Почему так трагичен мир лирической героини Цветаевой

Творчество Марины Цветаевой необычайно сложно и многогранно. Эта поэтесса считается одним из самых виртуозных художников слова начала 20 века. Ее язык, система средств художественной выразительности самобытна и нестандартна. Темы, проблемы, мотивы, которые Цветаева использует в своем творчестве, необычайно глубоки и серьезны.
Стихи поэтессы разнообразны по мотивам и во многом интуитивны. Однако, на мой взгляд, есть нечто, объединяющее все произведения Цветаевой, – ее трагическое мироощущение — «на разрыв», которое в полной мере отразилось в творчестве поэтессы.
Одной из ведущих тем лирики Цветаевой является тема родины, тема любви к отчему дому, Москве, России. Лишь в ранних стихах поэтессы (1916-1917 года) создается картина прекрасной страны: бесконечные дороги, багровые закаты и лиловые беспокойные зори. Позже в стихи Цветаевой вошла война, мировая, а затем гражданская. В этот период жалость и печаль переполняли ее творчество:
Бессонница меня толкнула в путь.
— О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! –
Сегодня ночью я целую в грудь
Всю круглую воюющую Землю.
К революции 1917 года Цветаева относилась сложно. Поэтесса не могла принять и простить той крови, которая проливалась. С болью она говорит о том, что смерть равняет всех:
Белый был – красным стал:
Кровь обагрила.
Красным был – белым стал:
Смерть победила.
Тема любви – непреходящая тема в лирике Цветаевой. Это чувство поддерживало и вдохновляло поэтессу всю жизнь. Недаром в своем дневнике она напишет: «Всеми моими стихами я обязана людям, которых любила — которые меня любили – или не любили».
Стихотворения Цветаевой о любви невозможно спутать с ничьими другими. Они написаны «на разрыв», очень пронзительно и тонко. Лирическая героиня вся отдается своему чувству, живет и дышит только им:
Не властвовать!
Без слов и на слово –
Любить…Распластаннейшей
В мире – ласточкой!
Не могла поэтесса обойти своим вниманием и тему поэта и поэзии. В осмыслении этой темы она следует традициям русских классиков: Пушкина, Лермонтова, Тютчева. По мнению Цветаевой, вдохновение – единственный повелитель поэта. Оно приходит к нему в облике огненного всадника: «С красной гривою свились волоса… Огневая полоса – в небеса!».
Тема поэта и его предназначения максимально раскрывается в поэме «На красном коне». Лирическая героиня приносит к ногам всадника на красном коне свою жизнь, чтобы он умчал ее ввысь, в иной мир – в небо поэта.
По мнению Цветаевой, дорога поэта в мире нелегка. Его не понимает и не принимает эгоистичная и слепая толпа. Обыватели погрязли в быту, своих приземленных интересах и проблемах:
Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший – сер!
Где вдохновенье хранят, в как в термосе!
Лирическая героиня пытается «переделать» этих людей, заставить их «посмотреть в небо», но ее усилия во многом оказываются напрасными.
Кроме того, поэт, по Цветаевой, неподвластен суду: «Я не судья поэту, И можно все простить за плачущий сонет!». Поэта не в состоянии оценить читатели, поэтому они не могут его судить. Поэт мыслит по-своему: «тьма» поэта не всегда означает зло, а высота – добро. Но оценить это сможет только время…
Таким образом, все творчество М. Цветаевой пронизано трагизмом, ощущением некоего надлома, несовершенства, дисгармонии. Почему так трагичен лирический мир этой поэтессы? Думаю, причина кроется во многих факторах – во «внутреннем устройстве» самой Цветаевой, в характере эпохи, в которой ей пришлось жить, в личной и творческой судьбе поэтессы. Однако, думаю, именно трагизм и рожденная им непреклонность пред обстоятельствами, гордость духа являются отличительными чертами лирики Цветаевой, ее «визитной карточкой», «опознавательным знаком».

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Цветаева М.И. / Стихотворения / Почему так трагичен мир лирической героини Цветаевой?

Смотрите также по произведению «Стихотворения»:

Лирическая героиня Марины Цветаевой

Cтихотворение «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес. »

Урок 1.

1. А.Ахматова и М.Цветаева.

Общее впечатление. Энергетика стиха.

у Ахматовой у Цветаевой
плавность;
сдержанность;
приглушённость;
затаённость;
как будто нехотя;
внутренний шёпот;
разговор с самой собой
напор;
порыв;
взрыв;
накал;
вызов;
борьба;
поединок;
удар

Обе — “охвачены огнём страсти”.

Для обеих любовь — “только не эти оковы”, “любовная пытка”. Какой вам видится лирическая героиня этих поэтов?

Что для неё любовь? Какова она в любви?

— Для обеих любовь — “поединок роковой”, но лирическая героиня:

“смиренница”
— растерянность;
— беспомощность;
— недоумение;
— полубред;
— покорность;
— приглушённое отчаяние;
ведомая

“воительница”
— бунтарка;
— открытое противостояние;
— одна против всех и вся, вплоть до Бога;
— мятежница;
— бросает вызов;
— “пугачёвка” (любимый пушкинский герой Пугачёв)
вожатый

у Ахматовой у Цветаевой

Заметили: разные голоса, разные переживания, темперамент, энергия, разная реакция на “любовный недуг”. И это естественно.

Цветаева тоже по-своему “научила женщин говорить. ”, выразила другую ипостась женской души.

2. Личность поэта.

В качестве домашнего задания ученики готовили портрет Цветаевой, составленный из воспоминаний современников. На уроке читаются наиболее яркие, представляющие облик поэта из воспоминаний А.Эфрон: “Цельность её характера, цельность её человеческой личности была замешана на противоречиях; ей была присуща двоякость восприятия и самовыражения”.

— Полностью читается главка «Как она писала?» Особо выделяем: “Глохла и слепла ко всему, что не рукопись, в которую буквально впивалась. Остриём мысли и пера” “. добивалась точного единства смысла и звучания”; “. пробовала слова на звук”.

— Чтение стихотворения из цикла «Стихи к Блоку»: «Имя твоё — птица в руке».

— Звучат отрывки из статьи И.Эренбурга «Поэзия М.Цветаевой». Особо выделяем: “Одиночество, вернее сказать, отторжение всю жизнь висело над ней, как проклятие, но это проклятие она старалась выдать не только другим — самой себе за высшее благо”.

3. Данный материал позволяет нам сопоставить судьбу поэта с судьбой её лирической героини. Хотелось бы отметить, что не всегда они совпадают. Возможны варианты:

— лирический герой — ролевая маска (многие герои Вл. Высоцкого);

— лирический герой — двойник (нет абсолютного тождества, сходства — поэзия А.Ахматовой);

— лирический герой — абсолют “Я” поэта.

Как вы думаете, Цветаева и её героиня каковы? Вспомните слова А.Эфрон. Ответ учащихся однозначен: поэзия Цветаевой — “абсолютное самовыражение”.

4. “Погружение” в стихотворение «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес. ».

“Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес. ”

Первая строка — уже раскалена до предела, жжёт, обжигает. Поражает своей предельной дерзостью, размахом, вызовом:

“Я” объявляет войну против (“иду на Вы. ”).

Сравните: у Ахматовой — такого начала нет, да и не может быть. У неё камерность, интимность.

Соперники — все (называем слова-доминанты: “земель”, “небес” — это уже не комната — это Вселенная).

Первая строка — заявка сделана; вызов брошен.

Каков же смысловой центр?

А теперь давайте попробуем проникнуть в цветаевское “все” (по первым строкам). Вместе с учениками в конечном итоге мы приходим к следующему:

I стр. Земли — Небеса — Пространство

II стр. “Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей…”

III стр. “Я тебя отвоюю у всех других…”

Что же получается? Лирическая героиня Цветаевой выходит на “поединок роковой”. Одна против Всех (и Бог ей не судья).

Можно ли себе такое представить у Ахматовой? “Такого счёта” предъявить за любовь лирическая героиня Ахматовой, конечно, не могла, да ей бы в голову такое не пришло — у “смиренницы”, у “монашенки”. А здесь — да.

Урок 2.

Урок-лаборатория, урок-мастерская. “Погружение” в слово Цветаевой.

Справка. Художественное слово многофункционально: слово — знак; слово — символ; слово — метафора; слово — жизнь, бытие. Отметим сразу, что у Цветаевой преобладает существительное

Каждое существительное — носитель какой-то конкретной сущностной реалии и одновременно — символ.

Давайте попробуем вместе определить содержание (смысловое) этих существительных:

лес
природа
(какая?)
естественная,
первозданная,
органичная
колыбель
начало,
рождение,
исток

(Вспоминаем «Олесю» А.И. Куприна: лес — колыбель Олеси — создал её, определил её сущность — свобода.)

Катерина Островского — мечта о воле — Волга, простор;

пушкинский Узник — туда, где за тучей белеет гора.

Мцыри Лермонтова — свобода — природа.

— А колыбель? В колыбели качают, убаюкивают, сказки рассказывают, познают мир, плачут, находят утешение, успокоение.

Объединим: лес — качал, убаюкивал, рассказывал.

Следовательно, лес — начало моё. Тогда понятен следующий образ: “лес-могила” — это конец мой.

Начало и конец — лес. Это значит: я не изменю своей природы; какой пришла, такой уйду; я не изменюсь.

(вспомните Катерину («Гроза») – ключ от калитки).

ключ — дом, уют, покой, тепло, очаг, счастье.

(А.Пушкин: “счастье только на обычных путях”)

псы — стража, охрана, защита от чужих, преданность, верность (“лес и красные собаки” из сна Базарова).

Таким образом, “ключи”, “псы” — слова-представители определённых возможностей лирической героини в борьбе за него.

Следующая часть урока — самостоятельная творческая работа по группам. Каждая группа получает существительные для их “расшифровки”.

Лирика Марины Цветаевой

Марина Цветаева — ослепительный и важный поэт первой половины XX века.

Все в ее личности и поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствоваших литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова, а сообща с тем и досадная обреченность существовать не в основном потоке своего времени, а где-то рядом с ним, за пределами самых насущных запросов и требований эпохи. Со страстной убежденностью провозглашенный ею в ранней юности злободневный принцип: быть только самой собой, ни в чем не зависеть ни от времени, ни от среды — обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями трагической личной судьбы.
Характер Марины вечно был трудным и изменчивым. «Ее жизнь была клубком прозрений и ошибок»,— говорил Илья Эренбург, хорошо ее знавший. Поступками Цветаевой с дет ства и до самой смерти правило фантазерство, воспитанное на книгах.

Стихи Цветаева начала писать с шести лет, не только по-русски, но с той же легкостью по-французски и по-немецки. В 1910 году она тайком от семьи выпустила довольно объемный сборник стихов «Вечерний альбом». Его заметили и одобрили самые взыскательные критики: В. Я. Брюсов, Н. С. Гумилев, М. А. Волошин. Стихи юной Цветаевой подкупали своей талантливостью, своеобразием и непосредственностью, а некоторые из них уже предвещали будущего великого поэта, и в первую очередь безудержная и страстная «Молитва», написанная в день семнадцатилетия:

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, в данный момент, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Нет, она совсем не хотела умирать в тот самый момент. Напротив, в стихотворении звучит скрытое обещание существовать и творить: «Я жажду всех дорог!» Цветаева вообще с жадностью любила жизнь и, как свойственно поэту-романтику, предъявляла ей непомерные требования.

Вслед за «Вечерним альбомом» появились ещё два стихотворных сборника Цветаевой: «Волшебный фонарь» (1912) и «Из двух книг» (1913), выпущенных на средства издательства у

Лирические стихи Марины Цветаевой

Судьба Цветаевой трагична. Она родилась 26 сентября 1892г. в Москве. Отец, Иван Владимирович, был профессором-искусствоведом, основал Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Мать, Мария Александровна, была талантливой пианисткой, она обучала дочь музыке. Марина начала писать стихи с пяти лет. В 1912 г. Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. Во время Гражданской войны он принял сторону белых, после поражения добровольческой армии Сергей вынужден был покинуть страну. В 1921г. вслед за мужем эмигрировала и Марина. Цветаева не примыкала к влиятельным политическим и литературным направлениям. За границей она испытала одиночество, непонимание, непризнание ее произведений, нищету и унижения. В 1939г. Цветаевы вернулись на родину. Но в России она и ее творчество оказались ненужными, муж и дочь Марины были арестованы, сама она во время войны была эвакуирована в Елабугу и там покончила жизнь самоубийством 31 августа 1941г. Цветаева — поэт, не похожий на других и обреченный на непонимание. Ее лирическая героиня одинока в своем противостоянии обществу. Она — романтическая героиня. Марина, несмотря на это, верила, что когда-нибудь ее стихи будут поняты. Несмотря на высокие оценки известных поэтов, ни до революции, ни после нее, ни в эмиграции творчество Цветаевой не было известно широкому кругу читателей. Вернувшись в СССР, Марина была вынуждена заниматься переводами, на родине ее стали публиковать только в 60-е годы, почти через 20 лет после смерти. Но, несмотря на это, Цветаева никогда не прекращала писать. Один из циклов стихотворений о творчестве «Стол» изображает искусство как ремесло, тяжелый труд. Цветаева не могла жить без стихов, в любой ситуации находила время для поэзии, ею преодолевала жизнь. Она писала стихи в любых условиях – в болезни, в отчаянии, в нищете. Для нее это было естественным образом жизни.

* Марина Цветаева в сознании отечественного чи­тателя предстает гордой и одинокой, противостоящей веку или — конкретнее — системе. Возможность такого противостояния опла­чивается самой высокой ценой — ценой жизни. Сегодня по доку­ментам, письмам, воспоминаниям подробно восстановлены обсто­ятельства последних лет и последних дней жизни М. Цветаевой. Равнодушие к ее судьбе литературных чиновников и писателей, не­простые отношения с сыном, депрессия — все это вело к трагиче­скому финалу. Как и при объяснении самоубийства С. Есенина, В. Маяковского, делается попытка выявить роль «карающих орга­нов» власти.

Все эти расследования не могут повлиять на убеждение в том, что трагедия была неизбежна. Тем важнее понять, в чем секрет поэти­ческой силы М. Цветаевой, что делает ее непохожей ни на кого и в то же время внутренне связывает с А. Блоком, А. Ахматовой, Б. Пастер­наком, О. Мандельштамом, В. Маяковским.

Все исследователи и биографы подчеркивают прежде всего нео­рдинарность личности М. Цветаевой. Стихи она начала писать рано. Да и бунтарский дух ее, мятежность тоже проявились еще в отроче­стве. За бунтарство и, соответственно, дурное влияние на сверст­ниц ее дважды исключали из гимназии. На всю жизнь сохранился в М. Цветаевой юношеский максимализм и в дружбе, и в творче­стве, и в любви. С детства она боготворила Пушкина, считая себя именно ему обязанной «страстью к мятежникам».

Противостояние жизни, противопоставление себя другим — спо­койным, покорным, благополучным — постоянный мотив в стихах Цветаевой:

Другие — с очами и с личиком светлым.

А я-то ночами беседую с ветром.

Не с тем— италийским Зефиром младым,— С хорошим, с широким, Российским, сквозным.

(«Другие — с очами и с личиком светлым. », 1920)

Культ Наполеона в юности, очевидно, тоже объясняется увлече­нием сильной личностью, вставшей «против всех». Жажда жизни, готовность к «поединку» с ней «на равных» характеризовала и на­строения в стихах, и особенности лирической героини: Я жажду сразу всех дорог! Чтоб был легендой — день вчерашний. Чтоб был безумьем — Каждый день.

(«Молитва», 1909) Небывалая энергия, подчеркнутая напряженность, свобода от условностей повседневной жизни воплощалась в особенностях сти­ля и в жанровых формах.

Мятежный дух отразился прежде всего в любовной лирике. Чув­ства лирической героини настолько сильны, что устоять перед ними нельзя. Ее любовь не назовешь «комнатной», страдание лишь под­черкивает силу:

Перестрадай же меня! Я всюду — Зори и руды я, хлеб и вздох. Есть я и буду я, и добуду Губы — как душу добудет Бог. («Провода», 1923) В своем вызове героиня готова предстать «острожной красави­цей» — у нее «гордый вид» и «бродячий нрав»:

Целоваласьс нищим, с вором, с горбачом, Со всей каторгой гуляла — нипочем! Алых губ своих отказом не тружу. Прокаженный подойди — не откажу.

(«Целовалась с нищим, с вором, с горбачом. », 1920)

Экспрессия подчеркивала «вольный», а не «пленный» дух героини.

Г. Адамович писал, что стихи М. Цветаевой «эротичны в высшем смысле этого слова, они излучают любовь и любовью пронизаны, они рвутся к миру и как бы пытаются заключить, весь мир в объятья».

Поэт, по М. Цветаевой,— «утысячеренный человек». Его любовь несоизмерима с переживаниями обыкновенных людей.

В характеристике М. Цветаевой важно ее понимание Времени, ее отношение к современности, умение связать реальность сегодняш­него дня с вечностью.

По-настоящему серьезно современность стала осознаваться М. Цветаевой в годы Первой мировой войны, затем нагрянули рево­люция и гражданская война. Ее муж — Сергей Эфрон — был на фрон­те. М. Цветаева металась через «взвихренную» Русь — из Коктебеля в Москву, к оставленным там детям. В Москве она отдала дочерей в приют, где младшая дочь умерла, а старшую она забрала домой и едва выходила.

Резко негативный образ «свободы» дан в стихах 1917 года (еще до Октября):

Свобода — Прекрасная Дама

Маркизов и русских князей.

Свобода — гулящая девка

На шалой солдатской груди.

(«Из строгого, стройного храма. »)

Л. Козлова в своей работе о М. Цветаевой приводит выдержки из ее писем 1923 года с воспоминаниями о впечатлениях революцион­ных лет: «. Москва 1917 г.— 1919 г.— что я, в люльке качалась? Мне было 24—26 лет, у меня были глаза, уши, ноги: и этими глазами я виде­ла, и этими ушами я слышала. » Она отрицала насилие, «во имя чего бы оно ни было». «Быть современным,— утверждала М. Цветаева,— значит творить свое время, а не отражать его. Да, отражать его, но не как зеркало, а как щит. Быть современным — творить свое время, то есть с девятью десятыми в нем сражаться». Авторы работ о М. Цветае­вой, написанных в советские годы, пытались найти в ее стихах и в пря­мых высказываниях признание революции. Пусть оно пришло не сра­зу, как писал В. Орлов, но важно, что пришло и стало одной из причин возвращения на родину. Решилась на возвращение М. Цветаева, по­тому что в Союз уехали муж и дочь и рвался туда сын. Ее восприятие революции в конце 30-х годов вряд ли могло измениться. Как писал в статье о Цветаевой И. Бродский («Новый мир»,— 1991.— № 2), «она совершила нечто большее, чем не приняла революцию. Она ее поня­ла». Понимание касалось России, ее судьбы. В стихотворении на смерть Р. М. Рильке, создавая образ «того света», М. Цветаева проводила пря­мую аналогию:

Связь кровная у нас с тем светом. Кто

На Руси бывал — тот свет на этом

Слова эти продиктованы, размышляет И. Бродский ясным со знанием трагичности человеческого существования вообще – пониманием России как абсолютного к нему приближения

Можно ли вернуться

В дом, который срыт?

Той России — нету,

Связь с родиной воспринималась не на уровне политики и географии: «Родина не есть условность территории, а непреложность памяти к крови».

М. Цветаеву пугало сознание совершенного одиночества в мире отсутствие дома: «Здесь я не нужна. Там невозможна»:

Тоска по родине! Давно

Мне совершенно все равно —

ГДЕ совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой

Брести с кошелкою базарной

В дом, и не знающий, что — мой,

Как госпиталь или казарма.

(«Тоска по родине! Давно. », 1934)

Но на самом деле далеко не «все равно» и не «все едино» Потому звучит в стихах щемящая нота тоски и любви:

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст.

И все — равно, и все — едино.

Но если по дороге — куст

Встает, особенно рябина.

М. Цветаева эмиграцию трактует вне зависимости от того где поэту приходится жить. Сама миссия поэта вынуждает его к проти­востоянию, оппозиции: «Всякий поэт по существу эмигрант, даже в России. Эмигрант царства небесного и зеленого рая природы. На поэте — на всех людях искусства. особая печать неуюта»

Такая позиция не может дать душевного комфорта, но позволяет стать отражением времени: «Не быть в России, забыть Россию – может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри – тот потеряет ее лишь вместе с жизнью». Не политика, а природа помогала М. Цветаевой найти себя в со­временности и, преодолев ее, ощутить вечность:

Деревья! К вам иду! Спастись

От рева рыночного!

Вопросы творчества, как и у любого поэта, в центре внимания М. Цветаевой. Близким по духу авторам она посвящает циклы сти­хов. Среди таких поэтов «Златоустая Анна» — «Всея Руси искупи­тельный глагол». Духовная близость с Б. Пастернаком воспринима­ется особенно остро из-за искусственной разъединенности писателей России и русского зарубежья:

Расстояния: версты, мили.

Нас расставили, рассадили,

Чтобы тихо себя вели,

По двум разным концам земли.

Нас расклеили, распаяли,

Не рассорили — рассорили,

Расселили нас, как орлов.

Не расстроили — растеряли

По трущобам земных широт

Рассовали нас, как сирот.

(«Б. Пастернаку», 1925)

Особое чувство преклонения испытывала М. Цветаева к немец­кому поэту Р.-М. Рильке. Роман в письмах (их заочно познакомил И. Эренбург) не завершился встречей. Рильке умер в 1926 году. Ему посвящены стихотворение-реквием «Новогоднее», «Поэма Воздуха». Любовные признания сочетаются с надгробным плачем. Звучит пре­дельно искренняя исповедь. Так, как раскрывают душу перед священ­ником, М. Цветаева исповедуется перед ушедшим из жизни поэтом. В его творчестве она видит воплощение бессмертия души. Иллюзия соединения другого мира и земного, как замечает И. Бродский, в ре­альности адреса (над той горой, где похоронен поэт), в указании точ­ного имени адресата и просьбы о вручении ему «в руки». С точки зре­ния вечности смерть и любовь — одно и то же. Не только в поэзии, но и в прозе М. Цветаевой близок был О. Мандельштам. Ему она щед­рой рукой дарила любимый свой город — Москву:

Из рук моих- нерукотворный град

Прими, мой странный, мой прекрасный брат.

(«Стихи о Москве», 1916)

Дар предвидения и особые слух ценила М. Цветаева в поэтах:

О мир, пойми! Певцом — во сне — открыты

Закон звезды и формула цветка.

(«Стихи растут, как звезды и как розы. », 1918)

Если душа родилась крылатой —

Что ей хоромы и что ей хаты!

Что Чингизхан ей — и что — орда!

(«Если душа родилась крылатой. », 1918)

Но мир, в котором живет поэт, не принимает его безмерности. Гора — символ высоты чувств и близости к небу — «застроена да­чами»:

Что же мне делать, певцу и первенцу,

В мире, где наичернейший — сер!

Где вдохновенье хранят, как в термосе!

С этой безмерностью В мире мер?!

(«Что же мне делать, слепцу и пасынку. », 1923)

Поэт бескомпромиссен. Он пишет не чернилами, а кровью. Из вскрытых жил хлещет сама жизнь, а жизнь — в стихах поэта:

Вскрыла жилы: неостановимо,

Невосстановимо хлешет жизнь.

Подставляйте миски и тарелки!

Всякая тарелка будет — мелкой,

Через край — и мимо —

В землю черную, питать тростник

Невосстановим хлещет стих.

(«Вскрыла жилы: неостановимо. ». 1934)

Многие исследователи отмелют приверженность М. Цветаевой к диссонансному стиху, романическому максимализму, сочетанию романтики и реальности, быта и бытия.

Среди стихов М. Цветаевой посвященных проблемам творче­ства,— цикл о верном многолетнем друге — письменном столе. Это не метафорическое очеловечивав предмета, а восприятие вещи как соучастника творческого процесса:

Я знаю твои морщины,

Как знаешь и ты — мои.

Которых — не ты ли — автор?

Съедавший за дестью десть,

Учивший, что нету завтра,

Что только сегодня — есть.

М. Цветаева поэзию воспринимала как великое святое ремесло. Ее стихи трагедийны по содержанию, исповедальны по форме. Ис­следователи особое внимание уделяют ритму в стихах М. Цветаевой. Судорожный и стремительный их ритм отражает ритм времени. «Мое дело,— писала Цветаева,— срывать все личины, иногда при этом за­девая кожу, а иногда и мясо».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: