Поэтика бориса пастернака

«Цель «Поэтики» и ее задачи. Поэтическое творчество-подражание. Различие видов поэзии в зависимости от средств подражания. О сущности поэзии и ее видах — о том, какое значение имеет каждый из них, как следует слагать фабулы для того, чтобы поэтическое произведение было хорошим, из скольких и каких частей оно должно состоять, а также о других вопросах, относящихся к той же области, будем говорить, начав, естественно, сперва с самого начала.»

Лингвистическая поэтика и структура текста — ВОПРОСЫ ВСТУПИТЕЛЬНОГО СОБЕСЕДОВАНИЯ (ЭКЗАМЕНА) В МАГИСТРАТУРУ ПО НАПРАВЛЕНИЮ 031100 «ЛИНГВИСТИКА»: РУССКИЙ ЯЗЫК И РУССКИЙ ЯЗЫК (Факультет филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета)

Поэтике имени посвящена отдельная глава в книге Д.С. Лихачёва «Человек в литературе Древней Руси». Она называется «От исторического имени литературного героя к вымышленному». По словам самого автора работы, «задача настоящей главы — отметить некоторые из тех чисто литературных явлений, которые свидетельствуют о новом направлении в развитии русской литературы XVII в., проследить влияние совершившегося перелома на одном только примере: на примере изменения отношения писателей и читателей к имени изображаемого лица»

Жарикова Ольга Владимировна. Поэтика и эстетика З.Н.Гиппиус: Дис. канд. филол. наук: 10.01.02 / Горловский гос. педагогический ин-т иностранных языков. — Горловка, 2001. (www.lib.ua-ru.net/)

Теоретическая поэтика: понятия и определения (www.infoliolib.info)
Хрестоматия для студентов филологических факультетов
Автор-составитель Н. Д. Тамарченко

I. Словари 1) Sierotwieński S. Słownik terminów lierackich. П. — “прежде тождественная с теорией литературы, в настоящее время трактуется как ее часть, а именно теория литературного произведения, наука о художественных средствах, языковых, композиционных, типовых структурах литературных произведений, родах, жанрах, разновидностях. Определение используется также для обозначения науки о поэзии в противоположность прозе” (S. 195). 2) Wilpert G. von. Sachwörterbuch der Literatur. П. — “учение и наука о сущности, жанрах и формах поэзии — о свойственных им содержании, технике, структурах и изобразительных средствах; как теория поэзии — основа (стержень) литературоведения и часть эстетики, однако также предпосылка для истории литературы и критики” (S. 688). 3) Айхенвальд Ю. Поэтика // Словарь литературных терминов: В 2 т. Т. II. Стлб. 633-636. П. — “теория поэзии, наука о поэтическом творчестве, ставящая себе целью выяснить его происхождение, законы, формы и значение”. “. как ни велико значение психологической и исторической поэтики, ею не исчерпывается поэтика вообще. Не только наряду с поэтикой исторической, эмпирической, филологической, но, может быть, и впереди ее, должна стать поэтика философская, углубленно проникающая в суть и дух поэтического искусства”.

(Критика и семиотика. — Вып. 8. — Новосибирск, 2005. — С. 213-219

Поэтика бориса пастернака

В Москве в районе старых Тверских-Ямских, в непосредственной близости к триумфальным воротам, в небольшом доме, построенном после московского пожара в 1817 году и принадлежащим сперва ямщику Кокорину, а позже купцу Веденееву, родился Борис Леонидович Пастернак. Сохранилось свидетельство. В метрической книге за 1890 год в статье под номером седьмым значится: у действительного студента Леонида Осиповича Пастернака то его жены Розы Кауфман, тридцатого января, в 12 часов ночи родился здесь, по оружейному переулку, дом Веденеева, сын, которому дано имя Борис. В годы юности поэт жил на Мясницкой улице, против почтамта, в доме училища живописи. Отец поэта, Леонид Осипович Пастернак, академик живописи, преподавал в этом училище. Мать, Роза Кауфман, известная пианистка, привила сыну любовь к музыке. Увлечённость, одержимость музыкой, близость к известным художникам, бывавшим в доме Пастернаков, – всем этим наполнено детство поэта. Из наставников до гимназической поры, с благодарностью вспоминает Пастернак Е. И. Боратынскую, детскую писательницу и переводчицу. Она учила его русской грамоте, арифметике, французскому. Годы учения в Пятой московской гимназии, в которую Пастернак поступил в 1901 году, совпали с упорными занятиями музыкой, приведшие к мечте о композиторской деятельности. С тридцати лет он сочиняет музыку, изучая теорию и музыкальную композицию. Ему предсказывалось композиторское будущее. Но Пастернака удручало отсутствие у него абсолютного слуха, и он оставил музыку оправданно для себя, неожиданно и огорчительно для окружающих. В его жизнь решительно входила поэзия. На пути от музыки к поэзии Пастернак испытывает ещё одно увлечение – философией. Занятия философией, а до этого музыкой и после этого литературой во многом определили облик поэта, масштаб его культурных интересов. Закончив гимназию в 1908 году, Пастернак поступает на юридический факультет Московского университета, а в 1909 году переходит на исторический, который заканчивает по философскому отдельно в 1913 году. Рассматривая свои стихотворные опыты как своего рода недуг, он не возлагал на них никаких надежд. Но поддержанный и одобренный литературоведами, Пастернак продолжает занятия поэзией. Для совершенствования в философии Пастернак в 1912 году едет в Германию. На Пастернака большое впечатление произвёл старинный немецкий городок. В нём он занимался у профессора Германа Когена, главы марбургской школы философов – неокантианцев. Профессор Когет предложил молодому москвичу остаться в Марбурге для получения докторской степени. Это была немалая честь для начинающего философа. Но он и от этого отказался, как отказался ранее от композиторского поприща. Написанный позднее цикл стихов “Занятье философией”, покажет близость творческих установок поэта к главным положениям этой школы новейшего философского идеализма. Из Марбурга Пастернак ездил в Венецию и Флоренцию где знакомился с архитектурой, полотнами и скульптурами старых мастеров. Потом он вступает в одну из литературных групп, коих в ту пору существовало множество, и все они были с программами, манифестами и мудрёными названиями. Под влияние своих друзей Пастернак вошёл в литературную группу так называемых умеренных футуристов, под названием “Центрифуга”. Печатал стихи и статьи в сборниках этой группы. Первые стихи Пастернака напечатаны в 1913 году в сборнике “Лирика”. Стихи эти не включались автором ни в одну из его книг и не перепечатывались при его жизни. Летом 1913 года на даче близ станции Столбовой, Пастернак работает над книгой стихов, названной “Близнец в тучах”. Книга была выпущена в 1914 году. Об издании её Пастернак в последствии сожалел. В 1917 году, ещё до Октябрьской революции, вышла с цензурными изъятиями вторая книга стихов – “Поверх барьеров”. Примерно тогда же – летом 1917 года – была написана, но издана пятью годами позже книга “Сестра моя – жизнь”. Поэт чувствует неодолимую потребность в высказывании, он много пишет, испытывая редкостный душевный подъём. Речь идёт о революционных канунах, о событиях исторической значимости и о том, как они переживались каждым, в том числе и начавшим свою работу поэтом. Канун Октября описывался им так: “Ленин, неожиданность его появления из-за закрытой границы; его зажигательные речи; его в глаза бросавшаяся прямота, требовательность и стремительность; не имеющая примера смелости его обращения к разбушевавшейся народной стихии; его готовность не считаться ни с чем, даже с ведшейся ещё и неоконченной войной, ради немедленного создания нового невидимого мира; его нетерпеливость и безоговорочность, вместе с острой его ни опровергающих, насмешливых обличений, поражали, несогласных, покоряли противников и вызывали восхищение даже во врагах”. Именно в эту пору после Октябрьской революции Пастернак целиком отдаётся литературной деятельности, и изложение его биографии совпадает с изложением истории его книг стихов, прозы, переводов. Книга “Сестра моя — жизнь”, выдвинула Пастернака в число заметных русских поэтов послереволюционной поры. Середина 20-х годов ознаменована решительным обращением Пастернака к эпосу. К поэме о революции 1905 года примыкает поэма “Лейтенант Шмидт”. Оба произведения получили широкий отклик и признание критики. Двум историко-революционным поэмам предшествовала поэма “Высокая болезнь”, напечатанная Маяковским в “ЛЕФе” а 1924 году и изображающая IX съезд Советов и выступавшего на нём Ленина. За “Девятьсот пятым годом” и “Лейтенантом Шмидтом” следовала большая поэма, или как её иногда называют роман в стихах “Спекторский” написанный 1930 году. Лирика созданная в пору написания поэм и после них, составила раздел “Стихи разных лет” и книгу “Второе рождение” написанная в 1932 году. Эти стихи и усиленная работа под переводами и прозой были разведкой новой манеры и лабораторией нового стиля Пастернака. Начиная с 1936 года поэт живёт в подмосковном посёлке Переделкино. Здесь он пишет стихи и прозу, выполняет большую серию переводческих работ. В Переделкине созданы книги “На рабочих поездах”, “Когда разгуляется” и отдельные стихотворные циклы. В начале Отечественной войны Пастернак проходил курсы военного обучения, добивался посылки его на фронт, он был с семьёй эвакуирован в город на Каме Чистополь, где жили в ту пору и другие писатели. В 1943 году с бригадой, в которую входили Серафимович, Иванов, Федин и другие, Пастернак ездил на Орловский участок фронта. в результате этого был написан большой цикл стихотворений, очерки в прозе, напечатанные много позднее, частично осуществлённая поэма “Зарево”. Со своими спутниками Пастернак колесит по военным дорогам Орловского и Калужского краёв. В его заметках упомянуты места боёв , беседы с солдатами и жителями освобождённых сёл. Перед отъездом с фронта поэт по поручению бригады писателей написал возведение к бойцам Третей армии: “В течении двух недель мы, несколько писателей, находились в ваших дивизиях и участвовали в ваших маршах. Мы проходили места, покрытые неувядаемой славой ваших подвигов, мы шли по следам жестокого и безжалостного врага. Нас встречало нечеловеческое зрелище, разрушения, нескончаемые ряды взорванных и сожжённых деревень. Население угонялось в неволю или, прячась в лесах, переживало бесчинства отступающего неприятеля и редкими кучками голяков и бездомных возвращалось на свои спалённые пепелища. Сердце сжималось при виде этого зрелища. Рождался вопрос: какие чудовищные силы поднимут на ноги эти области и вернут их к жизни?” Во время войны Пастернак интенсивно работал над стихами, вошедшими на правах цикла в книгу “На ранних поездах”, под серией переводов. Начатый ещё до войны большой цикл переводов из Шекспира был продолжен во время войны и завершён после неё. С молодых лет Борис Пастернак писал прозу – рассказы и повести. Большое произведение – роман – было начато в 1945 году и называлось “Мальчики и Девочки”. В дальнейшем замысел преобразился, наполнился новым содержанием, получил название “Доктор Живаго”. Роман был завершён в 1956 году. В 1958 Борису Пастернаку была присуждена Нобелевская премия “За выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы”. Поэта вынудили отказаться от этой премии. Только в конце 1989 года премия возращена поэту посмертно. Пастернака исключили из Союза писателей. И лишь посмертно он был восстановлен в Союзе писателей. Спустя почти четверть века роман “Доктор Живаго” был напечатан в журнале “Новый мир”. Появились статьи и исследования, посвященные роману и его создателю. Начатые за долго до войны переводы грузинских поэтов Пастернак продолжал и во время войны, и после неё. В результате мы получили полного Бараташвили, поэму Важа Пшавела “Змеид”, стихотворения Леонидзе, Чиковани, Яшвтли, Тициана, Табидзе и других. В переводе Пастернака выходили отдельные произведения Шевченко, Тычины, Рыльского (с украинского), Исаакяна (с армянского), Судрабкална (с латышского), Виргуна (с азербайджанского). В этих переводах, а также в заметках об искусстве перевода Пастернак предстаёт как признанный мастер. Переводы Бориса Пастернака несут в себе все черты его индивидуальности настолько, что не нуждаются в подписи переводчика. Они легко узнаваемы в сотне других, даже отличных переводов. Осталась незавершённой начатая в последние годы жизни Бориса Пастернака пьеса в прозе “Слепая красавица”. Она увлечённо издавалась в духе шекспировских хронике на материале русской истории XIX века. После войны были изданы книги Пастернака: “Земной простор”, “Избранные стихи и поэмы” 1945 годы. В 1956 – 1957 годах поэт много работал подготовкой собрания своих стихотворений и поэм и в этой связи серьёзно пересматривал и правил тексты. Последняя книга стихов – “Когда разгуляется” (1956 – 1959) была приготовлена к изданию, но вышла уже после смерти поэта в составе его “Стихотворений и поэм”. Поэт вёл большую переписку и, не имея возможности высказывать свои далеко идущие мысли в печати дарил их своим адресатам. По своему характеру эти письма – статьи, заметки. Когда в будущем их издадут, перед нами предстанет человек, руководствовавшийся в своей деятельности высокими побуждениями и идеалами. Скончался Борис Леонидович Пастернак 30 мая 1960 года. Борис Леонидович Пастернак – большой поэт, обогативший русскую поэзию XIX века. Его поэтическое творчество вызывало разноречивые оценки, но читателей неизменно привлекали и глубокий философский подтекст его лирики, и такое проникновение в жизнь человеческого сердца, в мир природы, и свежесть, первозданность поэтической образности, и своеобычность “пересоздание” мира в романтически взволнованном стихе. Многообразно его поэтическое наследие, включающее как собственные произведения, так и переводы, в том числе такой высокий мировой классики, как “Фауст” и “Гамлет”. Нельзя не обратить внимание на то, что большинство поэтических шедевров Пастернака – это пейзажная лирика. Поэт превратил поэтический пейзаж в универсальное средство раскрытия души человека, и в этом отношении искания поэта совпадают с художественным развитием русской живописи XX века. Поэзия Пастернака привлекает читателя напряжённостью лирического переживания, тонкостью, восприятия тех тысяч мгновений и подробностей, которые открываются человеку в мире родной русской природы и в повседневном общении с кругом близких и милых людей; проникновением в мир человеческих чувств – от радости сближения и взаимопознания и отрешённого существования; широтой переживания личности – от спокойного созерцания неба и звёзд до нетерпеливого стремления к другому, светлому и прекрасному. Лучшие стихи Пастернака отмечены гуманистическими неповторимости и безграничной сложности человеческой личности.

Изучение былин в СССР
После октябрьской революции господствовавшая в русском былиноведении историческая школа была обречена. Причиной этого стала концепция провозглашения роли древнерусской аристократии как творца эпоса. В 20-е гг. учёные ещё отстаивали свою т .

Выводы
Алишер Навои был первым выдающимся представителем узбекской литературы, открывшим читателю красочный, необычайно образный мир своего народа. Этот мир был запечатлен в немалом наследии поэта и мыслителя – почти 30 поэтических сборниках, кр .

Любовь – движение духа и первоначальная энергия вселенной. Плотская любовь. Круг сладострастных
«О радость! О восторг невыразимый! О жизнь, где все – любовь, и все – покой!» (Р., ХХVII, 7-8). Любовь — это полная гармония между людьми в их мыслях. Сексуальная энергия самая мощная после энергии мысли. Самое высшее счастье .

Шатин — Шекспировский код в поэтике Бориса Пастернака

Ю. В. Шатин ШЕКСПИРОВСКИЙ КОД В ПОЭТИКЕ БОРИСА ПАСТЕРНАКА (Критика и семиотика. — Вып. 8. — Новосибирск, 2005.

— С. 213-219) Прежде чем говорить о шекспировском коде у Пастернака, необходимо уточнить теоретический статус самого понятия. Культурный код, на первый взгляд, близок понятию интертекста, поскольку в обоих случаях происходит отсылка к предшествующим текстам или фигурам их создателей. В действительности же они представляют собой единство противоположностей в той мере, в какой художественный язык и художественный текст являются единством противоположностей.

Культурный код представляет собой усвоение чужого языка, а затем его взращивание внутри собственной художественно речевой системы и наконец полное сращение с ней. Культурный код становится кодом лишь в том случае, когда перестает восприниматься как цитата, а становится конструируемым образом чужого языка как снятым моментом собственной модели мира. Интертекст, напротив, всегда воспринимается как игра с чужим словом — чужое на месте своего. Свой текст в этом случае становится фоном интертекста, а сам интертекст сообщением о конкретном факте обращения к иной художественной модели.

Культурный код. если воспользоваться смелым образом О. Мандельштама, отражает тоску по мировой культуре. Интертекст — это тоска по сделанности текста. Такого рода дихотомия предполагает различные стратегии филологического исследования.

Интертекст требует комментария, культурный код — интерпретации. Смешение этих стратегий всякий раз приводит к непониманию текста. Например, диккенсовский культурный код в известном стихотворении Мандельштама воспринимается многими как интертекстуальная ошибка, поскольку не соответствует сюжету Оливера Твиста.

Среди этих многих оказалась Марина Цветаева.«Я помню Оливера Твиста Над кипою конторских книг.Это Оливер Твист-то, взращенный в притоне воров! Вы его никогда не читали» . Культурный код — целостное понятие, он никогда жестко не привязан к отдельным единицам текста и в этом случае всегда растворен в писательском дискурсе. Вот почему всякий раз, говоря о шекспировских знаках в поэзии Пастернака, мы не будем отсылать их к конкретным источникам и выяснять, почему именно этот источник и почему именно в данном фрагменте он использован.

Вместо этого мы попытаемся ответить на вопрос, почему без освоения шекспировского кода поэтика Пастернака была бы иной и почему пересечение шекспировских текстов и пастернаковских переводов стало значимым художественным фактом середины прошлого века вопреки справедливым замечаниям филологов (М. Алексеев, М. Морозов и др. ) о несоответствии Пастернака буквальному прочтению английского классика. В оригинальной поэзии Бориса Пастернака эксплицированных обращений к Шекспиру и его персонажам сравнительно немного и в количественном отношении приблизительно соответствует числу обращений у Ахматовой или Цветаевой. К числу таких обращений относится «Марбург», «Уроки английского», «Елене», «Шекспир», «Брюсову» и «Гамлет». Это меньше, чем обращений к Шопену и приблизительно столько же, сколько к Гете или Пушкину.

Следует также отметить две особенности шекспировской темы у Пастернака. В отличие от шекспировской «Марии Стюарт» ни одна шекспировская пьеса не развертывается у Пастернака в завершенный фрагмент фабулы. В этом смысле все шесть обращений ассоциативны и направлены на становление собственного, не шекспировского сюжета.

Вторая особенность связана с тем, что ни в одном из обращений к Шекспиру Пастернак не выстраивает с его текстами лирического диалога. В противоположность Пастернаку Цветаеву, например, интересует не шекспировский культурный код, а интертекст с активной диалогической позицией по отношению к трагедии «Гамлет». Цветаевский Гамлет — «девственник», «женоненавистник», которому «довольно червивую залежь тревожить», а Офелия смело встает на защиту преступной любви королевы.Принц Гамлет! Довольно царицины недра порочить. Не девственным — суд над страстью.

Тяжеле виновная — Федра: О ней и поныне поют. Цветаевская цель деконструкции шекспировского текста всегда была чужда Пастернаку. Его движение к тексту английского драматурга прямо противоположна: установить возможный смысл шекспировской пьесы и спроецировать его на современность, где «прошлое смеется и грустит, а злоба дня размахивает палкой».

При всей хронологической разнице стихотворений «Брюсову» и «Гамлет» (22 года) общая развертка лирического сюжета оказывается во многом сходной.Ломиться в двери пошлых аксиом, Где лгут слова и красноречье храмлет. О! весь Шекспир, быть может, только в том, Что запросто болтает с тенью Гамлет. Так запросто же! Дни рожденья есть. Скажи мне, тень, что ты к нему желала б? Так легче жить. А то почти не снесть Пережитого слышащихся жалоб.иЯ люблю твой замысел упрямый и играть согласен эту роль. Но сейчас идет другая драма, И на этот раз меня уволь. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить — не поле перейти. Лицемерие — переживание лирического героя — Шекспир как творец художественного целого — Вечность творения, с точки зрения которого рассматривается несовершенство настоящего. Вот цепь мотивов, показывающая устойчивость шекспировского кода у Пастернака, который сам поэт сформулировал в конце своих «Замечаний к переводам из Шекспира». «В духе всего своего искусства, противоположного античному фатализму, он растворяет временность и смертность отдельного знака в бессмертии его общего значения» . Шекспировский код выполняет важную функцию в поэтике Пастернака, являясь свидетельством бессмертия культуры перед лицом преходящей истории. Он необычайно стабилен и характеризуется, во-первых, неизменностью при всей вариативности сообщений, транслируемых при помощи данного кода, и своеобразным фильтром, отсекающим определенные части шекспировских сообщений как нерелевантных для построения пастернаковских текстов. Именно поэтому. как считает Пастернак, «образная речь Шекспира неоднородна. Порой это высочайшая поэзия, требующая к себе соответствующего отношения, порой откровенная риторика, нагромождающая десяток пустых околичностей вместо одного вертевшегося на языке у автора и второпях не уловленного слова» . Вполне вероятно, что для Пастернака в шекспировских текстах слова лгут, а красноречие «храмлет», но создаваемая в оригинальной поэзии шекспировская модель освобождает английского автора от этих недостатков. Пастернак во многом пропускает поэтику Шекспира через жесткие фильтры толстовской критики, возводя ее к тому, что сам поэт называет духом реализма, имея в виду, конечно, не школьное определение метода, но платоновский реализм, противоположный видимостям эмпирического мира. Результатом всякого интертекста оказывается узнавание, результатом шекспировского кода у Пастернака становится расширение границ художественного языка до пределов изображаемого мира. Обращение к Шекспиру устраняет цитату и превращает код в дискурс, в основе которого лежит коммуникативное событие текста. Существует прямая связь между ранним стихотворением «Уроки английского» (1917), последующими переводами из Шекспира и «Заметками» 1956 г.Когда случалось петь Дездемоне, — А жить так мало оставалось, — Не по любви, своей звезде она, — По иве, иве разрыдалась. Когда случилось петь Дездемоне И голос завела, крепясь, Про черный день чернейший демон ей Псалом плакучих русл припас. Когда случалось петь Офелии, А жить так мало оставалось, — Всю сушь души взмело и свеяло, Как в бурю стебли с сеновала. Когда случалось петь Офелии, А горечь грез осточертела, С какими канула трофеями? С охапкой верб и чистотела. Стихотворение построено по принципу восхождения от частного к общему. Два анафорических повтора не только переводят двух шекспировских героинь в контекст «Сестры моей жизни», но и ведут к чисто пастернаковскому гиперболическому обобщению.В бассейн вселенной, стан свой любящий Обдать и оглушить мирами.В своем творчестве Пастернак решает две смежные задачи: при помощи шекспировского кода организует событийный характер культурного мира. Культура здесь становится не перечнем имен и событий, расположенных в определенной иерархии, т. е. историей культуры; но серией коммуникативных событий, совершающихся Здесь и Сейчас. С другой стороны, прошедший фильтрацию культурный код оживляет тексты самого Шекспира в поэтических переводах Пастернака. Положение пастернаковских переводов Шекспира в нашей культуре, по мнению большинства теоретиков перевода (М. Морозова, М. Алексеева, Е. Эткинда и др. ), парадоксально. Отмечая предельную живость и поэтичность языка поэта, все без исключения указывают на их чрезвычайную вольность. Не входя сейчас в глубинные основания теории перевода и не анализируя подробно аргументы противников и защитников Пастернака-переводчика, следует

Поэтика бориса пастернака

Его мать была пианисткой, отец – художник. Дух творчества постоянно жил в квартире Пастернаков. Здесь часто устраивались домашние концерты. «Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней – Скрябина», – вспоминал Пастернак впоследствии. Ему прочили карьеру музыканта. Еще в пору учебы в гимназии он прошел 6-летний курс композиторского факультета консерватории, но в 1908 оставил музыку: у него не было абсолютного музыкального слуха.

Поступил на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета. Весной 1912 он поехал продолжать учебу в немецкий город Марбург. Глава марбургской школы философов-неокантианцев Герман Коген предложил Пастернаку остаться в Германии для получения докторской степени ( см. также НЕОКАНТИАНСТВО ). Однако и этому не суждено было осуществиться. Молодой человек влюбился в бывшую свою ученицу Иду Высоцкую, заехавшую вместе с сестрой в Марбург, чтобы навестить Пастернака. Он начал писать стихи.

Они приходили и раньше, но лишь теперь их стихия нахлынула на него. Позже в автобиографической повести Охранная грамота (1930) поэт попытался обосновать свой выбор, а заодно дать определение этой овладевшей им стихии: «Мы перестаем узнавать действительность. Она предстает в какой-то новой категории. Категория эта кажется нам ее собственным, а не нашим состоянием. Помимо этого состояния все на свете названо. Не названо и ново только оно. Мы пробуем его назвать. Получается искусство».

По возвращении в Москву он входит в литературные круги. В альманахе «Лирика» впервые печатаются несколько не переиздававшихся им впоследствии стихотворений. Вместе с Н.Асеевым и С.Бобровым он организовывает группу новых или «умеренных» футуристов – «Центрифуга».

В 1914 вышла первая книга стихов Близнец в тучах . Многие стихотворения этой, а также следующей ( Поверх барьеров , 1917) книг он впоследствии значительно переработал, другие никогда не переиздавал.

В том же 1914 он познакомился с Владимиром Маяковским , которому суждено было сыграть огромную роль в судьбе и творчестве Пастернака: «Искусство называлось трагедией, – писал он в Охранной грамоте . – Трагедия называлась Владимир Маяковский. Заглавье скрывало гениально простое открытие, что поэт не автор, но – предмет лирики, от первого лица обращающейся к миру».

Марина Цветаева , посвятившая Пастернаку и Маяковскому статью Эпос и лирика современной России (1933), определяла разницу их поэтик строчкой из Тютчева: «Все во мне и я во всем». Если Владимир Маяковский, писала она, – это «я во всем», то Борис Пастернак, безусловно – «все во мне».

Действительное «лица необщее выраженье» было обретено в третьей по счету книге Пастернака Сестра моя – жизнь (1922). Именно с нее он повел отсчет своему поэтическому творчеству. Книга включила стихи и циклы 1917.

Это – круто налившийся свист, neЭто – щёлканье сдавленных льдинок, neЭто – ночь, леденящая лист, neЭто – двух соловьёв поединок.

Явления природы наделены в творчестве Пастернака не свойственными им качествами: гроза, рассвет, ветер очеловечиваются; трюмо, зеркало, рукомойник оживают – миром правит «всесильный бог деталей»:

Огромный сад тормошится в зале, neПодносит к трюмо кулак, neБежит на качели, ловит, салит, neТрясёт – и не бьёт стекла!

«Действие Пастернака равно действию сна, – писала Цветаева. – Мы его не понимаем. Мы в него попадаем. Под него попадаем. В него – впадаем. Мы Пастернака понимаем так, как нас понимают животные». Любой мелочи сообщается мощный поэтический заряд, всякий сторонний предмет испытывает на себе притяжение пастернаковской орбиты. Это и есть «все во мне».

Эмоциональную струю Сестры моей – жизни подхватила следующая книга Пастернака Темы и вариации (1923):

Я не держу. Иди, благотвори. neСтупай к другим. Уже написан Вертер, neА в наши дни и воздух пахнет смертью: neОткрыть окно, что жилы отворить .

Но «заумная», «маловразумительная» лирика Пастернака оказалась не в чести у читателей. Пытаясь осмыслить ход истории с точки зрения социалистической революции, Пастернак обращается к эпосу. В 1920-х он создает поэмы Высокая болезнь (1923–1928), Девятьсот пятый год (1925–1926), Лейтенант Шмидт (1926–1927), роман в стихах Спекторский (1925–1931).

Наряду с Маяковским, Асеевым, Каменским, Пастернак входил в эти годы в Леф («Левый фронт искусств»), провозгласивший создание нового революционного искусства, «искусства-жизнестроения», должного выполнять «социальный заказ», нести литературу в массы. Отсюда обращение к теме первой русской революции в поэмах Лейтенант Шмидт , Девятьсот пятый год , отсюда же обращение к фигуре современника, обыкновенного «человека без заслуг», ставшего поневоле свидетелем последней русской революции, участником большой Истории – в романе Спекторский . Впрочем, и там, где поэт берет на себя роль повествователя, ощущается свободное, не стесненное никакими формами дыхание лирика.

В начале 1930-х его поэзия переживает «второе рождение». Книга с таким названием вышла в 1932. Пастернак вновь воспевает простые и земные вещи: «огромность квартиры, наводящей грусть», «зимний день в сквозном проеме незадернутых гардин», «пронзительных иволог крик», «вседневное наше бессмертье». Однако и язык его становится иным: упрощается синтаксис, мысль кристаллизуется, находя поддержку в простых и емких формулах, как правило, совпадающих с границами стихотворной строки. Поэт в корне пересматривает раннее творчество, считая его «странной мешаниной из отжившей метафизики и неоперившегося просвещенства». Под конец своей жизни он делил все, что было им сделано, на период «до 1940 года» и – после. Характеризуя первый в очерке Люди и положения (1956–1957), Пастернак писал: «Слух у меня тогда был испорчен выкрутасами и ломкою всего привычного, царившими кругом. Все нормально сказанное отскакивало от меня. Я забывал, что слова сами по себе могут что-то заключать и значить, помимо побрякушек, которыми их увешали. Я во всем искал не сущности, а посторонней остроты».

В 1930-е Пастернака почти не печатают. Поселившись в 1936 на даче в Переделкине, он вынужден заниматься переводами. Трагедии Шекспира, Фауст Гете, Мария Стюарт Шиллера, стихи Верлена, Байрона, Китса, Рильке, грузинские поэты. Эти работы вошли в литературу на равных с его оригинальным творчеством.

В военные годы, помимо переводов, Пастернак создает цикл Стихи о войне , включенный в книгу На ранних поездах (1943). После войны он опубликовал еще две книги стихов: Земной простор (1945) и Избранные стихи и поэмы (1945).

В 1930–1940 Пастернак мечтает о настоящей большой прозе, о книге, которая «есть кубический кусок горячей, дымящейся совести». Еще в конце 1910-х он начал писать роман, который, не будучи завершенным, стал повестью Детство Люверс – историей взросления девочки-подростка.

И вот с 1945 по 1955 в муках рождается роман Доктор Живаго , во многом автобиографическое повествование о судьбе русской интеллигенции в первой половине 20 в., особенно в годы Гражданской войны. Главный персонаж, Юрий Живаго, – лирический герой поэта Бориса Пастернака; он врач, но после его смерти остается тонкая книжка стихов, составившая заключительную часть романа.

Стихотворения Юрия Живаго , наряду с поздними стихотворениями из цикла Когда разгуляется (1956–1959) – венец творчества Пастернака, его завет. Слог их прост и прозрачен, но от этого нисколько не бедней, чем язык ранних книг:

Снег на ресницах влажен, neВ твоих глазах тоска, neИ весь твой облик слажен neИз одного куска.

Как будто бы железом, neОбмокнутым в сурьму, neТебя вели нарезом neПо сердцу моему.

К этой чеканной ясности поэт стремился всю жизнь. Теми же поисками в искусстве озабочен и его герой, Юрий Живаго: «Всю жизнь мечтал он об оригинальности сглаженной и приглушенной, внешне неузнаваемой и скрытой под покровом общеупотребительной и привычной формы, всю жизнь стремился к выработке того сдержанного, непритязательного слога, при котором читатель и слушатель овладевают содержанием, сами не замечая, каким способом они его усваивают. Всю жизнь он заботился о незаметном стиле, не привлекающем ничьего внимания, и приходил в ужас от того, как он еще далек от этого идеала».

В 1956 Пастернак передал роман нескольким журналам, в том числе журналам « Знамя » и « Новый мир », но роман не был принят. Тогда же Пастернак согласился переработать роман, учтя замечания «Нового мира».

В том же году он переправил в Италию в издательство Фельтринелли рукопись своего романа; спустя год вышел на итальянском языке. Одним из условий издателю было перевести Доктора Живаго на европейские языки: французский, немецкий и английский после выпуска его на итальянском. Публикация этого романа на Западе и присуждение за него Нобелевской премии в 1958 «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» вызвали резкую критику в советской печати. С этого момента началась травля писателя на государственном уровне. Вердикт гласил: «Присуждение награды за художественно убогое, злобное, исполненное ненависти к социализму произведение – это враждебный политический акт, направленный против Советского государства». Пастернака исключили из Союза советских писателей за «действия, несовместимые со званием советского писателя», что означало его литературную и общественную смерть. От Нобелевской премии он вынужден был отказаться. После первой благодарственной телеграммы в адрес Шведской академии, Пастернак отправил вторую: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не примите за оскорбление мой добровольный отказ». Пастернак написал письмо Н.С.Хрущеву : «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью и работой».

В СССР Доктор Живаго был напечатан уже после его смерти в 1988. Поставив точку в романе, Пастернак подвел и итог своей жизни: «Все распутано, все названо, просто, прозрачно, печально. Еще раз. даны определения самому дорогому и важному, земле и небу, большому горячему чувству, духу творчества, жизни и смерти. ».

Умер Пастернак 30 мая 1960 от рака легких в Переделкине.

Издания: Пастернак Б. Собрание сочинений в 5 тт. М., Художественная литература, 1989–1992

См. также ФУТУРИЗМ.

Цветаева М. Эпос и лирика современной России // Сочинения в 2 тт. М., 1984
Якобсон Р. Заметки о прозе поэта Б.Пастернака // Работы по поэтике. М., 1987
Вильмонт Н. О Борисе Пастернаке . М., 1989
Воспоминания о Борисе Пастернаке . М., 1989
Пастернак Е. Борис Пастернак: Биография . М., 1997

ПРИЛОЖЕНИЕ Заявление ТАСС

В связи с публикуемым сегодня в печати письмом Б.Л.Пастернака товарищу Н.С.Хрущеву ТАСС уполномочен заявить, что со стороны советских государственных органов не будет никаких препятствий, если Б.Л.Пастернак выразит желание выехать за границу для получения присужденной ему премии. Распространяемые буржуазной прессой версии о том, что будто бы Б.Л.Пастернаку отказано в праве выезда за границу, являются грубым вымыслом.

Как стало известно, Б.Л.Пастернак до настоящего времени не обращался ни в какие советские государственные органы с просьбой о получении визы для выезда за границу и что со стороны этих органов не было и не будет впредь возражений против выдачи ему выездной визы.

В случае если Б.Л.Пастернак пожелает совсем выехать из Советского Союза, общественный строй и народ которого он оклеветал в своем антисоветском сочинении «Доктор Живаго», то официальные органы не будут чинить ему в этом никаких препятствий. Ему будет предоставлена возможность выехать за пределы Советского Союза и лично испытать все «прелести капиталистического рая»..

Опубл.: Газета «Правда». 1958, 2 ноября.

Письмо Б.Л.Пастернака Н.С. Хрущеву1

[31 октября 1958 г.]

Уважаемый Никита Сергеевич,

Я обращаюсь к Вам лично, ЦК КПСС и Советскому Правительству.

Из доклада т.Семичастного мне стало известно о том, что правительство «не чинило бы никаких препятствий моему выезду из СССР».

Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой.

Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе.

Осознав это, я поставил в известность Шведскую Академию о своем добровольном отказе от Нобелевской премии.

Выезд за пределы моей Родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры.

Положа руку на сердце, я кое-что сделал для советской литературы и могу еще быть ей полезен.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: