Произведения пушкина во время южной ссылки

Гроза над Пушкиным разразилась внезапно. В эпилоге к поэме «Руслан и Людмила» он писал:

На крыльях вымысла носимый,
Ум улетал за край земной;
И между тем грозы незримой
Сбиралась туча надо мной.

Казалось, ничто не могло омрачить ни светлого настроения Пушкина, ни его искрометной веселости. Но вот Александр I упрекает директора Лицея Энгельгардта в том, что бывший царскосельский воспитанник «наводнил Россию возмутительными стихами», и приказывает генерал-губернатору Милорадовичу арестовать поэта.

В апреле 1820 года Милорадович пригласил к себе Пушкина и доверительно сообщил ему об опасности. Поэт ответил губернатору, что бумаги его сожжены, но что он может восстановить стихи по памяти, и тут же написал все вольнолюбивые стихотворения, кроме одной эпиграммы. Милорадович просил царя простить молодого поэта, который пленил его своим благородством. Царь был неумолим. Александр I колебался, куда сослать Пушкина — в Сибирь или в Соловецкий монастырь. Друзья приложили немало усилий, чтобы облегчить участь поэта. Хлопотали все — и Карамзин, и Жуковский, и Чаадаев. Наконец царь уступил: Пушкин направлялся в южные губернии под начальство генерала И. Н. Инзова. 6 мая 1820 года он отправился в Южную ссылку.

В середине мая 1820 года Пушкин прибыл в Екатеринослав. Генерал Инзов встретил его дружелюбно. После шумной петербургской жизни Пушкин почувствовал в Екатеринославе скуку. К тому же он тяжело заболел. В это время в Екатеринослав приехала семья прославленного героя Отечественной войны 1812 года генерала Раевского. Путь ее лежал на Кавказские воды. Инзов согласился отпустить Пушкина для лечения, и поэт вместе с Раевскими поехал на юг.

Поэт был окружен дружеской заботой. С живым любопытством слушал он рассказы генерала Раевского о военных походах. Внимание его привлекла и юная Мария Раевская. Пушкин любовался ее детской непосредственностью. На Кавказе к путешественникам присоединился Александр Раевский, старший сын генерала. По натуре он был прямой противоположностью поэту, все подвергал сомнению и скептическому анализу. Но тем больший интерес для Пушкина представляли их беседы.

Путешествие увлекло Пушкина. Все было ново и необычно. Он поднимался в горы, слушал предания о жизни кавказских народов, знакомился с их обычаями. Кавказская природа, древние легенды взволновали Пушкина.

По сравнению с Россией Кавказ, несмотря на древнюю культуру его народов, передовые дворяне считали отсталым, нецивилизованным краем. Но там, по их мысли, человек стоял ближе к природе и мог полнее и ярче проявить свои способности. В России дворянский интеллигент был скован цепями светских предрассудков и условностей, которые мешали ему раскрыть свое духовное богатство. На Кавказе Пушкин увидел простых, гордых, сильных духом людей.

Здесь возникает пушкинский романтизм, в котором неудовлетворенность российской действительностью и слабой активностью разочарованного дворянского интеллигента совмещается с горячим личным порывом к свободе.

На Кавказе путешественники пробыли до начала августа. Затем они отправились в Крым. Пушкин побывал в Феодосии, Гурзуфе, Бахчисарае, Симферополе. В Крыму мирно уживались две несходные культуры — западная и восточная. Крым, имевший древнее название Таврида, хранил черты античной культуры — греческой и римской. Здесь ожили в воображении Пушкина древние мифы, воинская доблесть и опустошительный пламень кровавых боев.

Восточными легендами был овеян Бахчисарай с его опустевшим ханским дворцом и печальным памятником любви и смерти — «фонтаном слез». О нем Пушкин всноминал и в Михайловском, когда уже была написана поэма «Бахчисарайский фонтан»:

Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы,
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.

Живые и разнообразные южные впечатления широко вошли в пушкинские стихотворения и поэмы.

«Погасло дневное светило..». Стихотворением «Погасло дневное светило. » (1820), написанным на корабле по пути из Феодосии в Гурзуф, открылся новый, романтический период в творчестве Пушкина. В стихотворении возникает господствующая во всей романтической лирике интонация элегического раздумья о жизни, о судьбе человека, о надеждах и мечтах. В центре элегии — личность самого автора, вступающего в новую пору жизни. Стихотворение подводит итог размышлениям Пушкина о Петербурге, об «отеческих краях». Пушкин не удовлетворен собой и своим окружением. Отсюда возникает контраст между «берегом отдаленным» и «брегами печальными», между прежним существованием и ожиданием полной свободы, сопоставляемой с грозной стихией океана. Душа поэта как бы роднится с океаном. Она тоже полна волнения, ей тоже свойственны душевные бури. Как лейтмотив воспринимаются строки, полные надежд, ожиданий, предчувствий:

Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

В элегии преобладают эмоционально-оценочные эпитеты, глаголы часто даны в повелительной форме («шуми, шуми. », «волнуйся. », «лети. », «неси. »). В стихотворении возникает образ романтического изгнанника, который порывает с прежними нравственными убеждениями и устремляется к новым берегам и впечатлениям, чарующим своей неизвестностью и загадочностью. Эта свободная отдача себя на волю стихии и составляет романтический пафос стихотворения.

Те чувства, переживания и настроения, которые выразил поэт в стихотворении «Погасло дневное светило. », характерны и для других его произведений, в частности для южных поэм. Так, элегия «Я пережил свои желанья. » содержит те же мотивы, что и первая южная поэма «Кавказский пленник». Для элегии характерен мотив разлада и разрыва с прошлым («Я пережил свои желанья, Я разлюбил свои мечты. »). При этом будущая судьба (печаль, одиночество) в этом стихотворении рисуется Пушкиным в унылых тонах («Остались мне одни страданья, Плоды сердечной пустоты») с типичными для романтической элегии метафорами и перифразами («Под бурями судьбы жестокой Увял цветущий мой венец. »). Ту же преждевременную «старость души» ощущает и пленник в поэме Пушкина. Не случайно эта элегия, согласно помете в одной из рукописей, предназначалась для поэмы «Кавказ», а впоследствии поэт предполагал вставить ее в поэму «Кавказский пленник» для создания психологического облика героя.

Осенью 1820 года Пушкин приехал из Крыма в Кишинев, к месту службы. Здесь он с радостью окунулся в атмосферу политических, философских и литературных споров.

В Кишиневе Пушкина встретили дружески. Он нашел здесь давнего своего знакомца генерала М. Ф. Орлова, заслуженного воина, принявшего в 1814 году капитуляцию Парижа. Большое впечатление произвел на Пушкина П. И. Пестель, участник Отечественной войны 1812 года, основатель и глава Южного общества декабристов, впоследствии казненный вместе с Рылеевым и др. В дневнике поэт записал 9 апреля 1821 года свое впечатление об этой личности: «. умный человек во всем смысле этого слова», «один из самых оригинальных умов, которых я знаю». Тогда же Пушкин встретился с «первым декабристом», поэтом В. Ф. Раевским, заключенным в тюрьму еще до восстания на Сенатской площади, и даже сумел предупредить его об аресте. Пушкин догадывался о существовании тайного общества и противоправительственного заговора, которые от него скрывали: молодые вольнодумцы, во-первых, знали, что полиция следила за Пушкиным, во-вторых, горячность поэта была всем известна. Он мог случайно не сдержать себя и открыть тайну.

Если в 1820 году, когда была написана элегия «Погасло дневное светило. », патриотические и либеральные движения в разных странах переживали подъем, то впоследствии они почти повсеместно терпят поражения. Эти события, вызывающие в Пушкине досаду, побуждают его к серьезным раздумьям о причинах неудач. В итоге своих размышлений он приходит к выводу, что течение истории не зависит ни от воли оппозиционеров, ни от желаний народов. Вольнодумцы оказались слишком самонадеянны и эгоистичны, они хотели насильственно привести народы к свободе, а народы еще не готовы были стать свободными. Пушкин испытывает глубокое разочарование и в тех, и в других. Так возникает духовный кризис, разразившийся в 1823—1824 годах и нашедший выражение в стихотворениях «Демон» (1823) и «Свободы сеятель пустынный. » (1823).

«Свободы сеятель пустынный. ». Эпиграф к притче «Свободы сеятель пустынный. » взят из Евангелия от Луки. Он задает масштаб мысли Пушкина и сообщает ей всеобщую значимость и вечность. Сеятель свободы оказывается одиноким в пустыне мира, не находя отзвука своим проповедям и призывам. Народы не внемлют ему и не идут за ним. Образ сеятеля трагичен, потому что он слишком рано пришел в мир, и его слово, обращенное к народам, брошено на ветер. Но это не значит, будто оно лишено истины. Трагизм ситуации состоит в том, что слово правды пропадает втуне и не может зажечь сердца. Горько иронизируя над народами, Пушкин в то же время скорбит о них. Семена свободы не могут дать всходов, ибо они брошены сеятелем в «порабощенные бразды». Народы, пребывающие в рабстве, не просвещены, их мысли и чувства не пробуждены, усилия сеятеля остаются бессмысленными. Так, рабство становится непреодолимым препятствием для достижения вольности. Пушкин пришел к заключению, что в современных исторически конкретных условиях перемены правлений в духе либерализма невозможны. Сначала необходимо просветить народы.

Революционеры-декабристы стали выглядеть в его глазах наивными жертвами своих убеждений или честолюбцами, скрывшимися под маской избранных героев. Наиболее принципиальные из сочувствующих их идеям дворянские интеллигенты, например А. Н. Раевский, тоже не верили в торжество свободы. Раевский сомневался в идеях декабристов и в их осуществлении. Пушкин какое-то время был под обаянием его мрачной философии. Но абсолютное сомнение и абсолютное отрицание самой возможности перемен означало, что из мира исчез идеал, что ангельское положительное, светлое начало растворилось, что драгоценных общечеловеческих ценностей не существует, что на земле царствует начало отрицательное, темное, демоническое, соблазняющее и влекущее в адскую пропасть. Пушкин сразу почувствовал опасность такого взгляда. Вся натура Пушкина противилась ему, и дальнейший путь его как человека и поэта предполагал преодоление безыдеального, демонического взгляда на жизнь.

Таким образом, южный период заключал в себе утверждение романтического мироощущения в двух прямо противоположных настроениях и переживаниях: как восторженно упоительное отношение к жизненным ценностям любви и свободы, так и скептическое их отрицание или ироническое сомнение в осуществлении идеалов. Это означало, что на юге Пушкин по-новому увидел мир и человека.

Пейзаж в лирике Пушкина

Большое место в творчестве Пушкина занимает пейзаж. В разные периоды своего творчества Пушкин по-разному изображал природу. На протяжении всего творческого пути функция пейзажа в его лирических произведениях усложнялась.
В лицейские годы Пушкин пробует себя в разных поэтических жанрах и направлениях. В это время его лирика еще во многом подражательна. Подражателен и пейзаж в стихотворениях этого периода. Например, в “Воспоминаниях в Царском Селе” Пушкин рисует оссианический пейзаж, основываясь на традициях средневекового балладного изображения природы. В первой части стихотворения “Деревня” Пушкин, подражая античным авторам, создает идиллический пейзаж.
Находясь в южной ссылке, Пушкин посвятил немало стихотворных строк описанию южной природы. Пока это только крымский морской пейзаж. Позже, побывав на Кавказе, Пушкин создает серию стихотворений с изображением кавказской горной природы. Стихотворения с южным пейзажем связаны в творчестве Пушкина с романтизмом. Пушкин-романтик-восхищался морем, бескрайним пространством, свободной, ни от кого не зависящей стихией. Больше всего он любил морскую бурю, в которой видел романтический бунт:

Взыграйте, ветры, взройте воды,
Разрушьте гибельный оплот.
Где ты, гроза — символ свободы?
Промчись поверх невольных вод.

В стихотворении “Узник” тоже есть романтический пейзаж:

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, где за тучей белеет гора.
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляет лишь ветер. да я!

Это стихотворение символично, в нем присутствуют все романтические символы свободы: гора, море, орел, ветер. Темница символизирует земное существование человека, тоскующего по романтическому идеалу. Лирический герой романтических стихотворений Пушкина не смог слиться с морской стихией, океаном, не смог стать таким же свободным:

Ты .ждал, ты звал. я был окован.
Вотще рвалась душа моя,
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

Пушкин прощается с романтическим пейзажем и романтизмом в послании “К морю”.
В любовных стихотворениях Пушкина часто переживания лирического героя связаны с южным пейзажем. В любовной поэзии “На холмах Грузии. ” описание “ночной мглы”, с которого начинается стихотворение, противопоставляется светлой, наполненной любовью речи лирического героя. Романтическая любовь, таинственная страсть в стихотворениях Пушкина изображаются на фоне южной экзотической природы. В стихотворении “Ненастный день потух. ” унылая северная природа противопоставляется яркому южному пейзажу, при изображении которого лирический герой сразу же вспоминает и свою страстную любовь.
После южной ссылки в творчестве Пушкина наблюдается тяготение к реализму. Экзотический крымский пейзаж сменяется реалистическим описанием русской природы. Русский пейзаж в стихотворениях Пушкина можно разделить на осенний и зимний; зимний — на ночной и утренний; осенний — на романтически приподнятый и подчеркнуто стихийный, реалистический.
В стихотворении “Румяный критик мой. ” невзрачный, неприглядный пейзаж иллюстрирует поэтическую позицию Пушкина в творчестве, его отказ от романтизма и утверждение реализма. В “Осени”, наоборот,.мы видим торжественно-романтическое, особенное изображение осени. Это позволяет Пушкину показать свое глубоко личностное восприятие природы, особенно осенней природы. Пушкин так описывает свою “странную” любовь к осени:

Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева
Играет на лице еще багровый цвет,
Она жива еще сегодня, завтра нет.

Пушкин воспринимает осень как гибель, но поэт говорит, что гибель тоже может быть красивой. С увяданием природы осенью пробуждается поэт, его организм приходит в норму, и вместе со здоровьем организма возвращается вдохновение, поэт чувствует прилив сил, его душа просыпается, и он начинает творить:

И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне.

Стихотворения с зимним утренним пейзажем всегда оптимистические, жизнеутверждающие; лирический герои этих стихотворений восхищается красотой природы и радуется жизни:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами.

Ночной зимний пейзаж в стихотворениях Пушкина всегда страшный, мрачный, туманный:

Мчатся тучи, вьются тучи,
Невидимкою луна
Освещает снег летучий.

В стихотворении “Бесы” пейзаж символичен: дорога — это жизненный путь человека, буря—жизненные потрясения, бесы — человеческие страсти, сбивающие людей с истинного пути. Символический пейзаж мы встречаем и в таких стихотворениях Пушкина, как “Анчар” и “Пророк”. Анчар — это символ зла в мире, а пустыня в “Пророке” символизирует духовную пустоту, духовное перепутье человека.
В последние годы жизни Пушкин пишет все больше стихотворений на философские темы. Пейзаж в этих стихотворениях становится тоже философским, теперь он напрямую связан с философскими размышлениями лирического героя. Проанализируем два стихотворения с философским пейзажем: “Брожу ли я. ” и “Вновь я посетил. ”.
В стихотворении “Брожу ли я. ” мы видим философский конфликт между вечной природой и смертным человеком. Лирический герой размышляет о бренности земного существования человека, о быстротечности жизни, о смерти. Природа выступает здесь как символ красоты, гармонии. Она вечна в своей красоте, в смене времен года. Поколения людей тоже сменяют друг друга, но человек не вечен. Природа безучастна, у ней нет души, а каждый человек — это неповторимая индивидуальность: Лирическому герою стихотворения ничего не остается делать как смириться с естеством природы:

14 пусть у гробового входа
Младая будет .жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Пушкин решает этот философский конфликт между природой и человеком в стихотворении “Вновь я посетил. ”. Спасение человека от забытья смерти Пушкин видит в продолжении рода. В стихотворении “Я памятник себе воздвиг. ” Пушкин говорит о другом способе жить вечно:

Нет. весь я не умру — душа в заветной лире ,;
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жить будет хоть один пиит.

Таким образом, пейзаж в лирике Пушкина проходит сложную эволюцию, он связан непосредственно с различными периодами творчества поэта. В стихотворениях лицейского периода, подражая известным авторам, молодой Пушкин пробует себя в создании идиллического и оссианического пейзажей. В период увлечения поэтом романтическими идеалами пейзаж в стихотворениях тоже превращается в романтический, он часто сливается с описаниями любовных переживаний лирического героя. В Михайловский период Пушкин реалистически изображает русскую природу, утверждая реализм в своем творчестве. В поздней лирике Пушкина пейзаж выполняет символическую и философскую функции, помогая поэту в выражении своей особой философской позиции.

13756 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Пейзаж в лирике Пушкина

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Реферат на тему: Идеи свободы в лирике А.С.Пушкина

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

В «Кинжале» воспевается «свободы тайный страж, карающий кинжал». Он для поэта и «адский луч», и «молния богов». Но когда «главой закон поник» (а он для Пушкина — превыше всего: «Но вечный выше вас закон»), то кинжал — это уже не орудие убийства, а «последний судия позора и обиды». В «Кинжале» Брут показан «вольнолюбивым», а Занд именуется «свободы мученик, избранник роковой». Думается, что так изображаются не убийцы, а герои. В «Кинжале» и в послании «В. Л. Давыдову» поэт делает резкий выпад против существующих порядков. Острое содержание улавливается и в таком небольшом стихотворении, как «Птичка», где автор восклицает: «За что на бога мне роптать, когда хоть одному творенью я мог свободу даровать!» Здесь свобода ассоциируется у Пушкина с образом «птички», а в «Узнике» — с образом «орла молодого». В «Узнике», как и во многих других стихотворениях того периода, присутствует мотив узника, беглеца. И это имеет под собой основу: эти лирические произведения писались во время южной ссылки поэта, которую он воспринимал как добровольное бегство из неволи («пора, брат, пора! / Туда, где за тучей белеет гора, туда, где синеют морские края.»). Период южной ссылки — это время трагических событий. Восстание в Греции, разгром кишиневской группы и арест Раевского — все это становится предметом постоянных размышлений поэта. Идеи свободы переосмысляются в стихотворении «Свободы сеятель пустынный.», где автор приходит к мысли о том, что не все люди готовы понять и принять свободу в полном ее объеме («К чему стадам дары свободы?»), ведь человек всегда должен чем-то ограничиваться во избежание аморальных поступков. В этом стихотворении предсказан весь Достоевский. Здесь идеи свободы получают философское толкование. Видоизменившись, эта идея продолжает свое существование в стихотворении «Зачем ты послан был, и кто послал тебя?», где утверждается, что свобода не может быть установлена, пока в мире царит эгоизм и корысть («за злато продал брата брат. Рекли безумцы: нет Свободы»). «Рекли безумцы: нет Свободы» — это перефразировка священного текста: «Несть Бога речет безумец в сердце своем». Этой перефразировкой автор еще раз подчеркивает, что свобода для него священна. Несмотря на то что поэт отрицает власть народа (в «Вольности» он пишет: «И горе, горе племенам. где иль народу иль царям законом властвовать возможно!»), вольность не теряет в сознании автора своего значения. Так, например, в стихотворении «Андрей Шенье» Пушкин утверждает: Но ты, священная свобода, Богиня чистая, нет, не виновна ты. А в стихотворении «К морю» поэт пишет про свои чувства к «свободной жизни», которая является для него символом вольности: «Могучей страстью очарован.» Прощаясь здесь с морем, автор внутренне прощается и с югом, и со своим свободным образом жизни, и с революцией в Греции, и с революционной страстностью «Кинжала». В дальнейшем свобода для Пушкина все более означает свободу творчества, независимость личности. В Михайловском поэт пишет «Разговор книгопродавца с поэтом», который опубликовывает как предисловие к изданию первой главы «Евгения Онегина». Это стихотворение является декларацией права автора на независимость, на правдивое изображение жизни («Поэт казнит, поэт венчает»). Например, в стихотворении «Из Пиндемонти» утверждается: «никому отчета не давать.» А в стихотворении «Поэту» Пушкин призывает: «Поэт! Дорогою свободной иди, куда влечет тебя свободный ум.» В пушкинской лирике вырисовывается идея свободы поэзии от славы, от суеты света.

Оба поэта были Пушкину необходимы и служили дополнением и противоядием один другому. Лирика южного периода (18201824). Творчество Пушкина 18201824Pгг. отличается своим откровенным, почти господствующим лиризмом. В это время исчезает свойственный юному Пушкину налет ученичества, пропадает дидактизм, характерный для гражданских стихотворений, устраняется жанровая нормативность, упрощается самая структура лирического стихотворения. Пушкин в романтической лирике создает психологический портрет современника, эмоционально соотнося его с собственным поэтически воспроизведенным характером. Личность самого поэта предстает главным образом в элегической тональности. Центральная тема ощущение новых впечатлений, жажда свободы, стихийное чувство воли, контрастное повседневной жизни. Постепенно, однако, ведущим становится стремление раскрыть внутренние стимулы поведения в связи с мотивом свободы. Романтическое настроение, возникающее в лирике Пушкина, предопределено особым осмыслением биографических обстоятельств, получающих обобщенную трактовку

Пушкин во время южной ссылки (1820-1824 гг.)

Пушкину грозила «исправительная» ссылка в Сибирь или в Соловецкий монастырь. Это означало бы полную изоляцию от общества, от литературы, суровые условия жизни, строгий надзор. Но поэт сам явился к столичному генерал-губернатору графу М. А. Милорадовичу и добровольно «выдал» тексты запрещенных стихотворений. Благодаря этому (а также заступничеству Карамзина) весной 1820 г. он отбыл в «мягкую», «воспитательную», ссылку на юг, под начало добросердечного генерала И. Н. Инзова. Поэта лишили права появляться в столицах, в крупных городах, обязали выполнять служебные поручения, зато он сохранил личную свободу, возможность творить, наслаждаться приятным тёплым климатом. Но с каждым годом ссыльный Пушкин всё болезненней, всё острее переживал оторванность от друзей, от столичной жизни, от литературной среды. В апреле 1823 года он с тоской писал Петру Андреевичу Вяземскому: «Мои надежды не сбылись: мне нынешний год нельзя будет приехать ни в Москву, ни в Петербург». До 1822 года Пушкин хотя бы чувствовал себя «своим» среди враждебной правительству молодёжи; по пути в ссылку он гостил в киевском имении Каменка у будущих декабристов, вёл смелые разговоры с кишинёвцами. Не будучи членом тайных обществ, Пушкин на юге поддерживал дружеские отношения с их вождями и активными сотрудниками, переписывался с членами Северного общества (прежде всего с К. Ф. Рылеевым). С 1823 года в его письмах с ними, начинается разлад. Для поэтов-декабристов литература была средством достижения нравственных и политических целей – очень важным, но всё-таки средством. Для Пушкина она всегда оставалась таинственной областью «вдохновенья, звуков сладких и молитв». И чем дальше, тем дальше поэт опасался их культурного диктата, их чересчур практичному отношению к искусству, их желанию поставить лиру на службу «общему делу», превратить литературу, как он иронично выразился в одном из писем к Рылееву, в «республике словесности». Отчуждение постепенно нарастало. Кроме того, в середине 1823 года Пушкина перевели в Одессу, в распоряжение к куда более сурового в отношении с подчинёнными начальника – генерала Воронцова. (Воронцов отправил Пушкина обследовать местности пострадавшие от саранчи; оскорбившись, поэт представил «отчёт»: «Саранча летала, летала, села и всё съела»). С трудом перенося провинциальную скуку, Пушкин то обдумывал планы побега за границу, то перебраться в среднюю полосу Росси. В августе 1824 года его переведут на жительство в фамильное имение Михайловское недалеко от Пскова, под надзор полиции. (Содействовать властям поэта согласился отец поэта, что окончательно испортит их отношения.) Но душевное смятение, страдание, тоска преобразовались в лирическую гармонию – и в поэзии Пушкин словно переживал ещё одну, несравненно более свободную и гармоничную жизнь. На юге зазвучал в полную силу его лирический голос. Именно по пути в ссылку, летом 1820 года, были созданы романтические элегии «Погасло дневное светило » и «Редеет облаков летучая толпа ». Последнее стихотворение не поддается однозначному истолкованию. Но поэт и не стремится к ясности, его стихи должны быть чуть-чуть туманными, как сам пейзаж в туманных сумерках.

Торжественные образы ночного море и предзакатных гор, утраченная любовь, трепетная интонация, недоговоренность – всё это «приметы» романтизма, во власти которого пребывал тогда Пушкин. Стихи, созданные на юге, постепенно складывались в один поэтический сюжет. Они превращались в лирический роман, повествующий о поэте, изгнанном властью на окраину империи, не раз обманутом «молодыми ветреницами», но не изменившем главной своей любви, — внутренней свободы. Власть не может отнять у него внутреннюю свободу. Чересчур серьёзные друзья-декабристы не могут поколебать его творческую веру в собственное предназначение. Единственное, что выше сил Пушкина, — это «даровать свободу» своим творениям – далеко не все они из-за цензуры появиться в печати, по крайней мере в неискажённом виде. Возможно в стихотворении «Птичка» (1823) поэт говорит и об этом. В лирике этих лет переплетаются разные мотивы. Пушкин говорит о «демоническом» разочаровании в жизни. Пушкин пишет об свободы и о неволе, царящей вокруг, об утраченной любви, что одновременно разрывает сердце поэта и сулит ему блаженство воспоминаний. И о верной дружбе, которая сквозь пространство и время соединяет разлученных друзей, сводит их в тайный круг («Друзьям»: «Вчера был день разлуки шумной », 1822 год). Мотивы свободы и неволи, обманутой любви и вечной надежды звучат в цикле романтических «южных» поэм. Герои этих поэм во многом похожи на героев «восточных повестей» (поэм) великого английского романтика Джорджа Гордона Байрона. Это разочарование европейцы, в поисках свободы бегущие от цивилизации в естественный «дикий» мир. Там их ждёт роковая влюблённость, неразрешимые противоречия, новые разочаровании. Именно – роковая, именно – неразрушимые. Так, герой «Кавказского пленника» (1820 – 1821 года) охладев сердцем и устремившись вслед за «весёлым призраком свободы», попадает в черкесский плен. Влюблённая в пленника «дева гор», черкешенка, освобождает его, а сама бросается в бурные воды Терека Так, крымский хан Гирей («Бахчисарайский фонтан», 1821 – 1823 года), полюбив взятую в плен христианку Марию, забыл о войне, и наслаждения гарема. Наложница Гирея наложница Зарема, не в силах простить «измену» хана, убивает смиренную Марию Но уже в «Кавказском пленнике» — первой из «южных» поэм – Пушкин столкнулся с серьёзным препятствием. По законам романтизма сквозь образ героя должен обязательно просвечивать лик поэта-романтика. Многочисленные полунамёки призваны были заронить у читателя подозревание: нечто подобное пережил и сам автор. Но Пушкин в письме кишинёвскому другу В. П. Горчакову (1822 год) признавался, что не может быть героем романтического стихотворения – разочарованным, поглощенным собой без остатка и потому равнодушному к человечеству. Быть может, поэтому характер героя вышел бледным, не в пример характеру черкешенки – живому, подвижному. В следующей поэму, «Бахчисарайский фонтан», главный герой как будто бы хан (правда, этот характер поэт назвал позже неудачным). А на самом далев центре поэмы находятся две женщины – Мария и Зарема. В поэме «Цыганы» (1824 год), замкнувшей «байронический» цикл, романтический герой изменяется сам.

Предельно сблизившись с ним, связав его имя (Алеко) со своим (Александр), Пушкин в конце концов отверг его романтическое устремление, подытожив поэму жёсткими, почти холодными стихами: Но счастья нет и между вами, Природы бедные сыны! И под избранными шатрами Живут мучительны сны, И ваши сени кочевые В пустынях не спаслись от бед, И всюду страсти роковые, И от судеб защиты нет. «Дикая» свобода не избавляет от мучений, которые принесла герою цивилизация. Финал поэмы трагичен и открыт.

Но, помилуй Бог, могу напомнить множество примеров ясного понимания помянутого различия, чему «марксистский базис» ничуть не мешал, но приведу лишь один, что сейчас под рукой. Ещё в 1976 году я написал стихотворение «Случай под Одессой». Это рассказ о действительном факте: Пушкин, будучи в южной ссылке, однажды удрал от всякого начальства и в чистом поле набрёл на воинскую часть, которая приветствовала его пушечным салютом. Так вот, Он убежал за город, в поле. И долго брёл. Какая тишь! В душе ни горечи, ни боли. И не свобода здесь, а — воля! Вот руки вскинь – и полетишь. И никаких философов прошлого не потребовалось мне. Дальше продираться сквозь завалы и ограждения бесчисленных скобок, кавычек, многоточий, вопросительных знаков (и это писатель пишет о писателе!) я по ветхости здоровья не мог. Да так и не понял, что же всё-таки хотел автор сказать, ядро ореха-то в чём? Впрочем, возможно, он в этом и не виноват, просто у меня, не удивительно, уже одно полушарие в полной отключке. А рядом в «ЛГ» статья «Приговор Стеньке Разину» Юрия Скопа, давно живущего в Риге

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: