Ранняя лирика Ахматовой и Цветаевой

В начале XX века в ряду блистательных имен женской поэзии появились два ярких имени — Анна Ахматова и Марина Цветаева. Будет ли преувеличением сказать, что в эту пору «серебряный век» русской поэзии обрел своих цариц, не уступавших масштабом дарования давно и признанно «коронованным» В. Брюсову и А. Блоку, С. Есенину и Б. Пастернаку? За всю многовековую историю русской литературы это, пожалуй, лишь два случая, когда женщина-поэт по силе своего дарования ни в чем не уступила поэтам мужчинам. Не случайно обе они не жаловали слово «поэтесса». Они не желали ни каких скидок на свою «женскую слабость», предъявляя самые высокие требования к званию Поэт. Ахматова ��ак прямо и писала:

Увы! лирический поэт

Обязан быть мужчиной…

Критики начала века постоянно отмечали эту их особенность: «Г-жа Ахматова, несомненно, лирический поэт, именно поэт, а не поэтесса. «(Б. Садовский). «Поэзия Марины Цветаевой — женская, но, в отличие от Анны Ахматовой, она не поэтесса, а поэт. «(М. Осоргин). Что же позволило им встать в один ряд с крупнейшими лириками ХХ века: Блоком, Есениным, Маяковским, Мандельштамом, Гумилевым, Белым, Пастернаком? В первую очередь это предельная искренность, отношение к творчеству как к «священному ремеслу», виртуозное владение словом, безукоризненное чувство родной речи. Это то, что роднит их с предшественницами в женской поэзии XIX века ( строки о «святом ремесле» мы найдем еще в поэзии Каролины Павловой).

Лирика Ахматовой периода ее первых книг («Вечер», «Четки») — почти исключительно лирика любви. Поэзия Анны Ахматовой сразу же заняла особое место уравновешенностью тона и четкостью мыслевыражения. Чувствовалось, что у молодого поэта свой голос, своя, присущая этому голосу, интонация. Голос, запевший в стихах Ахматовой, выдает свою женскую душу. Здесь все женское: зоркость глаза, любовная память о милых вещах, грация — тонкая и чуть капризная. Эта грация, эта не столько манерность, сколько видимость манерности, кажется нужной, чтобы закрыть раны, потому что подлинный лирик всегда ранен, а Ахматова — подлинный лирик. Я была, как и ты, свободной, Но я слишком хотела жить. Видишь, ветер, мой труп холодный, И некому руки сложить.

Нетрудно найти литературную генеалогию Ахматовой. Конечно, должны вспомниться имена представителей женской поэзии XIX века. По складу своего дарования, по своей способности видеть мир точно и стереоскопично Ахматова была художником верного реалистического зрения. Воссоздавая чувство через предмет, быт, обстановку, она поступала как художник психологического реализма. Ахматовой психологически выверена каждая деталь, выразительно передана растерянность героини перед разлукой: Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки… Ахматовская поэтика вобрала в себя достижения не только поэзии, но и русской классической прозы с ее психологизмом и вниманием к конкретной среде.

В то же время поэтическое искусство Ахматовой, несомненно в русле новейших художественных исканий своего века. Пунктирность поэтической речи, мерцающий глубинный подтекст, обыденность разговорных, полуобрывочных фраз при их спрятанном главном смысле, кажущаяся импровизационность — это приметы и поэзии и прозы XX века. Если использовать выражение Цветаевой, то было поистине явление Поэта в облике женщины. Но эти же слова можно отнести и к самой Марине Цветаевой. Ее первые сборники («Вечерний альбом», «Волшебный фонарь», «Из двух книг») являлись ярким образцом камерной лирики.

Сила и ахматовских и цветаевскких стихов поражала тем больше, что их сюжеты были не только традиционны для женской лирики, но в какой-то степени даже обыденны. Но если раньше о любви рассказывал Он или от Его имени (как делала Гиппиус), то теперь голосом Ахматовой и Цветаевой, о любви — как равная из равных — рассказывает Она, женщина. В первом альбоме Цветаевой встречаются стихи в форме сонета, что предполагает высокое мастерство, умение в четырнадцати строках сказать многое. Внимание к сонету требовало не только высокой стиховой культуры, но и емкость образа, четкость мысли. Стихи ранней Цветаевой звучали жизнеутверждающе, мажорно. Но уже в первых ее стихах была неизвестная прежде в русской поэзии жесткость, резкость, редкая даже среди поэтов – мужчин. В стихах Марины Цветаевой есть и твердость духа и сила мастера:

Я знаю, что Венера — дело рук,

Ремесленных, — и знаю ремесло.

Откроешь любую страницу, и сразу погружаешься в ее стихию — в атмосферу душевного горения, безмерности чувств, острейших драматических конфликтов с окружающим поэта миром. В поэзии Цветаевой нет и следа покоя, умиротворенности, созерцательности. Она вся в буре, в действии и поступке. Слово Цветаевой всегда свежее, прямое, конкретное, значит только то, что значит: вещи, значения, понятия. Но у нее есть своя особенность — это слово – жест, передающее некое действие, своего рода речевой эквивалент душевного жеста. Такое слово сильно повышает накал и драматическое напряжение речи:

Нате! Рвите! Глядите! Течет, не там же?

Заготавливайте чан! Я державную рану отдам до капли!

Зритель — бел, занавес — рдян.

И даже музыкальность, передавшаяся ей от матери сказывалась своеобразно — не в певучести и мелодичности. Наоборот ее стихи резки, порывисты, дисгармоничны. Она не столько писала стихи в обычном смысле, сколько их записывала — на слух и по слуху. Они возникали из звукового хаоса, из сумятицы чувств, похожей на шум ветра или воды. Музыкальность Цветаевой не похожа на символическую звукопись, она дожидалась, когда поэтическое слово само появится из звуковой влаги — из моря или речевой реки. Звук, музыка были в ее сознании лоном стиха и прародителем поэтического образа.

Повинуясь музыкальной интонации Цветаева безжалостно рвет строку на отдельные слова и даже слоги, подобно музыканту, изнемогающему в море звуков. Бродский в одной из своих статей говорил даже о «фортепианном» характере цветаевских произведений. «Музыка» Цветаевой развивалась контрастно.

И что тому — костер остылый,

Кому разлука — ремесло!

Одной волною накатило,

Другой волною унесло.

Понравилось сочинение » Ранняя лирика Ахматовой и Цветаевой, тогда жми кнопку of your page —>

Ранняя лирика

Рябина зажглась.
Падали листья.

Марина Ивановна Цветаева — самобытная и яркая звездочка русской поэзии. Она, как смерч, врывается в поэзию начала XX века. Молодая и необузданная сила кипит, выливается в яркие неповторимые ритмы, звуки, порывы. Для ранней Цветаевой характерен заинтересованность к своему «я», корням и истокам.

День был невинен, и ветер был свеж,

Темные звезды погасли. —

Бабушка! — тот самый зверский мятеж

В сердце моем — не от вас ли?

Кажется, Цветаева с младых ногтей знала, что в ней горит неугасимое пламя, которому нужно выйти наружу, удивить и поразить всех. Энергию непременно надо выплеснуть, по иному она испепелит душу.

Моим стихам, написанным так рано.

Что и не знала я, что я — поэт.

Сорвавшимся, как брызги из фонтана.

Как искры из ракет.

В самых первых стихах поражает философское восприятие мира. Интерес к вечным проблемам бытия и неожиданно «легкое» их решение. Юную душу не отягощают мысли о смерти; они как бы легко налетают и так же легко растворяются.

Не думай, что тут — могила.

Что я появлюсь, грозя.

Я слишком сама любила

Смеяться, когда нельзя.

Как луч тебя освещает.

Ты весь в золотой пыли.

— И пусть тебя не смущает

Мой звук из-под земли.

В ее поэзии раннего периода много света и пространства, шорохов и звуков, она наполнена солнцем, ветром, юношеской порывистостью. Цветаева хочет любить и быть любимой, узнать мир и непременно «состояться» в нем.

К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры.

Я обращаюсь с требованьем веры

И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:

За правду да и нет.

За то, что мне так часто — слишком печально

И только двадцать лет.

Весь необъятный мир с его страстями и переживаниями вместила юная Цветаева, а потом выплеснула его на читателей великолепными, звучными, энергичными стихами, один звук и ритм которых уже приводит в экстаз. Хочется читать и читать их до бесконечности, более того не вдумываясь особо в смысл, осознание приходит позже, и ещё больше поражает гениальность поэта.

Никто ничего не отнял —

Мне сладостно, что мы врозь!

Целую вас через сотни

Нежней и бесповоротней

Никто не глядел вам вдогонку.

Целую вас через сотни

Как в таком юном возрасте удалось Цветаевой соединить высокие идеи, мысли, порывы в совершенную форму? Это — от Бога. И поэтесса это прекрасно понимала. Не она виновата, что ее не вечно понимали, читатели «дорастут» до ее поэзии, которая, как хорошее вино, становится со временем лучше и лучше.

. Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берет!)

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Большинство ее стихотворений не имеют заглавий, это своеобразные зарисовки увиденного или пережитого, чему трудно вручить однозначное определение, как и невозможно запамятовать. Это надо отдать людям, пережить ещё раз совместно с ними, только тогда личность освободится для новых чувств и переживаний:

Крик разлук и встреч —

Может — сотни свеч,

Может — три свечи.

Нет и нет уму Моему — покоя.

Постепенно от осознания своего «я» Цветаева перейдет к созерцанию огромного бескрайнего мира, пристально начнет вглядываться в окружающих. Она захочет понять их мысли и чувства, свое место в этом бесконечном мире.

Белое солнце и невысокие, невысокие тучи.

Вдоль огородов — за белой стеною — погост.

И на песке вереницы соломенных чучел

Под перекладинами в человеческий рост.

И, перевесившись через заборные колья,

Вижу: дороги, деревья, солдаты вразброд.

Старая баба — посыпанный крупною солью

Черный ломоть у калитки жует и жует.

Порой Цветаева сама удивляется своей гениальности, спрашивая у мира, Бога, у самой себя: за что ей такая судьба дарована? Она прекрасно понимает свою избранность, неповторимость, но и высокую ответственность за талант, который нельзя растратить попусту. Его надо отдать людям. Пусть не так возвышенно, но Марина Цветаева говорит об этом уже в ранних своих стихах:

Стихи растут, как звезды и как розы.

Как красота — ненужная в семье,

А на венцы и на апофеозы —

Один ответ: — откуда мне сие?

Без ее стихов, их пронзительного и тревожного звучания трудно представить классическую литературу.

Ахматова и Цветаева — каноны женской лирики

О женской поэзии сказано и написано много. От банального «какая же девушка не пишет стихи» до серьезного и вдумчивого анализа лучших образцов. Женскую поэзию отличает тонкость ощущений, гибкая музыкальность и раскрытие глубинных душевных переживаний. Пожалуй, без женской поэзии понять всю эмоциональную суть женщины просто невозможно. Но гораздо интересней примеры, когда женская лирика выходит на такой качественный уровень, что ее уже не отделяют от лирики так таковой.

В определениях женской поэзии Серебряного Века имена Анны Ахматовой и Марины Цветаевой идут всегда рядом. Но спутать между собой стихи этих поэтесс может разве что человек, далекий от мира искусства и не способный чувствовать явные различия. Кстати, само слово «поэтесса» они обе не любили и старались избегать, потому что чувствовали себя наравне с самыми именитыми коллегами по цеху мужского пола. Серебряный Век впервые в истории русской поэзии допустил и согласился с таким эмансипированным раскладом.

Ахматова и Цветаева, как две противоположных грани, очертили контуры русской женской поэзии в самом классическом ее проявлении, подарив современникам и потомкам огромное количество ярких, самобытных и очень искренних стихов. Но если творчество Ахматовой — это спокойная и уверенная сила воды, то в стихах Цветаевой мы ощущаем жаркое, порывистое пламя.

Женская поэзия всегда включает много любовной лирики. Именно с нее началось творчество Анны Ахматовой. Но с самых первых сборников стихов ее лирика звучала по-своему, с уникальной интонацией. Все женские черты: внимательный взор, трепетная память о милых вещах, грациозность и нотки капризов — находим мы в ранних стихах Ахматовой, и это придает им истинную лиричность.

В первых стихотворных опытах Цветаевой тоже много традиционных любовных сюжетов, более того, мастерски используется классическая, строгая форма сонета, позволяющая судить о высоком мастерстве юного автора. Но звучание, интонации, накал страстей у Марины Цветаевой — совсем другие. В ее стихах всегда есть и порыв, и надрыв, и в то же время совершенно несвойственная женской лирике резкость, даже жесткость. Здесь нет внешнего спокойного созерцания — все пережито изнутри, каждая строка как будто рождена с болью, даже когда темы светлы и мажорны. И если в стихах Ахматовой строгость форм и ритмичность, как правило, сохраняется, то Цветаева вскоре уходит от строгости сонетов в мир собственной поэтической музыкальности, порой далекий от любых традиций, с рваными строками и обилием восклицательных знаков.

И Ахматова, и Цветаева жили и творили на стыке эпох, в непростой и трагичный период российской истории. Эта сумятица и боль проникают и в стихи, ведь женщины очень остро чувствуют все происходящее. И постепенно любовная лирика выходит за рамки отношений между двумя людьми: в ней слышатся ноты перемен, ломки стереотипов, суровые ветра времени.

У Ахматовой это ноты тревоги и печали, муки совести, постоянное ощущение сумятицы внутри и боль за судьбу Родины. У Цветаевой — кипение страстей, постоянные контрасты и острое предчувствие гибели. У Ахматовой все чаще слышится традиционный для женской поэзии молитвенный стиль, и молится она о судьбе своей страны. У Цветаевой, особенно в период эмиграции, слышна ненависть ко всему, что так перевернуло эпоху, и в то же время невыносимая боль от разлуки с любимой землей.

Что же объединяет творчество Ахматовой и Цветаевой? Через свой внутренний мир, через свои эмоции и переживания обе они раскрыли нам духовную сторону своего времени. Раскрыли по-женски ярко и тонко, подарив читателю множество незабываемых мгновений.

Реферат на тему: Лирика Марины Цветаевой

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Наша девочка устала, Улыбаться перестала. Держат маленькие ручки синий шар. В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви. В 1913—1915 годы Цветаева создает свои “Юношеские стихи”, которые никогда не издавались. Сейчас большинство произведений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборникам. Необходимо сказать, что “Юношеские стихи” полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья. Что касается революции 1917 года, то ее понимание было сложным, противоречивым. Кровь, обильно проливаемая в гражданской войне, отторгала, отталкивала М. Цветаеву от революции: Белый был — красным стал: Кровь обагрила. Красным был — белый стал: Смерть победила. Это был плач, крик души поэтессы. В 1922 году вышла ее первая книга “Версты”, состоящая из стихов, написанных в 1916 году. В “Верстах” воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, простора, дорог, ветра, быстро бегущих туч, солнца, лунных ночей. В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около тридцати стихотворений. В ноябре 1925 года М. Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет. Во Франции она пишет свою “Поэму Лестницы” — одно из самых острых, антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что “Поэма Лестницы” — вершина эпического творчества поэтессы в парижский период. В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь Ариадна и муж Сергей Эфрон, которых она нежно любила. Одним из последних произведений М. И. Цветаевой явилось стихотворение “Не умрешь, народ”, которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прославляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость. Поэзия Марины Цветаевой вошла, ворвалась в наши дни. Наконец-то обрела она читателя — огромного, как океан: народного читателя, какого при жизни ей так не хватало. Обрела навсегда. В истории отечественной поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать достойное место. И в то же время свое — особое место. Подлинным новаторством поэтической речи явилось естественное воплощение в слове мятущегося в вечном поиске истины беспокойного духа этой зеленоглазой гордячки, “чернорабочей и белоручки”. Список литературы

Но абсентеизм ее не по неведению и не по слабости. Достаточно сознательная и блестяще вооруженная, она, не борясь ни с чем, готова на всякую борьбу. Этим определяется ее поэтическая ценность. Если и есть что в книге от молодости, даже более от юности автора, так это именно крайняя интимность «Вечернего альбома». Писался он для своиx, для «мамы», «сестры Аси», Володи, Гриши, Нины и т.Pд. Ни одно имя не спрятано автором, ни одна домашняя подробность стиха не затушевана. И надо сознаться, что в этом есть свое обаяние, подобное ревнивому и внушающему ревность обаянию чужих писем, ставших доступными публике за давностью лет, чужих дневников и записок. Мы говорим о себе, но лирика наша обобщает, она по существу своему общечеловечна, а то индивидуальное, что в ней есть,P заключается в тоне, в темпе, в окраске. Марина Цветаева создала (или хочет, или может создать, чтоб уж не слишком квалифицировать ее талант как выявленный)P особый вид лирики, самоинтимный, одно-сущный. Говоря о себе,P говорит она не об общечеловеческом, но об интимном, лично своем, что может быть другому и вовсе не понятно

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector