лести, лживости одновременно. И в соответствии с наделенным характером она ведет себя в каждой конкретной бытовой ситуации. В басне «Крестьянин и Лисица» Лиса в конце поступает так, как и подобает лисе, не противореча своему характеру:

Лисица стала и жирней,

Но все не сделалась честней…

…Выбрав ночку потемней,

У куманька всех кур передушила.

Осел, один из наиболее часто встречающихся героев басен И. А. Крылова, тоже наделен человеческим характером. Он тупой, глупый, невежественный, упрямый. И действует в басне он всегда как осел. Поручил мужик ему сторожить огород, «осел, гоняя птиц со всех ослиных ног ‹…› такую поднял скачку, что в огороде все примял и потоптал». Зевс сделал его больше ростом. Но все равно осел остался ослом:

Как все узнали, кто Осел:

Осел мой тупостью в пословицу вошел,

И на осле уж возят воду.

Из народных сказок, пословиц в сознании русского человека складываются определенные образы многих животных, например, лисы, волка, зайца. И. А. Крылов использует это в своих баснях, в этом и заключается народность крыловских басен. Но, конечно, не все звери в его баснях представляют цельные характеры. Например, пчела ― это лишь обобщенная аллегория трудолюбия.

Всякий зверь у И. А. Крылова еще олицетворяет собой представителя какой‑либо социальной группы. Лев ― это всегда царь; Волк, Лиса, Медведь ― придворные вельможи, чиновники; Ягненок, Лягушка, Муравей ― «маленькие» люди, стоящие в самом низу социальной лестницы: мелкие чиновники, крестьяне. Часто человеческий характер, которым наделен зверь в басне И. А. Крылова, сливается с его социальными признаками, и тогда перед читателем возникают реальные, существующие в обществе социальные типы. Например, в басне «Воспитание Льва» за образом старого Льва мы видим типичный образ русского царя. Лев доверяет воспитывать своего Львенка представителю другого народа, иностранцу; он не может сам научить управлять государством собственного сына, потому что не знает, как это делать, не знает того, что в действительности творится у него в государстве. И в результате Львенок вырастает таким же, как и отец, чужим для своего народа, оторванным от национальной почвы.

Часто в баснях И. А. Крылова за образами животных легко обнаружить конкретные исторические лица. Львенок из басни «Воспитание Льва» ― это Александр I; Волк из басни «Волк на псарне» ― это Наполеон. Можно сказать, что Волк ― это не аллегория, а скорее метафора, имеющая отношение к Наполеону.

Художественное совершенство и реализм басен И. А. Крылова заключаются в широте обобщения, в типичности, в точности отбора факта, натолкнувшего баснописца на создание басни.

Образы зверей у баснописца ― не просто аллегории одной человеческой черты; многие из них передают разнообразные черты человеческого характера, представляющего определенный сословный тип, и являются метафорой конкретного исторического лица. Крылов создает живые, типичные, реалистические характеры, обобщая и типизируя саму ситуацию, в которой они действуют. В этом заключаются реализм, новаторство и долговечность басен И. А. Крылова.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: