Полтава (Пушкин)

Полтава
автор Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)
Эпиграф и посвящение →
См. Поэмы Пушкина . Дата создания: 1828, опубл.: 1829. Источник: ФЭБ ЭНИ «Пушкин» [1]

Содержание [ править ]

Примечания [ править ]

  1. ↑ Пушкин А. С. Полтава, 1828—1829 // Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 20 т. — М.: Художественная литература, 1948. — Т. 5. Поэмы, 1825—1833. — С. 15—67. — Примечания..

а. Печатные. ‎ 1. «Полтава, поэма Александра Пушкина». Санктпетербург, в типографии Департамента народного просвещения, 1829. С дозволения правительства (П1). ‎ 2. Поэмы и повести Александра Пушкина. Часть вторая. С.-Петербург, 1835, стр. 73—161, IV. «Полтава» (ПП). б. Рукописные. ‎ 1. Черновой автограф, местами перебеленный, содержащий почти полный (с незначительными пропусками) текст поэмы, без предисловия и примечаний — в тетради ЛБ № 2371, л. 10 об — 12, 17 об. — 19 об., 22 (?), 23, 23 об.(?) и 24 об, 26—27, 36 об. —64 об., незанумерованный лист между 64 и 65 (64-а и 64-а об.), 65—67 об., 69 об. — 70 об., 94—95, 96—97 об. (ЛБ 71). Отдельные варианты и планы опубликованы: П. В. Анненковым в «Материалах для биографии А. С. Пушкина» (Сочинения Пушкина, т. I, 1855, стр. 201, 202 и 212); В. Е. Якушкиным в его описании рукописей Пушкина («Русская Старина» 1884, июль, стр. 46—48 и 53—54); а также в статье «Дополнения к «Полтаве» («Русские Ведомости» 1887 г., № 28); П. О. Морозовым во втором издании собр. соч. Пушкина под его редакцией, т. III, 1903, стр. 644—646; П. Е. Щеголевым в работе «Из разысканий в области биографии и текста Пушкина» («Пушкин и его современники», вып. XIV, 1911, стр. 178—181, 202—205 (транскрипции чернового текста «Посвящения»), 208—209); М. О. Гершензоном — там же, стр. 196—197; Н. В. Измайловым в публикациях: «Варианты „Полтавы“. Неопубликованные отрывки из черновых рукописей» («Литературная Газета» 1936 г., № 41 (604) от 20 июля) и «Неизданная песня из «Полтавы» («Новый Мир» 1937 г., кн. I, стр. 6). Воспроизведение л. 62 об. помещено П. В. Анненковым в «Материалах…» (Сочинения Пушкина, т. 1,1855, приложение III), л. 69 об. и 70 — П. Е. Щеголевым в указанной работе («Пушкин и его современники», вып. XIV, 1911, стр. 206—207). ‎ 2. Черновые наброски к ст. 476 I песни и 154—155 II песни — в ПД № 100. Опубликованы в извлечении Л. Б. Модзалевским и Б. В. Томашевским в книге «Рукописи Пушкина, хранящиеся в Пушкинском Доме», 1937, стр. 42. ‎ 3. Три обрывка первоначальной беловой рукописи поэмы, содержащие заключительные стихи I, II и III песен, без послесловия (т. е. без III, 425—471), с черновиком вставки в окончание II песни и черновиком начала примечаний — в ПД № 98, 99, 101. Опубликованы (только даты) П. В. Анненковым в «Материалах для биографии А. С. Пушкина» (Сочинения Пушкина, издание Анненкова, т. I, 1855, стр. 201), а также в т. III, стр. 547; описание с извлечениями дано В. И. Срезневским — «Пушкин и его современники», вып. IV, 1906, стр. 10, № 36.

‎ 4. Беловая рукопись с поправками (некоторые из них — рукою П. А. Плетнева), содержащая весь текст поэмы, без предисловия, посвящения, послесловия (III, 425—471) и примечаний — в тетради ЛБ № 2372, л. 1—41 об. С нее печаталось издание 1829 г., как видно на типографских помет на рукописи (ЛБ 72). Варианты ее опубликованы П. В. Анненковым в «Материалах для биографии А. С. Пушкина» (Сочинения Пушкина, изд. Анненкова, т. I, 1855, стр. 204—205); П. И. Бартеневым в публикации «Из рукописей Пушкина» («Русский Архив» 1881, кн. III, № 6, стр. 470); П. О. Морозовым во втором изд. под его редакцией собрания соч. Пушкина, т. III, 1903, стр. 644—646. Воспроизведение л. 35 помещено П. В. Анненковым в «Материалах…» (Сочинения Пушкина, т. I, 1855, приложение IV). ‎ Печатается по ПП. Отсутствующий в нем эпиграф восстановлен по П1; стих. 384 третьей песни — по беловой рукописи (ЛБ 72). ‎ Поэма начата 5 апреля 1828 г. (помета при начале черновой рукописи— ЛБ № 2371, л. 11) и писалась далее отрывками, с конца июня по середину сентября, с большими перерывами. К концу сентября написана большая часть I песни; 3 октября закончена ее перебелка (помета при конце песни, на рукописи ПД № 98); к 9 октября перебелена вторая песнь (помета на рукописи ПД № 99), повидимому, в ее первоначальной редакции, без начальных стихов 1—118, написанных уже позднее — вероятно, в конце октября — ноябре, — и без заключительных стихов (488—491), приписанных немного позднее, во время работы над III песнью, которая написана между 9 и 16 октября: 16 октября закончена ее перебелка (помета на рукописи ПД № 101). 27 октября написано посвящение (помета на его перебеленном тексте в тетради ЛБ № 2371, л. 70). В ноябре — начале декабря переписана окончательная беловая рукопись (ЛБ № 2372), с которой во второй половине декабря — начале января списана М. П. Погодиным не дошедшая до нас копия для цензуры. 31 января 1829 г. помечено в печати неизвестное в рукописи предисловие. ‎ Первое издание поэмы (П1) вышло в свет 27—28 марта 1829 года.

Анализ структуры поэмы А.С. Пушкина «Полтава»

Поэму принято рассматривать как эпическое произведение, а в таком качестве «Полтава» представляется низкохудожественной агиткой, в сюжете которой Пушкин возвеличивает Петра и клеймит отступника Мазепу. Такое общепринятое восприятие равносильно признанию отсутствия у Пушкина элементарных понятий о структуре подлинно художественного образа.

Если не принять это соображение в качестве побуждающего мотива для осуществления анализа структуры, то остается одно — обойти этот острый и неприятный момент путем использования эвфемизмов, «реабилитирующих» Пушкина как художника слова. Что и делается до настоящего времени.

«Мазепа, пожалуй, первый из пушкинских характеров, выдержанный с начала до конца как резко отрицательный, заслуживающий самого сурового приговора, в нем нет ни одной светлой, противоречащей его злым помыслам черты». Такая оценка превращается в приговор Пушкину как художнику слова, и в данном случае его вынес известный пушкинист Б.С. Мейлах. Ни для кого не секрет, что создание разных художественных образов — то ли резко отрицательных, то ли сугубо положительных — свидетельство не в пользу творческих способностей автора. И если мы верим в талант Пушкина, то должны безоговорочно признать, что сотворить художественный образ с такой характеристикой он просто не мог. И из этого исходить при оценке содержания «Полтавы».

В «Полтаве» присутствуют лирические мотивы, имеет место вторжение в повествование авторских ремарок, которыми насыщены посвящение поэмы и эпилог. В переводе на язык структурного анализа это означает, что имеет место нарушение обязательного для эпического произведения принципа объективации и что произведение это не эпическое, а имеет более сложную структуру; то есть что сказ в поэме ведется от лица рассказчика-персонажа с позиций отдельной фабулы; что это он, а не Пушкин, создал такой лубочный образ злодея Мазепы с одновременно льстивым восхвалением монарха; что в данном случае перед нами типичная породия, в которой авторский замысел может далеко не совпадать с намерением ангажированного рассказчика; и то, что воспринимается нами как содержание «Полтавы», — не более чем ложный сюжет, образующийся на фабуле вставной новеллы, которую принято считать поэмой Пушкина.

Читаем внимательно текст. Да, действительно, Мазепа демонстративно прорисован сугубо черными красками — не только как морально нечистоплотный человек в бытовом плане, но и как изменник России.

На его фоне Кочубей выглядит невинно пострадавшим ангелом — да, он предал Мазепу и идею национальной независимости, но ведь сделал это из благородного чувства мести своему куму и сподвижнику за то, что тот отнял у него дочь. Рассказчик получился у Пушкина довольно умелым мастером, и ему удалось чисто композиционными методами притупить внимание читателя — тот уже не обращает внимания на явные противоречия в сугубо «положительном» образе Кочубея, который, будучи противопоставлен образу Мазепы, явно же должен подчеркивать низменность его натуры. Противоречия проявляются в том, что такое противопоставление выглядит натянутым, не воспринимается как художественное. Причем это не те диалектические противоречия, из которых складывается всякий подлинно художественный образ, а элементарные композиционные нестыковки, уши которых выглядывают из-под внешне безупречно ведущегося сказа. Как рассказчик ни пытается скрыть от читателя истину, она, разрушая логику повествования, все же дает о себе знать.

Наличие таких художественных «нестыковок» в произведении большого художника всегда свидетельствует о присутствии рассказчика-персонажа. И действительно, образ Кочубея проигрывает по сравнению с образом Мазепы. Внешне поступки обоих диктуются якобы чувством мести, но уже здесь противопоставления не получается. По крайней мере в его декларированной форме. Ведь Кочубей мстит по сугубо личным, бытовым мотивам, под влиянием своей жены, у которой находит ся под каблуком, и даже в мести своей проявляет не приличествующие мужчине непоследовательность и малодушие: в конечном счете он полностью отрекается от своих в общем-то правдивых показаний в отношении Мазепы, а это немаловажная деталь характеристики его образа. Что же касается мотивов поступка Мазепы, то сугубо личными их вряд ли можно назвать. С его стороны присутствует не просто месть Петру за личное оскорбление; это оскорбление символизирует то, о чем Пушкин прямо сказать не мог, а его рассказчик не захотел: отношение Петра к порабощенной Украине.

Натура Мазепы оказывается более цельной и сильной: он не отрекается от своих планов даже ради поздней, романтической любви к Марии, то есть ради личного, и эта борьба мотивов достаточно отражена в тексте, а уж глубина чувства Мазепы сомнений не вызывает. Разве казнь Кочубея диктуется личными мотивами Мазепы? Повествование даже в том виде, как его ведет рассказчик, не оставляет сомнений в том, что ради Марии Мазепа простил бы измену, если бы она действительно носила личный характер. Но Кочубей изменил не Мазепе, а общему делу, за которое они вместе боролись.

И вот именно здесь возможная неоднозначность толкования этого момента устраняется Пушкиным «его в собственной», третьей фабуле поэмы. Это — авторские «Примечания». Смотрим 12-е — сухая справка: «20 000 казаков было послано в Лифляндию». Кем послано и зачем, Пушкин не пишет. Явно же не для защиты интересов Украины. Это то, что в рамках современной терминологии называют «пушечным мясом». То есть эта ремарка вкупе с текстом «вставной новеллы», каковой является повествование рассказчика, воссоздает мощный этический контекст, объясняющий мотивы поступка Мазепы и побуждающий читателя переоценить с противоположным знаком все, о чем повествует рассказчик. Не дает ли Пушкин этой ремаркой понять, что исход Полтавской битвы был бы не так очевиден, окажись эти 20 тысяч казаков на родной земле.

«Кочубей в своем доносе также упоминает о патриотической думе, будто бы сочиненной Мазепою». Вот оно в чем дело: у Кочубея — «донос», у Мазепы — «патриотическая дума». Внешне сухой текст примечания содержит оценку — то есть в данном случае имеет место вмешательство в текст рассказчика. А наличие рассказчика свидетельствует о том, что текст этот не служебный, а художественный; следовательно, примечания входят в состав произведения.

В «Полтаве» присутствует еще одна пара сюжетов, которые образуются с учетом полемической направленности самого произведения и личности того конкретного современника Пушкина, с которым он ведет полемику. За счет этих сюжетов художественная емкость системы еще более расширяется.

Художественные достоинства этой поэмы состоят в возвеличении Пушкиным образа Петра, то есть в прямой дидактике, которая, по большому счету, должна расцениваться не иначе как позор для художника слова. Выход из положения находят в привлечении параллели — «Медного всадника», содержание которого должно подтверждать пафос «Полтавы». Но при этом из поля зрения комментаторов как-то ускользает то обстоятельство, что, по замыслу Пушкина, Петр изображен там как идол, то есть истукан, причем неизменно медный, в то время как конь под ним, которого он, как и Россию, «поднял на дыбы», описывается как отлитый из благородного металла — бронзы.

Кроме того, в сюжете появляется еще один образ — сатирика, выступающего против раболепного служения сильным мира сего. Этот образ поэта противопоставляется созданному им образу рассказчика «Полтавы» — придворного литератора; именно этот образ, а не Мазепы, Кочубея или Петра, является главным в произведении; с ним ведет полемику Пушкин, и ради этого сатирического образа, ради полемического пафоса и была создана «Полтава» вместе с ее внетекстовыми структурами.

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Песнь о вещем Олеге (по произведению А. С. Пушкина)

Известный русский поэт, лирик, сказочник, который первым отважился ввести народный русский язык на страницы «высокой литературы». В центре внимания поэта — история собственного народа, назначение и миссия поколения, к которому принадлежал сам поэт. C детства Александр Пушкин много читал, общался с известными литераторами, у его отца была большая библиотека, и будущий поэт много времени проводил среди своих хороших друзей — книг. Поэтический дар у него проснулся в лицее, где он учился в 1811-1817 года, а первые известные нам стихи датированы 1813 годом. Талант поэта был сразу признан такими мастерами слова, как Державин, Батюшков, Жуковский. Война России с Наполеоном вносит в его поэзию тему свободы. Пушкин не стал членом политической организации, как многие из его единомышленников, но стихи его («Свобода», «К Чаадаеву») открыто демонстрируют горячую поддержку тех, кто хочет изменить в лучшую сторону жизнь в России.

За смелые мысли и за свободолюбивые стихи его выслали на юг России, т.е. в Украину. Он бывал в Днепропетровске (тогда Екатеринославле), в Одессе, в Крыму, в Киеве. Прогулки по Киеву и рассказы, услышанные о киевском князе Олеге, вдохновили его на создание «Песни о вещем Олеге». Русский фольклор, с которым он с детства знакомился через рассказы своей няни Арины Родионовны, нашел свое воспроизведение в сказках Пушкина о золотой рыбке, о мертвой царевне и семи богатырях, о золотом петушке, в поэме «Руслан и Людмила». Пушкин — непревзойденный лирик. Много стихов Пушкина положены на музыку.

Роман в стихах «Евгений Онегин» принес Пушкину славу. Поэт раскрыл болевые проблемы общественной жизни, старался воссоздать жизнь России, и ее лучших представителей, которые потеряли веру в значение собственной жизни.

Среди творческих работ Пушкина есть прозаические произведения: «Повести Белкина», «Дубровский», «Маленькие трагедии», «Капитанская дочь», историческая трагедия «Борис Годунов», историческая поэма «Полтава» и др.

А. С. Пушкин интересовался историей Киевской Руси. Он читал летописи, изучал архивные документы. Поэт очень хорошо знал народное творчество, и ему были известны легенды о князе Олеге, который правил в Киеве в начале X столетия. Итак, он создал «Песнь о вещем Олеге», очень похожую на народную былину.

Олегу подвластны воды и суходолы, его щит висит на воротах Царьграда, его боятся и ему завидуют враги. Ни копье, ни стрела, ни кинжал не могут нанести ему ни одной раны. У Олега был очень красивый конь, который много раз спасал ему жизнь во время боя. Князь считал его своим верным другом. Когда Олег услышал пророчество колдуна, он решил расстаться с конем. Олег думал, что так он сможет предотвратить свою смерть.

Прошло много лет, было много походов и битв. Как-то ему сказали, что конь уже умер. Олег рассердился: хоть он поверил тогда колдуну и расстался с любимым конем. Он захотел увидеть кости коня и вместе с гостями пошел на берег Днепра. Князь наступил на череп коня, и в этот миг из черепа выползла гадюка, оплела ногу и укусила его. Так осуществилось пророчество колдуна.

В летописях нет сведений о том, как на самом деле умер князь Олег. Легенда об Олеге, которую так ярко рассказал А. С. Пушкин в форме старинной песни, становится похожей на действительность.

Герои и проблематика одной из поэм А.С. Пушкина («Полтава»).

Поэму принято рассматривать как эпическое произведение, а в таком качестве «Полтава» представляется низкохудожественной агиткой, в сюжете которой А.С. Пушкин возвеличивает Петра и клеймит отступника Мазепу. Такое общепринятое восприятие равносильно признанию отсутствия у Пушкина элементарных понятий о структуре подлинно художественного образа. Если не принять это соображение в качестве побуждающего мотива для осуществления анализа структуры, то остается одно — обойти этот острый и неприятный момент путем использования эвфемизмов, «реабилитирующих» Пушкина как художника слова. Что и делается до настоящего времени.
«Мазепа, пожалуй, первый из пушкинских характеров, выдержанный с начала до конца как резко отрицательный, заслуживающий самого сурового приговора, в нем нет ни одной светлой, противоречащей его злым помыслам черты». Такая оценка превращается в приговор Пушкину как художнику слова, и в данном случае его вынес известный пушкинист Б.С. Мейлах. Ни для кого не секрет, что создание разных художественных образов — то ли резко отрицательных, то ли сугубо положительных — свидетельство не в пользу творческих способностей автора. И если мы верим в талант Пушкина, то должны безоговорочно признать, что сотворить художественный образ с такой характеристикой он просто не мог. И из этого исходить при оценке содержания «Полтавы».
В «Полтаве» присутствуют лирические мотивы, имеет место вторжение в повествование авторских ремарок, которыми насыщены посвящение поэмы и эпилог. В переводе на язык структурного анализа это означает, что имеет место нарушение обязательного для эпического произведения принципа объективации и что произведение это не эпическое, а имеет более сложную структуру; то есть что сказ в поэме ведется от лица рассказчика-персонажа с позиций отдельной фабулы; что это он, а не Пушкин, создал такой лубочный образ злодея Мазепы с одновременно льстивым восхвалением монарха; что в данном случае перед нами типичная пародия, в которой авторский замысел может далеко не совпадать с намерением ангажированного рассказчика; и то, что воспринимается нами как содержание «Полтавы», — не более чем ложный сюжет, образующийся на фабуле вставной новеллы, которую принято считать поэмой Пушкина.
Читаем внимательно текст. Да, действительно, Мазепа демонстративно прорисован сугубо черными красками — не только как морально нечистоплотный человек в бытовом плане, но и как изменник России. На его фоне Кочубей выглядит невинно пострадавшим ангелом — да, он предал Мазепу и идею национальной независимости, но ведь сделал это из благородного чувства мести своему куму и сподвижнику за то, что тот отнял у него дочь. Рассказчик получился у Пушкина довольно умелым мастером, и ему удалось чисто композиционными методами притупить внимание читателя — тот уже не обращает внимания на явные противоречия в сугубо «положительном» образе Кочубея, который, будучи противопоставлен образу Мазепы, явно же должен подчеркивать низменность его натуры. Противоречия проявляются в том, что такое противопоставление выглядит натянутым, не воспринимается как художественное. Причем это не те диалектические противоречия, из которых складывается всякий подлинно художественный образ, а элементарные композиционные нестыковки, уши которых выглядывают из-под внешне безупречно ведущегося сказа. Как рассказчик ни пытается скрыть от читателя истину, она, разрушая логику повествования, все же дает о себе знать.
Наличие таких художественных «нестыковок» в произведении большого художника всегда свидетельствует о присутствии рассказчика-персонажа. И действительно, образ Кочубея проигрывает по сравнению с образом Мазепы. Внешне поступки обоих диктуются якобы чувством мести, но уже здесь противопоставления не получается. По крайней мере в его декларированной форме. Ведь Кочубей мстит по сугубо личным, бытовым мотивам, под влиянием своей жены, у которой находит ся под каблуком, и даже в мести своей проявляет не приличествующие мужчине непоследовательность и малодушие: в конечном счете он полностью отрекается от своих в общем-то правдивых показаний в отношении Мазепы, а это немаловажная деталь характеристики его образа. Что же касается мотивов поступка Мазепы, то сугубо личными их вряд ли можно назвать. С его стороны присутствует не просто месть Петру за личное оскорбление; это оскорбление символизирует то, о чем Пушкин прямо сказать не мог, а его рассказчик не захотел: отношение Петра к порабощенной Украине. Натура Мазепы оказывается более цельной и сильной: он не отрекается от своих планов даже ради поздней, романтической любви к Марии, то есть ради личного, и эта борьба мотивов достаточно отражена в тексте, а уж глубина чувства Мазепы сомнений не вызывает. Разве казнь Кочубея диктуется личными мотивами Мазепы? Повествование даже в том виде, как его ведет рассказчик, не оставляет сомнений в том, что ради Марии Мазепа простил бы измену, если бы она действительно носила личный характер. Но Кочубей изменил не Мазепе, а общему делу, за которое они вместе боролись.
И вот именно здесь возможная неоднозначность толкования этого момента устраняется Пушкиным «его в собственной», третьей фабуле поэмы. Это — авторские «Примечания». Смотрим 12-е — сухая справка: «20 000 казаков было послано в Лифляндию». Кем послано и зачем, Пушкин не пишет. Явно же не для защиты интересов Украины. Это то, что в рамках современной терминологии называют «пушечным мясом». То есть эта ремарка вкупе с текстом «вставной новеллы», каковой является повествование рассказчика, воссоздает мощный этический контекст, объясняющий мотивы поступка Мазепы и побуждающий читателя переоценить с противоположным знаком все, о чем повествует рассказчик. Не дает ли Пушкин этой ремаркой понять, что исход Полтавской битвы был бы не так очевиден, окажись эти 20 тысяч казаков на родной земле.
«Кочубей в своем доносе также упоминает о патриотической думе, будто бы сочиненной Мазепою». Вот оно в чем дело: у Кочубея — «донос», у Мазепы — «патриотическая дума». Внешне сухой текст примечания содержит оценку — то есть в данном случае имеет место вмешательство в текст рассказчика. А наличие рассказчика свидетельствует о том, что текст этот не служебный, а художественный; следовательно, примечания входят в состав произведения.
В «Полтаве» присутствует еще одна пара сюжетов, которые образуются с учетом полемической направленности самого произведения и личности того конкретного современника Пушкина, с которым он ведет полемику. За счет этих сюжетов художественная емкость системы еще более расширяется.
Художественные достоинства этой поэмы состоят в возвеличении Пушкиным образа Петра, то есть в прямой дидактике, которая, по большому счету, должна расцениваться не иначе как позор для художника слова. Выход из положения находят в привлечении параллели — «Медного всадника», содержание которого должно подтверждать пафос «Полтавы». Но при этом из поля зрения комментаторов как-то ускользает то обстоятельство, что, по замыслу Пушкина, Петр изображен там как идол, то есть истукан, причем неизменно медный, в то время как конь под ним, которого он, как и Россию, «поднял на дыбы», описывается как отлитый из благородного металла — бронзы.
Кроме того, в сюжете появляется еще один образ — сатирика, выступающего против раболепного служения сильным мира сего. Этот образ поэта противопоставляется созданному им образу рассказчика «Полтавы» — придворного литератора; именно этот образ, а не Мазепы, Кочубея или Петра, является главным в произведении; с ним ведет полемику Пушкин, и ради этого сатирического образа, ради полемического пафоса и была создана «Полтава» вместе с ее внетекстовыми структурами.

6311 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Герои и проблематика одной из поэм А.С. Пушкина («Полтава»).

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector