Переводы стихов пастернака

Это, наверное, самое известное во всей мировой литературе стихотворение было написано в Англии в конце XVI века, а в 2009 году исполняется ровно четыреста лет с того времени, как оно было впервые опубликовано. В 66-ом сонете Шекспира всего два предложения, всего два.

Первое, очень длинное:

Tir’d with all these, for restful death I cry, as to behold desert a beggar born, and needy Nothing trimm’d in jollity, and purest faith unhappily forsworn, and gilded honour shamefully misplac’d, and maiden virtue rudely strumpeted; and right perfection wrongfully disgrac’d, and strength by limping sway disabled, and art made tongue-tied by authority, and Folly (Doctor-like) controlling skill, and simple Truth miscall’d Simplicity, and captive good attending Captain ill.

И второе, очень короткое:

Tir’d with all these, from these would I be gone, save that to die, I leave my love alone.

Оба предложения начинаются у Шекспира совершенно одинаково: «Tir’d with all these…» , «Устав от всего этого…». Да и продолжения их — тоже очень похожи: «… for restful death I cry…» («… я взываю к успокоительной смерти…») и «… from these would I be gone…» («… я бы ушел отсюда…»).

Первое предложение исполнено огромной внутренней силы, которую можно почувствовать, даже если, не вникая в смысл, просто читать. Слово следует за словом подобно удару хлыстом:

… an d ar t ma d e t ongue- t ied by au th ority, and Fo ll y (Doctor- l ike) contro ll ing ski ll …

Второе предложение — полная противоположность первому. Оно мягкое, оно лиричное. Оно грустное. Послушаем, как звучит сонет Шекспира в оригинале (читает актёр Ларри Глисон):

За четыре века создано множество переводов 66-го сонета на множество языков. Существует едва ли не сотня его переводов и на русский язык. Более удачные, менее удачные или совсем неудачные — ни один из переводов не смог в полной мере передать настроение шекспировского стиха. Наиболее известен перевод Маршака:

Это именно перевод, а не подстрочник. И, что бы там иногда ни говорили, это блестящий перевод: Маршаку, в общем, удалось передать по-русски всю энергетику первого предложения оригинала, сохранив при этом и его смысл. Получилось вполне самостоятельное русское стихотворение, а такие психологически точные и по-шекспировски лаконичные и хлёсткие фразы, как, например, «неуместной почести позор» — это просто великолепно. (Впрочем, тут есть и другие мнения: «Надо очень хотеть, чтобы откопать смысл этой строчки…». Вероятно, каждый способен оценивать только на основании своего личного опыта. Мне, повторяю, это определение Маршака кажется идеально точным).

То, что Маршаку не удалось перевести сонет, как у Шекспира, всего двумя предложениями, двумя противопоставлениями, громким и тихим, — это, конечно, досадно, но это ещё полбеды. Очень обидно, но в двух местах перевод Маршака просто-напросто режет слух. Во-первых, слово «невтерпёж» в первой строке, которое совершенно выбивается из общего ряда, даже по смыслу. Да и потом: «уж, замуж, невтерпёж» — эта тройка со школьных лет намертво сидит в памяти каждого говорящего по-русски, придавая этому слову недопустимый, в данном случае, оттенок.

Во-вторых, ну совсем не получилась у Маршака концовка — суетливая какая-то, слащавая, искусственная, выглядящая инородным вкраплением. Неужели при этом не слышится: «Милый друг, наконец-то мы вместе! // Ты плыви, наша лодка, плыви…»? Ужасно.

Впрочем, справиться со вторым шекспировским предложением редко кому из переводчиков удавалось. Есть в этом предложении какая-то загадка, что-то неуловимое. То смысл всей фразы при переводе меняется на прямо противоположный: «я бы и покинул этот нехороший мир, но мне жаль расставаться с моей любовью», — тогда как у Шекспира: «но я не могу оставить свою любовь наедине со всем этим». То смысл остаётся, но вот стилистически получается нечто фальшивое, вот то самое «ты плыви, наша лодка, плыви».

В другом известном переводе 66-го сонета, переводе Пастернака, смысл шекспировского «второго предложения» как раз не искажён. Более того, и начало «второго предложения» буквально повторяет начало всего сонета — подобно тому, как это было сделано в оригинале. Вот перевод Пастернака:

Всё тут вроде бы неплохо, и формальная структура 66-го сонета тут вроде бы бережно сохранена, но вот мне почему-то перевод Пастернака нравится даже меньше, чем перевод, выполненный Маршаком. А почему? А потому что нет в нём той самой энергетики оригинала. Ведь любое стихотворение не сводится лишь к простому набору слов, нет: все слова вместе создают какое-то новое качество, настроение, образ, характер. Так вот, у Пастернака слова вроде бы и похожи на те, что у Шекспира, но произносит их совсем другой человек. Этот самый другой человек тоскует , а не страдает. Этого человека задевает, что «шутя живётся богачу», тогда как «мается бедняк» — а у Шекспира-то ведь написано совсем другое: у Шекспира противопоставляются не просто бедняк и богач, а « достоинство , рожденное в нищете» и «пустое Ничтожество », живущее в веселии. Этот самый другой человек у Пастернака тоскует от того, что ему иной раз приходится «доверять и попадать впросак», тогда как образ, созданный Шекспиром в 66-ом сонете, страдает от того, что « чистейшая вера злосчастно обманута».

Понимаете? Где у Шекспира чистейшая вера , там у Пастернака попадать впросак . Где у Шекспира девичью честь грубо проституируют («strumpeted», от старинного слова strumpet — проститутка), там у Пастернака она лишь невыразительно и деликатно катится ко дну . И где у Шекспира истинное совершенство оклеветано и опозорено, там у Пастернака всего лишь ходу совершенствам нет .

«Дайте ходу пароходу»… Короче говоря, вылепленный Пастернаком поэтический образ находится, увы, в опасной близости с одним из песенных персонажей Высоцкого:

А так — формальная структура шекспировского сонета вроде бы и сохранена… Но ведь в переводе, на мой взгляд, самое главное — это образ (настроение, характер), созданный автором в одной культурной среде, аккуратно и адекватно перенести в совсем иную культурную среду, с иными, быть может, языковыми особенностями и поэтическими традициями. И тут всё важно: подстрочник шекспировского сонета (содержание в чистом виде) читать столь же скучно, как и слушать 66-ой сонет на языке азбуки Морзе:

Но «перевод» 66-го сонета Шекспира на морзянку — это, конечно, из области курьёзов. Другое дело, что кроме непосредственно переводов, существует очень много подражаний этому сонету, пересказов, «вариаций на тему» и просто стихотворных откликов. На протяжении веков чеканные шекспировские строки вдохновляли самых разных поэтов на создание стихотворений, в которых иногда бывает довольно трудно разглядеть сколько-нибудь близкую их связь с 66-ым сонетом. Вот, например, стихотворение Слуцкого, которое так и называется — «Сонет 66». Среди сотен других оно было найдено в бумагах поэта и опубликовано спустя четыре года после его кончины:

Конечно же, это никакой не 66-ой сонет. Борис Слуцкий был человеком непростой судьбы и талантливым поэтом. Вот как написал о нём Евтушенко:

… В 1959 году Слуцкий неожиданно для всех выступил против Пастернака во время скандала с «Доктором Живаго». Это был его единственный постыдный, трагически необратимый поступок. Многие бывшие почитатели отвернулись от поэта. Но самое главное, он этого сам себе не простил. Муки совести этого прекрасного, лишь однажды оступившегося человека довели его до тяжкой душевной болезни…

И в критический, безмерно тяжкий для него момент жизни обратился поэт к бессмертному произведению Шекспира, к заключительной его мысли, словно бы полемизируя с нею: «Где те, кто любили меня, или те, кто спасали, меня бы забыли и в черную яму списали» …

Но вот уже четыре столетия живут среди людей другие строки — сдержанные и негромкие, но исполненные огромной нравственной силы: «Я устал от всего, что вижу вокруг, и я желал бы исчезнуть… но я не могу оставить свою любовь наедине со всем этим».

Рукописный текст последних двух строк 66-го сонета (и другие рукописные тексты) можно найти на этом сайте

«Зимняя ночь» – гимн любви. Анализ стиха

«Зимняя ночь» — настоящий гимн Любови, ведь воспевается союз двух любящих сердец. Этот стих, как известно, посвящен Ольге Ивинской и написан под впечатлением биографического факта: случайной встречи Ольги и Пастернака на даче в Переделкино, когда оба поняли, что не могут жить друг без друга. Правда, Пастернак любил повторять: «В искусстве человек смолкает, и начинает говорить образ», итак, наверное, не следует искать конкретных прототипов этого произведения, а лучше прочитаем этот стих.

Зимняя Ночь.

  • Мело, мело по всей земле Во все пределы.
  • Свеча горела на столе, Свеча горела.
  • Как полетом роем мошкара
  • Летит на пламя,
  • Слетались хлопья со двора
  • К оконной раме.
  • Метель лепила на стекле
  • Кружки и стрелы.
  • Свеча горела на столе, Свеча горела.
  • На озаренный потолок Ложились тени,
  • Скрещенья рук, скрещенья ног,
  • Судьбы скрещенья.
  • И падали два башмачка Со стуком на пол,
  • И воск слезами с ночника На платье капал.
  • И все терялось в снежной мгле, Седой и белой.
  • Свеча горела на столе, Свеча горела.
  • На свечку дуло из угла,
  • И жар соблазна
  • Вздымал, как ангел, два крыла
  • Крестообразно.
  • Мело весь месяц в феврале, И то и дело
  • Свеча горела на столе, Свеча горела.

В этом стихе музыкальную и живописную силу изображения объединяет сила слова. Рассмотрим образную картину произведения.

• Какие картины, образы вы представляете, слушая стих? Зима — злая, вражеская человеку. Она перемешала землю и небо, несет холод, тьму, а иногда — смерть, а свечка — тепло, уют, что-то очень человечное.

Зима зла, она свирепствует, навевает страх.

• А что помогает побороть этот страх? Свечка. Сразу забываешь, что творится за окном, исчезает страх.

И не только наш взгляд привлекает свечка, которая горит.

• Чей еще? (Взгляд метели. Ее злит, что маленькая свечка неподвластная ей).

• А теперь давайте представим, что же видит Зима в комнате, заглядывая через окно? (В комнате полумрак, все проникнуто любовью, хотя мы и не видим героев, но ощущаем, что все в комнате переполнено нежностью).

• Что помогает нам ощутить эту нежность, понять, что герои нежно любят друг друга? (Поэт употребляет слово «башмачки», а не «туфельки». В этом есть что-то от сказки — от Золушки).

И любовь должна быть такая же, как в сказке — вечная, большая, сказочная.

• Найдите строчки, из которых понятноо, насколько большой есть любовь наших героев. («На озаренный потолок // Ложились тени». Наверное, не может одна свечка «озарять» потолок. Это делает пламя всепобеждающей любви).

Да, любовь сильная, и она же и беззащитная.

• Не уловили ли вы какие-то тревожные нотки? («На свечку дуло из угла…») (Именно на свечку, как символ любви и покоя. Вихрь старается задуть пламя, окутать весь дом тьмой, стать холодной хозяйкой).

• Что делает нашу тревогу очень реальной, говорит об очень вероятной победе метели? (Свечка плачет, наверное, предвидя судьбы влюбленных. Она тает).

В стихе четыре раза повторяется слово «крест» в разных словесных созданиях: трижды — «скрещенные» и один раз — « крестообразно».

• С чем у нас связан образ креста? (Перекресток судеб; крестный путь; каждый несет свой крест; распятый Христос. Возможно, у этой любви трагическая развязка).

Действительно, образ креста вызывает у нас мысль о неразрывности любви и крестного страдания, о крестном пути человека. Тем более, что известно продолжение этой истории. После написания романа «Доктор Живаго» Пастернак испытал преследования. Его лично не трогали, но в тюрьме оказалась Ольга Ивинская, ближайший ему человек. Пастернак тогда писал: «Ее посадили из-за меня. Чтобы добиться свидетельств против меня. Только ее мужеству я обязан тем, что меня не арестовали, и я имею возможность писать. ».

Тем не менее, стих заканчивается оптимистически.

• Что нам позволяет утверждать это? (Последняя строфа — утверждение идеи беспредельности высоких чувств и силы любви, которые не повинуются обстоятельствам, времени и пространства. Хотя «чуть ли весь месяц в феврале», и это уже конец зимы, ожидание весны, победы над холодом. Кроме того, четко очерченные временные границы

«мело» — месяц, а «свеча горела на столе» — вне времени).

Действительно, зло имеет огромную силу, оно безжалостное. И ничто не может погасить пламени свечки. Она горит наперекор всему. Свеча — это духовный ориентир для человечества в нашем жестоком мире. И эту свечку зажег для нас Борис Пастернак.

Замечательные переводы стихов Пастернака есть у нашего земляка, учителя одной из луцких школ, Владимира Васильевича Бича. В сборнике «Автографы друзей» на свободной странице Владимир Бич на мою просьбу написал свой перевод «Зимней ночи», который, как по мне, является одним из наилучших переводов этой поэзии.

«Зимняя ночь» в переводе В. Бича.

Зимняя ночь.

  • Мело, мело по всей земле, всюду.
  • Огнила свечка на столе Господним чудом.
  • Как летом на фонарь мошкара
  • Летит без счета,
  • Так метель снежная
  • Неслась к окнам.
  • Химеры чертила на стекле
  • Зима-Заблуда.
  • Огнила свечка на столе
  • Господним чудом.
  • Блестел на потолке ход
  • Огня и тени,
  • Сплетение рук, сплетение ног
  • И судеб сплетения.
  • И падали со стуком вниз два башмачка,
  • На платье бежала восковая
  • Слеза со свечки.
  • И все терялось во мгле,
  • Плыло в никуда.
  • Огнила свечка на столе
  • Господним чудом.
  • Качалось пламя ее,
  • И неистовство соблазна,
  • Будто ангел, крылья нес свои
  • Крестом, как должен был.
  • Весь февраль метели злые
  • Пугали гудом.
  • Но огнила свечка на столе
  • Господним чудом.
  • (Перевод В. Бича).

В своем стихе, чудесно передав символику и мелодичность оригинала, переводчик высказывает не надежду, а уверенность в том, что любовь, если она настоящая, ничто не может победить. Найдите, пожалуйста, подтверждение моей мысли или опровергните ее. (Переводчик неоднократно называет свечку Господним чудом. Свечка — символ любви, а если она — Господнее чудо, то победить ее не в силах никто и ничто).

«Гамлет» Б. Пастернак

«Гамлет» Борис Пастернак

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Анализ стихотворения Пастернака «Гамлет»

Роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго» открывается стихотворением «Гамлет», которое поэт приписывает авторству своего героя. Впоследствии это произведение приобрело огромную популярность, потому как в нем дается ответ на вопрос, что же такое человек, и может ли он оставаться самим собой до конца жизни.

История возникновения этого произведения довольно необычна. Помимо литературной деятельности Борис Пастернак, владеющий несколькими иностранными языками, занимался переводами. И именно его авторству принадлежит самая знаменитая русскоязычная версия знаменитого «Гамлета» Уильям Шекспира. Работая с первоисточником, поэт смог в полной мере ощутить трагедию главного героя, поставленного перед непростым выбором. Однако свое произведение он посвятил актерам, которым предстоит сыграть эту непростую роль на сцене, поэтому стихотворение начинается со строк: «Гул затих. Я вышел на подмостки, прислоняясь к дверному косяку». Однако, описывая те чувства, которые испытывает человек в образе Гамлета, Пастернак имеет ввиду не только актеров. Образ, созданный поэтом, гораздо шире и глубиннее. Он является собирательным и включает в себя множество ипостасей, которые обобщены обычными эмоциями. Если рассматривать их с философской точки зрения, то каждый из нас, будь то Юрий Живаго, шекспировский Гамлет, сам Пастернак или же любой другой человек, рано или поздно встает перед жизненным выбором. И. приняв какое-то решение, испытывает не только волнение, но и страх от осознания того что есть только одно мгновение, когда можно что-то изменить или же исправить, после которого наступает так называемая «точка невозврата», когда все последующие поступки уже не будут иметь никакого значения. Поэтому главный герой стихотворения, обращаясь в переполненный зал, просит: «Если только можно, Авве Отче, чашу эту мимо пронеси». Это означает, что в качестве актера он боится сыграть свою роль недостаточно хорошо и вызвать осуждение публики. Однако если разобраться, то любой человек ведет себя точно также вне зависимости от того, кем он является, ведь в жизни каждому из нас приходится лицедействовать. И от того, насколько хорошо и убедительно сыграна роль, зависит абсолютно все – успешная карьера, личное счастье, реализация собственного творческого потенциала.

Обращаясь к судьбе, которая предопределена для каждого человека, Пастернак отмечает: «Я люблю твой замысел упрямый и играть согласен эту роль». Это означает, что автор не намерен противиться очевидным вещам, он – фаталист. Именно так живет большинство из нас, полагаясь на старое доброе «авось», даже не осознавая, что иногда важно не только хорошо выучить свою роль, но и знать содержание всей пьесы, которое может меняться и трактоваться по-разному. Поэтому фраза поэта о том, что «сейчас идет другая драма. И на этот раз меня уволь» сегодня, как и 70 лет назад, может расцениваться, как открытый бунт человека, осознающего, что его заставляют стать участником заранее спланированного представления, о котором он не имеет ни малейшего представления. И это неприкрытое желание отказаться от навязанной роли в условиях тоталитарного режима вызывает искреннее восхищение поэтом, который, в первую очередь, является гражданином своей страны и не желает быть чьей-то марионеткой.

Тем не менее, Пастернак признает, что бороться с системой, которая обладает отлаженным механизмом манипуляции людьми, совершенно бесполезно, так как «продуман распорядок действий и неотвратим конец пути». Потому автор признается, что в своем желании быть личностью он одинок. Финальная же фраза этого стихотворения о том, что «жизнь прожить – не поле перейти» свидетельствует о том, как трудно человеку оставаться искренним и верным самому себе в тех ситуациях, когда окружающие ожидают от него совсем иного.

БОРИС ПАСТЕРНАК

Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) — русский поэт, писатель, один из крупнейших русских поэтов XX века, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958).
Родился в Москве в семье академика живописи Л. О. Пастернака и Р. И. Пастернак (урожденной Кауфман), до замужества бывшей профессором Одесского отделения Императорского русского музыкального общества. Наиболее важными для духовного становления будущего поэта явились три события: приобщение к христианству, увлечение музыкой и философией. Родители исповедовали Ветхий Завет, а русская няня тайком от них водила мальчика в православную церковь.
Первое творческое увлечение Пастернака, наряду с рисованием, — музыка. Но, получив признание А. Скрябина, юноша порвал с музыкальным сочинительством.
По окончании гимназии (1906) учился в Московском университете; с юридического факультета перешел на историко-филологический (окончил в 1913 г.). Здесь под руководством Г. Г. Шпета Пастернак познакомился с феноменологией Э. Гуссерля, а в апреле 1912 г. на скудные средства родителей отправился в Марбург для обучения у главы неокантианцев Германа Когена. Там он получил возможность продолжать карьеру профессионального философа, но прекратил занятия философией и вернулся на родину. «Прощай, философия» — эти слова из автобиографической повести Пастернака «Охранная грамота» (1931) теперь значатся на мемориальной доске дома в Марбурге, где некогда проживал безвестный студент, ставший всемирно почитаемым классиком.
В печати Пастернак впервые выступил в альманахе «Лирика» (1913; 5 стихотворений), затем появились его книги стихов «Близнец в тучах» (1914) и «Поверх барьеров» (1917). Возвратившись к этим стихам, многое исключив и переработав, добавив появившиеся затем в периодике, поэт выпустил через двенадцать лет новый сборник — «Поверх барьеров. Стихи разных лет» (1929) — своего рода расчет с прошлым. Настоящим своим поэтическим рождением Пастернак считал лето 1917 г. — время создания книги «Сестра моя — жизнь» (вышла из печати в 1922 г.). До того Пастернак в 1913 г. в литературном кружке «Мусагет» прочитал доклад «Символизм и бессмертие», где уже проступала программа нового, постсимволистского сознания.
Рубеж 1920-1930-х гг. сказался в эволюции Пастернака мучительной напряженностью. После завершения поэмы «Высокая болезнь» (1923-1928) Пастернак завершил роман в стихах «Спекторский» — о судьбе русского интеллигента, «которого должно вернуть истории» (1931, начат в 1925). В 1929 г. он опубликовал «Повесть» с одноименным героем стихотворного романа, которую считал первой частью будущей эпопеи и замысел которой восходил к 1918 г. В промежутках он опубликовал несколько прозаических произведений: «Аппелесова черта» (1918), «Письма из Тулы», «Детство Люверс» (оба-1922), «Воздушные пути» (1924). Однако проза Пастернака, опубликованная при его жизни, не вызвала признания современников. Зато его лирика обретала все большую известность. На I съезде писателей СССР Н. Бухарин даже противопоставил ее поэзии Маяковского как «отжившей агитке».
Тому были основания, хотя сам Пастернак решительно противился возведению его на «литературный трон». В книга 1932 г. вышла лирики Пастернака «Второе рождение».
Естественно, что в годы Великой Отечественной войны Пастернак не мог отрешить себя от судьбы России. В первые месяцы сражений он пишет патриотические стихотворения: «Страшная сказка», «Бобыль», «Застава», в дальнейшем -«Смерть сапера», «Победитель» и другие. После эвакуации в Чистополь в октябре 1941 г. и по возвращении в Москву в августе 1943 г. с бригадой писателей уезжает на Брянский фронт.
Зимой 1945/46 г. Пастернак начал реализацию своего главного замысла — романа «Доктор Живаго» (предварительное название — «Мальчики и девочки»). В эти годы и позже активно занимался переводами трагедий Шекспира, «Фауста» Гете, грузинских лириков.
1950-е годы стали для писателя временем тяжелых испытаний. Предложенный для публикации журналу «Новый мир» роман «Доктор Живаго» был отвергнут редакцией. После издания его за рубежом (1957) и присуждения автору Нобелевской премии (1958) началась травля писателя как в официально-литературных, так и в политических кругах вплоть до требования выдворения его за пределы страны. Вне России Пастернак себя не мыслил, что и побудило его отказаться от Нобелевской премии. После перенесенного инфаркта поэт умер, по заключению медицинских экспертов, от рака легких. Похоронен в поселке Переделкино Московской области.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector