Пушкино стихи

В 1921 году они встретились, соединились, оформив брак официально, и были вместе три года; официального развода не оформляли. Сменили ли они советские взгляды на антисоветские, убили ли их чекисты — размышляет в этой статье автор, руководствуясь только фактами.

Айседора Дункан (1878-1927) родилась в США, жила там, а также — в Германии и Франции. Неоднократно посещала Россию (1905, 1907, 1913), а потом жила в ней (1921-1924).

Вот что рассказала газетам, российским и зарубежным, по приезде в Москву в феврале 1921 года: «Нас сильно пугали. В Париже ко мне пришли: бывший русский посол Маклаков и Чайковский, однофамилец гениального русского композитора (глава правительства Северной России в 1918 г., созданного из русских белогвардейцев англичанами, оккупировавшими Мурманск и Архангельск. — А.Г.). Так вот, оба они, а этот Чайковский даже встал передо мной на колени, оба умоляли меня не ехать в Россию, так как я и Ирма (ученица, приёмная дочь Айседоры) на границе будем изнасилованы, а если нам и удастся доехать, то нам придётся есть суп, в котором плавают отрубленные человеческие пальцы».

Нечего и говорить, что ничего подобного не произошло, а на следующий после приезда день они обе были приняты наркомом просвещения Луначарским и начальником Всеобуча Подвойским. «Я бежала из Европы от искусства, тесно связанного с коммерцией», — заявила она этим двум видным большевикам.

Весть о социалистической революции и перспективе культурной революции для народных масс в России заставила богатую Айседору порвать свои буржуазные связи и, несмотря на угрозы и репрессии её антрепренёров, приехать в холодную и голодную Москву. Она сразу приступила к работе: поиск здания для школы, набор учеников, преимущественно детей рабочих и крестьян. На первых порах всё делала на свои личные сбережения. Она сразу вникла в нашу тогдашнюю бедность и никогда не требовала ничего от Советской власти. «В центре миросозерцания Айседоры стояла великая ненависть к нынешнему буржуазному быту», — напишет позже в своих «Воспоминаниях» Луначарский.

И в главном у неё получилось. Созданная ею школа-студия танца существовала до 1949 года (ею руководила Ирма).

Интересны такие факты. Через три дня после приезда в Москву её пригласили на приём в Наркоминдел. Она выбрала туалет — от платья до туфель — красного цвета:
«I am red!» («Я красная»). Почти через три года, когда она вместе с Есениным будет выступать в Симфоническом павильоне в Бостоне (США), со сцены крикнет в зал, где десять тысяч зрителей, то же: «I am red, red!» («Я красная, красная!»).

Когда её называли «мадемуазель Дункан», она поправляла: «Товарищ Дункан».

Через три труднейших года в России она скажет: «Приехав сюда, я чувствую, что иду по тем путям, которые ведут в царство всеобщей любви, гармонии, товарищества. Я презираю богатство, лицемерие и те глупые правила и условности, в которых мне приходилось до того жить. Я считаю, что с тех пор, как на Земле началось Христианство, большевизм является величайшим событием, которое спасёт человечество».

Как после этого воспринимать белоэмигрантскую прессу, кричавшую тогда, в 1923-1924 годах, что «Дункан — Дунька-коммунистка продалась за баснословную цену большевикам», и сегодняшнюю «жёлтую» прессу, которая ту, белоэмигрантскую, повторяет?

Сергей Есенин (1895-1925). Вот факт малоизвестный. В 1916 году поэта призвали на службу в санитарный поезд. Вскоре ему вырезали аппендикс и, освободив от строевой, назначили писарем в Царское Село под начало штабс-капитана, порученца при дворцовом коменданте, по фамилии Ломен. Накануне посещения императрицы с дочерьми Ломен велел Есенину сочинить в их честь оду. Есенин сочинил, но не оду, а стихотворение о страданиях солдата, умирающего в госпитале от ран, полученных на фронте, — «В багровом зареве закат шипуч и пенен» (оно напечатано в пятом томе сочинений Есенина, а его подлинник хранился — при Советской власти, сейчас не знаю — в архиве Екатерининского дворца в г. Пушкино). За это стихотворение Есенин был отправлен в дисциплинарный батальон (по дороге в который дезертировал).

Когда 25 октября 1921 года они с Дункан регистрировались в ЗАГСе, каждый взял двойную фамилию: Есенин-Дункан и Дункан-Есенина.

Вскоре они выехали на гастроли в Петроград, где остановились в гостинице «Англетер», в номере 5, в котором через четыре года Есенин покончит с собой.

В 1922 году они гастролируют в Берлине. Чтение стихов Есениным — через переводчика — воспринимается не менее восторженно, чем танцы Дункан.

А вот что пишет из Берлина своему другу Есенин: «Германия. Здесь действительно медленный и грустный закат, о котором говорит Шпенглер (немецкий философ, автор книги «Закат Европы», 1922, русский перевод в 1923. — А.Г.). Пусть мы азиаты, пусть дурно пахнем, чешем у всех на виду седалищные щёки, но мы не воняем так трупно, как воняют они. Никакой революции здесь быть не может. Всё зашло в тупик, спасёт и перестроит их только нашествие таких варваров, как мы». А ведь так и случилось после 1945 года, чёрт побери! Вот вам и Есенин, поэт «вне политики»!

Между прочим, 13 мая 1922 года в берлинском кафе «Леон» Есенин и Дункан после своих выступлений запели тогдашний советский гимн «Интернационал». В кафе оказались белоэмигранты, они закричали «долой!» и засвистели. Есенин вскочил на стул, крикнул «Не пересвистите» и продолжил вместе с Дункан пение «Интернационала». Их горячо поддержало большинство присутствующих, и белогвардейцы смолкли.

В 1923 году после нескольких месяцев гастролей в США они были оттуда выдворены за «красную пропаганду», а Дункан к тому же лишена американского гражданства. Уезжая, Дункан заявила: «Я не анархистка и не большевичка. Мой муж и я являемся революционерами, какими были все художники, заслуживающие этого звания. Каждый художник должен быть революционером, чтобы оставить след в мире сегодняшнего дня». (На следующее утро почти все американские газеты опубликовали эти её слова.) А Есенин сказал по возвращении в Москву: «Сила железобетона и громада зданий стиснули мозг американца и сузили его зрение». Ну, чем не современные слова! (Они были напечатаны в «Известиях».)

Есть воспоминания друзей Есенина: «Айседора вдруг, восторженно глядя на Есенина, воскликнула: «Он коммунист». Есенин усмехнулся: «Даже больше». Это относится к началу 1924 года. А за 1924-1925 годы им были созданы классические произведения: «Ленин», «Песнь о Великом походе», «Баллада о двадцати шести», «Поэма о 36», «Анна Снегина», «Капитан Земли», «Русь уходящая», в которых его «коммунистичность», то бишь «партийность» (формально беспартийного), проходит красной нитью. Таких «случайностей» не бывает. И никому этого не удастся оспорить. Как и приписать ему «отступничество» от коммунистической идеи. Враги пытаются брать «в помощь» его самоубийство. Но ведь и этому есть объяснения, с которыми трудно не согласиться.

Ленин: «История человечества проделывает в наши дни один из самых трудных поворотов, имеющих необъятное. всемирно-освободительное значение. Неудивительно, что на самых крутых пунктах столь крутого поворота. кое у кого кружится голова, кое-кем овладевает отчаянье. ».

Есенин: «Их мало с опытной душой, кто крепким в качке оставался».

Горький: «Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии».

Маяковский (комментируя предсмертное стихотворение Есенина «В этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей»): «Сразу стало ясно, сколько колеблющихся этот сильный стих подведёт под петлю или револьвер».

Алексей Толстой: «Он горел во время революции и задохнулся в буднях, он ушёл от деревни и не пришёл к городу».

Айседора Дункан: «У него была молодость, красота, гениальность. Неудовлетворённый всеми этими дарами, его отважный дух искал невозможного. Протестую против легкомысленных высказываний. Мы никогда не были разведены. Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием».

В начале сентября 1927 года у Дункан было оформлено гражданство СССР. Она собиралась выехать из Парижа в Москву. А за две недели до этого в Ницце ей был задан вопрос одним из газетчиков: «Какой период Вашей жизни Вы считаете величайшим и наиболее счастливым?». Она ответила: «Россия, Россия, только Россия! Мои три года в России, со всеми их страданиями, стоили всего остального в моей жизни, взятого вместе! Там я достигла величайшей реализации своего существования. Нет ничего невозможного в этой великой стране, куда я скоро поеду опять и где проведу остаток своей жизни».

(14 сентября 1927 года она погибла. Длинный шарф, один конец которого был обмотан вокруг её шеи, другим концом попал под колесо автомобиля, в который она только что села, чтоб ехать, мгновенно, при трогании с места автомобиля, намотался на колесо и столь же мгновенно задушил её.)

Стихи про лето Пушкина

Предлагаем вам красивые летние стихи А.С. Пушкина. Каждый из нас с детских лет хорошо знает стихи Пушкина про лето, а кто-то читает их своим детям и внукам. Эти стихотворения входят в школьную программу для детей разных классов.

Короткие стихи о лете Пушкина помогают не только развить речь и память, но и познакомиться с красивым временем года лето.

Ох, лето красное! любил бы я тебя. — Александр Пушкин
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы-старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.

К Наташе — Александр Пушкин
Вянет, вянет лето красно;
Улетают ясны дни;
Стелется туман ненастный
Ночи в дремлющей тени;

Опустели злачны нивы,
Хладен ручеек игривый;
Лес кудрявый поседел;
Свод небесный побледнел.

Свет Наташа! где ты ныне?
Что никто тебя не зрит?
Иль не хочешь час единый
С другом сердца разделить?

Ни над озером волнистым,
Ни под кровом лип душистым
Ранней — позднею порой
Не встречаюсь я с тобой.

Скоро, скоро холод зимный
Рощу, поле посетит;
Огонек в лачужке дымной
Скоро ярко заблестит;

Не увижу я прелестной
И, как чижик в клетке тесной,
Дома буду горевать
И Наташу вспоминать.

Земля и море — Александр Пушкин
Когда по синеве морей
Зефир скользит и тихо веет
В ветрила гордых кораблей
И челны на волнах лелеет;

Забот и дум слогая груз,
Тогда ленюсь я веселее —
И забываю песни Муз:
Мне моря сладкий шум милее.

Когда же волны по брегам
Ревут, кипят и пеной плещут,
И гром гремит по небесам,
И молнии во мраке блещут —

Я удаляюсь от морей
В гостеприимные дубровы;
Земля мне кажется верней,
И жалок мне рыбак суровый;

Живет на утлом он челне,
Игралище слепой пучины.
А я в надежной тишине
Внимаю шум ручья долины.

Румяной зарёю покрылся восток. — Александр Пушкин
Румяной зарёю
Покрылся восток.
В селе, за рекою,
Потух огонёк.

Росой окропились
Цветы на полях.
Стада пробудились
На мягких лугах.

Седые туманы
Плывут к облакам,
Гусей караваны
Несутся к лугам.

Проснулися люди,
Спешат на поля,
Явилося солнце,
Ликует земля.

Стихи про лето Пушкина отлично подойдут для школьников 1,2,3,4,5,6,7 класса и для детей 3,4,5,6,7,8,9,10 лет.

Пушкино любовно-дачное

Мерцающей аркой далёких созвездий
Зовёт Млечный путь в неизбывную ночь.
И рвусь я к тебе, хоть полмира изъездил,
Но, может, назло ты уехала прочь?

Да, Пушкино – родина дачных романов,
Столица больных поэтических грёз…
Здесь был Маяковский подружкой обманут,
Поэты здесь редко влюблялись всерьёз…

О, в мыслях заносит меня даже слишком…
Но, как говорится: дружок, не злословь!
А то, ведь, банальная эта интрижка
Шутя обратится в большую любовь…

Стихи про лето Пушкина

Земля и море

Когда по синеве морей
Зефир скользит и тихо веет
В ветрила гордых кораблей
И челны на волнах лелеет;
Забот и дум слогая груз,
Тогда ленюсь я веселее —
И забываю песни Муз:
Мне моря сладкий шум милее.
Когда же волны по брегам
Ревут, кипят и пеной плещут,
И гром гремит по небесам,
И молнии во мраке блещут —
Я удаляюсь от морей
В гостеприимные дубровы;
Земля мне кажется верней,
И жалок мне рыбак суровый;
Живет на утлом он челне,
Игралище слепой пучины.
А я в надежной тишине
Внимаю шум ручья долины.

К Наташе

Вянет, вянет лето красно;
Улетают ясны дни;
Стелется туман ненастный
Ночи в дремлющей тени;
Опустели злачны нивы,
Хладен ручеек игривый;
Лес кудрявый поседел;
Свод небесный побледнел.

Свет Наташа! где ты ныне?
Что никто тебя не зрит?
Иль не хочешь час единый
С другом сердца разделить?
Ни над озером волнистым,
Ни под кровом лип душистым
Ранней — позднею порой
Не встречаюсь я с тобой.

Скоро, скоро холод зимный
Рощу, поле посетит;
Огонек в лачужке дымной
Скоро ярко заблестит;
Не увижу я прелестной
И, как чижик в клетке тесной,
Дома буду горевать
И Наташу вспоминать.

****

Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы-старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.

****

Румяной зарёю
Покрылся восток.
В селе, за рекою,
Потух огонёк.
Росой окропились
Цветы на полях.
Стада пробудились
На мягких лугах.
Седые туманы
Плывут к облакам,
Гусей караваны
Несутся к лугам.
Проснулися люди,
Спешат на поля,
Явилося солнце,
Ликует земля.

****

отрывок из романа «Евгений Онегин»

Но наше северное лето,
Карикатура южных зим,
Мелькнет и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим.
Вернуться к списку >>>
****

Если ехать вам случится
От **** на *,
Там, где Л. струится
Меж отлогих берегов.-
От большой дороги справа,
Между полем и холмом,
Вам представится дубрава,
Слева сад и барский дом.

Летом, в час, как за холмами
Утопает солнца шар,
Дом облит его лучами,
Окна блещут как пожар,
И, ездой скучая мимо
. . . . . развлечен,
Путник смотрит невидимо
На семейство, на балкон.

****

Как счастлив я, когда могу покинуть
Докучный шум столицы и двора
И убежать в пустынные дубровы,
На берега сих молчаливых вод.
О, скоро ли она со дна речного
Подымется, как рыбка золотая?

Как сладостно явление ее
Из тихих волн, при свете ночи лунной!
Опутана зелеными власами,
Она сидит на берегу крутом.
У стройных ног, как пена белых, волны
Ласкаются, сливаясь и журча.
Ее глаза то меркнут, то блистают,
Как на небе мерцающие звезды;
Дыханья нет из уст ее, но сколь
Пронзительно сих влажных синих уст
Прохладное лобзанье без дыханья.
Томительно и сладко — в летний зной
Холодный мед не столько сладок жажде.
Когда она игривыми перстами
Кудрей моих касается, тогда
Мгновенный хлад, как ужас, пробегает
Мне голову, и сердце громко бьется,
Томительно любовью замирая.
И в этот миг я рад оставить жизнь,
Хочу стонать и пить ее лобзанье —
А речь ее… Какие звуки могут
Сравниться с ней — младенца первый лепет,
Журчанье вод, иль майской шум небес,
Иль звонкие Бояна Славья гусли.

****

…Волшебный край! очей отрада!
Всё живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса,
И струй и тополей прохлада…
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной
Привычный конь его бежит,
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет и шумит
Вокруг утесов Аю-дага…

Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звёзды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Луна спокойно с высоты
Над Белой Церковью сияет
И пышных гетманов сады
И старый замок озаряет.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: