Разговор книгопродавца с поэтом

Цитаты из стихотворения А.С. Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом», 1824

— Стишки любимца муз и граций
Мы вмиг рублями заменим
И в пук наличных ассигнаций
Листочки ваши обратим.
О чем вздохнули так глубоко? — (книгопродавец)
— Я время то воспоминал,
Когда, надеждами богатый,
Поэт беспечный, я писал
Из вдохновенья, не из платы. — (поэт)

Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувство воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет! — (поэт)

Обманчивей и снов надежды,
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца? — (поэт)

И впрям, завиден ваш удел:
Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел
В потомстве дальном поражает. — (книгопродавец)

Хвала для вас докучный звон;
Но сердце женщин славы просит:
Для них пишите; их ушам
Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам
Дороже лавров Геликона. — (книгопродавец)

Внемлите истине полезной:
Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет. — (книгопродавец)

Что слава?- Яркая заплата
На ветхом рубище певца.
Нам нужно злата, злата, злата:
Копите злато до конца! — (книгопродавец)

Вам ваше дорого творенье,
Пока на пламени труда
Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда
Постыло вам и сочиненье. — (книгопродавец)

Разговор книгопродавца с поэтом

«Разговор книгопродавца с поэтом»

Книгопродавец

Стишки для вас одна забава,
Немножко стоит вам присесть,
Уж разгласить успела слава
Везде приятнейшую весть:
Поэма, говорят, готова,
Плод новый умственных затей.
Итак, решите; жду я слова:
Назначьте сами цену ей.
Стишки любимца муз и граций
Мы вмиг рублями заменим
И в пук наличных ассигнаций
Листочки ваши обратим.
О чем вздохнули так глубоко?
Нельзя ль узнать?

Поэт

Я был далеко:
Я время то воспоминал,
Когда, надеждами богатый,
Поэт беспечный, я писал
Из вдохновенья, не из платы.
Я видел вновь приюты скал
И темный кров уединенья,
Где я на пир воображенья,
Бывало, музу призывал.
Там слаще голос мой звучал;
Там доле яркие виденья,
С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной
В часы ночного вдохновенья.
Все волновало нежный ум:
Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум,
Старушки чудное преданье.
Какой-то демон обладал
Моими играми, досугом;
За мной повсюду он летал,
Мне звуки дивные шептал,
И тяжким, пламенным недугом
Была полна моя глава;
В ней грезы чудные рождались;
В размеры стройные стекались
Мои послушные слова
И звонкой рифмой замыкались.
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорь буйный,
Иль иволги напев живой,
Иль ночью моря гул глухой,
Иль шёпот речки тихоструйной.
Тогда, в безмолвии трудов,
Делиться не был я готов
С толпою пламенным восторгом,
И музы сладостных даров
Не унижал постыдным торгом;
Я был хранитель их скупой:
Так точно, в гордости немой,
От взоров черни лицемерной
Дары любовницы младой
Хранит любовник суеверный.

Книгопродавец

Но слава заменила вам
Мечтанья тайного отрады:
Вы разошлися по рукам,
Меж тем как пыльные громады
Лежалой прозы и стихов
Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

Поэт

Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувство воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!
Обманчивей и снов надежды,
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

Книгопродавец

Лорд Байрон был того же мненья;
Жуковский то же говорил;
Но свет узнал и раскупил
Их сладкозвучные творенья.
И впрям, завиден ваш удел:
Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел
В потомстве дальном поражает;
Героев утешает он;
С Коринной на киферский трон
Свою любовницу возносит.
Хвала для вас докучный звон;
Но сердце женщин славы просит:
Для них пишите; их ушам
Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам
Дороже лавров Геликона.

Поэт

Самолюбивые мечты,
Утехи юности безумной!
И я, средь бури жизни шумной,
Искал вниманья красоты.
Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои.
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился.

Книгопродавец

Люблю ваш гнев. Таков поэт!
Причины ваших огорчений
Мне знать нельзя; но исключений
Для милых дам ужели нет?
Ужели ни одна не стоит
Ни вдохновенья, ни страстей,
И ваших песен не присвоит
Всесильной красоте своей?
Молчите вы?

Поэт

Зачем поэту
Тревожить сердца тяжкий сон?
Бесплодно память мучит он.
И что ж? какое дело свету?
Я всем чужой. душа моя
Хранит ли образ незабвенный?
Любви блаженство знал ли я?
Тоскою ль долгой изнуренный,
Таил я слезы в тишине?
Где та была, которой очи,
Как небо, улыбались мне?
Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?
. . . . . . . . . . . . . . . .
И что ж? Докучный стон любви,
Слова покажутся мои
Безумца диким лепетаньем.
Там сердце их поймет одно,
И то с печальным содроганьем:
Судьбою так уж решено.
Ах, мысль о той души завялой
Могла бы юность оживить
И сны поэзии бывалой
Толпою снова возмутить.
Она одна бы разумела
Стихи неясные мои;
Одна бы в сердце пламенела
Лампадой чистою любви!
Увы, напрасные желанья!
Она отвергла заклинанья,
Мольбы, тоску души моей:
Земных восторгов излиянья,
Как божеству, не нужно ей.

Книгопродавец

Итак, любовью утомленный,
Наскуча лепетом молвы,
Заране отказались вы
От вашей лиры вдохновенной.
Теперь, оставя шумный свет,
И муз, и ветреную моду,
Что ж изберете вы?

Поэт

Книгопродавец

Прекрасно. Вот же вам совет;
Внемлите истине полезной:
Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
Что слава?— Яркая заплата
На ветхом рубище певца.
Нам нужно злата, злата, злата:
Копите злато до конца!
Предвижу ваше возраженье;
Но вас я знаю, господа:
Вам ваше дорого творенье,
Пока на пламени труда
Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда
Постыло вам и сочиненье.
Позвольте просто вам сказать:
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Что ж медлить? уж ко мне заходят
Нетерпеливые чтецы;
Вкруг лавки журналисты бродят,
За ними тощие певцы:
Кто просит пищи для сатиры,
Кто для души, кто для пера;
И признаюсь — от вашей лиры
Предвижу много я добра.

Поэт

Вы совершенно правы.
Вот вам моя рукопись.
Условимся.

Коринна – возлюбленная римского поэта Овидия, красоту которой он воспевал в своих стихах.

Кифера – прозвище богини любви и красоты Афродиты по месту её культа – острову Кифера, лежащему к югу от Пелопоннеса в Ионическом море.

1.Какой художественный приём использован автором для усиления смысловой выразительности текста?

Нам нужно злата, злата, злата:

Копите злато до конца!

2.Как называются образные определения, придающие поэтической речи особую выразительность: «звуки дивные», «пламенным недугом», «послушные слова», «звонкой рифмой»?

3.Как называется стилистическая фигура, основанная на повторении начальных слов:

Там слаще голос мой звучал,

Там доле яркие виденья…

4.Назовите средство художественной изобразительности, основанное на соотнесении предметов и явлений:

Где та была, которой очи,

Как небо, улыбались мне?

5.Какое художественное средство использовано автором: «приюты скал», «пир воображенья», «шёпот речки»?

6.Замените старославянизм «младые» русским синонимом.

7.Что А.С. Пушкин характеризует так: «Яркая заплата на ветхом рубище певца»?

8.Как называются эмоциональные, не требующие ответа вопросы:

Что слава? шёпот ли чтеца?

Гоненье ль низкого невежды?

Иль восхищение глупца?

9.Как называется синтаксический приём, основанный на одинаковом построении фраз: «Поэт казнит, поэт венчает…», «Кто для души, кто для пера…»?

10.Укажите термин, используемый в литературоведении для обозначения высказывания, которое стало крылатым, превратилось в изречение:

Не продаётся вдохновенье,

Но можно рукопись продать.

11.Определите тип рифмовки:

Блажен, кто молча был поэт

И, терном славы не увитый,

Презренной чернию забытый,

Без имени покинул свет!

12.Определите тип рифмовки:

Ах, мысль о той душе завялой

Могла бы юность оживить

И сны поэзии бывалой

Толпою снова возмутить!

13.Назовите фигуру, состоящую в замене однословного наименования предмета или действия описательным многословным выражением:

«любимца муз и граций» – поэта, «любезный баловень природы» – юноша.

14.Как называется устойчивое выражение, употреблённое автором:

Но слава заменила вам

Мечтанья тайного отрады:

Вы разошлися по рукам

15.Каким термином принято обозначать эмоциональное содержание художественного произведения, чувства, страстное воодушевление, которые автор вкладывает в текст, ожидая сопереживания читателя?

16.В произведении создана ситуация особого речевого общения поэта и книгопродавца. Как называется такая форма общения?

17.Какой троп использован автором: «сердце поймёт», «бурлит воображенье», «грёзы рождались»?

18.Имя какого древнегреческого поэта было связано с утверждением радостей и наслаждений жизни? Ответ найдите в стихотворении.

19.Какой приём использован автором: «Иль иволги напев живой», «Уж разгласить успела слава»?

20.Как называется стихотворная форма, в которой не учитывается количество слогов, порядок расположения ударных и безударных слогов, а ритм создаётся интонационной соизмеримостью стихов:

Вы совершенно правы.

Вот вам моя рукопись

21.Какой приём использован автором: «Уста волшебные шептали», «Кипит, бурлит воображенье»?

22.Из стихотворения выпишите фамилию поэта, яркого представителя русского романтизма. Ему принадлежит баллада «Светлана», где есть строки:

Слава нас учили – дым;

Свет – судья лукавый.

23.Из стихотворения выпишите название горы, которая, согласно мифам Древней Греции, была обителью муз.

24.Укажите фамилию английского поэта, в творчестве которого многократно встречается мысль о суетности славы. Например, в «Дон Жуане» он пишет:

Что слава? Просто холм, а мы спешим

Добраться до вершины поскорее.

С1. В чём смысл диалога, представленного в стихотворении?

С2. В каких произведениях русской лирики создаётся ситуация столкновения разных точек зрения?

РАЗГОВОР
КНИГОПРОДАВЦА С ПОЭТОМ

Там слаще голос мой звучал;
Там доле яркие виденья,
С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной
В часы ночного вдохновенья.
Все волновало нежный ум:
Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум,
Старушки чудное преданье.
Какой-то демон обладал
Моими играми, досугом;
За мной повсюду он летал,
Мне звуки дивные шептал,
И тяжким, пламенным недугом
Была полна моя глава;
В ней грезы чудные рождались;
В размеры стройные стекались
Мои послушные слова
И звонкой рифмой замыкались.
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорь буйный,
Иль иволги напев живой,
Иль ночью моря гул глухой,
Иль шопот речки тихоструйной.
Тогда, в безмолвии трудов,
Делиться не был я готов
С толпою пламенным восторгом,
И музы сладостных даров
Не унижал постыдным торгом;
Я был хранитель их скупой:
Так точно, в гордости немой,
От взоров черни лицемерной
Дары любовницы младой
Хранит любовник суеверный.

Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои.
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился.

Я всем чужой. душа моя
Хранит ли образ незабвенный?
Любви блаженство знал ли я?
Тоскою ль долгой изнуренный,
Таил я слезы в тишине?
Где та была, которой очи,
Как небо, улыбались мне?
Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И что ж? Докучный стон любви,
Слова покажутся мои
Безумца диким лепетаньем.
Там сердце их поймет одно,
И то с печальным содроганьем:
Судьбою так уж решено.
Ах, мысль о той души завялой
Могла бы юность оживить
И сны поэзии бывалой
Толпою снова возмутить.
Она одна бы разумела
Стихи неясные мои;
Одна бы в сердце пламенела
Лампадой чистою любви!
Увы, напрасные желанья!
Она отвергла заклинанья,
Мольбы, тоску души моей:
Земных восторгов излиянья,
Как божеству, не нужно ей.

«Разговор книгопродавца с поэтом» А. Пушкин

К н и г о п р о д а в е ц

Стишки для вас одна забава,
Немножко стоит вам присесть,
Уж разгласить успела слава
Везде приятнейшую весть:
Поэма, говорят, готова,
Плод новый умственных затей.
Итак, решите; жду я слова:
Назначьте сами цену ей.
Стишки любимца муз и граций
Мы вмиг рублями заменим
И в пук наличных ассигнаций
Листочки ваши обратим…
О чем вздохнули так глубоко?
Нельзя ль узнать?

К н и г о п р о д а в е ц

Но слава заменила вам
Мечтанья тайного отрады:
Вы разошлися по рукам,
Меж тем как пыльные громады
Лежалой прозы и стихов
Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувство воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!
Обманчивей и снов надежды,
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

К н и г о п р о д а в е ц

Лорд Байрон был того же мненья;
Жуковский то же говорил;
Но свет узнал и раскупил
Их сладкозвучные творенья.
И впрям, завиден ваш удел:
Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел
В потомстве дальном поражает;
Героев утешает он;
С Коринной на киферский трон
Свою любовницу возносит.
Хвала для вас докучный звон;
Но сердце женщин славы просит:
Для них пишите; их ушам
Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам
Дороже лавров Геликона.

Самолюбивые мечты,
Утехи юности безумной!
И я, средь бури жизни шумной,
Искал вниманья красоты.
Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои…
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился.

К н и г о п р о д а в е ц

Люблю ваш гнев. Таков поэт!
Причины ваших огорчений
Мне знать нельзя; но исключений
Для милых дам ужели нет?
Ужели ни одна не стоит
Ни вдохновенья, ни страстей,
И ваших песен не присвоит
Всесильной красоте своей?
Молчите вы?

К н и г о п р о д а в е ц

Итак, любовью утомленный,
Наскуча лепетом молвы,
Заране отказались вы
От вашей лиры вдохновенной.
Теперь, оставя шумный свет,
И муз, и ветреную моду,
Что ж изберете вы?

К н и г о п р о д а в е ц

Прекрасно. Вот же вам совет;
Внемлите истине полезной:
Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
Что слава?— Яркая заплата
На ветхом рубище певца.
Нам нужно злата, злата, злата:
Копите злато до конца!
Предвижу ваше возраженье;
Но вас я знаю, господа:
Вам ваше дорого творенье,
Пока на пламени труда
Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда
Постыло вам и сочиненье.
Позвольте просто вам сказать:
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Что ж медлить? уж ко мне заходят
Нетерпеливые чтецы;
Вкруг лавки журналисты бродят,
За ними тощие певцы:
Кто просит пищи для сатиры,
Кто для души, кто для пера;
И признаюсь — от вашей лиры
Предвижу много я добра.

Дата создания: 26 сентября 1824 г.

Анализ стихотворения Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом»

«Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкин написал в конце сентября 1826 года. В печати произведение появилось в роли предисловия к «Евгению Онегину». Александр Сергеевич облек в стихотворную форму мысль, высказанную в письме Казначееву от июня 1824-го. Пушкин признается, что поборол в себе отвращение, вызванное необходимостью не просто сочинять лирику, но и продавать плоды своего труда. По словам поэта, даже на произведения, созданные по воле вдохновения, он стал смотреть как на товар. Тема, затронутая Александром Сергеевичем в «Разговоре книгопродавца с поэтом», была необыкновенно актуальна для двадцатых годов девятнадцатого столетия. В то время в аристократических кругах Российской империи литературное творчество не воспринималось в качестве источника основного заработка. Фактически Пушкин вступил в борьбу с царившими в высшем обществе предрассудками. Толчком к тому послужил отказ от государственной службы. В 1824 году Александр Сергеевич был вынужден уйти в отставку, так как полиция вскрыла одно из его писем, где говорилось об увлечении атеистическими учениями.

В анализируемом тексте Пушкин представляет вниманию читателей столкновение двух кардинально противоположных идеологий. Книгопродавец – человек земной, нацеленный на получение прибыли и не склонный к парению в облаках. Его характер раскрывается через выбираемую им лексику. В частности, плоды поэтического творчества он предпочитает называть стишками. В чем заключается позиция книгопродавца? Ему искренне думается, что процесс сочинения лирики прост как дважды два. Поэзия для него – баловство, за которое можно выручить неплохие деньги. По мнению книготорговца, за творчество будут хорошо платить, если его поставить на службу нужным людям.

Поэт сначала противостоит продавцу. Он рассказывает о прелестях ночного вдохновения, о том, как прекрасно творить, не оглядываясь на вкусы толпы. В его уста Пушкин вкладывает великолепное описание пейзажа. Кажется, поэт рад отказаться от известности:
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

Вот только с хитрым книготорговцем, выступающим едва ли не в роли демона-искусителя, весьма сложно спорить. Он напоминает стихотворцу, что когда-то Байрон и Жуковский пытались откреститься от популярности, но это не помешало их произведениям хорошо продаваться. Действительно, великий английский поэт-романтик не раз затрагивает тему суетности славы. Достаточно лишь привести отрывок из «Дон-Жуана»:
В чем слава? В том, чтоб именем своим
Столбцы газет заполнить поплотнее.
Что слава? Просто холм, а мы спешим
Добраться до вершины поскорее.

У Жуковского подобная мысль встречается в балладе «Светлана»:
Слава, нас учили — дым;
Свет — судья лукавый.

Упоминание Байрона и Жуковского носит неслучайный характер. Оба – поэты-романтики, оба особенно не нуждались в деньгах. Василий Андреевич, к тому же, состоял в хороших отношениях с властями. Именно он занимался воспитанием будущего правителя Российской империи Александра II. Обращаясь к образам Жуковского и Байрона, книготорговец прозрачно намекает стихотворцу: пора отказаться от романтических идеалов в пользу более приземленного и реалистичного взгляда на окружающую действительность.

В финале продавец, типичный представитель «века-торгаша», «железного века», одерживает безоговорочную победу. Сила его триумфа подчеркивается Пушкиным при помощи финальных слов поэта: «Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся». Так на смену романтической взволнованности и возвышенности, на смену стихам пришла грубая проза.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

РАЗГОВОР КНИГОПРОДАВЦА С ПОЭТОМ

Там слаще голос мой звучал;
Там доле яркие виденья,
С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной
В часы ночного вдохновенья.
Все волновало нежный ум:
Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум,
Старушки чудное преданье.
Какой-то демон обладал
Моими играми, досугом;
За мной повсюду он летал,
Мне звуки дивные шептал,
И тяжким, пламенным недугом
Была полна моя глава;
В ней грезы чудные рождались;
В размеры стройные стекались
Мои послушные слова
И звонкой рифмой замыкались.
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорь буйный,
Иль иволги напев живой,
Иль ночью моря гул глухой,
Иль шопот речки тихоструйной.
Тогда, в безмолвии трудов,
Делиться не был я готов
С толпою пламенным восторгом,
И музы сладостных даров
Не унижал постыдным торгом;
Я был хранитель их скупой:
Так точно, в гордости немой,
От взоров черни лицемерной
Дары любовницы младой
Хранит любовник суеверный.

Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои.
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился.

Я всем чужой. душа моя
Хранит ли образ незабвенный?
Любви блаженство знал ли я?
Тоскою ль долгой изнуренный,
Таил я слезы в тишине?
Где та была, которой очи,
Как небо, улыбались мне?
Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И что ж? Докучный стон любви,
Слова покажутся мои
Безумца диким лепетаньем.
Там сердце их поймет одно,
И то с печальным содроганьем:
Судьбою так уж решено.
Ах, мысль о той души завялой
Могла бы юность оживить
И сны поэзии бывалой
Толпою снова возмутить.
Она одна бы разумела
Стихи неясные мои;
Одна бы в сердце пламенела
Лампадой чистою любви!
Увы, напрасные желанья!
Она отвергла заклинанья,
Мольбы, тоску души моей:
Земных восторгов излиянья,
Как божеству, не нужно ей.

Анализ стихотворения А.С.Пушкина Разговор книгопродавца с поэтом

Автор: Пушкин А.С.

Стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом» создано в сентябре 1824 года в Михайловском. Этот период творчества Пушкина характеризуется переходом к суровому реализму, поэтому в произведении звучит мотив прощания с романтизмом.

Стихотворение написано на актуальную для того времени тему восприятия литературного труда, как профессии и способа заработать на жизнь. Эти вопросы остро волновали автора, поскольку он, борясь с аристократическими предрассудками своей общественной среды, одним из первых начал жить на литературный заработок.

Произведение «Разговор книгопродавца с поэтом» относится к силлабо-тоническому стихосложению, его размер – четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмой, которая придаёт лёгкость прочтению.

Стихотворение представляет собой поединок поэта-романтика и книгопродавца-прагматика, представителя «века торгаша». В диалоге героев дано резкое противопоставление «поэзии» и «прозы» в широком значении этих слов: «возвышенных», романтических представлений о действительности — «пира воображенья», «чудных грёз», «пламенных восторгов» — и трезвого, «прозаического» восприятия жизни.

Автор использует различные тропы с целью более яркого и красочного описания настроения и характеров двух оппонентов: продавца, ищущего выгоду, и поэта, стремящегося к гармонии и одухотворенности мира.

Книготорговец считает поэзию лёгкой игрой, баловством, за которое хорошо платят, если поставить его на службу людям, обладающим властью, или светским дамам. В речи прагматика автор использует эпитеты: «плод новый умственных затей», «сладкозвучные творенья», «пыльные громады лежалой прозы и стихов», «докучный звон», метафоры: «век железный», «пока на пламени труда кипит, бурлит воображенье», инверсию и лексическ

…Причины ваших огорчений

Мне знать нельзя; но исключений

Для милых дам ужели нет?

Ужели ни одна не стоит

Ни вдохновенья, ни страстей…

Благодаря художественным приёмам речь книгопродавца противопоставляется языку поэта — волнующему, страстному и неравнодушному, с множеством возвышенных слов. Автор использует сравнения: «от людей, как от могил», «очи, как небо», «как божеству, не нужно ей»; метафоры: «и музы сладостных даров не унижал постыдным торгом», «безмолвно жизнь моя несется», «лиры верной», «одна бы в сердце пламенела лампадой чистою любви», «утехи юности безумной», «стон лиры»; эпитеты: «нежный ум», «хранитель скупой», «гордый ум», «уста волшебные», «звуки сладкие»; риторические вопросы и лексические повторы.

Особое место в речи поэта занимает описание русской природы, которую так любил А.С.Пушкин. И снова автор применяет изобразительно – выразительные средства языка для создания колоритных образов и пейзажей: «приюты скал

и тёмный кров уединенья», «шум лесов иль вихорь буйный», «шепот речки тихоструйной», «моря гул глухой», «иволги напев живой».

Диалог «романтика» и «прагматика» заканчивается полной победой книготорговца, что ярко подчеркнуто смелым стилистическим приемом. Поэт от восторженных речей переходит на сухой язык коммерческой сделки, и стихотворная речь сменяется прозаической: «Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся». Этот приём символизирует стремление освободиться от беспочвенных и бесплодных мечтаний, сохранив в неприкосновенности свою внутреннюю свободу и неподкупную совесть художника: «Не продается вдохновенье, // Но можно рукопись продать». Формула, выраженная в антитезе, определит отношение к творчеству в условиях «века торгаша» не только самого Пушкина, но и последующих русских писателей-классиков.

Тема стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом»

Тема поэта и поэзии проходит через все творчество А. С. Пушкина, получая с годами различную трактовку, отражая изменения, происходящие в мировоззрении поэта.
Знаменательно, что в своем первом печатном произведении, послании «К другу стихотворцу» (1814), Пушкин говорит о том, что не всякому дано быть настоящим поэтом:
Арист, не тот поэт, кто рифмы плесть умеет
И, перьями скрипя, бумаги не жалеет.
Хорошие стихи не так легко писать.
Да и судьба, уготованная истинному поэту, нелегка, и путь его тернист:
Судьбой им не даны ни мраморны палаты,
Ни чистым золотом набиты сундуки.
Лачужка под землей, высоки чердаки —
Вот пышны их дворцы, великолепны залы.
Их жизнь — ряд горестей.

Пушкину-лицеисту чужд образ казенного «угрюмого рифмотворца» («К Галичу», 1815), «скучного проповедника» («Моему Аристарху», 1815) и мил образ вольнолюбивого поэта-мыслителя, огненно-сурового обличителя пороков:

Хочу воспеть свободу миру,
На тронах поразить порок.

В стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824) поэт и книгопродавец в форме диалога высказывают свое отношение к поэзии. Взгляд автора на литературу, на поэзию здесь несколько приземлен. Возникает новое понимание задач поэзии. Герой стихотворения поэт говорит о поэзии, приносящей душе «пламенный восторг». Он избирает свободу духовную и поэтическую. Но книгопродавец заявляет:

Наш век торговли; в сей век железный
Без денег и свободы нет.

И книгопродавец и поэт по-своему правы: законы жизни распространились и на «священную» область поэзии. И поэта вполне устраивает позиция, которую предлагает ему книгопродавец:

Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.

Пушкин рассматривает свой труд-поэзию не только как «детище» вдохновения, но и как средство к существованию. Однако же на вопрос книгопродавца: «Что ж изберете вы?» — поэт отвечает: «Свободу». Постепенно приходит понимание того, что никакая политическая свобода невозможна без свободы внутренней и что только духовная гармония даст человеку почувствовать себя независимым.

После расправы с декабристами Пушкин пишет стихотворение «Пророк» (1826). Миссия пророка прекрасна и страшна одновременно: «Глаголом жечь сердца людей». Очищать мир от скверны невозможно без страданий. Поэт — избранник, провидец и учитель, призванный служить своему народу, быть вещим, мудрым, поднимать на борьбу за правду и свободу. Мотив избранничества звучит здесь особенно сильно. Поэт выделяется из общей массы. Он выше ее. Но это избранничество покупается муками творчества, ценой великих страданий. И только «Бога глас» дарует герою его великий путь.
Процесс преображения человека есть не что иное, как рождение поэта. «Открылись вещие зеницы» для того, чтобы видеть окружающий мир, «жало мудрыя змеи» дано вместо языка, а вместо трепетного сердца — «угль, пылающий огнем». Но и этого недостаточно, чтобы стать избранником. Нужна еще высокая цель, идея, во имя которой творит поэт и которая оживляет, дает смысл всему тому, что он так чуткослышит и видит. «Бога глас» повелевает «жечь сердца людей» поэтическим словом, показывая подлинную правду жизни:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.

Стихотворение имеет аллегорический смысл, но в данном случае поэт утверждает божественную природу поэзии, а это значит, что и ответственность поэт несет только перед Творцом.

В стихотворении «Поэт» (1827) также появляется мотив божественного избрания поэта. И когда нисходит вдохновенье, «божественный глагол до слуха чуткого коснется», поэт ощущает свою избранность, ему становятся чужды суетные забавы света:

Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы.

В стихотворениях «Поэту», «Поэт и толпа» Пушкин провозглашает идею свободы и независимости поэта от «толпы», «черни», понимая под этими словами «светскую чернь», людей, глубоко равнодушных к истинной поэзии. Толпа не видит пользы в творчестве поэта, ведь оно не приносит никаких материальных благ:

Как ветер, песнь его свободна,
Зато как ветр она бесплодна:
Какая польза нам от ней?

Такое отношение «непосвященной» толпы вызывает раздражение поэта, и он с презрением бросает толпе:

Молчи, бессмысленный народ,
Поденщик, раб нужды, забот!
Несносен мне твой ропот дерзкий,
Ты червь земли, не сын небес.

Подите прочь — какое дело
Поэту мирному до вас!
В разврате каменейте смело,
Не оживит вас лиры глас!

Поэзия — удел избранных:

Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.

Так формулирует Пушкин цель, во имя которой поэт приходит в мир. «Звуки сладкие» и «молитвы», красота и Бог — вот те ориентиры, которые ведут его по жизни.
Тем же настроением проникнуто стихотворение «Поэту» (1830). Пушкин призывает поэта быть свободным от мнения толпы, которая никогда не поймет избранника:

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Пушкин призывает поэта быть требовательным к своему творчеству:

Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.

Размышляя о назначении поэзии в судьбе поэта, Пушкин сравнивает себя с эхом (стихотворение «Эхо», 1831). Эхо откликается на все звуки жизни, оно, как и поэт, влюблено в мир:

На всякий звук
Свой отклик в воздухе пустом
Родишь ты вдруг.

В этих словах слышится готовность принять мир во всех его проявлениях, даже тогда, когда «нет отзыва». Для поэта главное — служение вечным ценностям: добру, свободе, милосердию, а не прихоти «толпы» и «черни».
Именно об этом напишет Пушкин в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. » (1836):

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.

Пушкин в этом стихотворении ставит поэзию выше славы царей и полководцев, ибо она ближе к Богу:

Веленью Божию, о муза, будь послушна.

Человек смертен, а творения его духа обретают вечную жизнь:

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит.

«Разговор книгопродавца с поэтом» А. Пушкин

К н и г о п р о д а в е ц

Стишки для вас одна забава,
Немножко стоит вам присесть,
Уж разгласить успела слава
Везде приятнейшую весть:
Поэма, говорят, готова,
Плод новый умственных затей.
Итак, решите; жду я слова:
Назначьте сами цену ей.
Стишки любимца муз и граций
Мы вмиг рублями заменим
И в пук наличных ассигнаций
Листочки ваши обратим…
О чем вздохнули так глубоко?
Нельзя ль узнать?

К н и г о п р о д а в е ц

Но слава заменила вам
Мечтанья тайного отрады:
Вы разошлися по рукам,
Меж тем как пыльные громады
Лежалой прозы и стихов
Напрасно ждут себе чтецов
И ветреной ее награды.

Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувство воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!
Обманчивей и снов надежды,
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

К н и г о п р о д а в е ц

Лорд Байрон был того же мненья;
Жуковский то же говорил;
Но свет узнал и раскупил
Их сладкозвучные творенья.
И впрям, завиден ваш удел:
Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел
В потомстве дальном поражает;
Героев утешает он;
С Коринной на киферский трон
Свою любовницу возносит.
Хвала для вас докучный звон;
Но сердце женщин славы просит:
Для них пишите; их ушам
Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам
Дороже лавров Геликона.

Самолюбивые мечты,
Утехи юности безумной!
И я, средь бури жизни шумной,
Искал вниманья красоты.
Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои…
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.
Когда на память мне невольно
Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно:
Мне стыдно идолов моих.
К чему, несчастный, я стремился?
Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум
Боготворить не устыдился.

К н и г о п р о д а в е ц

Люблю ваш гнев. Таков поэт!
Причины ваших огорчений
Мне знать нельзя; но исключений
Для милых дам ужели нет?
Ужели ни одна не стоит
Ни вдохновенья, ни страстей,
И ваших песен не присвоит
Всесильной красоте своей?
Молчите вы?

К н и г о п р о д а в е ц

Итак, любовью утомленный,
Наскуча лепетом молвы,
Заране отказались вы
От вашей лиры вдохновенной.
Теперь, оставя шумный свет,
И муз, и ветреную моду,
Что ж изберете вы?

К н и г о п р о д а в е ц

Прекрасно. Вот же вам совет;
Внемлите истине полезной:
Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
Что слава?— Яркая заплата
На ветхом рубище певца.
Нам нужно злата, злата, злата:
Копите злато до конца!
Предвижу ваше возраженье;
Но вас я знаю, господа:
Вам ваше дорого творенье,
Пока на пламени труда
Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда
Постыло вам и сочиненье.
Позвольте просто вам сказать:
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Что ж медлить? уж ко мне заходят
Нетерпеливые чтецы;
Вкруг лавки журналисты бродят,
За ними тощие певцы:
Кто просит пищи для сатиры,
Кто для души, кто для пера;
И признаюсь — от вашей лиры
Предвижу много я добра.

Дата создания: 26 сентября 1824 г.

Анализ стихотворения Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом»

«Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкин написал в конце сентября 1826 года. В печати произведение появилось в роли предисловия к «Евгению Онегину». Александр Сергеевич облек в стихотворную форму мысль, высказанную в письме Казначееву от июня 1824-го. Пушкин признается, что поборол в себе отвращение, вызванное необходимостью не просто сочинять лирику, но и продавать плоды своего труда. По словам поэта, даже на произведения, созданные по воле вдохновения, он стал смотреть как на товар. Тема, затронутая Александром Сергеевичем в «Разговоре книгопродавца с поэтом», была необыкновенно актуальна для двадцатых годов девятнадцатого столетия. В то время в аристократических кругах Российской империи литературное творчество не воспринималось в качестве источника основного заработка. Фактически Пушкин вступил в борьбу с царившими в высшем обществе предрассудками. Толчком к тому послужил отказ от государственной службы. В 1824 году Александр Сергеевич был вынужден уйти в отставку, так как полиция вскрыла одно из его писем, где говорилось об увлечении атеистическими учениями.

В анализируемом тексте Пушкин представляет вниманию читателей столкновение двух кардинально противоположных идеологий. Книгопродавец – человек земной, нацеленный на получение прибыли и не склонный к парению в облаках. Его характер раскрывается через выбираемую им лексику. В частности, плоды поэтического творчества он предпочитает называть стишками. В чем заключается позиция книгопродавца? Ему искренне думается, что процесс сочинения лирики прост как дважды два. Поэзия для него – баловство, за которое можно выручить неплохие деньги. По мнению книготорговца, за творчество будут хорошо платить, если его поставить на службу нужным людям.

Поэт сначала противостоит продавцу. Он рассказывает о прелестях ночного вдохновения, о том, как прекрасно творить, не оглядываясь на вкусы толпы. В его уста Пушкин вкладывает великолепное описание пейзажа. Кажется, поэт рад отказаться от известности:
Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

Вот только с хитрым книготорговцем, выступающим едва ли не в роли демона-искусителя, весьма сложно спорить. Он напоминает стихотворцу, что когда-то Байрон и Жуковский пытались откреститься от популярности, но это не помешало их произведениям хорошо продаваться. Действительно, великий английский поэт-романтик не раз затрагивает тему суетности славы. Достаточно лишь привести отрывок из «Дон-Жуана»:
В чем слава? В том, чтоб именем своим
Столбцы газет заполнить поплотнее.
Что слава? Просто холм, а мы спешим
Добраться до вершины поскорее.

У Жуковского подобная мысль встречается в балладе «Светлана»:
Слава, нас учили — дым;
Свет — судья лукавый.

Упоминание Байрона и Жуковского носит неслучайный характер. Оба – поэты-романтики, оба особенно не нуждались в деньгах. Василий Андреевич, к тому же, состоял в хороших отношениях с властями. Именно он занимался воспитанием будущего правителя Российской империи Александра II. Обращаясь к образам Жуковского и Байрона, книготорговец прозрачно намекает стихотворцу: пора отказаться от романтических идеалов в пользу более приземленного и реалистичного взгляда на окружающую действительность.

В финале продавец, типичный представитель «века-торгаша», «железного века», одерживает безоговорочную победу. Сила его триумфа подчеркивается Пушкиным при помощи финальных слов поэта: «Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся». Так на смену романтической взволнованности и возвышенности, на смену стихам пришла грубая проза.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: