Поэзия и поэты серебряного века, биографии и стихи поэтов

На стыке XIX и XX веков русская поэзия пережила второе рождение, которое впоследствии было названо ее серебряным веком. Бальмонт и Сологуб, Брюсов и Блок, Гумилев и Ахматова, Мандельштам, Волошин, Цветаева, Северянин, Есенин, Маяковский и другие знаменитые русские поэты в этот период написали свои лучшие творения.

Свежее слово в русскую поэзию стремились внести символисты — романтики серебряного века, видевшие преображение человечества в слиянии прекрасного и божественного — искусства и религии. Ветвь, отошедшая от ствола символизма — акмеисты — напротив, стали воспевать земное существование во всей красоте его многообразия. Футуристы же с их тяготением к словотворчеству шли в ногу с европейскими авангардистами от искусства. Футуристический экспрессионизм, стремление к эпатажу, дух бунтарства привнесли свежую струю энергии в поэзию этого периода, сделав серебряный век русской поэзии еще богаче.

Сайт о поэзии и поэтах серебряного века будет полезен не только преподавателям словесности, школьникам и студентам-филологам, но и всем любителям русской поэзии. Вы сможете узнать чем отличаются младосимволисты от символистов первой волны, какие идеи несли в жизнь объединения «Центрифуга» и «Мезонин поэзии», кто такие крестьянские поэты, почему Бунин, Цветаева, Ходасевич, Эренбург не входили в сложившиеся группы поэтов, какие вехи биографии каждого из поэтов стали определяющими на пути выбора того или иного поэтического течения и о многом другом, а самое главное — насладиться прекрасной поэзией.

Топ-5 — лучшие стихи о Москве

Москва по праву считается одним из самых красивых и величественных городов планеты. За свою богатую историю продолжительностью в более чем 8 веков, она пережила пожары и наводнения, голод и эпидемии, несколько раз утрачивала и вновь обретала статус столицы могущественной державы. Поэтому неудивительно, что Москва является не только центром политической и деловой жизни, но и своеобразным талисманом многих творческих людей, которые посвятили ей свои произведения.

5 место. Москва в поэзии – это отдельная тема, так как свое восхищение ей выражали литераторы многих поколений. Любой поэт, побывав однажды в Москве, непременно посвящал ей полные восторга и теплоты строки. Тем же из представителей творческой интеллигенции, кому довелось родиться и жить в этом удивительном городе, Москва дарила ощущение первооткрывателя, который каждый день находит в ее облике что-то новое и неуловимое. Например, в своем стихотворении «Московский дождик» поэт Осип Мандельштам образно и чувственно рассказал о том, как выглядит этот город во время летнего дождя, который покрывает листья деревьев и траву мелкими бриллиантовыми капельками, чистыми и прозрачными.

«Московский дождик» О.Мандельштам

…Он подает куда как скупо
Свой воробьиный холодок —
Немного нам, немного купам,
Немного вишням на лоток.

И в темноте растет кипенье —
Чаинок легкая возня, —
Как бы воздушный муравейник
Пирует в темных зеленях.

И свежих капель виноградник
Зашевелился в мураве.
Как-будто холода рассадник
Открылся в лапчатой Москве.

4 место. Московский уклад жизни во все времена носил отпечаток провинциальности, смешанной с аристократизмом. Этот удивительный симбиоз рождал необыкновенную атмосферу тепла и уюта в старинных московских особняках, где роскошь могла запросто соседствовать с убогостью быта. Этому парадоксу посвятил свое стихотворение «Земля» поэт Борис Пастернак, сумевший очень образно передать дух российской столицы середины 40-х годов прошлого века.

В московские особняки
Врывается весна нахрапом.
Выпархивает моль за шкапом
И ползает по летним шляпам,
И прячут шубы в сундуки.

По деревянным антресолям
Стоят цветочные горшки
С левкоем и желтофиолем,
И дышат комнаты привольем,
И пахнут пылью чердаки.

И улица запанибрата
С оконницей подслеповатой,
И белой ночи и закату
Не разминуться у реки.

И можно слышать в коридоре,
Что происходит на просторе,
О чем в случайном разговоре
С капелью говорит апрель.
Он знает тысячи историй
Про человеческое горе,
И по заборам стынут зори
И тянут эту канитель.

И та же смесь огя и жути
На воле и в жилом уюте,
И всюду воздух сам не свой.
И тех же верб сквозные прутья.
И тех же белых почек вздутья
И на окне, и на распутье,
На улице и в мастерской.

Зачем же плачет даль в тумане
И горько пахнет перегной?
На то ведь и мое призванье,
Чтоб не скучали расстоянья,
Чтобы за городскою гранью
Земле не тосковать одной.
Для этого весною ранней
Со мною сходятся друзья,
И наши вечера прощанья,
Пирушки наши завещанья,
Чтоб тайная струя страданья
Согрела холод бытия.

3 место. Одной из самых знаменитых улиц Москвы по праву считается Арбат, который в зависимости от времени года и суток может быть наполнен бурлящим людским потоком или же превращаться в сонную артерию российской столицы. Это место памятно каждому москвичу, и в своем стихотворении «Песенка об Арбате» Булат Окуджава признается в любви этой улице, сравнивая ее с рекой, могучей и полноводной.

«Песенка об Арбате» Б.Окуджава

Ты течешь, как река. Странное название!
И прозрачен асфальт, как в реке вода.
Ах, Арбат, мой Арбат, ты —- мое призвание,
ты —- и радость моя, и моя беда.

Пешеходы твои —- люди невеликие,
каблуками стучат —- по делам спешат.
Ах, Арбат, мой Арбат, ты —- моя религия,
мостовые твои подо мной лежат.

От любови твоей вовсе не излечишься,
сорок тысяч других мостовых любя,
ах, Арбат, мой Арбат, ты —- мое отечество,
никогда до конца не пройти тебя.

2 место. Москва постоянно меняет свой облик, и каждый раз эти метаморфозы вызывают тихую грусть у тех, кто еще помнит, как выглядели старые московские улочки и дома. Этот процесс происходит постоянно, и глупо было бы грешить на то, что монстры из стекла и бетона – отличительная особенность нашего времени. Поэт Валерий Брюсов еще в начале 20 века в своем стихотворении «Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной…» рассказал, как преображается его любимый город, теряя свою аутентичность. И это преображение двояко, так как придает Москве европейский лоск, но при этом лишает ее чего-то гораздо более ценного, именуемого культурой и историей.

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной,
Когда кругом пруда реки Неглинной, где
Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный,
И утки вольные жизнь тешили в воде;

Когда поблизости гремели балаганы
Бессвязной музыкой, и р,яд больших картин
Пред ними — рисовал таинственные страны,
Покой гренландских льдов, Алжира знойный сплин;

Когда на улице звон двухэтажных конок
Был мелодичней, чем колес жестокий треск,
И лампы в фонарях дивились, как спросонок,
На газовый рожок, как на небесный блеск;

Когда еще был жив тот «город», где героев
Островский выбирал: мир скученных домов,
Промозглых, сумрачных, сырых, — какой-то Ноев
Ковчег, вмещающий все образы скотов.

Но изменилось всё! Ты стала, в буйстве злобы,
Всё сокрушать, спеша очиститься от скверн,
На месте флигельков восстали небоскребы,
И всюду запестрел бесстыдный стиль — модерн…

1 место. Вторит ему поэтесса Марина Цветаева, стихотворение которой «Домики старой Москвы» является своеобразным гимном городу, который остался лишь в воспоминаниях старожилов. Аристократичный и провинциальный, со своими традициями и правилами, с блеском и нищетой, этот город, меняясь, по-прежнему сохраняет свою оригинальность, которая так привлекает людей, неравнодушных к красоте.

«Домики старой Москвы» М.Цветаева

Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Все исчезаете вы,

Точно дворцы ледяные
По мановенью жезла.
Где потолки расписные,
До потолков зеркала?

Где клавесина аккорды,
Темные шторы в цветах,
Великолепные морды
На вековых воротах,

Кудри, склоненные к пяльцам,
Взгляды портретов в упор…
Странно постукивать пальцем
О деревянный забор!

Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, —
Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы — их право!
И погибаете вы,
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.

Знаменитые стихи цветаевой

Марина Ивановна Цветаева (1892-1941) — русская поэтесса, прозаик, переводчик, одна из крупнейших русских поэтов XX века. Родилась 26 сентября (8 октября по новому стилю) 1892 года в Москве. Её отец, Иван Владимирович, — профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед; стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств. Мать, Мария Мейн (по происхождению — из обрусевшей польско-немецкой семьи), была пианисткой, ученицей Антона Рубинштейна.
Марина начала писать стихи — не только на русском, но и на французском и немецком языках — ещё в шестилетнем возрасте. Огромное влияние на формирование характера Марины оказывала мать. Она мечтала видеть дочь музыкантом.
После смерти матери от чахотки в 1906 году Марина с сестрой Анастасией остались на попечении отца.
Детские годы Цветаевой прошли в Москве и в Тарусе. Из-за болезни матери Марина подолгу жила в Италии, Швейцарии и Германии. Начальное образование получила в Москве, в частной женской гимназии М. Т. Брюхоненко; продолжила его в пансионах Лозанны (Швейцария) и Фрайбурга (Германия). В шестнадцать лет предприняла поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс лекций о старофранцузской литературе.
В 1910 году Марина опубликовала на свои собственные деньги первый сборник стихов — «Вечерний альбом». Её творчество привлекло к себе внимание знаменитых поэтов — Валерия Брюсова, Максимилиана Волошина и Николая Гумилёва. В этот же год Цветаева написала свою первую критическую статью «Волшебство в стихах Брюсова». За «Вечерним альбомом» двумя годами позже последовал второй сборник — «Волшебный фонарь».
Начало творческой деятельности Цветаевой связано с кругом московских символистов. После знакомства с Брюсовым и поэтом Эллисом Цветаева участвует в деятельности кружков и студий при издательстве «Мусагет».
На раннее творчество Цветаевой значительное влияние оказали Николай Некрасов, Валерий Брюсов и Максимилиан Волошин (поэтесса гостила в доме Волошина в Коктебеле в 1911, 1913, 1915 и 1917 годах).
В 1911 году Цветаева познакомилась с Сергеем Эфроном; в январе 1912 г. вышла за него замуж. В этом же году у Марины и Сергея родилась дочь Ариадна (Аля).
В 1913 году выходит третий сборник — «Из двух книг».
Летом 1916 года Цветаева приехала в город Александров, где жила ее сестра Анастасия Цветаева с гражданским мужем Маврикием Минцем и сыном Андреем. В Александрове Цветаевой был написан цикл стихотворений («К Ахматовой», «Стихи о Москве» и др. стихотворения), а ее пребывание в городе литературоведы позднее назвали «Александровским летом Марины Цветаевой».
В 1917 году Цветаева родила дочь Ирину, которая умерла от голода в приюте в возрасте 3-х лет.
Годы Гражданской войны оказались для Цветаевой очень тяжелыми. Сергей Эфрон служил в рядах Белой армии. Марина жила в Москве, в Борисоглебском переулке. В эти годы появился цикл стихов «Лебединый стан», проникнутый сочувствием к белому движению.
В 1918—1919 годах Цветаева пишет романтические пьесы; созданы поэмы «Егорушка», «Царь-девица», «На красном коне».
В апреле 1920 года Цветаева познакомилась с князем Сергеем Волконским.
В мае 1922 года Цветаевой с дочерью Ариадной разрешили уехать за границу — к мужу, который, пережив разгром Деникина, будучи белым офицером, теперь стал студентом Пражского университета. Сначала Цветаева с дочерью недолго жила в Берлине, затем три года в предместьях Праги. В Чехии написаны знаменитые «Поэма Горы» и «Поэма Конца», посвященные Константину Родзевичу. В 1925 году после рождения сына Георгия семья перебралась в Париж.
В Париже на Цветаеву сильно воздействовала атмосфера, сложившаяся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрона обвиняли в том, что он был завербован НКВД и участвовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого.
В мае 1926 года с подачи Бориса Пастернака Цветаева начала переписываться с австрийским поэтом Райнером Мария Рильке, жившим тогда в Швейцарии. Эта переписка оборвалась в конце того же года со смертью Рильке. В течение всего времени, проведённого в эмиграции, не прекращалась переписка Цветаевой с Борисом Пастернаком.
Большинство из созданного Цветаевой в эмиграции осталось неопубликованным. В 1928 в Париже выходит последний прижизненный сборник поэтессы — «После России», включивший в себя стихотворения 1922—1925 годов. Позднее Цветаева пишет об этом так: «Моя неудача в эмиграции — в том, что я не эмигрант, что я по духу, то есть по воздуху и по размаху — там, туда, оттуда…»
В 1930 году написан поэтический цикл «Маяковскому» (на смерть Владимира Маяковского), чьё самоубийство потрясло Цветаеву.
В отличие от стихов, не получивших в эмигрантской среде признания, успехом пользовалась её проза, занявшая основное место в её творчестве 1930-х годов («Эмиграция делает меня прозаиком…»). В это время изданы «Мой Пушкин» (1937), «Мать и музыка» (1935), «Дом у Старого Пимена» (1934), «Повесть о Сонечке» (1938), воспоминания о Максимилиане Волошине («Живое о живом», 1933), Михаиле Кузмине («Нездешний вечер», 1936), Андрее Белом («Пленный дух», 1934) и др.
С 1930-х годов Цветаева с семьёй жила практически в нищете.
15 марта 1937 г. выехала в Москву Ариадна, первой из семьи получив возможность вернуться на родину. 10 октября того же года из Франции бежал Эфрон, оказавшись замешанным в заказном политическом убийстве (ради возвращения в СССР он стал агентом НКВД за границей).
В 1939 году Цветаева вернулась в СССР вслед за мужем и дочерью. По приезде жила на даче НКВД в Болшево (ныне Музей-квартира М. И. Цветаевой в Болшево). 27 августа была арестована дочь Ариадна, 10 октября — Эфрон. В августе 1941 года Сергей Яковлевич был расстрелян; Ариадна после пятнадцати лет репрессий реабилитирована в 1955 году.
В этот период Цветаева практически не писала стихов, занимаясь переводами.
Война застала Цветаеву за переводами Федерико Гарсиа Лорки. Работа была прервана. 8 августа Цветаева с сыном уехала на пароходе в эвакуацию; 18-го прибыла вместе с несколькими писателями в городок Елабугу на Каме. В Чистополе, где в основном находились эвакуированные литераторы, Цветаева получила согласие на прописку и оставила заявление: «В совет Литфонда. Прошу принять меня на работу в качестве посудомойки в открывающуюся столовую Литфонда. 26 августа 1941 года». Но ей не дали и такой работы: совет писательских жен счел, что она может оказаться немецким шпионом. 28 августа она вернулась в Елабугу с намерением перебраться в Чистополь.
Пастернак, провожая в эвакуацию, дал ей для чемодана веревку, не подозревая, какую страшную роль этой веревке суждено сыграть. Не выдержав унижений, Цветаева 31 августа 1941 года повесилась на той самой веревке, которую дал ей Пастернак.
Марина Цветаева похоронена 2 сентября 1941 года на Петропавловском кладбище в г. Елабуге. Точное расположение её могилы неизвестно.

Марина Цветаева. Стихотворения.
Поэмы. Библиотека Русской Поэзии.
Санкт-Петербург, «Респекс», 1996.

Марина Цветаева. Стихотворения и поэмы.
Ленинград: Советский писатель, 1979.

Марина Цветаева. Просто — сердце.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва: Эксмо-Пресс, 1998.

Русская поэзия серебряного века.
1890-1917. Антология.
Ред. М. Гаспаров, И. Корецкая и др.
Москва: Наука, 1993.

Марина Цветаева. Собрание сочинений в 7 т.
Москва: Эллис Лак, 1994.

Айзенштейн Е.О. Построен на созвучьях мир: Звуковая стихия Марины Цветаевой. — СПб.: Ж-л «Нева», ИТД «Летний сад», 2000. — 288 с.
Аксютич В. Поэтическое богословие Марины Цветаевой // Вестник РХД. — № 147 (1986). — С. 126-152
Марины Цветаевой // Литература и фольклор: Вопросы поэтики: Межвуз. сб. науч. трудов — Волгоград, 1990. — С. 123-130
Александров В.Ю. Фольклорно-песенные мотивы в лирике Марины Цветаевой // Русская литература и фольклорная традиция: Сб. научн. трудов/ Отв. ред. Д.Н. Медриш — Волгоград, 1983. — С. 103-112
Бабушкина С. В. Поэтическая онтология Марины Цветаевой 1926-1941 годов // Константин Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания ХХ века: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 4. — Иваново: ИГУ, 1999. — С. 189-190
Бельская Л.Л. «Бессонница» в русской поэзии // Русская речь — № 4 (1995). — С. 8-16
Бродский И. Вершины великого треугольника: («Магдалина» Марины Цветаевой) // Звезда — № 1 (1996). — С. 223-233
Бродский И. Об одном стихотворении: («Новогоднее» Марины Цветаевой) // Новый мир — № 2 (1991). — С. 157-180
Гаспаров М.Л. (совм. С Н.Г. Дацкевич) Тема дома в поэзии Марины Цветаевой // Здесь и теперь — № 2 (1992).
Гурьева Т.Н. Концепция творчества в художественном сознании Марины Цветаевой. — Автореф. на соиск. уч. степ. к.ф.н. Специальность 10.01.01 — Саратов, 1998.
Зубова Л.В. Лингвистический аспект поэзии М. Цветаевой. — Автореф. дис…. д.ф.н. — Л.: ЛГУ, 1990. — 37 с.
Комолова Н.П. Италийские сполохи Марины Цветаевой // Проблемы итальянской истории: Альманах. — М.: АН РФ: Институт всеобщей истории; Ассоциация культ. и делового сотр-ва с Италией, 1993. — С. 122-143.
Кузнецова Т.В. Антропософия Марины Цветаевой: Циклы «Деревья», «Сивилла» // Рукопись.
Лаврова Е.Л. Философия любви Марины Цветаевой // Гуманистические основы педагогической концепции Н.К. Крупской и современность: Сб. докл. — Горловка: ГГПИИЯ, 1994.
Лаврова Е.Л. Философия религии Марины Цветаевой. — Горловка, 1993.
Переславцева Р.С. Поэтика трагического в творческой эволюции М. Цветаевой: Автореф. на соиск. уч. степ. к.ф.н. — Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 1998. — 23 с.

«Стихи о любви и стихи про любовь» — Любовная лирика русских поэтов & Антология русский поэзии. © Copyright Пётр Соловьёв

Знаменитые стихи цветаевой

Сегодня в рубрике «Поэтический вкус» представляю вам на пробу стихотворение поэтессы Марины Цветаевой «Ошибка».

На мой взгляд, оно — образец хорошего стихотворного вкуса, где есть чёткая идея, соблюдены все принципы строения стихотворного здания – тела произведения. Красота языка отличает от многочисленных подражаний под Цветаеву. Метафоры радуют меня эксклюзивностью. Нельзя сказать про стихи Цветаевой, что «я где-то уже это слышал», ощутить повтор, похожесть на другие произведения других авторов. Когда есть похожесть, это говорит лишь о том, что нет ничего нового. Нет нового – нет развития, значит это всё хлам. Хлам – на помойку. Представляете, скольких современных авторов-стихоплётов можно отправить на помойку?!

В стихотворное «Ошибка» звучит грусть, разочарование в утраченном чувстве… Память о нём ещё сильна, картинки живы в сознании, пустив корни в подсознание.

Когда снежинку, что легко летает,
Как звездочка упавшая скользя,
Берешь рукой — она слезинкой тает,
И возвратить воздушность ей нельзя.

Когда пленясь прозрачностью медузы,
Ее коснемся мы капризом рук,
Она, как пленник, заключенный в узы,
Вдруг побледнеет и погибнет вдруг.

Когда хотим мы в мотыльках-скитальцах
Видать не грезу, а земную быль —
Где их наряд? От них на наших пальцах
Одна зарей раскрашенная пыль!

Оставь полет снежинкам с мотыльками
И не губи медузу на песках!
Нельзя мечту свою хватать руками,
Нельзя мечту свою держать в руках!

Нельзя тому, что было грустью зыбкой,
Сказать: «Будь страсть! Горя безумствуй, рдей!»
Твоя любовь была такой ошибкой, —
Но без любви мы гибнем. Чародей!

Сначала Цветаева говорит о снежинке, которая воздушна, летает, красивая такая, но стоит тронуть её рукой – она тает и больше не может быть былой красотой. Та же мысль повторятся в другом примере – с медузой, которая красива, пока её не трогаешь.

После двух примеров Марина делает вывод: когда мы в мечтах («мотыльках-скитальцах») пытаемся увидеть быт, делаем из них реальность, они сразу теряют свой неземной окрас, наряд, умирают…

То есть пускай эти сказочные существа живут своей жизнью, не надо умерщвлять их «грязными» руками. Их невозможно удержать.

В последнем четверостишии Марина Цветаева раскрывает нам всю суть своей боли:

Чувство к человеку, которого она любила, угасло, неземное ушло в сказку, сказка стала бытом, осталось разочарование, ощущение, что тебя обманули…

Последняя строчка противопоставляется всему предыдущему написанному в стихотворении — всей главной мысли стиха:

Нельзя трогать снежинки и медузы, но без прикосновения к любви мы гибнем… Чародей (Бог, Создатель, Сказочник), сделай что-нибудь, соверши чудо.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: