Пушкин и российская история

Воплощением новой системы взглядов в драматургии стал «Борис Годунов», написанный в 1824-1825 годах. С пристальным вниманием Пушкин изучает «Историю государства Российского» Н. М. Карамзина, высоко ценит этот труд. Своего «Бориса Годунова» «с благоговением и благодарностью» посвящает Карамзину, однако его философскую концепцию Пушкин отвергает. Объективное исследование убеждает его, что история государства не есть история его правителей, но — история «судьбы народной».

Стройная система идейно-художественных взглядов помогла Пушкину создать трагедию «Борис Годунов», которая по праву может считаться образцом народной драмы в духе Шекспира.

Взяв за основу фактологический материал из «Истории государства Российского», Пушкин переосмыслил его в соответствии со своей философской концепцией и вместо монархической концепции Карамзина, утверждавшего единство самодержца и народа, раскрыл непримиримый конфликт самодержавной власти и народа. Временные успехи и победы самодержцев обусловлены поддержкой народных масс. Крушение самодержцев происходит в результате потери доверия народа.

Отвергая каноны классицизма, Пушкин свободно переносит место действия из Москвы в Краков, из царских палат на Девичье поле, из Самборского замка Мнишека в корчму на литовской границе. Время действия в «Борисе Годунове» охватывает более шести лет. Классицистское единство действия, сосредоточенного вокруг главного героя драмы, Пушкин заменяет единством действия в более широком и глубоком смысле: 23 эпизода, из которых состоит трагедия, расположены в соответствии с задачей раскрытия судьбы народной, определяющей собой и судьбы отдельных героев.

Следуя Шекспиру «в вольном и свободном изображении характеров», Пушкин в «Борисе Годунове» создал множество образов. Каждый из них обрисован ярко, четко, сочно. Несколькими штрихами Пушкин создает острый характер и сообщает ему объемность и глубину.

В сюжетной линии «Бориса Годунова» явственно прочерчивается нравственная проблема: ответственность Бориса за убийство царевича Димитрия. В своем стремлении к узурпации царского престола Борис Годунов не останавливается перед убийством законного наследника. Но было бы ошибкой считать, что этическая проблема составляет идейный пафос трагедии. Нравственной стороне событий Пушкин придает социальный смысл.

«Димитрия воскреснувшего имя» становится знаменем движения широких народных масс против «царя-Ирода», отнявшего у крепостных крестьян Юрьев день — единственный в году день свободы. Нравственная вина Годунова лишь повод для обращения против него народной ярости. И хотя вера в «хорошего царя», свойственная крестьянской идеологии XVII-XVIII веков, выражена в трагедии в народном культе убиенного младенца Димитрия, она не затемняет социальный смысл борьбы народа с самодержавно-крепостническим гнетом. Народ, оплакивающий царевича-мученика, не хочет приветствовать нового царя.

Так беспристрастное исследование событий сообщает «Борису Годунову» значение социально-исторической трагедии. Социальная ее направленность акцентируется уже в первой сцене: Пушкин подчеркивает политическую цель Бориса в убийстве царевича Димитрия.

Интересно подготавливается раскрытие взаимоотношений Бориса с народом. Из диалога Шуйского и Воротынского мы узнаем, что «вслед за патриархом к монастырю пошел и весь народ». Значит, народ доверяет Борису Годунову, если просит его принять царский венец? Но уже следующая коротенькая сцена на Красной площади заставляет сомневаться в народном доверии. Не по зову сердца, а по велению думного дьячка стекается народ к Новодевичьему монастырю. А сцена на Девичьем поле и народный «плач», возникающий по указанию боярства, окончательно развенчивают хитросплетения правящих слоев общества, стремящихся придать самодержавию видимость всенародной власти.

Избрание Бориса царем — завязка конфликта. Введение в действие Самозванца обостряет конфликт между царем и народом. Сюжетная линия раскрывает борьбу Самозванца и Бориса, но внутренней пружиной всех событий остается конфликт самодержавной власти и угнетенных народных масс.В течение последующих тринадцати эпизодов народ не выходит на сцену, но его присутствие постоянно ощущается. Его симпатии к Димитрию-царевичу тревожат царя и боярство, питают удаль Самозванца. С «мнением народным» сверяют свои поступки борющиеся стороны. Да и победу Самозванца Пушкин представляет как социально обусловленную. У него малочисленное войско — 15 тысяч против 50 тысяч царских, он плохой полководец, он легкомыслен (из-за Марины Мнишек на месяц задержал поход), но царские войска бегут при имени царевича Димитрия, города и крепости сдаются ему. И даже временная победа Бориса не может ничего изменить, пока на стороне Самозванца «мнение народное». Борис понимает это:

Пушкин не обрывает драматическое повествование на сцен смерти царя Бориса, подчеркивая тем самым, что не царь, а народ является подлинным героем произведения. Не приемлет народ бессмысленной жестокости, которую несет самодержавие, а не только персонально Борис Годунов. Увидев, что и сторонники новоявленного государя начинают свою деятельность с преступления, народ отказывает в поддержке и Лжедимитрию.

Трагедия началась политическим убийством безвинного царевича Димитрия и закончилась бессмысленным убийством Марии и Федора Годуновых. Самодержавие и насилие идут рука об руку. «Народ безмолвствует» — таков его приговор общественной системе.

Пушкин создал в трагедии собирательный образ народа. Действующих лиц из народа Пушкин называет «Один», «Другой»,»Третий»; к ним примыкает и баба с ребенком, и Юродивый. Их короткие реплики создают яркие индивидуальные образы. И каждый из них отмечает грань единого образа народа. Создавая этот обобщенный образ, Пушкин и здесь следует законам драмы Шекспировой. Он показывает на протяжении трагедии эволюцию образа народа. Если в первой сцене это безразличная к борьбе за власть, лишь исподтишка иронизирующая толпа, то на площади перед собором в Москве в отрывочных фразах звучит настороженность народа, угнетаемого и притесняемого царской властью. И крик Юродивого: «Нет, нет! Нельзя молиться за царя-Ирода!» — звучит призывом к бунту. Народ мятежный, охваченный страстью разрушения, показывает нам Пушкин в сцене у Лобного места. Мудрым, справедливым и непреклонным судьей истории предстает народ в финале трагедии.

Мощью философского обобщения отличается многогранный, противоречивый, воистину шекспировский образ царя Бориса. Уже в первой сцене автор устами разных действующих лиц дает характеристику Годунову, как бы предупреждая нас о сложности его личности: «Зять палача и сам в душе палач», «А он сумел и страхом и любовью, и славою народ очаровать».

В первом монологе Бориса в кремлевских палатах, перед патриархом и боярами смиренная кротость и мудрая покорность обрываются интонацией приказа. И уж совсем русская удаль и размах в последних строках:

Глубокая, сильная душа Бориса раскрывается в монологе «Достиг я высшей власти. «. Философом предстает Борис, размышляющий о превратностях судьбы; ему доступно понимание непреходящих ценностей жизни:

История России

Александр Сергеевич Пушкин

А. С. Пушкин. Портрет работы О. А. Кипренского. 1827 год.

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837) — великий национальный гений, создатель поэтических произведений непревзойденной красоты и совершенства. Как художник он развивался с необычайной быстротой, безошибочно усваивал самое ценное и значительное в русской и мировой культуре. Воспитанный на французском классицизме XVII и просветительной литературе XVIII в., он в начале своего творческого пути прошел через влияние романтической поэзии и, обогатившись ее художественными завоеваниями, одним из первых в литературе XIX столетия поднялся на уровень высокого реализма.

Юношеская лирика Пушкина, в которой он прославляет наслаждение жизнью, любовь и вино, дышит остроумием, проникнута эпикурейским отношением к жизни, унаследованным от поэзии XVIII в. На рубеже 10—20-х годов в стихах Пушкина появились новые мотивы: он славил свободу и смеялся над царями. Его блестящая политическая лирика послужила причиной ссылки поэта в Бессарабию. На юге, в кругу деятелей зреющего декабристского движения, в общении с будущими греческими повстанцами Пушкин жадно следил за борьбой народов против Священного союза.

В этот период Пушкин создал свои поэмы «Кавказский пленник» (1820—1821 гг.), «Братья-разбойники» (1821—1822 гг.), «Бахчисарайский фонтан» (1821—1823 гг.), «Цыганы» (1824—1825 гг.) — произведения, сияющие яркими красками романтизма. В южных поэмах пробивается и реалистическое начало, составляющее особенность дарования Пушкина. «Ты для себя лишь хочешь воли» — в этих словах, обращенных старым цыганом к Алеко, выразилось неприятие Пушкиным того романтического индивидуализма, который занимал воображение его западных современников.

После поражения восстания декабристов Пушкин начинает пристально всматриваться в реальную действительность, изучает жизнь народа в прошлом и настоящем, стремится к исторической объективности, непоколебимой реалистической правде. Опираясь на Карамзина и собственное изучение источников, он создает национальную историческую трагедию «Борис Годунов» (1824—1825 гг.), посвященную «эпохе многих мятежей» начала XVII в. Удивительное проникновение в дух русской старины, строгая и ясная форма трагедии поставили ее на огромную высоту в русском и мировом искусстве.

В конце 20-х годов Пушкин обратился к образу Петра I. В поэме «Полтава» (1828 г.), центральный момент которой составляет полтавское сражение, и в первых главах неоконченного исторического романа «Арап Петра Великого» поэт с исторической объективностью изображает переломную эпоху в жизни России.

С 1823 г. Пушкин работает над величайшим своим созданием — романом в стихах «Евгений Онегин» (1823—1831 гг.). В «Онегине» дана широкая картина жизни русского общества, а в лирических отступлениях романа многообразно отражается личность самого поэта, то задумчивого и грустного, то язвительного и шутливого. В «Евгении Онегине» Пушкин реалистически продолжает то, что начал в романтических поэмах более раннего периода, — раскрытие образа своего современника, молодого человека дворянской эпохи в русском общественном движении XIX в.

«Маленькие трагедии» (30-е годы) рисуют столкновение дерзкой человеческой личности с законами, традицией и авторитетом. Пушкин высоко ценит красоту свободной индивидуальности, но он осуждает демонический эгоизм, отдавая предпочтение безыскусной народной правде. Эта тема своеобразно преломляется и в повести «Пиковая дама» (1833 г.), в которой изображен носитель эгоистической страсти к обогащению, стремящийся сорвать приз жизни, любой ценой подняться вверх.

В поэме «Медный всадник» (1833 г.) Пушкин воплотил свои представления об историческом развитии. В старом обществе прогресс осуществлялся ценой страданий личности. Мелкий чиновник Евгений поднимает бунт против «державца полумира», но в страхе отступает, ибо нельзя задержать неумолимый ход истории, нельзя помешать ему.

Особое внимание Пушкина привлекает проблема крестьянских движений. Он коснулся этой темы в романе «Дубровский» (1832—1833 гг.), но не довел ее до конца. Тщательно изучив все доступные ему материалы о Пугачеве, собрав сведения на месте восстания, Пушкин создает книгу «История Пугачева», первое историческое исследование о крестьянской войне XVIII в. Опираясь на художественные принципы Вальтера Скотта, Пушкин написал «Капитанскую дочку» (1836 г.), историческую повесть с классической ясностью сюжетных линий и глубиной психологических характеристик. В «Капитанской дочке» Пушкин показал не только стихийный характер крестьянского движения, но и его поэзию, и его обреченность.

Неповторимая красота искусства Пушкина с огромной силой проявилась в его лирике. Лирика Пушкина не менее глубоко раскрывает внутренний мир человека, чем лирическая поэзия романтиков, но у великого поэта душа и сердце гармонически сочетаются с могучей силой разума. Произведения Пушкина овеяны духом гуманности. По глубине чувства и классической гармонии формы они вместе с лирическими стихотворениями Гёте принадлежат к лучшим созданиям мировой поэзии.

Пушкин был центральной фигурой русской литературы первых десятилетий XIX в. Белинский прямо называет этот период русской литературы «пушкинским». С именем Пушкина связан не только высокий расцвет русской поэзии, но и формирование русского литературного языка. Пушкин показал духовную красоту и мощь русского человека, прелесть родной природы, народной поэзии — сказок, песен, преданий. Его значение для русской литературы неизмеримо. «Он у нас начало всех начал», — говорил о Пушкине Горький.

Вслед за Пушкиным и одновременно с ним выступали первоклассные поэты, которые, опираясь на достижения Пушкина, пошли своим особым путем. Среди них были пламенный лирик Н. М. Языков, автор остроумных фельетонов в стихах П. А. Вяземский, мастер элегической поэзии Е. А. Баратынский. Особняком от пушкинской плеяды стоит Федор Иванович Тютчев (1803 — 1873). Поэт-мыслитель, он достигает удивительного единства мысли и чувства. Тютчев посвящает свои лирические миниатюры изображению связи человека и природы. Несмотря на свой политический консерватизм, Тютчев ясно ощущал неустойчивость существующих общественных отношений, те подземные толчки, которые предвещали революцию.

Пушкин Александр Сергеевич

Александр Сергеевич Пушкин (26 мая [6 июня] 1799, Москва —29 января [10 февраля] 1837, Санкт-Петербург) — русский поэт,драматург и прозаик. Александр Сергеевич Пушкин имеет репутацию великого или величайшего русского поэта. Также Пушкин рассматривается как создатель современного русского литературного языка.

Полная биография А С Пушкина из Википедии (wikipedia)

26 мая 6 июня 1799

Москва,
Российская империя

29 января (10 февраля) 1837(37 лет)

Санкт-Петербург,
Российская империя

поэт, прозаик, драматург,литературный критик,переводчик, публицист,историк

Стихотворения, повести, поэмы, роман в стихах, драмы, сказки

История России, всемирная история

Наши проекты

Разделы библиотеки:

Добавили уже 7847 раз!

Дата рождения:
Место рождения:
Дата смерти:
Место смерти:
Гражданство:
Род деятельности:
Годы творчества:
Направление:

Реклама

Н.М. Карамзин

«История государства Российского»

Том 2:
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17

Том 9:
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7

Том 12:
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5

of your page —>

Когда Карамзин был назначен историографом, он отправился к кому-то с визитом и сказал слуге: «Если меня не примут, то запиши меня». Когда слуга возвратился и сказал, что хозяина дома нет, Карамзин спросил его: «А записал ли ты меня?» — «Записал», — «Что же ты записал?» — «Карамзин, граф истории»

Из записных книжек Вяземского

Зачем людям история? Вопрос этот, по сути, риторический, и ответ на него легко угадывается: извлекая уроки из прошлого, лучше понимаешь настоящее, а значит, получаешь возможность предвидеть будущее. Но почему в таком случае по поводу нашей с вами истории существует столько различных версий, и часто полярных? Сегодня на прилавках книжных магазинов можно найти все, что хочешь: от сочинений маститых историков XIX столетия до гипотез из серии «Россия — родина слонов» или всевозможных наукообразных «новых хронологий». Чтение одних рождает гордость за страну и благодарность автору за погружение в красивый мир родной старины, обращение же ко, вторым вызывает, скорее, растерянность и удивление с примесью досады (неужели и с историей нас все время обманывали?). Живые люди и их подвиги против фантазий и псевдонаучных выкладок. Кто прав — судить не берусь. Какой вариант чи-
тать, каждый может выбрать и сам. Но вывод напрашивается важный: чтобы понять, зачем история, нужно сначала разобраться, кто и как эту историю создает.

«Он спас Россию от нашествия забвения»

Первые восемь томов «Истории государства Российского» увидели свет в начале февраля 1818 года, а уже 27 февраля Карамзин пишет друзьям: «Сбыл с рук последний экземпляр. В 25 дней продано 3000 экземпляров». Тираж и скорость продажи для России тех лет небывалые! «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка — Коломбом. Несколько времени ни о чем ином не говорили», — вспоминал позже Пушкин.

А вот еще один характерный для тех лет эпизод. Федор Толстой по прозвищу Американец, картежник, бретёр, отчаянный храбрец и забияка, одним из первых приобрел книги, заперся в кабинете, «прочел одним духом восемь томов Карамзина и после часто говорил, что только от чтения Карамзина узнал он, какое значение имеет слово Отечество». А ведь это тот самый Толстой-Американец, который уже доказывал свою любовь к Отечеству и патриотизм беспримерными подвигами на поле Бородинском.

Чем же «История» Карамзина так зацепила читателя? Один из очевидных ответов дает П. А. Вяземский: «Карамзин — наш Кутузов двенадцатого года: он спас Россию от нашествия забвения, воззвал ее к жизни, показал нам, что у нас отечество есть, как многие узнали о том в двенадцатом годе». Но попытки написать историю России предпринимались и до Карамзина, однако подобного отклика не было. В чем секрет? В авторе?

Кстати, его-то как раз вниманием не обошли: историка хвалили и бранили, с ним соглашались и спорили. Чего стоит одна только характеристика «гасильник», данная историографу будущими декабристами. И все же главное — его читали, равнодушных не было.

«У нас не было еще такой прозы!»

Карамзин как историк мог и не состояться. Спасибо будущему директору Московского университета Ивану Петровичу Тургеневу, который разглядел в молодом симбирском щеголе будущего летописца России, «отговорил от рассеянной светской жизни и карт» и позвал жить в Москву. Спасибо и Николаю Ивановичу Новикову, просветителю, книгоиздателю, который поддержал, направил, показал Карамзину иные пути в жизни. Он ввел молодого человека в философское Дружеское общество, а когда понял его характер и склонности, определил издавать (а по сути — создавать) журнал «Детское чтение». В эпоху, когда детей полагали «маленькими взрослыми» и ничего специально детского не писали, Карамзину предстояло совершить переворот — разыскать лучшие произведения разных авторов и изложить их так, чтобы сделать полезными и доходчивыми «для сердца и разума» ребенка. Кто знает, может, именно тогда Карамзин впервые ощутил трудности родного литературного языка.

Язык наш был кафтан тяжелый
И слишком пахнул стариной;
Дал Карамзин покрой иной.
Пускай ворчат себе расколы!
Все приняли его покрой.
П. А. Вяземский

Подобные чаяния будущего историка оказались особенно созвучны Пушкину.Поэт, и сам много сделавший для того, чтобы «покрой иной» приняли и полюбили, метко выразил суть реформы: «Карамзин освободил язык от чуждого ига и возвратил ему свободу, обратив его к живым источникам народного слова».

Главный усадебный дом в Остафьево. Комната Карамзина. Фотография 1907 г.

Переворот в русской литературе, несомненно, состоялся. И дело не только в языке. Каждый внимательный читатель наверняка замечал, что, увлеченный чтением художественной книги, он волей-неволей начинает сопереживать судьбе героев, становясь при этом действующим персонажем романа. Для такого погружения важны два условия: книга должна быть интересной, захватывающей, а герои романа — близки и понятны читателю. Сложно сопереживать олимпийским богам или мифологическим персонажам. Героями книг Карамзина становятся люди простые, а главное — легко узнаваемые: путешествующий по Европе молодой дворянин («Записки русского путешественника»), крестьянская девушка («Бедная Лиза»), народная героиня новгородской истории («Марфа-Посадница»). Уйдя с головой в такой роман, читатель, сам не замечая как, влезает в шкуру главного героя, а писатель на это же время получает над ним неограниченную власть. Направляя мысли и поступки книжных героев, ставя их в ситуации нравственного выбора, автор может повлиять и на мысли и поступки самого читателя, воспитывая в нем критерии. Таким образом, литература из развлечения превращается в нечто более серьезное.

«Предназначение литературы в том, чтобы воспитывать в нас внутреннее благородство, благородство нашей души и таким образом удалять нас от наших пороков. О люди! Благословите поэзию, ибо она возвышает наш дух и напрягает все наши силы» — об этом мечтает Карамзин, создавая свои первые литературные шедевры. Но чтобы получить право (читай: ответственность) воспитывать своего читателя, направлять его и учить, писатель сам должен стать лучше, добрее, мудрее того, кому он адресует свои строки. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы в чем-то. «Если вы собираетесь стать автором, — пишет Карамзин, — то перечтите книгу страданий человеческих и, если сердце ваше не обольется кровью, бросьте перо, иначе изобразит оно холодную пустоту души».

«Но это же литература, при чем тут история?» — спросит пытливый читатель. А притом, что все сказанное в равной степени можно отнести и к написанию истории. Главное условие — автор должен соединить легкий литературный стиль, историческую достоверность и великое искусство «оживлять» прошлое, превращая героев древности в современников. «Больно, но должно по справедливости сказать, что у нас до сего времени нет хорошей Российской истории, то есть писанной с философским умом, с критикою, с благородным красноречием, — писал сам Карамзин. — Тацит, Юм, Робертсон, Гиббон — вот образцы! Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна: не думаю; нужен только ум, вкус, талант». У Карамзина все это было. Его «История» — роман, в котором на место вымысла встали реальные факты и события русской жизни прошедших времен, и читатель принял такую замену, ведь «для зрелого ума истина имеет особую прелесть, которой нет в вымыслах». Все, кто любили Карамзина-писателя, охотно приняли и Карамзина-историка.

«Сплю и вижу Никона с Нестором»

В 1803 году указом императора Александра I уже известный в широких кругах писатель был назначен придворным историографом. Новый этап в судьбе Карамзина ознаменовался еще одним событием — женитьбой на внебрачной дочери А. И. Вяземского Екатерине Андреевне Колывановой. Карамзины поселяются в подмосковной усадьбе князей Вяземских Остафьево. Именно здесь, с 1804 по 1816 годы, будут написаны первые восемь томов «Русской истории».

В советское время здание усадьбы было переоборудовано под дом отдыха для партработников, а экспонаты из остафьевской коллекции передали в московские и подмосковные музеи. Недоступное простым смертным учреждение открывалось для посещения всех желающих раз в году, в июне, в пушкинские дни. Но и в остальное время бдительную охрану тревожили непрошенные гости: из разных уголков страны приезжали сюда благодарные люди, правдами и неправдами пробирались на территорию, чтобы «просто постоять» под окнами кабинета, в котором «творилась» история России. Эти люди словно бы спорят с Пушкиным, отвечая спустя много лет на горький упрек последнего в адрес современников: «Никто не сказал спасибо человеку, уединившемуся в ученый кабинет во время самых лестных успехов и посвятившему целых двенадцать лет жизни безмолвным и неутомимым трудам».

Усадьба Остафьево — «Русский Парнас». XIX век

Петру Андреевичу Вяземскому, будущему члену арзамасского братства и другу Пушкина, было двенадцать, когда Карамзин приступил к писанию «Истории». Таинство рождения «томов» происходило на его глазах и поражало воображение юного поэта. В кабинете историка «не было шкапов, кресел, диванов, этажерок, пюпитров, ковров, подушек, — вспоминал позже князь. — Письменным столом его был тот, который первый
попадется ему на глаза. Обыкновенный небольшой из простого дерева стол, на котором в наше время и горничная девушка в приличном доме и умываться бы не хотела, был завален бумагами и книгами». Жестким был и распорядок дня: ранний подъем, часовая прогулка в парке, завтрак, и дальше — работа, работа, работа. Обед порой откладывался на поздний вечер, а после историограф еще должен был подготовиться ко дню следующему. И все это в одиночку нес на своих плечах уже немолодой и не пышущий здоровьем человек. «Постоянного сотрудника даже и для черновой работы не было. Не было и переписчика. »

«Ноты „Русской истории» — отмечал Пушкин, — свидетельствуют обширную ученость Карамзина, приобретенную им уже в тех летах, когда для обыкновенных людей круг образования и познаний давно окончен и хлопоты по службе заменяют усилия к просвещению». Действительно, в тридцать восемь не многие решатся оставить весьма успешное поприще литератора и отдаться туманной перспективе написания истории. Чтобы заниматься этим профессионально, Карамзину пришлось в кратчайшие сроки стать специалистом во многих вспомогательных исторических дисциплинах: генеалогии, геральдике, дипломатике, исторической метрологии, нумизматике, палеографии, сфрагистике, хронологии. Кроме того, для чтения первоисточников требовалось хорошее знание древних языков: греческого, старославянского — и многих новых европейских и восточных.

В сентябре 1862 года в Новгородском кремле был торжественно открыт памятник «Тысячелетие России». Монумент, созданный по проекту М. О. Микешина, стал своеобразной «историей России», отлитой в бронзе

Разыскание источников отнимает у историка много сил. Помогали друзья и люди, заинтересованные в создании истории России: П. М. Строев, Н. П. Румянцев, А. Н. Мусин-Пушкин, К. Ф. Калайдович. Письма, документы, летописи подвозили в усадьбу «возами». Карамзин вынужден был спешить: «Жаль, что я не моложе десятью годами. Едва ли Бог даст довершить мой труд. ». Бог дал — «История» состоялась. После выхода в 1816 году первых восьми книг в 1821 году появился девятый том, в 1824-м — десятый и одиннадцатый; а двенадцатый вышел посмертно.

«Орешек не сдавался»

Эти слова из последнего тома, на которых смерть оборвала труд историка, с легкостью можно отнести и к самому Карамзину. Какими только эпитетами не наградили впоследствии его «Историю» критики: и консервативная, и подлая, и нерусская, и ненаучная! Предполагал ли Карамзин подобный исход? Наверное, да, и слова Пушкина, назвавшего труд Карамзина «подвигом честного человека», не просто комплимент историку.

Н. М. Карамзин был инициатором установления памятников выдающимся деятелям истории, в частности Минину и Пожарскому

Справедливости ради — были и похвальные отзывы, но дело не в этом. Выдержав суровый суд современников и потомков, труд Карамзина убедительно показал: безличной, безликой, объективной истории не бывает; каков Историк, такова и История. Вопросы: Зачем, Как и Кто при написании истории — неразделимы. Что вложит в свое произведение автор-Человек, то и получит в наследство читатель-Гражданин, чем требовательнее к себе автор, тем большее число людских сердец он сможет пробудить.

«Граф Истории» — не оговорка малограмотного слуги, а удачное и очень точное определение аристократичности нрава «последнего летописца» России. Но не в смысле знатности происхождения, а в изначальном смысле слова аristos — «лучший». Становись сам лучше, и не будет тогда так важно, что выходит из-под твоих рук: творение окажется достойным творца, и тебя поймут.

«Жить есть не писать историю, не писать трагедии или комедии, а как можно лучше мыслить, чувствовать и действовать, любить добро, возвышаться душою к его источнику; все другое, любезный мой приятель, есть шелуха: не исключаю и моих осьми или девяти томов». Согласитесь, подобные слова странно слышать из уст человека, отдавшего написанию истории более двадцати лет жизни. Но удивление пройдет, если внимательнее перечитать и «Историю», и судьбу Карамзина или же попробовать следовать его советам: жить, любя добро и возвышаясь душою.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: