Произведение пушкина евгений

Цитаты из романа в стихах А.С. Пушкина «Евгений Онегин», 1823-1831

Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь, как на обряд,
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений, ни страстей.

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют.

Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан. — (Онегин)

Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я. — (Онегин)

Мы лучше поспешим на бал,
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков.
Вот наш герой подъехал к сеням;
Швейцара мимо он стрелой
Взлетел по мраморным ступеням,
Расправил волоса рукой,
Вошел. Полна народу зала;
Музыка уж греметь устала;
Толпа мазуркой занята;
Кругом и шум и теснота;
Бренчат кавалергарда шпоры;
Летают ножки милых дам;
По их пленительным следам
Летают пламенные взоры,
И ревом скрыпок заглушен
Ревнивый шепот модных жен.
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то. не то, избави боже!

Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки

Произведение пушкина евгений

Иван Яковлевич БИЛИБИН — Иллюстрации к «Сказке о царе Салтане», «Сказке о золотом петушке», «Сказке о рыбаке и рыбке», к поэме «Руслан и Людмила»

Иллюстрации И.Я. Билибина к сказкам Пушкина ( Салтан под окнами терема, Встреча с Царевной — Лебедь, Пир горой, Чудо-остров; Дадон получает петушка, Дадон встречает Шамаханскую царицу; Эскизы костюмов и декорации к «Сказке о золотом петушке» — Царь Дадон, Шамаханская царица, Дворец Дадона и др., иллюстрации к «Сказке о рыбаке и рыбке» )

Билибин И.Я. — Фронтиспис к «Сказке о царе Салтане» А.С.Пушкина, 1905; Разворот «Сказки о царе Салтане» А.С.Пушкина. По изданию 1962 г.; Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане» А.С.Пушкина, 1905; Фронтиспис к «Сказке о золотом петушке» А.С.Пушкина; Иллюстрационный разворот «Сказки о золотом петушке» А.С.Пушкина. По изданию 1962 г.

Иллюстрации к сказкам Пушкина («Сказка о царе Салтане», «Сказка о попе и о работнике его Балде», «Лукоморье», «Кот ученый», «Тридцать три богатыря», «Царевна-лебедь», «Колдун несет богатыря»)

Картины по сказкам Пушкина. И.Канаев /»Сказка о царе Салтане», «Сказка о золотом петушке», «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»/

«Руслан и Людмила» — Фронтиспис-виньетка, ч/б. Гравюра М. Иванова по рисунку И. Иванова. Эскиз виньетки А. Н. Оленина. 1820 г. (см. стр. 191)

«КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА» /Крупнейшая коллекция иллюстраций, тексты произведений, энциклопедия литературных героев, удобный поиск. Алфавитный указатель. Иллюстрации по главам/

Отдельные иллюстрации к произведения Пушкина на одной странице( Скупой рыцарь, Пир во время чумы, Барышня — крестьянка, Станционный смотритель, Метель, Бесы, Евгений Онегин, Моцарт и Сальери) художников Бенуа, Врубеля, Сурикова, Фаворского, Добужинского, Самокиш — Судковской, Милашевского и др.

Иллюстрации : Умирающий Борис Годунов и царевич Федор. Иллюстрация В. Фаворского к трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов»; Руслан и живая голова. Иллюстрация В. Дудорова к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила»; Дон Гуан и дон Карлос. Иллюстрация В. Фаворского к «Каменному гостю» А. С. Пушкина; «Пугачев сидел в креслах на крыльце комендантского дома. На нем был красный казацкий кафтан, обшитый галунами. Высокая соболья шапка с золотыми кистями была надвинута на его сверкающие глаза». Иллюстрация А. Пластова к повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» и др.

Произведение пушкина евгений

«Энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением» назвал В. Г. Белинский роман Пушкина, раскрыв в двух статьях, озаглавленных «Сочинения Пушкина», огромные достоинства романа, делающие его великим произведением русской литературы. «Евгений Онегин» — реалистический роман в стихах, роман-дневник, произведение лиро-эпическое.
Этот роман критик называет «историческим», связывая его содержание с общественным развитием, с ростом самосознания русского общества накануне восстания декабристов.
Пушкин начал писать «Евгения Онегина» в мае 1823 года в Кишиневе, а окончил 25 сентября 1830 года в Болдино. В 1831 году Пушкин вновь обращается к роману. По замыслу в романе должно было быть девять глав. Но впоследствии автор изъял восьмую главу и на ее место поставил девятую. Была написана и десятая глава, но ее поэт сжег. Опубликованный в 1833 году роман содержал восемь глав.
А. С. Пушкин в «Евгении Онегине» размышляет о смысле жизни в определенных исторических условиях. Поэта волнует судьба молодого дворянина, просвещенного, критически относящегося к действительности, неудовлетворенного светской жизнью, ее пустотой и праздностью, но пассивного. Белинский считал передовое дворянство носителем пробудившегося самосознания в эпоху двадцатых годов XIX века. Пока только самосознания.
Евгений Онегин, главный герой романа, представитель дворянской интеллигенции, изображен реалистически. Его жизненная беда — в отрыве от русского народа. Он не знает ни страны, ни жизни простых людей, ни их труда. Но Евгений — не только светский франт, но и человек с недюжинными задатками. Он умен, бескорыстен, благороден.
«Бездеятельность и пошлость жизни душат его, он даже не знает, что ему надо, что ему хочется, но он знает, что ему не надо, что ему не хочется», — пишет Белинский. Недовольство собой и окружением свойственно герою Пушкина. Эта неудовлетворенность — свидетельство того, насколько Онегин выше светского общества. Его эгоизм Белинский называет страдающим эгоизмом, эгоизмом поневоле, в силу исторических обстоятельств.
Критик считал болезнь Евгения болезнью века, так как причиной ее являлась уродливая атмосфера эпохи. «Силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смысла, а роман без конца», — писал в своих статьях Белинский.
А. С. Пушкин оставляет своего героя на распутье, «в минуту, злую для него». Не торопясь решать судьб у Онегина, поэт как бы указывает на неопределенность вариантов ее развития в сложной и противоречивой обстановке.
В то же время нравственные страдания героя — знак великого общественного пробуждения. Вот почему появление «Онегина», по словам Белинского, есть акт сознания русского общества, вот почему роман имеет историческое значение.
Драматическая судьба дворянской молодежи эпохи декабризма выражена не только в образе Онегина, но и в образе Ленского. Онегину и Ленскому в романе противопоставлена Татьяна, она близка к родному народу, русской природе, ее образ помогает раскрыть основную идею романа: только общение с народом может спасти интеллигенцию, сделать ее жизнь содержательной, труд полезным.
Простая деревенская девушка, потом — светская дама, Татьяна сохраняет свою внутреннюю сущность в любых жизненных ситуациях, она есть «существо исключительное; натура глубокая, любящая, страстная».
Содержание романа не исчерпывается этими проблемами. Иначе бы Белинский не назвал его «энциклопедией русской жизни». Форма «свободного» романа позволила Пушкину охватить различные стороны жизни русского общества двадцатых годов XIX века — петербургское аристократическое общество и московское барство, стоящее рангом ниже, в омуте которых заглушаются прекрасные порывы, гибнут незаурядные натуры. Автор стремится раскрыть сущность дворянского общества, показать его ничтожество, косность, отсталость.
А. С. Пушкин изображает простонародную старину, провинциальное дворянство, от взгляда поэта не ускользает ограниченность его интересов:
Их разговор благоразумный О сенокосе, о вине, О псарне, о своей родне, Конечно, не блистал ни чувством, Ни поэтическим огнем, Ни остротою, ни умом, На страницах романа поэт размышляет о любви и дружбе, о жизни с ее печалями и радостями, об искусстве, литературе, театре, который Пушкин назвал «волшебным краем». Глазами поэта мы видим трудовое утро Петербурга:
Встает купец, идет разносчик, На биржу тянется извозчик, С кувшином охтенка спешит. . Ихлебник, немец аккуратный, В бумажном колпаке, не раз Уж отворял свой васисдас. Прекрасен в романе пейзаж, порой он имеет и самостоятельное значение реалистического бытового фона, на котором протекает жизнь героев. Описание осени, зимы, весенние картины очень выразительны: Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года, Синея, блещут небеса.
Однако пейзаж, помимо прочего, помогает раскрыть характер героя. Картина утренней зари и описание поздней зимы подтверждают одну из черт характера Тани — любовь к природе.
Татьяна (русская душою, Сама не зная почему) С ее холодною красою Любила русскую зиму.
Прекрасные картины сельской природы оказываются необходимыми автору, чтобы показать равнодушие к природе Онегина.
Деревня, где скучал Евгений, Была прелестный уголок. И далее:
. Вдали
Пред ним пестрели и цвели Луга и нивы золотые, Мелькали села; здесь и там Стада бродили по лугам, И сени расширял густые Огромный, запущенный сад, Приют задумчивых дриад. Своеобразие в построение романа вносят лирические отступления, в которых поэт высказывает личное отношение к событиям и героям. Например, рассказ о юности Онегина сопровождается замечаниями о неполноценности дворянского воспитания и образования. Пушкин подчеркивает духовную близость ему главных героев («Онегин — добрый мой приятель», «Татьяны милый идеал») и размышляет о любимом роде занятий, о литературе, о желании писать в прозе.
Лирические отступления как бы воссоздают образ самого Пушкина — человека умного, любящего, гуманного. Это и послужило поводом Белинскому сказать: «»Онегин»» — самое задушевное произведение Пушкина, самое любимое дитя его фантазии, здесь вся жизнь, вся душа, вся любовь его; здесь его чувства, понятия, идеалы».
Для романа автор создает новый вид строфы, которая получила название «онегинской». Она состоит из четырнадцати строк: трех четверостиший с перекрестной, парной и опоясывающей рифмовкой и одного двустишия с парной рифмовкой, нередко являющегося обобщением или звучащего как афоризм:
Привычка свыше нам дана, Замена счастию она.
«Онегинская» строфа позволяет вместить законченную мысль, целый эпизод, картину. Она написана любимым пушкинским размером — четырехстопным ямбом. Язык романа отличается живостью, простотой, выразительностью.
Широкое «энциклопедическое» изображение русской жизни своего времени Пушкиным дало право Белинскому сказать: «В своей поэме он умел коснуться так многого, намекнуть о столь многом, что принадлежит исключительно к миру русского общества».
Великий критик назвал также роман не только энциклопедией русской жизни, но и в высшей степени народным произведением, вкладывая в этот термин очень широкое содержание; он считал, что народным является такое произведение, в котором поставлены важнейшие для жизни всего народа вопросы и разрешены они в духе наиболее прогрессивных идей эпохи. То есть народность произведения заключается в его тематике, идее, в создании национальных русских образов, в изображении русской природы, в использовании разговорного народного русского языка.
Подчеркивая исторический характер «Онегина», чувствуя в нем декабристские настроения, критик-демократ дает высокую оценку главным героям романа: «Итак, в лице Онегина, Ленского, Татьяны Пушкин изобразил русское общество в одном из фазисов его образования, его развития».

RARUS’S GALLERY

Fine Books,Prints,Photographs & Icons

Забавная библиография

Сейчас на сайте

Ваше мнение

Соколов П.П. Иллюстрированный альбом к роману «Евгений Онегин» А.С. Пушкина. 48 неизданных рисунков академика Павла Петровича Соколова. 1855-1860. Москва, 1892.

Фототипии К.А. Фишер. Москва, издание В.Г. Готье, 1892, [2], 40 л.л. фототипий (комплект!). Тираж 200 нумерованных экземпляров, из коих 25 печатано на японской бумаге, а остальные 175 — на веленевой. Наш экземпляр №28. В великолепном красном коленкоровом издательском составном переплете с тиснением золотом на крышках и корешке. На передней крышке тиснением золотом: рамки геометрического орнамента; в центре имеется глубокий ковчег, внутрь которого наклеена издательская литографированная обложка по рисунку С. Контендинтова. На задней крышке тиснением золотом: рамка геометрического орнамента, инициалы «Е.О.», мотивы растительного орнамента. Корешок из красного марокена с богатым тиснением золотом. Форзацы из вощёной бумаги под «павлинье перо». Тройной золотой обрез. Формат: 38х29 см. Весьма желанная книга для многих поколений библиофилов!

Библиографическое описание:

1. Смирнов-Сокольский Н.П. «Рассказы о книгах». Издание второе. М., 1960, стр. 320-325.

2. Международная книга. Антикварный каталог №54. Книги по искусству и иллюстрированные издания. Москва, 1934, №662.

3. Дар Губара. Каталог П.В. Губара. М., 2006, стр. 21-22. Присутствуют все издания «Евгения Онегина», но нашего нет!

4. Книги и рукописи в собрании М.С. Лесмана. Аннотированный каталог. М., 1989, стр. 179-180. Присутствуют почти все издания «Евгения Онегина», но нашего нет!

В 1892 году альбом был отпечатан в московской типографии А.И. Мамонтова. Фототипии рисунков исполнены в мастерской московского фотографа Карла Андреевича Фишера (1859-1923), деятельность которого как издателя открыток, каталогов и художественных альбомов была хорошо известна современникам. К сожалению, оригиналы рисунков при этом уменьшили с 33х22 см. до 23х15 см., что, естественно, значительно ухудшило их восприятие. Публика, тем не менее, встретила новые иллюстрации к бессмертному пушкинскому роману с большим интересом. Особенно, порадовались библиофилы. Альбом пользовался успехом ещё и потому, что графические работы Соколова отличались не только высоким художественным вкусом, но и глубоким историзмом. Вот что писал о воплощении образов «Онегина» сам художник: «Это типы чисто русские, и олицетворены они в героях и героинях, принадлежащих давно прошедшему времени и известному обществу со всеми его особенностями, ныне исчезнувшими, стёртыми общим культурным ростом и громадными преобразованиями, пережитыми Россией с половины 50-х годов».

В своей знаменитой книге «Рассказы о книгах» Н.П. Смирнов-Сокольский писал:

Из более поздних иллюстраций к произведениям Пушкина наиболее значительными надо признать выполненные в 1855 — 1860 годы карандашные рисунки к «Евгению Онегину» художника Павла Петровича Соколова. Рисунки Павла Соколова к «Евгению Онегину», в количестве 48, были мастерски исполнены свинцовым карандашом. Под ними, карандашом же, рукой художника был написан и весь текст «Евгения Онегина». Годы выполнения рисунков были еще довольно близки к пушкинской эпохе, и можно поверить, что подлинниками «восхищались многие современники Пушкина и люди, близкие столь рано погибшему поэту». В кружке А. Хомякова Павла Соколова называли «творцом Татьяны», а ректор Академии художеств П. Клодт предлагал даже собственные средства на издание рисунков. Издание, однако, не состоялось, так как весь альбом рисунков к «Евгению Онегину» пропал у художника при обстоятельствах, о которых я попытаюсь рассказать ниже. Разыскать альбом удалось только в 1892 году издателю В.Г. Готье, который тут же поспешил издать его фототипическим способом. Альбом был напечатан в количестве 200 экземпляров (из них — 25 нумерованных, роскошных, на японской бумаге) и ныне, в свою очередь, стал редкостью. Фототипии рисунков, выполненные К. А. Фишером в уменьшенном против оригиналов размере (с 33 X 22 до 23 X 15 сантиметров), даже и частично не передавали всей прелести подлинных рисунков. Однако альбом имел шумный успех, разошелся мгновенно, и достать экземпляр (у меня №3 на японской бумаге) удалось с немалым трудом.

В предисловии к альбому издатель его В. Готье рассказывает, что подлинник «удалось открыть в библиотеке одной дамы, принадлежащей к высшему московскому обществу». Ни имени «дамы», ни обстоятельств, при которых попал к ней альбом, в предисловии не сообщается. В своих воспоминаниях художник Павел Соколов писал: «Нужда не давала, мне возможности сосредоточить все мои произведения в; одном месте, или хранить их у себя. Тогда я продавал свои труды за бесценок, а многие пропали даром. Так, например, мои иллюстрации к «Евгению Онегину» я оставил в Москве у Булгакова (речь идет о Константине Булгакове, «гениальном повесе», как его называли в сороковых годах), не желая везти их в Петербург. Булгаков умер, имущество его было описано и продано, в том числе были проданы и мои рисунки».

Автор воспоминаний тут же ставит сам под сомнение эту свою гипотезу: «Не могу утверждать,— пишет он,— но предполагаю, что Булгаков продал их еще при жизни, на что меня наводит письмо, полученное мною от Л. Майкова 4-го января 1894 (?) года, в котором он сообщает мне, что после долгих розысков он, наконец, узнал, где находятся рисунки к «Онегину». Они были куплены у Булгакова Дмитрием Аркадьевичем Столыпиным и подарены Марии Афанасьевне Катковой, урожденной Столыпиной, по первому браку — княгине Щербатовой, ныне жене Михаила Каткова, сына знаменитого Михаила Никифоровича». Академик Л. Н. Майков во всем этом был совершенно прав. После долгих путешествий из рук в руки этот альбом подлинных иллюстраций Павла Соколова сейчас находится в моей библиотеке. На листе форзаца имеется собственноручный экслибрис «дамы из высшего московского общества»: «Княгиня Мария Афанасьевна Щербатова, урожденная Столыпина». Далее, также собственноручная надпись Дмитрия Столыпина: «Альбом этот продал мне Константин Булгаков за сто рублей. Несмотря на мое предложение, он не желал взять более, потому, что именно эту сумму заплатил художнику Павлу Соколову.

Дмитрий Столыпин». «Благородство» Булгакова, как мы теперь знаем, было весьма относительным. Он не заплатил Павлу Соколову даже и этих ста рублей. Можно, кстати, подивиться и отсутствию щепетильности у представителей «высшего московского общества». Репутация Булгакова была всем достаточно известна, сам художник Павел Соколов был еще жив и тщетно разыскивал свои рисунки. А в это время представители знати — человек с громкой фамилией Столыпиных, дальний родственник (по бабке Арсеньевой) поэта Лермонтова, и «дама высшего общества» — ближайшая родственница хозяина «Московских ведомостей» М.Н. Каткова, за сто целковых покупают пятилетний труд живого художника и молчат! Когда в 1892 году дотошный издатель Готье нашел этот альбом в библиотеке «дамы высшего общества», художник Павел Соколов тоже еще здравствовал. Волей-неволей, пришлось обратиться к нему, в то время уже академику, за разрешением на напечатание. Художник согласился, но альбом, по-видимому, ему были вынуждены вернуть. По крайней мере, в книжной лавке, где мне его продали уже в наше время, заверяли, что он идет от наследников самого Павла Соколова. Альбом чудесной сохранности. Переплетен в Париже в оригинальный кожаный, с медными застежками, переплет.

Рисунки нетронутой свежести. Отсутствует общий выходной лист, перепечатанный Готье, очевидно, со специально нарисованного Павлом Соколовым оригинала, и один рисунок, которого нет и в перепечатке Готье. О нем под подписью Дмитрия Столыпина на листе форзаца оригинала альбома есть его же приписка: «Лучшая из картинок «Письмо Татьяны» — осталась у Булгакова». Любопытно, кому ее продал «гениальный повеса» сороковых годов? Много лет я безуспешно разыскивал это «Письмо Татьяны». Годом позже, в 1893 году В. Готье выпустил «подарочное» издание «Евгения Онегина», в котором поместил 6 фотокопий и несколько виньеток из того же альбома П. Соколова. Рисунки Павла Соколова на мотивы «Евгения Онегина», вне всякого сомнения, являются интереснейшими иллюстрациями к этому произведению. Сколько раз я предлагал нашим издательствам сделать их перепечатку, но все как-то у работников издательств «не доходят руки». Жаль! Может быть эта удача нас ждет впереди, будем надеяться и ждать.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: