Проблема нравственного выбора

Категория: Иностранные языки
Тип: Сочинение
Размер: 37.1кб.
скачать

(по произведениям военного периода) Как это было! Как совпало-

И это всё в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!

Мир литературы — это сложный удивительный мир, и в то же время очень противоречивый. Особенно на рубеже веков, где вновь вливающиеся, новое сталкивается с тем, что подчас усматривает или становиться образцовым, классическим. Либо одна формация заменяется другой: соответственно меняются взгляды, идеология, бывает, даже мораль, рушатся устои (что и происходило на рубеже 19 — 20 веков). Все изменяется. И сегодня, на пороге 21 века мы это ощущаем на себе. Неизменным остается только одно: память. Мы должны быть благодарны тем писателям, которые после себя оставили когда-то признанный, а порой, непризнанный труд. Эти произведения заставляют нас задуматься над смыслом жизни, вернуться в то время, посмотреть на него глазами писателей разных течений, сравнить противоречивые точки зрения. Эти произведения — живая память о тех художниках, которые не оставались обыкновенными созерцателями происходившего. “Сколько в человеке памяти, столько в нем и человека”, — пишет В. Распутин. И пусть нашей благодарной памятью будет наше неравнодушное отношение к их творениям.

Мы пережили страшную войну, может быть самую ужасную и тяжелую по своим жертвам и разрушениям за всю историю человечества. Война, которая поднесла за собой миллионы не в чем неповинных жизней матерей и детей, пытавшихся хоть как то противостоять этому клину фашизма, уходящему все глубже и глубже в сознание каждого человека на планете. Но спустя вот уже более полувека, мы начинаем забывать тот ужас и тот страх, что испытывали наши отцы и деды, защищая Родину. Мы уже не удивляемся немного замаскированной свастике гитлеровского нацизма. Странно, почему же страна и народ, который остановил фашизм, казалось бы раз и навсегда, теперь получает таких людей как Илюхин и Баркашов. Почему же прикрываясь святыми идеалами единства и благополучия матери России, они в то же время разгуливают с нацистскими свастиками на рукавах и изображениями Гитлера на груди.

И снова перед Россией стоит выбор – выбор настолько сложный и неоднозначный, что заставляет задуматься о смысле бытия мирского и о назначении нашего существования на планете сия.

В этой работе я попытался, что называется вникнуть в саму сущность этих двух слов – выбор и нравственность. Что они значат для каждого из нас и как мы поведем себя в ситуации подталкивающей нас на безнравственное преступление, подталкивающей нас на преступление против самого себя, против устоявшегося мнения о чистоте души человеческой и о нравственности, против законов божьих.

Выбор – есть не что иное как вариант дальнейшего пути развития человеческого. Выбор с той только разницей отличается от фортуны, что выбор есть преднамеренное, осознанное и продуманное поведение человека, направленное или лучше сказать исходящее от человеческих потребностей и главного чувства самосохранения.

Чем хороши и прекрасны, на мой взгляд, писатели военного периода, хотя бы потому, что они являются зеркалом человеческой души. Они как бы приблизясь к человеку, разворачиваются на определенный угол, показывая тем самым душу человека со всех его сторон. Вячеслав Кондратьев на мой взгляд не является исключением.

Повести и рассказы Кондратьева переносят нас и на Дальний Восток (там служили срочную в армии герои, там застала их война), и в настороженно — суровую, но спокойную Москву сорок второго. Но в центре художественной вселенной Кондратьева то овсянниковское поле — в воронках от мин, снарядов и бомб, с неубранными трупами, с валяющимися простреленными касками, с подбитым в одном из первых боев танком.

Фронтовая жизнь — действительность особого рода: встречи здесь скоротечны — в любой момент приказ или пуля могли разлучить надолго, часто навсегда. Но под огнем за немногие дни и часы, а иногда в одном лишь поступке характер человека проявлялся с такой исчерпывающей полнотой, с такой предельной ясностью и определенностью, которые порой в нормальных условиях недостижимы и при многолетних приятельских отношениях.

Представим, что война пощадила и Сашку, и того тяжело раненного солдата из “папаш”, которого герой, сам раненый, перевязал и к которому, добравшись до санвзвода, привел санитаров. Стал бы вспоминать этот случай Сашка? Скорее, всего нет, для него в нём нет ничего особенного, он сделал то, что считал само собой разумеющимся, не придавая ему никакого значения. Но тот раненый солдат, которому Сашка спас жизнь, наверняка никогда его не забудет. Что из того, что он не знает о Сашке ничего, даже имени. Сам поступок раскрыл ему в Сашке самое главное. И если бы их знакомство продолжилось, оно бы не так уж много добавило к тому, что он узнал о Сашке в те считанные минуты, когда свалил его осколок снаряда, и лежал он в роще, истекая кровью. И не одно событие не может охарактеризовать нравственность человека – чем этот. И Сашка отдал предпочтение правильному выбору – выбору человеческой совести и человеческого милосердия.

Часто говорят, имея в виду судьбу человека, — река жизни. На фронте ее течение становилось катастрофически стремительным, она властно увлекала за собой человека и несет его от одного кровавого водоворота к другому. Как мало оставалось у него возможностей для свободного выбора! Но, выбирая, он каждый раз ставит на карту свою жизнь или жизнь подчиненных. Цена выбора здесь всегда жизнь, хотя обычно выбирать приходиться вещи как будто бы обыденные — позицию с обзором пошире, укрытие на поле боя.

Кондратьев пытается передать это неостановимое движение потока жизни, подчиняющего себе человека; иногда у него на первый план выступает герой — Сашка. И хотя он старается использовать все возникающие возможности для выбора, не упускает ситуаций, исход которых может зависеть от его смекалки, выдержки, он всё — таки во власти этого неукротимого потока военной действительности — пока он жив и цел, ему снова ходить в атаку, вжиматься под обстрелом в землю, есть что придется, спать, где придется.

Но Кондратьев был не одинок, проблемы нравственного выбора пали и на плечи других писателей того времени. Юрий Бондарев писал много о войне, «Горячий снег» занимает особое место, открывая новые подходы к решению нравственных и психологических задач, поставленных ещё в его первых повестях — “Батальоны просят огня» и «Последние залпы». Эти три книги о войне — целостный и развивающийся мир, достигший в «Горячем снеге» наибольшей полноты и образной силы. Первые повести, самостоятельные во всех отношениях, были вместе с тем как бы подготовкой к роману, быть может ещё не задуманному, но живущему в глубине памяти писателя.

События романа «Горячий снег» разворачиваются под Сталинградом, южнее блокированной советскими войсками 6-й армии генерала Паулюса, в холодном декабре 1942 года, когда одна из наших армий выдерживала в приволжской степи удар танковых дивизий фельдмаршала Манштейна, который стремился пробить коридор к армии Паулюса и вывести ее из окружения. От успеха или неуспеха этой операции в значительной степени зависел исход битвы на Волге и может даже сроки окончания самой войны. Время действия романа ограничено всего несколькими днями, в течение которых герои Юрия Бондарева самоотверженно обороняют крошечный пятачок земли от немецких танков. Показывая тем самым верх человеческого героизма и безграничие русского патриотизма.

В «Горячем снеге» образ вставшего на войну народа возникает перед нами в ещё небывалой до того у Юрия Бондарева полноте выражения, в богатстве и разнообразии характеров, а вместе с тем и в целостности. Этот образ не исчерпывается ни фигурами молодых лейтенантов — командиров артиллерийских взводов, ни колоритными фигурами тех, кого традиционно принято считать лицами из народа,— вроде немного трусливого Чибисова, спокойного и опытного наводчика Евстигнеева или прямолинейного и грубого ездового Рубина; ни старшими офицерами, такими, как командир дивизии полковник Деев или командующий армией генерал Бессонов. Только совокупно понятые и принятые эмоционально как нечто единое, при всей разнице чинов и званий, они составляют образ сражающегося народа. Сила и новизна романа заключается в том, что единство это достигнуто как бы само собой, запечатлено без особых усилий автора — живой, движущейся жизнью. Образ народа, как итог всей книги, быть может более всего питает эпическое, романное начало повествования.

Гибель героев накануне победы, преступная неизбежность смерти заключает в себе высокую трагедийность и вызывает протест против жестокости войны и развязавших её сил. Умирают герои «Горячего снега» — санинструктор батареи Зоя Елагина, застенчивый ездовой Сергуненков, член Военного совета Веснин, гибнет Касымов и многие другие. И во всех этих смертях виновата война. Пусть в гибели Сергуненкова повинно и бездушие лейтенанта Дроздовского, пусть и вина за смерть Зои ложится отчасти на него, но как ни велика вина Дроздовского, они прежде всего — жертвы войны. Войны, которая только лишь своей сутью убивает в человеке все нравственное, миролюбивое и главной задачей для любого человека на этой войне на сломаться, не поддаться этому ужасу и хаосу разрушений, как бы это не было трудно.

В романе выражено понимание смерти — как нарушение высшей справедливости и гармонии. Вспомним, как смотрит Кузнецов на убитого Касымова: «сейчас под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истончённым жуткой красотой смерти, удивлённо смотрело влажно-вишнёвыми полуоткрытыми глазами на свою грудь, на разорванную в клочья, иссечённую телогрейку, точно и после смерти не постиг, как же это убило его и почему он так и не смог встать к прицелу. В этом невидящем прищуре Касымова было тихое любопытство к не прожитой своей жизни на этой земле и одновременно спокойная тайна смерти, в которую его опрокинула раскалённая боль осколков, когда он пытался подняться к прицелу».

Наверное, самое загадочное из мира человеческих отношений в романе — это возникающая между Кузнецовым и Зоей любовь. Война, её жестокость и кровь, её сроки, опрокидывающие привычные представления о времени, — именно она способствовала столь стремительному развитию этой любви. Ведь это чувство складывалось в те короткие сроки марша и сражения, когда нет времени для размышлений и анализа своих чувств. И начинается всё это с тихой, непонятной ревности Кузнецова к отношениям между Зоей и Дроздовским. А вскоре — так мало времени проходит — Кузнецов уже горько оплакивает погибшую Зою, и именно из этих строчек взято название романа, когда Кузнецов вытирал мокрое от слёз лицо, «снег на рукаве ватника был горячим от его слёз».

Обманувшись поначалу в лейтенанте Дроздовском, лучшем тогда курсанте, Зоя на протяжении всего романа, открывается нам как личность нравственная, цельная, готовая на самопожертвование, способная объять своим сердцем боль и страдания многих. Личность Зои познаётся в напряжённом, словно наэлектризованном пространстве, которое почти неизбежно возникает в окопе с появлением

женщины. Она как бы проходит через множество испытаний, от назойливого интереса до грубого отвержения. Но её доброты, её терпения и участливости достаёт на всех, она воистину сестра солдатам.

Образ Зои как-то незаметно наполнил атмосферу книги, её главные события, её суровую, жестокую реальность женским началом, лаской и нежностью.

И заканчивая свой реферат, я хотел бы отметить, что наша литература немало сделала для того, чтобы в грозных, катастрофических обстоятельствах пробудить у людей чувство ответственности, понимание того, что именно от них, и нет от кого другого — зависит судьба страны. Отечественная война не была «разборкой» между двумя кровавыми диктаторами — Гитлером и Сталиным, как это внушают нынче некоторые склонные к изобретению сенсаций литераторы. Какие бы цели ни преследовал Сталин, советские люди защищали свою землю, свою свободу, свою жизнь — на это посягали фашисты. “. Правота была такой оградой, которой уступал любой доспех”, — писал в ту пору Борис Пастернак. И даже те, кто не испытывал ни малейших симпатий к большевикам и советской власти, — большинство их, — заняли после гитлеровского вторжения безоговорочно патриотическую, оборонческую позицию. «Мы знаем, что нынче лежит на весах, и что совершается ныне», — это Анна Ахматова, у которой был очень большой счет к советской власти.

Уровень правды в литературе военных лет по сравнению со второй половиной тридцатых годов, временем опустошительных массовых репрессий духовного оцепенения и мрака, казенной унификации в искусстве, резко вырос. Жестокая, кровавая война потребовала духовного раскрепощения, сопровождалась стихийным освобождением от душивших живую жизнь и искусство сталинских догм, от страха и подозрительности. Об этом тоже свидетельствует лирическая поэзия. В голодном, вымирающем блокадном Ленинграде в жуткую зиму тысяча девятьсот сорок второго года Ольга Берггольц писала:

В грязи, во мраке, в голоде,

Где смерть как тень тащилась

Такими мы счастливыми бывали,

Такой свободой бурною дышали,

Что внуки позавидовали б нам.

Берггольц с такой остротой ощутила счастье свободы, наверное, еще и потому, что перед войной ей полной мерой пришлось изведать жандармов любезности. Но это ощущение обретаемой, расширившейся свободы возникло у многих, очень многих людей. Вспоминая через много лет фронтовую юность, Василий Быков писал, что во время войны мы “осознали свою силу и поняли, на что сами способны. Истории и самим себе мы преподали великий урок человеческого достоинства”.

Берггольц с такой остротой ощутила счастье свободы, наверное, еще и потому, что перед войной ей полной мерой пришлось изведать ‘Жандармов любезностей’. Но это ощущение обретаемой, расширившийся свободы возникло у многих, очень многих людей. Вспоминая через много лет фронтовую юность, Василий Быков писал, что во время войны мы “осознали свою силу и поняли, на что сами способны. Истории и самим себе мы преподали великий урок человеческого достоинства”.

Война все подчиняла себе, не было у народа более важной задачи, чем одолеть захватчиков. И перед литературой со всей остротой и определенностью встали задачи изображения и пропаганды освободительной войны, они служили им по доброй воле, по внутренней потребности, честно, искренне, эти задачи не были навязаны извне — тогда они становятся губительными для творчества. Война против фашизма была для писателей не материалом для книг, а судьбой — народа и их собственной. Их жизнь тогда мало отличалась от жизни их героев. И этот долг они выполнили до конца.

Проблема нравственного выбора в романе А.С. Пушкина «Капитанская дочка» Сочинения по русской литературе

Благодаря мемуарной форме повествования в романе А.С. Пушкина «Капитанская дочка» внимание автора (а, следовательно, и читателя) концентрируется в основном на внутреннем мире героев, а не на фактических событиях, на личностном восприятии героями происходящего, их оценку, реакцию, стиль поведения в критических ситуациях сложного нравственного выбора. Действия, описанные в произведении, не имели решающего значения в истории, но все же можно говорить о героях «Капитанской дочки» как об истинно сильных или хотя бы ярких характерах.

На первый взгляд, поскольку Гринев – центральный герой произведения, то и проблема выбора должна вставать только перед ним. Но это заблуждение. Роман наполнен очень различными и неординарными характерами, и выбирать приходится каждому из них.

Первым на страницах романа мы видим Петра Гринева. Он только-только вступает во взрослую жизнь, его юношеское стремление к самостоятельной жизни, к наслаждению ее прелестями комично, но и это уже – его выбор дальнейшего пути, с его неизбежными ошибками. Гринев не внемлет увещеваниями Савельича, когда тот ругает его за то, что юноша дарит бородатому бродяге тулуп, или за желание выплатить проигрыш. Мы видим, что молодой человек, несмотря на свою горячность и легкомысленность, обладает такими качествами, как чувство благодарности и честность.

Гринев в дальнейшем очень удивится тому, что детский тулуп, подаренный ночному вожатому, пьянице из постоялого двора, в дальнейшем спасет его от петли, а сам бродяга окажется тем, кто станет известным на всю Россию. Однако это удивление не смогло поколебать его моральных устоев. «Я прис�.

Проблема нравственного выбора в романе Александра Пушкина «Капитанская дочка»

Благодаря мемуарной форме повествования в романе А.С. Пушкина «Капитанская дочка» внимание автора (а, следовательно, и читателя) концентрируется в основном на внутреннем мире героев, а не на фактических событиях, на личностном восприятии героями происходящего, их оценку, реакцию, стиль поведения в критических ситуациях сложного нравственного выбора. Действия, описанные в произведении, не имели решающего значения в истории, но все же можно говорить о героях «Капитанской дочки» как об истинно сильных или хотя бы ярких

На первый взгляд, поскольку Гринев – центральный герой произведения, то и проблема выбора должна вставать только перед ним. Но это заблуждение. Роман наполнен очень различными и неординарными характерами, и выбирать приходится каждому из них.

Первым на страницах романа мы видим Петра Гринева. Он только-только вступает во взрослую жизнь, его юношеское стремление к самостоятельной жизни, к наслаждению ее прелестями комично, но и это уже – его выбор дальнейшего пути, с его неизбежными ошибками. Гринев не внемлет увещеваниями Савельича, когда тот ругает его за то, что юноша дарит бородатому бродяге

Гринев в дальнейшем очень удивится тому, что детский тулуп, подаренный ночному вожатому, пьянице из постоялого двора, в дальнейшем спасет его от петли, а сам бродяга окажется тем, кто станет известным на всю Россию. Однако это удивление не смогло поколебать его моральных устоев. «Я присягал государыне императрице, тебе присягать не могу», – таков ответ молодого человека Пугачеву. Белогорская крепость захвачена, и заговорщики проводят публичные казни, предлагая в качестве альтернативы вступить в их ряды. Перед Гриневым встает тот же вопрос, что и перед остальными защитниками крепости: умереть с честью, не изменив присяге, или пойти в шайку к «разбойнику» Пугачеву. Юноша не отступает от своих принципов, предпочитая «лютую казнь» «подлому унижению». И только вмешательство Савельича спасает его от этой участи. Но другие участники обороны не избежали расправы. Так погибают комендант, его жена и многие офицеры были безжалостно убиты. Некоторые же решают эту проблему в пользу жизни, как, например, Швабрин. Он изменяет присяге, это его выбор, за который впоследствии, кстати говоря, он и поплатится.

Гринев же вышел с честью даже из такой сложной ситуации, как личное общение с Пугачевым. Даже тогда герой прямо отвечает, что не признает его царем и, если тот его отпустит, он будет вновь сражаться против заговорщиков, если прикажут.

А что же Пугачев? Гринев ожидает, что за такие вольные слова он обязательно будет убит, так же как и остальные. Но у Пугачева тоже есть свои представления о чести. В сцене казни защитников крепости он вспоминает щедрость юноши, подарившего ему свой тулуп, и отвечает добром на добро; в благодарность он сохраняет ему жизнь. Столь же благородно он поступает, отпустив Гринева, несмотря на его признание (о том, что он будет продолжать сражаться против него). Предводитель восставших мог просто не обратить внимания на молодого офицера, казнить его, так же как остальных, но обладая все же нравственными ценностями, пусть и своеобразными, он не позволяет себе ответить злом на добро.

Поскольку в романе присутствует любовная линия, проблема нравственного выбора, безусловно, касается и этой темы. Так Гринев в Оренбурге, получив письмо Маши Мироновой, должен выбрать между солдатским долгом, принуждающим его остаться, и долгом чести, зовущим на помощь любимой девушке. Естественно, побеждает последний, и Гринев отправляется на спасение. Здесь его судьба опять тесно переплетается с волей Пугачева. Тот, как мы уже знаем, умеет быть благодарным, а также не терпит несправедливости. Он прощает ту небольшую ложь о родителях Маши и помогает освободить ее от Швабрина.

Эта странная, непонятная окружающим помощь бунтовщика офицеру сбивает с толку начальников Гринева, и он попадает под следствие. Но даже под угрозой военного суда он не позволяет своей чести упомянуть имя Маши перед судьями, хотя это бы его спасло, оправдало бы пребывание во вражеском лагере. По тем временам, если на судебном процессе звучит чье-либо имя, то этим оно наверняка будет запачкано перед обществом. Гринев, исходя из своих убеждений, решает ни за что не предавать огласке свои отношения с Машей Мироновой. Достоинство, честь, человеческий долг – вот его руководство в жизни. Да и сама Маша оказывается достойной уважения, Швабрин заставляет ее выбрать: либо она выйдет за него замуж, либо он отдаст ее разбойникам (которые, скорее всего, ее убьют). Нужно отметить, что она предпочитает смерть; это уже позже ее спасают от этой участи.

Кстати, сам Пугачев также в определенный момент решает умереть, но не лишиться чести. Для него честь – не принимать «милостыню». Гринев, в благодарность за помощь, предлагает заговорщику сдаться, уповая на милость императрицы. Для Пугачева же такое предложение смешно (вспомним хотя бы, как однажды он рассказывает молодому человеку известную сказку про ворона), он слишком горд и слишком уверен в своей правоте.

И недаром в эпиграфе к роману стоит пословица: «Береги честь смолоду». Это лишний раз доказывает то, что нравственный выбор каждого из героев произведения строится на том, насколько дорога ему его честь и вообще на том, что в его понимании честь. И Пушкин, показав в романе множество разных мнений по этому вопросу, все же подводит каждого из них к тому или иному итогу, кого-то «награждая» счастливой любовью, а кого-то оставляя ни с чем, тем самым выражая свое авторское мнение.

Школяру.ру | В помощь школьнику

Пушкину всегда был свойственен интерес к истории (это видно из таких его произведений, как «Борис Годунов», «Арап Петра Великого», цикл «Маленькие трагедии», а также некоторых стихотворений), в каждый период своей жизни он изображал какие-то отдельные вехи. В 1836 г. было напечатано его итоговое, «прощальное» произведение – «Капитанская дочка». На первый взгляд, это исторический роман. Несомненно, его можно назвать таковым, ведь в нем описаны события, реально происходившие в прошлом – восстание Пугачева 1773—1775 гг. и его казнь; кроме Пугачева присутствуют и другие исторические лица: Екатерина II, соратники предводителя восставших – Хлопуша и Белобородов.

Кроме бунта, который, конечно, в романе является основным историческим событием, встречаются упоминания о Смутном времени (Гришка Отрепьев), о «кротком царствовании» Александра I; с рассказа о жизни Андрея Петровича Гринева читатель переносится в 70е гг. XVIII в.; наконец, время написания, публикации записок. Действительно, «Капитанская дочка» может быть полноправно отнесена к разряду исторических произведений. Но нельзя ограничиваться таким взглядом: роман, кроме того, повествует и о жизни семьи Гриневых, в частности, Петра Гринева; «Капитанская дочка» называется также романом воспитания. Вообще, в оценках жанра этого произведения чаще всего встречается определение «историко-нравственный роман». И действительно, трудно не заметить, как часто герои попадают в ситуации, когда им нужно решать сложные нравственные вопросы, от которых может зависеть даже их жизнь. На это указывает даже эпиграф произведения: «Береги честь смолоду». Прочитав его, читатель настраивается на определенную тему.

Петр Андреевич Гринев – центральный герой, именно перед ним чаще всего возникает проблема выбора. Он вдруг из-под опеки родителей попадает во взрослую жизнь, где должен самостоятельно принимать решения. Если учитывать его абсолютную неприспособленность к жизни (он рос дворянским «недорослем», эдаким Митрофанушкой, неучем), то его выход «в люди», произошедший по русской пословице «первый блин комом», был вполне закономерен. «Капитанская дочка» написана в форме мемуаров, воспоминаний пятидесятилетнего Гринева о своей молодости, и рассказчик сам иронизирует над тем, как он, глупый, «зеленый» юнец, старательно начал «обучаться» у случайного знакомого – Зурина – «военному делу», результатом чего стало явление пред очами Савельича в далеко не трезвом состоянии, с огромным долгом. Этот довольно мелкий и почти ничего не значащий, на первый взгляд, факт тем не менее говорит о слабости характера юного Гринева. Правда, справедливости ради стоит отметить, что это происшествие является единственным из описанных в романе, которое легло темным пятном на биографию героя. В дальнейшем, прослеживая путь формирования личности, характера Гринева, мы встречаем факты, свидетельствующие о том, что понятия долга и чести для него святы, они – его жизненный принцип. Судьба свела его с Пугачевым, жестокость которого по отношению к тем, кто не признавал в нем Петра III, была хорошо известна и приводила в ужас. Несмотря на неотвратимость смерти в случае отказа от присяги «злодею», Гринев выбирает именно этот вариант, не считая возможным для офицера нарушить присягу, данное слово служить императрице.

Вообще, Пугачев предстает в «Капитанской дочке» как некий соблазнитель. Каждая ситуация выбора для Гринева так или иначе связана с ним. Вторично встретившись с вожаком восставших, уже наедине, Гринев повторяет, что не может признать его царем и, если будет приказано, он пойдет сражаться против Пугачева. Он делает акцент на том, что это его офицерский долг, и Пугачев, не чуждый благородству, отпускает его.

Вышеизложенные ситуации были связаны с тем, что герою приходилось выбирать между жизнью и офицерским долгом. Вскоре задача усложняется: возникает вопрос о степени значимости для него долга офицера и долга чести. Маша Миронова посылает жениху письмо, умоляя защитить ее от Швабрина; обратившись к генералу с просьбой выделить некоторое количество людей для освобождения Белогорской крепости, Гринев получает отказ. Что же важнее для героя, должен ли он помочь девушке или подчиниться начальству? Заставив своего героя сделать выбор в пользу человеческого долга, Пушкин отвергает чиновничье отношение, выступает против «применения общего закона к частному случаю» (Ю.М. Лотман). Таким же образом Гринев поступает и после своего ареста, на допросе. Не желая вовлекать в судебные разбирательства Марью Ивановну, он не упоминает ее имени, хотя это спасло бы его, объяснив нахождение в стане «злодея».

Несмотря на то, что Пугачев в романе называется не иначе как «злодеем», главарем «шайки разбойников», «самозванцем», «бродягой», Пушкин изображает его в такие моменты, когда тот совершает поступки, достойные уважения. Пугачев может отвечать добром на добро (Гринев подарил ему тулуп, что впоследствии и стало «спасением» от казни); он, в своем роде, благороден: Гринев – офицер, сражается против него, однако тот не только не убивает его, но даже помогает освободить «сироту» от Швабрина.

Предводитель восставших обладает чувством собственного достоинства, гордостью, что не позволяет ему принимать «милостыню», когда Гринев предлагает сдаться, уповая на милость императрицы.

Такая вера в «человека на троне» (по определению Державина) характерна для Пушкина, он часто обращается к этой теме, и в «Капитанской дочке» мы дважды встречаем изображение милостивого человека у власти – это Пугачев и Екатерина. Мужицкий царь почитает за долг отплатить добром Гриневу, императрица же не может не простить молодого человека, после того как Маша доказала ей его верность.

Кроме приведенных примеров следования чувству долга и чести в романе встречаются и более периферийные события (например, Марья Ивановна отказывается выходить замуж за Швабрина, ее родители погибают, не желая выступать на стороне Пугачева). Тем не менее, появление на страницах романа всех этих подвигов служит намеком, призывом Пушкина следовать именно этому принципу – принципу чести и долга, в первую очередь, простого человеческого долга, гуманизма, отрицанием формальности, «бумажной» законности отношения к людям.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: