Портретные и пейзажные описания в романе «Герой нашего времени»

М Ю. Лермонтова называют преемником Пушкина, наследником «могучей его лиры». Кроме того, в произведениях поэта, особенно ранних, четко прослеживаются традиции и Жуковского, и Рылеева западноевропейской литературы. Но все же Лермонтов, как любой выдающийся писатель, обладает своим особым стилем, который к моменту создания романа «Герой нашего времени» был уже полностью сформирован.

Портретные и пейзажные описания имеют ряд особенностей и по другой причине. Роман «Герой нашего времени» составлен из отдельных частей, объединенных общим героем и местом действия. Кавказом; каждая из них представляет собой образец какого-либо малого жанра русской прозы 30-х годов XIX века.

И это предполагает, с одной стороны, широкий диапазон художественных средств, а с другой — накладывает на произведение ряд условностей (например, связанных с особенностями каждого из жанров).

Так, портрет у Лермонтова психологичен, что позволяет в небольшом «объеме» текста дать герою точную и глубокую характеристику. К примеру, Максим Максимыч описывает Казбича так: «. рожа у него была самая разбойничья: маленький, сухой, широкоплечий.. А уж ловок-то был, как бес! Бешмет всегда изорванный, в заплатках, а оружие в серебре». Упоминает старый офицер также и его глаза — «неподвижные, огненные». И эта характеристика дает портрет-человека бесстрашного, хитрого, своенравного и объясняет, почему впоследствии Казбич так отчаянно берег своего коня.

Особую роль в портретном описании у Лермонтова играют особенности его построения и то, как оно меняется — что остается постоянным, а что постепенно исчезает Так, выражение лица княжны Мери часто меняется — это выдает внутреннюю работу, но рефреном повторяется в тексте одна черта — «бархатные глаза». «Они так мягки, они будто бы тебя гладят», — говорит Печорин. И сначала эти глаза го кокетничают, то выражают равнодушие, но впоследствии княжне Мери все меньше и меньше удается скрывать свои чувства, а взгляд то становится решительным и страшным, то полным неизъяснимой грусти.

Портрет же Печорина строится на антитезах и оксюморонах. «Крепкое сложение» и «женская нежность» бледной кожи, «пыльный бархатный сюртучок» и «ослепительно чистое белье» под ним, светлые волосы и черные брови — такие черты указывают на всю сложность и противоречивость натуры этого героя.

Кроме того, описание портрета характеризует и самого лирического героя, от имени которого ведется повествование. К примеру, Максим Максимыч дает весьма незатейливые характеристики действующим лицам своего рассказа и отмечает в них такие качества, как смелость или трусость, знание кавказских обычаев, силу натуры, красоту — словом, то, что бросается в глаза доброму старому человеку, давно служащему в тех местах. А странствующий офицер, ведущий путевые заметки и только с год находящийся на Кавказе, обращает внимание на одежду, походку, цвет лица, но при первой встрече не делает никаких психологических выводов о Максиме Максимыче.

Таковы общие черты, характерные для всех портретных зарисовок в романе. Что же касается пейзажа, то особенности его описания связаны прежде всего с жанром каждой из частей.

«Бэла» представляет собой путевые заметки, и поэтому природа в этой части описывается с большой документальной точностью, лишенной романтической интонации: «На темном небе начинали мелькать звезды, и странно, мне показалось, что они гораздо выше, чем у нас на севере. По обеим сторонам дороги торчали голые, черные камни; кой-где из-под снега выглядывал кустарник, но ни один сухой листок не шевелился, и весело было слышать среди этого мертвого сна природы фырканье усталой почтовой тройки и нервное побрякивание русского колокольчика».

По той же причине и портрет Максима Максимыча — скорее зарисовка, просто передающая его внешний вид, ведь он лишь временный попутчик странствующего офицера. «На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывает, что оно давно знакомо с закавказским солнцем. » и так далее — вот каков его «фотографический» портрет.

«Максим Максимыч» — это психологический рассказ. Поэтому внимание автора обращено на лица героев, а пейзажных описаний почти нет. В подробностях описан сам Печорин, странствующий офицер стремится связать его внешность с особенностями характера, например, проводит параллель между «стройным, тонким станом» и стабильностью, целостностью личности, которая не была уничтожена «ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными».

Но одновременно сам автор подчеркивает, что делает подобные выводы, может быть, только потому, что знает «некоторые подробности его жизни». Таким образом, этот рассказ так же остается верен жанру путевых заметок, как и «Бэла».

Печальная встреча Максима Максимыча и Печорина — главное событие этой части, поэтому их разговор выписан с огромной психологической точностью. Маленькими ремарками автор передает почти каждое движение души героев. Так, старый офицер восклицает: «А помните наше житье-бытье в крепости? Славная страна для охоты. Ведь вы были страстный охотник стрелять. А Бэла. » — Печорин чуть-чуть побледнел и отвернулся. — «Да, помню! — сказал он, почти тотчас принужденно зевнув. »

В «Тамани», которая представляет собой авантюрно-приключенческий рассказ и открывает дневник Печорина, портрет и пейзаж играют совсем другую роль — они призваны интриговать читателя и окружать таинственным ореолом героев. Оттого автор так заостряет внимание на слепых глазах мальчика, открывшего ему дверь: «Я замечал, что есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерей члена душа теряет какое-нибудь чувство», — так пишет он в своем дневнике, но это подозрение ничем впоследствии не оправдывается, а только создает напряженную атмосферу.

Героя, глазами которого показаны другие персонажи, не интересуют сами люди, он просто хочет «достать ключ этой загадки». Поэтому в описании «ундины» больше изображения ее красоты: «правильный нос», «необыкновенная гибкость ее стана», «золотистый отлив ее слегка загорелой кожи». И все психологические замечания, основанные на выражении ее лица, обладают лишь долей вероятности (за счет глагола «казаться») — настолько загадочна героиня.

Что же касается пейзажных зарисовок, то они наряду с созданием таинственно-мистической атмосферы выполняют еще одну задачу: автор, противопоставляя дикость, неукротимость стихии и бесстрашие героев, подчеркивает, что для них бушующая стихия — естественная среда.

В одном из эпизодов нарисована пугающая картина: «. и вот показалась между горами волн черная точка; она то увеличивалась, то уменьшалась. Медленно поднимаясь на гребни волн, быстро спускаясь с них, приближалась к берегу лодка. . Она, как утка, ныряла и потом, быстро взмахнув веслами, будто крыльями, выскакивала из пропасти среди берегов пены. ». Но слепой об этом «пловце» говорит: «Янко не боится бури».

Подобную характеристику автор дает каждому из контрабандистов: «ундина» с легкостью ходит по отвесу берега и плавает в открытом море, слепой так же непринужденно бродит по кромке бушующей воды.

«Княжна Мери» представляет собой светскую повесть с элементами психологического жанра, поэтому в тексте этой части обилие портретных зарисовок, передающих, как правило, именно изменение душевного состояния героев. Так, когда Печорин, иронизируя над Грушницким, льстит ему уверением, что княжна, верно уж влюблена в него, несчастный юнкер «краснеет до ушей». «О самолюбие! Рычаг, которым Архимед хотел поднять земной шар. » — так комментирует герой его реакцию.

Весьма примечателен в этой части романа пейзаж. Он психологичен, но не в художественном смысле. Здесь природа влияет на людей, располагая их к определенному настроению. Так, в Кисловодске «. бывают развязки всех романов, которые когда-либо начинались у подошвы Машука», так как «здесь все дышит уединением» А крутой обрыв в сцене дуэли Печорина и Грушницкого, выполнивший сначала роль выразительного антуража, в итоге становится причиной нарастания напряженности героев: тот, в кого попадут, будет убит и найдет свое пристанище на дне жуткой пропасти. Такая функция пейзажа — следствие реалистичности литературного метода Лермонтова.

Иную роль, роль символа, играет описание природы (оно там всего одно!) в философской повести «Фаталист». Здесь спокойно сияющие звезды на темно-голубом небе наводят героя на размышления о силе веры в то, что твои усилия и деяния нужны кому-нибудь, и то, что «. светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах». Здесь звездное небо символизирует гармонию мировосприятия и ясность цели человеческого существования, которых как раз и не хватает Печорину в жизни.

Портретные характеристики в данной части романа тоже есть, но они не обладают никакими особыми свойствами, за исключением общих для лермонтовского стиля вообще.

Портреты и пейзажи, меняющие свою роль и построение от одной части романа к другой, объединены не только «техническими» особенностями, но и рядом мотивов, проходящих через весь роман. Один из них связан с отношением героя к природе, которое выступает мерилом глубины и странности натуры героя.

Так, Печорин в своем дневнике неоднократно дает почти поэтические описания окружающего пейзажа: «Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цветущих черешен смотрят мне в окно, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками». Максим Максимыч же видит в природе Кавказа практическую сторону: по облакам на горизонте и темным тучам у снежных пик он судит о погоде. Вернер, во внешности которого хоть и есть «отпечаток души испытанной и высокой», равнодушен к красоте пейзажа, очаровавшего Печорина, и думает о завещании последнего перед дуэлью. И, что интересно, «приятельские отношения» между ними после этого случая практически угасают, а последняя записка доктора дышит холодностью и отстраненностью; он ужаснулся игре Печорина и не понял его.

Другая «ниточка», пронизывающая роман, — мотив лица человека как карты его судьбы и отпечатка характера. Особенно ясно эта тема прозвучала в «Фаталисте». Герой, пристально рассматривающий лицо Вулича, видит на нем знак скорой смерти, появляющийся «часто на лице человека, который должен умереть через несколько часов», что и подтверждается потом в ходе развития сюжета этой части.

Противоречивое же описание портрета Печорина созвучно с историей его жизни, переданной им самим в разговоре с княжной Мери: «Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. » и так далее.

С идеей соотношения внешности и характера связано также и пристрастие Печорина к правильным чертам лиц, и убеждение, что «с потерей члена душа теряет какое-нибудь чувство»; это не художественный прием, но действительное мировосприятие героя и, по-видимому, самого автора.

В романе «Герой нашего времени» порой очень сложно отделить мысли героев от мыслей самого писателя, но такой «избыток внутреннего, субъективного элемента» составляет особенность именно Лермонтова. И с этим связана во многом самобытность его таланта, которая видна даже на примере его портретных и пейзажных характеристик. Недаром на будущие поколения писателей художественные открытия этого поэта оказали весьма значимое влияние.

Судьба человека в гражданской войне

Гражданская война 1918-1920 годов – один из самых трагичных периодов в истории России; она унесла жизни миллионов, заставила, столкнуться в жестокой и страшной борьбе народные массы: разных сословий и политических взглядов, но одной веры, одной культуры и истории. Война вообще, а гражданская в частности – действо изначально противоестественное, но ведь у истоков любого события стоит Человек, его воля и желание: еще Л. Н. Толстой утверждал, что объективный результат в истории достигается путем сложения воль отдельных людей в

Любая экстремальная ситуация ставит человека в крайне сложные условия и заставляет его проявить самые значительные и глубинные свойства характера; в борьбе доброго и злого начал души побеждает сильнейшее,

Сложность ситуации заключается, в частности, в том, что нравственный выбор, совершаемый человеком, не всегда может быть однозначен, и благородный человек, приспособившись к внешним условиям, способен принести объективно больше добра окружающим. Если бы не вести от Шервинского, Турбины не успели бы подготовиться к защите, а ни от кого другого эту информацию получить было невозможно. Проблема еще и в том, что порядочному человеку порой приходится перешагивать через свои принципы, – война диктует новые правила и нормы. В рассказе И. Бабеля «Мой первый гусь» герой совершает вынужденное убийство (хотя и гуся), при этом, естественно, нарушает моральные законы; но на войне убийство морально оправданно, смерть – в порядке вещей, особенно если есть реальная необходимость преступить закон «не убий» (в случае с Лютовым – герою просто невозможно было бы жить дальше с казаками). Человеку приходится идти на компромисс с собой, потому что война меняет понятие о нравственности и безнравственности, о допустимом и о недопустимом; кругом смерть, которая уже не воспринимается как нечто особенное. В двух других рассказах Бабеля, «Письмо, и «Берестечко» (оба входят в цикл «Конармия»), автор показывает сознание, искалеченное войной; в первом – солдата Курдюкова, «в самых первых строках» своего письма матери спрашивающего о любимом жеребце Степке, а лишь «во-вторых» извещающего ее о смерти брата и отца. И сама смерть описывается с леденящим душу спокойствием, в подробностях. Сцена убийства старого еврея ужасает обыденностью, в восприятии героя ничего выдающегося в ней нет; видимо, герой видит такое не в первый и не в последний раз, и тем более страшно звучит брошенная убийцей фраза: «Если кто интересуется, нехай приберет. Это свободно…» Сознание человека на войне деформируется, меняется; становятся неясными, расплывчатыми рамки дозволенности.

В теме смерти, пронизывающей практически все произведения о войне, звучит один, на мой взгляд, самый страшный мотив; тот факт, что аналогичные сцены встречаются в трех очень разных работах («Доктор Живаго», «Конармия», «Разгром»), говорит об остроте, актуальности и повсеместности проблемы в период войны. Эта проблема – убийство во спасение, то есть смерть, воспринимаемая в силу различных причин как необходимость, несущая облегчение умирающему. У Бабеля Долгушев сам требует смерти, осознавая, что она неминуема; Фролова («Разгром») убивают, но перед смертью он понимает, что в пробирке не лекарство, и фактически соглашается на гибель. Такая ситуация мучительна и для убийц, и для жертвы; не всякий способен отнять жизнь у человека, даже обреченного: Левинсону стоит немалых душевных усилий принять это решение, а герой «Смерти Долгушева» вообще оказывается не в силах выстрелить в уже умирающего. С другой стороны, молчаливое согласие Фролова на смерть – тоже подвиг, который может совершить только очень сильный человек. Особенный случай – убийство Памфилом Палых семьи («Доктор Живаго»): цель та же – предотвратить мучения, но здесь эта идея полностью завладевает героем и практически сводит его с ума.

В этих условиях крайне тяжело сохранить здравый ум, остаться самим собой, не дать худшему в себе одержать верх над лучшим. И все же такие люди есть; мотив героического поведения человека на войне звучит во многих произведениях, причем героизм проявляется на разных уровнях, как у руководителей, от которых требуется решительность, самообладание и, пожалуй, самое трудное – способность возложить на себя ответственность, так и у подчиненных, достоинства которых составляют храбрость и беззаветная преданность командиру и отряду. Мудрые и расчетливые руководители, Левинсон и Алексей Турбин, стремятся сохранить жизни своим подчиненным, делают для этого все возможное: Турбин приказывает юнкерам: «По домам!», понимая, что это противоречит кодексу чести и достоинства воина, но иначе молодые, неопытные, «зеленые» солдаты погибнут, и погибнут ни за что, ничего не добившись, потому что серьезного сопротивления они все равно оказать не смогут. Должность руководителя стоила Турбину жизни: спасая других, не успел спастись сам. В финале романа «Разгром» Левинсон не умирает, но предстает перед выжившими постаревшим; внезапно окружающие видят в нем обыкновенного человека со слезящимися глазами, похудевшего и побледневшего. Но последняя фраза романа («…нужно было жить и исполнять свои обязанности») возвращает оптимистичный настрой; слабость Левинсона временна, потому что храбрый человек – это не тот, кто не испытывает страха, ведь инстинкт самосохранения есть у всех; это тот, кто умеет подавить в себе страх, поставить общие интересы, идею выше страха и не дает ему перерасти в трусость.

Не меньше храбрости требуется от подчиненных – Морозки, Николки Турбина. Эти герои двух разных произведений принадлежат различным сословиям, у них совершенно разные судьбы, и, пожалуй, единственное, что их объединяет, – то лучшее, что есть в солдате: смелость, верность, преданность, в известной мере инициатива. И оба автора, Булгаков и Фадеев, явно симпатизируют героям, хотя в силу реалистичности произведений приводят их к трагичному финалу: Морозку – к героической смерти, Николку – к тяжелому ранению.

Особенное место в произведениях о войне занимают образы женщин, казалось бы неуместные в суровых реалиях военного времени. В пьесе «Дни Турбиных» Елена, главная героиня, женщина сильная, незаурядная; она наравне с мужчинами встречает тревожные времена, находит в себе силы после отъезда мужа начать новую жизнь. В романе «Разгром» образ Вари – также один из центральных, но у Фадеева женщина воспринимается скорее не как идеал, объект поклонения (вспомним, что у Булгакова почти все мужчины в пьесе влюблены в Елену), а скорее как друг, верный товарищ и спутник. В то же время показан ее внутренний мир и эволюция: от романтической увлеченности Мечиком к спокойному пониманию истинных ценностей и возвращения к Морозке. Эпизодичен, но очень характерен образ хозяйки из рассказа «Мой первый гусь», обреченно повторяющей: «Товарищ, я желаю повеситься». Образы молодых женщин, традиционно в литературе обозначающие все хрупкое, нежное, прекрасное, подчеркивают ужасы и жестокости войны по принципу несовместимости и контраста.

«Доктор Живаго», «Конармия», «Разгром», «Дни Турбиных» – произведения, в которых отражены реалии войны с разных сторон, в жизни разных сословий, национальностей, в разных уголках страны, от Украины до Дальнего Востока. И на фоне бесконечных таежных лесов, горящих городов и разоренных деревень возникают образы людей, в судьбах которых авторы порой объединяют типические черты определенного сословия или нации; но общечеловеческие ценности не подвластны ни времени, ни пространству; везде и всегда ценились и будут цениться честность, храбрость и благородство, и то лучшее, что любили в своих героях Бабель, Булгаков, Фадеев, Пастернак, – это вечно, поэтому их произведения любят и будут любить отечественные и зарубежные читатели.

Смелость и трусость в произведениях пушкина

Смелость и трусость — качества противоположные. Одно время я был уверен, что люди делятся на смелых и боязливых и это проявляется в любой опасной ситуации. Сейчас я так не считаю. Неоднократно приходилось видеть, как тот человек, который проявлял нерешительность, робость, трусость в одних ситуациях — неожиданно смело и решительно вёл себя в других и наоборот. Мы можем в одном случае броситься в ледяную воду с риском утонуть, чтобы вытащить незнакомого человека, а в другом — побояться вступиться за друга на каком-нибудь собрании. Причём в этом случае речь идёт не о смертельном риске для нас, а лишь в каких-нибудь возможных осложнениях в карьере.

Человек, который решительно стоит за правду, невзирая на опасность потерять работу, быть оклеветанным, униженным, остаться ни с чем — вдруг проявляет трусость в других ситуациях. Иногда и вовсе всё сложно. Вдруг понимаешь, что на какой-нибудь решительный и смелый шаг человека толкнула. трусость — страх, что кто-то может догадаться, что на самом то деле он трус.

В связи с только что прошедшими праздниками (День победы и Пасха) вспомнились два примера. Один из военной прозы. В произведении Василя Быкова «Сотников» два главных героя — партизаны Рыбак и Сотников. Один — решительный, опытный, смелый боец, другой — прямая противоположность. Сотников выглядит не очень умелым, не очень смелым, болезненным. Во время трудного перехода Рыбак во всём помогает ему, буквально тащит больного Сотникова на себе, мужественно поддерживает его, как может. Когда же они попадают в плен — всё неожиданно меняется. Рыбак старается любыми путями спасти свою жизнь, Сотников же — не смотря на пытки, старается спасти товарищей, берёт всю вину на себя. В конце концов, для того, чтобы спасти себя, Рыбак соглашается стать палачом Сотникову, выбив из-под его ног чурбан, затянув тем самым петлю на его шее.

Вспоминая пасхальные события в контексте трусости и смелости, на память приходит два других персонажа. Один из них апостол Пётр. Тот, кто всегда был первым, кто не побоялся достать оружие и вступиться за Учителя, когда Его пришли арестовывать в Гефсиманском саду. Тот, кто, когда другие ученики предпочли промолчать сказал, что все может быть и соблазнятся, а он-то точно даже в этом случае останется верным. В итоге именно Петру, как и было предсказано Иисусом, трижды пришлось отречься от Него в эту же ночь.

Другой евангельский персонаж — Иосиф Аримафейский. Это был тайный ученик Иисуса. Но евангелист Марк отмечает, что именно Иосиф осмелился идти к Пилату, чтобы просить отдать тело Иисуса после распятия. Иоанн, кстати, пишет и ещё об одном тайном ученике — Никодиме. Он также не решался приходить к Иисусу открыто, когда другие люди могли бы его увидеть. Но именно в том момент, когда все ученики разбежались, Никодим пришёл вместе с Иосифом Аримафейским.

Я помню случаи, когда в жизни проявлял неожиданную для себя самого смелость и решительность. Помню и случаи проявления трусости в других обстоятельствах. Сегодня я уже не тороплюсь судить о трусости или смелости других. Слишком уж часто бывает, что тот, кого считал трусом, при определённых обстоятельствах поступает очень смело и наоборот. Для того, чтобы говорить о подлинной смелости или трусости другого человека — надо видеть его сердце. Видеть, что руководит им в той или иной ситуации. А это у нас получается плохо.

Героизм и предательство в произведениях русской литературы XX века

Именно в русской литературе XX века находим больше всего примеров и героизма, и предательства. Здесь нет ничего удивительного, ведь XX столетие стало эпохой потрясений для нашей страны. Несколько революций, гражданская война, финская, русско-японские, наконец, две мировых войны. Именно во времена подобных испытаний у каждого человека есть возможность проявить себя.

Все то, что в мирное и спокойное время может дремать в глубине души, в тяжелых испытаниях становится явным. При этом каждый отвечает за свои недостатки перед другими людьми. Так, трусость одного человека может погубить десятки его товарищей. Но и все достоинства проявляются гораздо ярче и ценятся неизмеримо выше. Примеров тому множество, в частности, в нашей литературе XX века.

Вспомним небольшую повесть Б. Васильева «А зори здесь тихие. » Отрезанными от своих товарищей буквально под носом у врага находятся пятеро девушек— вчерашних школьниц. Единственная их поддержка — старшина Васков. Казалось бы, ничем особенным не отличаются эти девушки от множества других. Совершенно обычные: просто кто-то ярче и умнее, а кто-то попроще. Но в тот момент, когда они осознают всю опасность ситуации, в которой оказались, они становятся пятью солдатами, не имеющими права ни ослабить бдительность, ни передохнуть.

Один неверный шаг — и верная смерть. Как у Гали Четвертак. Читатель вполне понимает допущенную ею слабость. Ведь она всего лишь женщина. Война не для женщин. Но минутная слабость на войне стоит жизни. И все же Галя тоже совершила свой подвиг, упрямо выполняя указания старшины, терпя неудобства перехода. Так на войне даже «маленькие люди», не обладая выдающимися качествами, все же могут проявить себя с самой лучшей стороны, делая хотя бы те мелочи, которые от них зависят.

Но если человек имеет и силу, и характер, и смелость, то тогда у него есть все, чтобы стать героем. Так, две самые сильные девушки — Рита Осянина и Женя Комелькова погибли как настоящие герои, но до этого сделали все, что было в их силах, чтобы противостоять врагу. Женя бесстрашно отводит немцев от раненой Риты Оеяниной. Сама же Рита была ранена в тот момент, когда отстреливалась от врагов. Если бы не эти две девушки, никогда не выжить бы старшине Васкову. Своими молодыми жизнями они заплатили за его жизнь. И конечно, за победу. Пять жизней стали частью той цены, которую весь народ заплатил за освобождение Родины от захватчиков.

Очень многие отдавали свои жизни за победу. Но все-таки были и те, кому повезло. Им удалось выжить. Для этих людей очень важно было осознание того, что они достойно защищали свою страну. Вспоминается небольшой рассказ Шолохова «Судьба человека». Андрея Соколова — главного персонажа рассказа — с полным нравом можно назвать героем. В нем есть какой-то внутренний стержень, не позволяющий ему ломаться в самых тяжелых обстоятельствах. Благодаря атому он так стойко переносит все испытания.

Невозможно не восхищаться этим человеком, читая, как в плену он не просто смело, а скорее даже вызывающе ведет себя перед врагом — немецким комендантом. Это поведение человека, который прекрасно осознает, что в любой момент может умереть. Ему просто уже нечего терять. И он встречает издевательства коменданта достойно, как человек, готовый к неизбежному. Даже жестокий немец проникается к русскому солдату уважением. Потому что невозможно не уважать человека, который перед лицом явной опасности умеет сдерживать себя и быть стойким.

Надо сказать, что подобных сцен в русской литературе XX века очень много. Советский народ совершил неслыханный подвиг, складывавшийся из подвигов людей, многие из которых так и остались безымянными. Естественно, все это нашло свое отражение в литературных произведениях.

Но лишь очень немногие писатели помнили о том, что если есть на земле прекрасные люди, то есть и люди не очень хорошие. Эти последние, даже оказавшись на войне, разумеется, нисколько не изменили свой характер.

Для того чтобы составить объективное представление о каком-то предмете, нужно увидеть его с разных сторон. Чтобы понять, что такое война, стоит вспомнить об отрицательных ее «героях», пусть и немногочисленных. Предателей, изменников, дезертиров всегда хватало.

Кстати, первый пример, который приходит в голову,— это Мальчиш-Пло-хиш Гайдара. Да, это сказка. Но сказка-то не обычная. За легким стилем повествования Гайдар прятал тяжелые мысли. Мальчиш-Плохиш — это собирательный образ предателя, так же как Мальчиш-Кибальчиш — отважного советского солдата.

Впрочем, есть и более серьезные произведения советских авторов о предательстве. Например, «Живи и помни» Валентина Распутина. Необычная книга. Не о подвигах, не о фронтовом быте, не о боях. Книга о дезертире, изменнике Родины, и его жене. Книга необходимая.

Образ Андрея Гуськова вызывает гамму переживаний — от легкого раздражения в начале до отвращения в конце. Этот человек, трус и эгоист, совершил преступление. Понятно желание отдельного человека спасти свою жизнь, укрывшись от опасности. Но это желание простительно не в военное время. «Укрыться от опасности» — это выражение мирного времени, а для войны есть свое слово — «дезертировать».

Андрей, обидевшись на весь свет и считая войну чуть ли не личным оскорблением, дезертировал. Это был его первый шаг на ложном пути. Дальше все могло быть только хуже. Он обрек себя на существование изгоя. Но на этот же путь увлек и свою жену, преданную Настену. И ей пришлось платить за преступление мужа. Платить очень высокую цену: муки совести, позор и смерть. Такого никогда бы не случилось, не будь войны. Война ломает все стереотипы. У нес есть свои законы, которые необходимо соблюдать. Ты можешь сколько угодно предаваться своему эгоизму и любви к жизни в мирное время. Ты можешь быть одиночкой. Но война — то время, когда любой человек должен идти в ногу со своим народом. Он защищает не свое благополучие, а право (свое и своих детей) жить на родной земле и быть свободным. Андрей мыслит слишком узко, чтобы осознать это. За это судьба его и накажет.

Да, всегда были и предатели, и дезертиры. Но, к счастью, их (как вообще плохих людей) — меньшинство. В противном случае наш народ никогда не выиграл бы в кровопролитных войнах XX века. Все же героических поступков было совершено неизмеримо больше, чем подлых. Так будем учиться душевному благородству у авторов XX века.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: