Проблема творческого вдохновения в лирике А

Александр Сергеевич Пушкин в своих стихотворениях охватывает необычайно просторный круг вопросов, затрагивает разнообразные темы. Множество источников питало вдохновение поэта.

Нередко Пушкин сам говорит о наиболее значимых мотивах своего творчества. В стихотворении 1836 года «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. » он анонсирует, подводя результат созданному в течение жизни:

И длительно буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой изуверский век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Здесь одной из первостепенных заслуг названо обращение к гражданской лирике. Действительно, в основе многих произведений Пушкина лежит неприятие им современного общества, взаимоотношений между властью и личностью. Эта тема появляется уже в 1815 году в стихотворении «Лицинию». Ее дальнейшее развитие — ода «Вольность» 1817 года, в первых стихах которой поэт прямо заявляет о цели ее создания:

Хочу воспеть свободу миру,

На тронах поразить порок.

Надежда на модифицирование ситуации в стране звучит в послании «К Чаадаеву» 1818 года, неудовлетворенность происходящим — во второй части «Деревни» 1819 года.

Все эти стихотворения проникнуты идеями декабризма, к которым намеренно возвращается поэт в послании «Во глубине сибирских руд. » 1826 года. Отличительной чертой вышеперечисленных произведений является употребление олицетворения таких абстрактных понятий, как «свобода», «надежда», «любовь», таких метафор, как «горит желаньем», «свободою горим».

Пушкину раннего периода творчества присуща и некоторая публицистичность: обращения («о друзья», «товарищ»), восклицания, риторические вопросы. Однако гений молодого поэта не умещался в заданные рамки. Не заслужило одобрения декабристов, например, сравнение ожидания «минуты вольности святой» с ожиданием «минуты первого свиданья». Мысли о политическом устройстве РФ вдохновили Пушкина на создание просторно известных эпиграмм на императора и его приближенных («Сказки. Моё!», 1818 г., «На Аракчеева», 1820 г.), стихотворения кризисного 1823 г. «Свободы сеятель пустынный. «, произведения 1826 года «Стансы».

Мечты о «минуте вольности святой» легли в основу целого ряда сочинений Пушкина. Но личную свободу, воспетую, например, в «Узнике», поэт противопоставляет «лире вдохновенной» (стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом», 1824 г.).

Объяснение этому феномену можно найти в легенде «Пророк» 1826 года, из которой мы узнаем, что вдохновение — это дар Бога. Для того чтобы подчеркнуть высокое предсказание поэта, Пушкин выбирает особый жанр, используя библейскую лексику («шестикрылый серафим», «пророк», «гады»), старославянизмы («персты», «зеницы», «горний» и другие), эпитеты высокого стиля («празднословый и лукавый» язык, «жало мудрыя змеи»). Подтверждается мысль о богоизбранности поэта, о его особой миссии в стихотворении «Поэт» 1827 года, где Пушкин ещё обращается к возвышенной лексике («суетный», «хладный», «ничтожный»), особым метафорам и сравнениям («. Душа поэта встрепенется, / Как пробудившийся орел»). На то, что вдохновение дается поэту более и не зависит от него самого, указывает и форма пассива причастия в стихотворении «Поэт и толпа» 1828 года: «. Мы рождены для вдохновенья. » О вдохновении-даре Пушкин анонсирует и в стихотворении «Муза» 1821 года.

Другая точка зрения высказана в стихотворении «Поэту» 1830 года. Пушкин говорит о том, что художник не должен подчиняться толпе. В то же пора автор не дает нам ни одного намека на какие-либо высшие силы, стоящие над поэтом: «. Иди, куда влечет тебя свободный ум. «, «Ты сам свой высший суд. » Это обращение сильной личности к равным себе.

Если проанализировать все творчество Пушкина, то мы заметим, что лик Бога просматривается за строками вдали не всех сочинений поэта, относительно редко встречаются и произведения, написанные под влиянием размышлений о судьбе человечества. Чаще стихотворения отражают сильно личные переживания, возникшие в конкретную минуту жизни их автора. Но для Пушкина несомненно, что из мгновений складывается вечность. Так, получается, что отклик на определенное событие оказывается оценкой целого периода жизни, новой попыткой ответить на вечные вопросы. Размышления над проблемами бытия, возникающие в связи с конкретными обстоятельствами жизни, вдохновили поэта на создание стихотворений философской лирики. Среди шедевров этой группы произведений нужно отметить «Погасло дневное светило. » (1820), «Телега жизни» (1823), «К морю» (1824), «Брожу ли я вдоль улиц шумных. » (1829), «Элегия» (1830), «. Вновь я посетил. » (1835).

В 1816 году в стихотворении «Певец» Пушкин написал: «Слыхали ль вы. / Певца любви, певца своей печали?» «Своей печали» посвящена философская лирика поэта, но не меньше было написано им о любви. Как и для всех творческих личностей, для Пушкина влюбленность — источник вдохновения. Об этом он анонсирует в стихотворении «К***» («Я помню чудное мгновенье. «, 1825 г.): «. вот опять явилась ты. «, и для сердца «. воскресли ещё / И божество, и вдохновенье. «. Любовь — вечно светлое чувство. «. «Печаль моя светла. » — говорит поэт в стихотворении 1829 года «На холмах Грузии лежит ночная мгла. «, вспоминая свою возлюбленную.

Пушкин не раз увлекался прекрасными женщинами, но он вечно находил особенные, неповторимые слова для описания своих переживаний. Удивительные эпитеты выбирает он в стихотворении «К***» 1825 года. Его избранница — это «мимолетное виденье», «гений чистой красоты»; ее звук — «нежный», черты — «милые» или «небесные». Усиливает выразительность анафора на «и», «без», «как», рефрены («. Как мимолетное виденье, / Как гений чистой красоты» и «. Без божества, без вдохновенья, / Без слез, без жизни, без любви». Стихотворение мелодично благодаря сквозной рифме (например: ты — красоты — суеты — черты) и аллитерации на сонорные «м», «л», «н». В элегии «Я вас любил; любовь ещё, быть может. » 1829 года эпитеты описывают само чувство автора: «любил безмолвно, безнадежно», «так искренно, так нежно». Мелодика ещё создается с помощью анафоры («Я вас любил. «).

Однако приятельство крепче любви. Об этом Пушкин анонсирует в стихотворении «В альбом Пущину» 1817 года. Дружеские послания и эпиграммы занимают видное место в творчестве поэта. Даже переписка со знакомыми часто велась в стихах. Среди адресатов — члены родной семьи (сестра, брат, дядя) и у тех семей, которые были особенно дороги поэту (Раевские, Карамзины, Осиповы-Вульф), лицейские друзья, наставники в творчестве и жизни, няня. Дружба для Пушкина значила очень много. Он тяжело переживал разлуку с товарищами по учебе. Каждый год поэт отмечал годовщину лицея, часто 19 октября появлялись стихи: самое известное — «19 октября» 1825 года. Друзьям были посвящены «К Чаадаеву», «Во глубине сибирских руд. » и многие другие.

Многие знакомые Пушкина, как и он сам, были стихотворцами. Вместе с ними поэт участвовал в литературной борьбе, писал эпиграммы на членов «Беседы любителей русского слова» («Угрюмых тройка есть певцов. » 1815 года, «Шишкову» 1816 года). Желание отстоять свои литературные взгляды и недоброжелательное отношение к дешевым критикам стали причиной создания целой серии стихотворений, например: «Послание к цензору» 1822 года, «Второе послание к цензору» 1824 года, «Жив, жив Курилка!» 1825 года.

Не только нападки противников нового течения в литературе и критиков задевали поэта. Иногда он отвечал стихами на светские и журнальные сплетни. Такой ответ — «Моя родословная» 1830 года.

Чужое творчество не вечно вызывало насмешку Пушкина. В лицейские годы поэт подражал Жуковскому, Вяземскому, Ломоносову, Батюшкову и опосредованно Анакреону. В дальнейшем на него оказывали влияние поэты-декабристы, Байрон. В 1821 году Пушкин написал «К Овидию», в 1825 году — «Андрей Шенье», в 1830 году — «Из Ваггу согп-уаП». Создав «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. «, поэт продолжил традицию Горация, Ломоносова, Державина. Иногда источником вдохновения служили произведения, авторы которых неизвестны. Религиозные тексты легли в основу «Подражания Корану» 1824 года и стихотворения «Отцы-пустынники и жены непорочны. » 1836 года, фольклор — в основу «Песен западных славян» 1834 года, «Песни о Стеньке Разине» (1826), «Песни о вещем Олеге» (1822). Но не только создания человеческого гения вдохновляли поэта. Пейзаж — неотъемлемая часть многих произведений Пушкина. Так, стихотворение гражданской лирики «Деревня» начинается идиллическим изображением гармонии в природе, противопоставленной несправедливой жизни людей. Философский пейзаж появляется в произведениях «Брожу ли я вдоль улиц шумных. » (1829), «. Вновь я посетил. » (1835), «Анчар» (1828). Описание природы предваряет воспоминания поэта о друзьях в лицейскую годовщину 19 октября 1825 года. Чувства лирического героя раскрываются через психологический пейзаж в стихотворениях «На холмах Грузии лежит ночная мгла. » (1829), относящемся к любовной лирике, и «Осень» (1833), в котором присутствуют и философские мотивы, и размышления о творчестве. Природа помогала Пушкину найти образы, становившиеся «символическими», как, например, в элегии «К морю» (1824) или поэме-легенде «Анчар»; формировала особое душевное состояние поэта. Под влиянием разных зимних пейзажей были написаны «Зимнее утро» (1829) и «Зимний вечер» (1825). Но как раз осень была для Пушкина любимым временем года, когда родились строки, рассказывающие о единстве поэта с природой, о влиянии ее на создаваемые стихи. Осенью «душа стесняется лирическим волненьем»:

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута — и стихи свободно потекут.

Итак, вдохновение у Пушкина — это и дар богов, и свойство души самого поэта. Среди основных источников вдохновения — природа, неприятие устройства общества, размышления о смысле жизни и прожитых годах, любовь, приятельство, литературная борьба, охота сформулировать свое поэтическое кредо.

Реферат на тему: Лирика Пушкина

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

И с тихими тоски слезами Ты вспомни первую любовь. Мой друг! Она прошла. но с первыми друзьями Не резвою мечтой союз твой заключен; Пред грозным временем, пред грозными судьбами, О милый, вечен он! После окончания Лицея Пущин вступил в тайное общество. «Эта высокая цель жизни самой своей таинственностью и начертанием новых обязанностей резко и глубоко проникла в душу мою; я как будто вдруг получил особенное значение в собственных глазах. Первая моя мысль была открыться Пушкину: он всегда согласно со мною мыслил о деле общем (res publica), по-своему проповедывал в нашем смысле — и устно и письменно стихами и прозой». Показываем учащимся портрет Пущина работы А. Д. Соболевского (1825) . Вглядимся в открытое, простое, доброе лицо—это именно «товарищ милый», «друг прямой», чистые помыслы которого привлекают к нему; в сдержанном движении слегка откинутой назад .головы чувствуется какие-то мягкое, но в то же время непреклонное волевое решение. Зимой 1825 г., когда Пушкин томился в одиночестве в селе Михайловском, Пущин посетил своего друга. Преподаватель вывешивает репродукцию картины Н. Н. Ге «Пущин в гостях у Пушкина в Михайловском», а затем читает отрывок из «Записок» Пущина, рисующий этот эпизод. После чтения пояснений к картине не потребуется. По замечанию Пущина, Пушкин в это свидание показался ему очень похожим на портрет работы Кипренского. Таким он и изображен на картине Ге. Фитура Пущина часто разочаровывает учащихся своим несходством с рассмотренным ранее портретом работы Соболевского. После деятельного участия в событиях 14 декабря 1825 г. Пущин был арестован. В его «Записках» мы читаем: «Сцена переменилась. Я осужден: 1828 года, 5 января привезли меня из Шлиссельбурга в Читу, где я соединился, наконец с товарищами моего изгнания и заточения, прежде меня прибывшими в тамошний острог. Что делалось с пушкиным в эти годы моего странствования по разным мытарствам, я решительно не знаю; знаю только и глубоко чувствую, что Пушкин первый встретил меня в Сибири задушевным словом. В самый день моего приезда в Читу призывает меня к частоколу А. Г. Муравьева и отдает листок бумаги, на котором неизвестною рукой написано было: Мой верный друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твои колокольчик огласил. Молю святое провиденье: Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье. Да озарит он заточенье Лучом лицейских ясных дней! (Псков. 13 декабря 1826 г.) Отрадно отозвался во мне голос Пушкина! Преисполненный глубокой, живительной благодарности, я не мог, обнять его в изгнании». Но Пущин никогда уже не смог больше обнять своего великого друга: в январе 1837 г. он узнал о дуэли и смерти Пушкина. «Кажется, если бы при мне должна была случиться несчастная его история,—пишет Пущин,- и если бы я был на месте К. Данзаса, то роковая пуля, встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить жизнь поэта-товарища, достояние России. В грустные минуты я утешал себя тем, что поэт не умирает и что Пушкин мой всегда жив для тех, кто, как я, его любил, и для всех, умеющих отыскивать его живого в бессмертных его творениях.» Показываем учащимся последнюю фотографию Пущина, сделанную после его возвращения из Сибири .

Имитация великих образцов далеко не всегда удавалась Брюсову, далекому от пушкинской ясности. Тем не менее ясность, гуманность, гражданственность лирики Пушкина благотворно влияли на творчество поэта нового века в целом. Через Пушкина Брюсов воспринял и продолжил многие черты гражданской поэзии начала XIX столетия: вольнолюбивую окраску образов славянской древности и республиканской античности, революционную символику. К фразеологии и стилистике пушкинской «Деревни» и рылеевских «Дум» близки славянизмы политической лирики Брюсова: «Когда вы под ярмом клонили молча выи», «Прими доспех на рамена», «Се высшей истины черед»; в русле той же традиции тираноборец Гармодий и суровый Брут («Знакомая песнь»). Обращение Брюсова к Пушкину немедленно отметил такой чуткий критик, как Блок, писавший в рецензии на «Stephanos» («Венок», 1906): «Ясно, что он рукоположен Пушкиным, это поэт пушкинской плеяды».[762] Другим русским поэтом, неизменно привлекавшим Брюсова и как ученого, и как художника, был Тютчев. Брюсов написал первую научную биографию Тютчева, полемически направленную против славянофильской легенды, окружавшей личность поэта

Христианские мотивы в лирике Александра Пушкина

С момента своего основания Русь — христианское государство. Православная вера стала частью сознания русских людей. Конечно же, это отразилось в литературе. Вся древнерусская литература писалась на церковнославянском языке. Высокому «штилю» классицизма, коим писались героические поэмы, оды и трагедии, были присущи церковные и исконно русские слова. Содержание русской литературы тоже было религиозным. А. С. Пушкин нарушил строгое разграничение «штилей» в поэзии, но так как он тоже являлся глубоко верующим человеком, то религия

В рукописях самого Пушкина за 1827—1828 годы отражено его отношение к вере: «Не допускать существования Бога — значит быть еще глупее, чем те народы, которые думают, что мир покоится на носороге». Это мировоззрение Пушкина легко просматривается в его произведениях.

В основу стихотворения «Пророк» Пушкиным положен рассказ пророка Исайи, который видел Господа. Один из Серафимов, которые стояли около Него: «У каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лицо свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя

Таким образом родилось стихотворение Пушкина «Пророк». Лирический герой этого текста проходит путь от грешника, который «влачился в пустыне мрачной», до человека возродившегося, очистившегося. Пророк среди людей — это символ духовного вакуума, символ одиночества. Ведь на перепутье всегда надлежит выбирать: либо ты влачишь прежнюю грешную жизнь, либо посвящаешь ее Богу. Как и Исайе, в такой момент страждущему человеку может явиться Серафим. В стихотворении, очистившись страданиями, пророк духовно возрождается — «восстает и идет к людям», чтобы «жечь» их сердца словом Божьим.

Эпиграфом для другого пушкинского стихотворения «Свободы сеятель пустынный…» стала цитата из притчи о сеятеле: «Изыде сеятель сеяти семена своя». Эта притча, которую Иисус рассказывает людям в одной из проповедей, заключает в себе мысль о том, что «…кто имеет уши слышать, да слышит». Пушкин же отчаивается донести до «мирных народов» огонь свободы, он уже не надеется, что его слова о чести будут услышаны.

Многие другие стихотворения, не имеющие в своей основе библейских текстов, также перекликаются с размышлениями на темы христианской морали. Например, в Нагорной проповеди Христос говорит о прощении падших, о том, что «блаженны милостивые; ибо они помилованы будут». Эта тема звучит у Пушкина в стихотворениях «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» и «Деревня». Пушкин осуждал жестокий век, где нет места милосердию, где насилие процветает, «не видя слез, не внемля стона» («Деревня»). В стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» поэт к своим заслугам перед народом причисляет, по-видимому, очень важный для него момент, то, что он «милость к падшим призывал».

Тема свободы у Пушкина трактуется с точки зрения христианского мировосприятия. Эта тема претерпевала изменения вместе со становлением личности поэта. В ранний период жизни Пушкина больше привлекала байроническая, мятежная страсть к свободе. Поэт, воспевавший Вакха и Киприду, становится певцом политической свободы, следуя теперь уже традициям Державина и Шенье. В оде «Вольность» Пушкин как бы представляет нам политическую декларацию о гражданских свободах. Отрекаясь от «изнеженной лиры», то есть от жанра элегии и от недавнего своего романтизма, он следует традиции Шенье, «возвышенного галла», и порицает тиранию с ее бичами, «железами», «законов избирательных позором», «неволи немощными слезами». Поэт считает, что монархия должна быть ограничена «закона твердым щитом». До тех пор, пока «владыки» не издают закона и не следуют ему, преступна будет и власть, угнетающая народ, и мятежники, восставшие против тирании и убившие узурпатора. В Библии говорится: «Не убий», поэтому и убийство Павла I и Людовика — великий грех, несмотря на то что тираны ужасны, виновны в том, что не приняли достойный закон, но их казнь — тоже страшное деяние. Последние строки оды звучат гимном Божественному Закону, который — единый для всех — призван стать и государственным, чтобы стоять у трона на страже справедливости и добра.

В стихотворении «К Чаадаеву» Пушкин призывает к свободе, воспевая вольность, связанную с падением тирана, но не монархии, власть, ограниченную справедливым законом. Поэт считает, что монархия религиозно и исторически оправдана, поэтому этот общественный строй органичен для России.

В стихотворении «19 октября» автор как бы очищает свою душу от страстей и байронического толка свободы. Отныне свобода для поэта — это независимость от света, от нравственной черни, от толпы, быть абсолютно свободным — значит подчиняться только велениям Бога. Для Пушкина-христианина это и есть настоящая свобода личности. «Во глубине сибирских руд…» — послание Пушкина в Сибирь, обращенное к сосланным друзьям. В этом стихотворении поэт определяет главенствующей категорией личную физическую свободу. Эта же тема звучит в стихотворении «Анчар». Самое страшное, с точки зрения христианских заповедей, когда у человека нет права выбора, когда его высшая свобода подавляется и человек умирает по воле другого: «… человека человек послал к анчару властным взглядом».

Тема свободы творчества тоже волновала поэта. Ее можно отнести к христианским мотивам Пушкина, так как она основана на религиозных понятиях. С христианской точки зрения А. С. Пушкин рассматривает тему свободы и приходит к выводу, что монархия, ограниченная законом, идеальна для России, а личная свобода и свобода творчества, подчиняющаяся гласу Божьему, идеальна для человека.

Христианское звучание в лирике Пушкина обретает также тема любви. Если исключить ранние его стихотворения о любви, такие, как «К Наташе» и «К Наталье», в которых лирический герой преклоняется в основном перед физической красотой женщины, написаны они в период формирования мировоззрения поэта, потому что позже любовь в поэзии Пушкина уже пронизана религиозным чувством и понимает он ее уже по-другому. Так, в стихотворении «Я помню чудное мгновенье…» лирический герой называет женщину «гением чистой красоты», «божеством», восхищаясь ее «голосом нежным», милыми, небесными чертами. Иными словами, чувство лирического героя основано на восхищении внутренним миром женщины, на уважении к ней. Здесь, так же, как и в стихотворении «Я вас любил…», описывается нежная любовь человека, готового пожертвовать своими чувствами ради счастья милой. Уважение, самопожертвование — это те нравственные критерии, которых придерживается каждый христианин. К жизни и смерти, к радости существования на этой грешной земле и к мирному уходу с нее Пушкин относится также с точки зрения религии.

В стихотворении «19 октября» поэт призывает своих друзей к наслаждению, радости жизни, данной Богом: «Пируйте же, пока мы еще тут!» Лирический герой его стихов считает, что человек, умирая, выходит из небытия земного и движется к вечному бытию небесному: «Мы близимся к началу своему…» В душе лирического героя нет страха перед смертью, так как это — естественный процесс — смена одного поколения другим.

В стихотворении «Дорожные жалобы» также звучит мотив смерти и спокойного ее восприятия. Молодая жизнь, которая является на смену старой, воспевается в стихотворении «Брожу ли я…». «Мы все сойдем под вечны своды — И чей-нибудь уж близок час» — так утверждает лирический герой этого стихотворения, который не страшится смерти. Он говорит молодому поколению: «Тебе я место уступаю, Мне время тлеть, тебе цвести».

Жизнь — священный дар, данный нам Богом, им нужно дорожить и наслаждаться. Когда же придет смерть, надо без страха и сожаления уступить свое место на бренной земле молодому поколению. Такова позиция Пушкина. В целом, если не принимать во внимание такие произведения, как «Гавриилиада» и «Безверие», восприятие Пушкиным мира, свободы, жизни, смерти, любви проходило сквозь призму христианской веры, что, естественно, нашло отражение в творчестве поэта.

В современной литературе XX века значительно проявилось атеистическое мировосприятие, но христианские заповеди гуманны, учат добру и справедливости, по этой причине стихотворения А. С. Пушкина, впитавшие эти традиции, не утратят привлекательности для читателя еще очень долго, а может быть, не утратят ее никогда.

В чем своеобразие любовной темы в лирике А. С. Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин & dash; великий поэт. Его лирика знакомит нас с раздумьями поэта о смысле жизни, о счастье человека, о нравственных идеалах. Особенно ярко эти мысли воплощены в стихотворениях о любви. Одно из первых произведений, посвященных теме любви, & dash; послание «К Наталье». Это любовная лирика лицейского периода, написанная в традициях классицизма. Пушкин использует распространенную форму послания, обращаясь к крепостной актрисе. Он не просто влюблен, он влюблен впервые: В первый раз еще, стыжуся, В женской прелести влюблен. Однако автор еще слишком молод, он преклоняется лишь перед физической красотой женщины, о внутреннем мире Натальи ничего не говорится. В другом раннем стихотворении & dash; «Желание» & dash; лирический герой тоскует, его волнуют горести несчастливой любви, ему тяжело. Любовь в этом стихотворении предстает как одухотворяющее страдание: Мне дорого любви моей мученье — Пускай умру, но пусть умру, любя! В стихотворении «К » («Я помню чудное мгновенье…») поэт рисует идеал, небесный образ женщины, чуждый всему земному. Лирический герой называет ее «гением чистой красоты», «божеством», восхищаясь ее милыми небесными чертами. В этом стихотворении Пушкин говорит о том, что для него любить & dash; значит жить и творить, любовь & dash; великий источник вдохновения. Любовь слезы & dash; вот что заставляет Пушкина жить и творить, несмотря ни на какие невзгоды. И новая встреча с любимой «пробуждает» душу, вдохновляет на написание этого стихотворения. Теме любви посвящено стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла…». Это размышления поэта о необычайности и противоречивости его чувств. Любовь сопровождается унынием, но унынием легким, печалью «светлой». Это не новая любовь, а прежняя разгорелась в сердце лирического героя & dash; его сердце «вновь горит и любит». Любовь & dash; это неотъемлемая стихия человеческого сердца, это то чувство, без которого человек не может жить полноценной жизнью. Сердце, по словам автора, любит «оттого, что не любить оно не может». «Я вас любил…» & dash; наверное, самое душевное стихотворение о любви во всей мировой литературе. Это стихотворение-воспоминание о прежней любви, еще не совсем угасшей в душе поэта. Он не хочет огорчать и тревожить предмет своей любви, не хочет причинять боль воспоминаниями о прошедшем чувстве: Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Лирический герой желает любимой женщине такой же искренней, нежной любви, какую испытывает сам: Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим. Стихотворение «Я вас любил…» & dash; это стихотворение о высоком чувстве, о способности к самопожертвованию, об уважении к чувствам другого человека. В Одессе Пушкин увлекся Е. К. Воронцовой. Любовь к женщине, которая не принадлежала ему, привела к созданию таких стихотворений, как «Храни меня, мой талисман» (1825 г.)

и «Сожженное письмо» (1825 г.). Эти стихотворения проникнуты грустью. Единственное, что осталось в память о чувстве, & dash; это «письмо любви», но и с ним надо проститься: «она велела». И поэт предает огню «все радости свои». Жадное пламя отняло последнее утешение, а печаль, оставленная «перстнем верным», превратилась в «растопленный сургуч», а «пепел милый» остался «на горестной груди» как напоминание о несостоявшемся счастье. Еще одно стихотворение о любви & dash; сонет «Мадона», посвященный Наталье Гончаровой. В «своей обители» поэт не хочет видеть роскошные работы старинных мастеров. Ему не нужны восхищение посетителей и «важное сужденье знатоков». Дороже всего лирическому герою образ «Пречистой Мадоны». И его желание исполнилось. Всевышний ниспослал ему «чистейшей прелести чистейший образец». Именно так называет Пушкин свой идеал, свою любимую женщину, которая стала его женой, за честь которой поэт отдал свою жизнь. Таким образом, любовь в поэзии Пушкина & dash; это глубокое, нравственно чистое, бесконечно нежное и самоотверженное чувство, облагораживающее и очищающее человека. Даже тогда, когда ей нет отклика, любовь & dash; это дар жизни. Любовь в жизни поэта значила многое, ведь для него любить & dash; это значило жить и, главное, творить.

Никто, как Тютчев, не выразил трагедию счастливой любви и стопроцентной лояльности – ибо лоялен он всегда оказывался к монстру, а в любви монстром оказывался сам. «О, как убийственно мы любим!» – такого признания русская поэзия еще не слыхивала, поскольку чаще всего лирический герой выступал лицом страдательным; разве что Пушкин обмолвился – «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»,- но Тютчев ответил ему точно в рифму, словно дописав второе двустишие: «Мы то всего вернее губим, что сердцу нашему милей!» Поди пойми, сознательная ли это перекличка или случайность; но взято, конечно, тоном выше. Только Уайльд со временем дописался до того, что все мы только и заняты убийством своих любимых,- но у Тютчева и жестче, и неприкрашенней. Истинный трагизм, трагизм зрелости, начинается там, где кончаются мимолетные и все-таки преодолимые драмы юности: несчастная любовь, гордая фронда… Когда наступает период любви счастливой и уверенной, а фронда сменяется тем, что Пушкин в «Стансах» обозначил как «надежду славы и добра», начинается истинный трагизм: надежда добра и славы превращается в отчаяние заложника, а счастливая страсть вырождается в медленное убийство возлюбленной. «Что уцелело от нея? Куда ланит девались розы?» Тут-то, когда второстепенные и детские, в общем, эротические и революционные страсти отходят на второй план, обнажается та самая бездна, изначальный ужас бытия, от которого русская поэзия, что греха таить, заслонялась то любовными страданиями, то бунтарским байронизмом

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector