Зимняя ночь — Б

«Зимняя ночь» Б.Пастернак

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Борис Пастернак по праву считается одним из ярчайших российских поэтов и литераторов 20 века. Именно ему принадлежит идея соединить в одном произведении прозу и стихи, что вызвало шквал критики со стороны современников, но было по достоинству оценено потомками.

Речь, в частности, идет о знаменитом романе «Доктор Живаго», последняя часть которого посвящена стихам главного героя. То, что Юрий Живало — тонкий лирик и любитель рифмованных фраз, читатель узнает еще в первых главах романа. Однако Борис Пастернак старается не отвлекать читателей лирическими отступлениями, поэтому принимает решение объединить все стихи Юрия Живаго в отдельный сборник.

Первое стихотворение, приписанное авторству главного героя, носит название «Зимняя ночь». Позднее оно нередко публиковалось как самостоятельное литературное произведение под названием «Свеча» и даже было переложено на музыку, пополнив репертуар таких исполнителей, как королева эстрады Аллы Пугачевой и экс-лидер группы «Парк Горького» Николай Носков.

Над романом «Доктор Живаго» Борис Пастернак работал 10 лет, с 1945 по 1955 год. Поэтому точно установить, когда именно было написано стихотворение «Зимняя ночь», сегодня уже невозможно. Хотя некоторые исследователи творчества Пастернака утверждают, что бессмертные строчки родились в период войны, который их автор провел в эвакуации, прожив больше года в городе Чистополь. Однако, учитывая манеру письма и зрелость мыслей, критики склоняются к тому, что стихотворение все же было создано незадолго до окончания работы над романом, когда Борис Пастернак, подобно главному герою, уже предчувствовал свою смерть.

Именно тема смерти и жизни является ключевым моментом стихотворения «Зимняя ночь», Его не стоит понимать буквально, а следует читать между строк, так как каждое четверостишье – это яркая метафора, настолько контрастная и запоминающаяся, что придает стихотворению удивительное изящество. Рассматривая «Зимнюю ночь» в контексте борьбы за выживание, можно без труда догадаться, что метель, февральская стужа и ветер символизируют смерть. А пламя свечи, неровное и едва теплящееся, является синонимом жизни, которая покидает не только смертельно больного доктора Живаго, но и самого Бориса Пастернака.

В пользу версии о том, что стихотворение было написано в 1954-55 года, свидетельствует и тот факт, что в 1952 году Борис Пастернак пережил свой первый инфаркт, на собственном опыте прочувствовав, что значит находиться между жизнью и смертью. Однако не исключено, что, обладая даром предвидения, Пастернак в «Зимней ночи» предрекал самому себе не только физическую, но и творческую гибель. И оказался прав, так как после публикации романа «Доктора Живаго» за рубежом и присуждении произведению «Нобелевской премии» известный литератор подвергся гонениям. Его перестали публиковать и исключили из Союза писателей СССР. Поэтому единственным источником средству к существованию для пастернака в этот период являлись литературные переводы, которые по-прежнему оставались востребованными и достаточно высокооплачиваемыми.

Сам автор несколько раз писал письма на имя Генсека КПСС Никиты Хрущева, пытаясь убедить главу государства в своей политической благонадежности, но это не помогло. Причем, противники Пастернака апеллировали не к самому роману в целом, а к его поэтической части, и, в частности, к «Зимней ночи», называя стихотворение образцом упадничества, декаданса и пошлости.

Только спустя несколько десятилетий, когда в 1988 году роман «Доктор Живаго» был впервые опубликован в СССР, стихотворение «Зимняя ночь» было признано одними из самых удачных и проникновенных произведений любовной лирики, принадлежащих перу Бориса Пастернака.

Истории любви: Пастернак и Збарская

Роман «Доктор Живаго» является самым монументальным произведением Бориса Пастернака. При его написании не обошлось без несчастной любви. Так, по одной из версий, прототипом Лары была Фанни Збарская, к которой Пастернак питал нежные чувства, но та была замужем. Збарская тоже была влюблена в Пастернака. Эта любовная история закончилась печально.

Исследователями романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» высказывалось пять версий о том, кто был прототипами Лары: Ида Высоцкая, Елена Виноград, Зинаида Нейгауз, Евгения Лурье и Ольга Ивинская. Но была еще одна Лара — Фанни (Фрейда) Николаевна Збарская.

Всеволодо-Вильва — «лучшие времена» Пастернака

Вспомним текст романа. В конце 1921 года Юрий Живаго с Ларой и ее дочкой Катей жили в Варыкино. В декабре Лариса Федоровна и Катенька уехали с Комаровским в Юрятин, а потом на Дальний Восток.

«С Юрием Андреевичем творилось что-то несообразное. Он медленно сходил с ума….

Он пил и писал вещи, посвященные ей (Выделено нами — прим. Ред.)… За этим плачем по Ларе он также домарывал до конца свою мазню разных времен о всякой всячине, о природе, об обиходном».

Более нигде в романе не говорится об активной поэтической деятельности Живаго. Юрий Андреевич «юрятинского периода», несомненно, сам Пастернак. Нами установлено, что имение Крюгеров в Варыкино — это Бондюжская усадьба купцов Ушковых (Бондюг, Тихие Горы и Камашево — ныне город Менделеевск, Татарстан) и Всеволодо-Вильва (Александровский район Пермского края).

Кому же посвятил Борис Пастернак свои самые известные стихи «На пароходе» и «Марбург», написанные во Всеволодо-Вильве? Фанни Николаевне Збарской. Вероятно, и в описании любовных отношений Ларисы Антиповой и Юрия Живаго есть что-то и от чувств Пастернака и Фанни Збарской.

Эта романтическая история началась во Всеволодо-Вильве в январе 1916 года. Борис Ильич Збарский, пригласивший Пастернака на работу в уральский поселок, писал в своих воспоминаниях: «Привольная жизнь, отсутствие материальных забот, обилие прислуги (у нас были горничная, кухарка, няня, кучер и дворник). Все это давало много свободного времени Ф[анни] Н[иколаевне], я же мало бывал дома и не мог, поэтому, составлять ей компанию для времяпровождения. Вот почему Ф[анни] Н[иколаевна] особенно настаивала на приглашении к нам проживать друзей». Так в поселке появились литератор Евгений Лундберг и поэт Борис Пастернак.

Из воспоминаний Збарского: «Большое удовольствие мы получали, когда вечерами Лундберг и Боря читали свои произведения. Боря часто играл на рояле, блестяще импровизируя. Все это было очень мило, трогательно и скрашивало мою душевную тоску в это время. В личной жизни я пережил за время пребывания во Всеволодо-Вильве первую, хотя и небольшую, трещину, так что она явилась первым сигналом последующего краха».

Фанни Николаевне не нравилось, что муж слишком предан своей работе, думает о «прозаических вещах». Збарская и Пастернак все больше времени проводили вместе: катание на лыжах, поездки в санях… И вот — первые стихи для Фанни:

Ясность масленой недели,

Были снегом до отвала

Сыты сани, очи, ели.

Мы смеялись, оттого что

Снег смешил глаза и брови,

Что лазурь, как голубь с почтой,

В клюве нам несла здоровье.

В романе «Доктор Живаго» есть похожий эпизод. Юрий Живаго в кошовке вез Ларису Федоровну и Катю из Юрятина в Варыкино.

«Кошовка лодкою взлетала вверх и вниз, ныряя по неровностям разъезженной дороги. Катя и Ларавскрикивали и смеялись до колик, перекатываясь с одного края саней на другой и неповоротливыми кулями зарываясь в сено. Иногда доктор нарочно, для смеху, переворачивал сани набок и, без всякого вреда для них, вываливал Лару и Катю в снег. Сам он, протащившись несколько шагов на возжах по дороге, останавливал Савраску, выравнивал и ставил сани на оба полоза и получал нахлобучку от Лары и Кати, которые отряхивались, садились в сани, смеялись и сердились».

Этот эпизод вполне можно было бы закончить фразами из стихотворения: они «смеялись, оттого что снег смешил глаза и брови», «были снегом до отвала сыты сани, очи, ели».

В мае 1916 года Борис Леонидович и Фанни Николаевна побывали в Перми. Они проговорили всю ночь, сидя в судовом ресторане. Вернувшись во Всеволодо-Вильву Борис Пастернак написал стихотворение «На пароходе» и посвятил его Фанни Збарской. Это стихотворение стало первым, которое Леонид Осипович Пастернак отметил, как художественную удачу сына.

Держа в руке бокал, вы суженным

Зрачком следили за игрой

Обмолвок, вившихся за ужином,

Но вас не привлекал их рой.

Вы к былям звали собеседника,

К волне до вас прошедших дней,

Чтобы последнею отцединкой

Последней капли кануть в ней.

Это — строфы из последнего варианта стихотворения, сложившегося после «вычеркивания», «вымарок и замены одного слова другим». При переиздании книги «Поверх барьеров» в 1928 году были отредактированы строфы, передающие психологическую характеристику ночного разговора. Борис Пастернак, как и персонаж его романа Юрий Живаго, делал это, вероятно, «из соображений точности и силы выражения».

Первоначально по-другому звучали 7 и 8 строфа:

Сквозь грани баккара вы суженным

Зрачком могли следить за тем,

Как дефилируют за ужином

Фаланги наболевших тем,

И были темы те — эмульсией

Из сохраненных сердцем дней,

А вы — последнею конвульсией,

Последней капли были в ней.

Сохранился автограф первой редакции этого стихотворения с посвящением «Г-же Ф. Збарской», с указанием даты — «17 мая 1916 г.» и места написания — «Всеволодо-Вильва». В этом автографе имеются еще две строфы между 6-й и 7-й:

Что он подслушивал? — Подслушивал,

Дыша на запотелый люк?

Тонула речь в обивке плюшевой.

Он понимал движенье рук?

И этих рук движеньем проняло

Его? И по движенью рук

Он понял: так на фисгармонии

Берут в басах забытый звук.

Этих строф, дающих повод к новому пониманию событий той ночи, нет в изданных сборниках стихов Бориса Пастернака. В личном архиве Збарской сохранилось подаренное ей Пастернаком стихотворение — первоначальный вариант «Марбурга», напечатанный на машинке на чистых сторонах четырех заводских бланков, с надписью: «Из Марбургских воспоминаний — черновой фрагмент. Фанни Николаевне в память Энеева вечера возникновения сих воспоминаний. Борис Пастернак. 10 мая 1916».

В стихотворении «На пароходе» Пастернак отметил: «Вы к былям звали собеседника, к волне до вас прошедших дней». Борис Леонидович (по просьбе собеседницы) вспоминал о поездке в Марбург, объяснении в любви Иде Высоцкой и ее отказе (1912 год). Разговор со Збарской поэт и назвал «Энеевым вечером возникновения сих воспоминаний».

В «Энеиде» повествуется о том, что после долгих странствий флот Энея прибывает в Карфаген. Царица Карфагена Дидона, влюбленная в Энея, устраивает большой пир в его честь. На пиру герой начинает подробный рассказ о падении Трои. Сравнивая себя с Энеем, а Фанни Николаевну с Дидоной, Борис Пастернак имел ввиду ту самую ночь на пароходе (с 9-го на 10-е мая 1916 года), когда он рассказывал ей о своих «странствиях» («Из сохраненных сердцем дней»).

В июне Збарские уезжают в Тихие Горы, а Пастернак — в Молоди, к родителям. В коллекции Фанни Збарской было еще одно небольшое стихотворение Бориса Пастернака, сочиненное, вероятно, в последний день пребывания во Всеволодо-Вильве «Уже в архив печали сдан»:

Перед отъездом страшный знак

Был самых сборов неминучей —

Паденье зеркала с бумаг,

Сползавших на пол грязной кучей.

Заря ж и на полу стекло,

Как на столе пред этим, лижет.

О счастье: зеркало цело,

Я им напутствуем — не выжит.

Есть такая примета: если упавшее зеркало не разбилось, значит роковой разлуки с любимым человеком не будет. Пастернак женился на Евгении Лурье в 1922 году, с кем он был до этого времени, мы можем только догадываться.

В пятидесятые годы Борис Пастернак написал на оборотной стороне своей фотографии (Пастернак сидит на стуле на террасе дома Збарских), которую принес ему поэт Алексей Крученых: «Всеволодо-Вильва Пермской губ. начало 1916 г. (февраль-март). Алексею Крученых на добрую память об одном из лучших времен моей жизни».

Тихие Горы — «отрадные причины»

Еще в мае 1916 года Б. И. Збарский писал родителям Пастернака о Борисе: «Мы стали считать его членом своей семьи. Когда я распределял квартиру в Тих[их] Горах, то я поймал себя на том, что назначал комнаты: это столовая, это для Эли (сын Збарских Илья — Авт.), а это для Бори». Борис Леонидович приехал в Тихие Горы в октябре 1916 года и стал работать в военно-учетном столе Бондюжского и Кокшанского заводов купцов Ушковых.

«Личная жизнь Бориса Ильича в эти годы не блистала счастьем, — пишет А. П. Штейн в повести о Б. Збарском «И не только о нем…» — Обаятельная каменец-подольская гимназистка (окончила гимназию с серебряной медалью — Авт.) с черным бантом была его любовью, первой и единственной, он относился к ней трепетно, надеясь обрести в ней не просто жену, но и единомышленника, человека, разгадавшего одержимость его натуры, требовавшей действия, непрерывного горения, поиска, страстного увлечения научным делом, которому он отдавал всего себя без остатка.

Этого не было. Взаимная их отчужденность сказывалась во многом и становилась все тягостней.

Приезд матери Бориса Ильича в Тихие Горы и брошенная ею фраза решили: все точки над «i» были поставлены. Однажды, поздно вечером, очень усталый, он вернулся с завода и спросил встретившую его с ужином мать:

— В гостиной, — сказала она. И, помолчав, добавила — И, как всегда, с Борей. Он читает ей стихи.

В ее тоне ему послышалось нечто тревожное.

— Что ж тут такого? — Он пожал плечами. — Все поэты любят читать свои стихи. И Боря — тоже.

— Пэп, он предпочитает читать стихи ей одной. Пэп, неужели ты не понимаешь? Она в него влюблена».

В письме к родным 26 ноября 1916 года Борис Пастернак просил у родителей совета, как ему поступить в складывающейся ситуации:

«Дальше читай только папа; в крайнем случае мама еще. Есть и иные, слишком отрадные причины, именующиеся терминологически счастьем, которые делают для меня пребывание здесь — делом тяжелым для моей совести (вы догадаетесь) — и вот я прямо не знаю, как быть… «.

9 декабря 1916 года Борис Пастернак сообщал родителям, как всегда намеками, о том, что в романе с Фанни Збарской поставлена точка:

«Дорогие мои! Если до вас дошло уже сумасшедшее мое письмо одно, в котором я пишу о желании моем уехать отсюда и отдаленно касаюсь мотивов этого желания — прочтите его и предайте забвению. Когда-нибудь я вам расскажу про все то, что темными намеками вторгается в последнее время в мои письма к вам. Теперь я сделать этого не могу, да и не вправе. Вам важно знать сейчас, что ничего особенного не произошло и не произойдет…».

В середине декабря Збарский и Пастернак ездили в Елабугу, где Борису Леонидовичу предстояло пройти медицинское переосвидетельствование. Всю ночь накануне комиссии они проговорили. На следующий день Збарский похлопотал о том, чтобы Пастернака не взяли на фронт, то есть фактически спас ему жизнь.

Тайна Фанни Збарской

В марте 1917 года Пастернак возвратился в Москву, а летом поселился в Нащокинском переулке в квартире Татьяны Николаевны Лейбович, сестры Фанни Збарской. В декабре Борис Леонидович получил посылку из Тихих Гор от Ольги Збарской, жены брата Бориса Збарского — Якова. В это же время в Москву приезжала Фанни Николаевна и Пастернак передал с ней письмо для Ольги Збарской, где есть такие строки: «… как только поулягутся события… — выйдет большая моя вещь, роман, вчерне почти целиком готовый. Так вот, попадется он Вам на глаза когда-нибудь, хоть не скоро это, знайте и запомните, что первую часть его подымать помогли мне Вы. Не шучу нисколько».

Местоимение «Вы» относится лично к Ольге Збарской, но можно с уверенностью сказать, что Пастернак в ее лице благодарил всю тихогорскую компанию, которая целиком присутствует в «Докторе Живаго». А тот роман, о котором упоминает Борис Леонидович, окончен не был, но его начало было опубликовано как повесть «Детство Люверс».

Есть и еще одно доказательство того, что Лара юрятинского периода — Фанни Збарская. Из текста романа следует, что Лара была на несколько лет старше Юрия Живаго. Ида Высоцкая, Еленa Виноград, Евгения Лурье, Зинаида Нейгауз, Ольга Ивинская и другие, любимые Пастернаком женщины, были моложе его. Старше Бориса Леонидовича (на шесть лет) была только Фанни.

Фанни Николаевна жила в густонаселенной коммунальной квартире на Арбате (дом № 51, 6 этаж). На Арбате и неподалеку от него жили многие персонажи романа и их прототипы. Кроме того, Фанни, как и Лара, работала в больнице.

Збарская помогла Пастернаку разобраться в самом себе. Именно во Всеволодо-Вильве Пастернак, наконец, решил, что он не музыкант, а литератор. За весну 1916 года Борис Леонидович сочинил полтысячи строк, и уже в декабре вышел сборник его стихов «Поверх барьеров». Нетрудно понять, кто был его музой.

Фанни Николаевна ушла от мужа в 1922 году. Один из потомков Ф. Збарской сказал мне, что в их семье фамилия Пастернака была под запретом. Борис Збарский женился во второй раз в 1928 году.

Знала ли Збарская о том, что это она — Лара? Наверное, знала, но хранила тайну. С таким же достоинством и простотой, как это делала бы Лариса Гишар.

Глава из книги «Возвращение в Юрятин» печатается в сокращении.

Анализ стихотворения Пастернака «Гамлет» (1)

В романе «Доктор Живаго» (1957) Пастернак отразил сложные и противоречивые чувства, которые довелось испытать ему и его герою Юрию Живаго в те беспощадные годы. Пастернак писал, что в Живаго стремился запечатлеть и себя, и Блока, и Есенина, и Маяковского.

В стихотворении «Гамлет», вошедшем в этот роман, отразилась трагическая судьба русской интеллигенции, которой, подобно шекспировскому герою, приходилось решать, быть или не быть, и выбирать, кто будет определять её жизнь.

В стихотворении «Гамлет», написанном в 1946 году, не могла не прозвучать скорбная тема, напоминавшая о тех, кто был репрессирован в годы сталинского террора (вспомним хотя бы Осипа Мандельштама или доведенную до самоубийства М. Цветаеву — «Ах, Марина, давно уже время, да и труд не такой уж ахти, твой заброшенный прах в реквиеме из Елабуги перенести. «Памяти Марины Цветаевой», 1943)

Пастернак нашел в Гамлете своего духовного брата — ему он и доверил свою тревогу за новый век. «Гамлет» — стихотворение о герое Шекспира принце Датском, который поднялся на борьбу со всем мировым злом и погиб в этой безнадежной борьбе; о гениальном актере, играющем роль Гамлета в театре, глубоко эту роль постигшем; об Иисусе Христе, Богочеловеке, Сыне Божием, пришедшим на землю, чтобы пройти путь страданий и своими страданиями искупить все грехи человечества; о герое романа Юрия Живаго; наконец, об авторе романа Борисе Пастернаке.

Если вслушаться, вдуматься в стихотворение, то можно услышать в нём гармоничное единство пяти голосов.

Гамлет из 17 -ой части романа «Доктор Живаго» стал как бы лирической интерпретацией вечного шекспировского образа.

Как герой пастернаковской книги остается жить в своих стихах, так и Гамлет продолжает жить в стихотворении вопреки своей гибели в трагедии.

Мы помним, что принц Датский имел прямое отношение к театру и выступал даже в роли режиссера трагедии «Убийство Гонзаго», представленной труппой бродячих актеров. Так что пребывание на сценических подмостках для него естественно.

Гул затих. Я вышел на подмостки.

В буквальном, прямом понимании — это слова актера. Метафорически эти слова очень естественно могут быть приписаны Гамлету, который говорил, что жизнь — это театр и люди в нем — актеры.

Первая фраза текста «Гул затих» предполагает зрительный зал, публику, её легкий шум перед началом спектакля. Ассоциация с театром подкреплена с такими деталями, как «подмостки», «сумрак», «бинокли», «отголоски», «играть роль». Этот лексический ряд поддерживает наше представление об актере — мыслителе, глубоко вживавшемся в сущность своего сценического образа.

Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

в прямом смысле эти слова принадлежат и Гамлету, который напряженно вглядывается в движущееся время, и актеру, играющему роль Гамлета, осмысливающему свою роль в трагедии. Но явно в стихотворение входит и сам Иисус Христос, поскольку Пастернак вводит ассоциацию с евангельской историей о молении о чаше. Но это ведь и мучительные мысли самого Юрия Андреевича Живаго, в тетради которого мы читаем стихотворение «Гамлет». Он предчувствует неизбежность новых бед и страданий, гибель свою и тех, кто дорог ему. И, конечно же, это и слова самого Пастернака о себе, так как он предполагал, что власть не простит ему его роман, который отражает трудный путь той части русской интеллигенции, которая осталась в России со своим народом, не эмигрировав. Не уехали очень многие, но они, как Ю. Живаго, как Ахматова, как Пастернак, ощущали своё противостояние тому миру, что тонул в фарисействе.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.

Пастернак тоже видел, как на него был «наставлен сумрак ночи», как на него глядели «тысячи биноклей» (поразительный символ опасности!) своими прицельными окулярами. Он жил многие послевоенные годы в предчувствии возможного ареста и расправы. Евгения Пастернак вспоминает, как поэт повторял: «Разумеется, я всегда ко всему готов. Почему со всеми могло быть, а со мной не будет?». Это ведь тоже понимание того, что «неотвратим конец пути», что «сейчас идёт другая драма», не менее страшная, чем во времена Шекспира. И поэт готов был, подобно своему герою, принести себя в жертву во имя своей сверхзадачи — написания романа.

Ещё несколько слов об ассоциации с Христом:

Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Неожиданное обращение «Авва Отче» словно на мгновение переносит нас в Гефсиманский сад, где перед арестом молился Христос. Он взывает к своему Богу-Отцу, зная о той череде страданий, которые предстоит пережить. Ощутить близость того мира помогает новый лексический ряд текста: Авва Отче, чаша, фарисейство, конец пути. Вспоминаются слова из Евангелия: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» и о последующей Голгофе — «конце пути».

Эти стихи близко передают молитву Христа в Гефсиманском саду. В Евангелии от Марка читаем: «Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо меня» (гл. 14, стих 36). Авва — «отец» по-древнееврейски; Авва Отче — обращение к Богу-Отцу. Ясно, что в буквальном значении эти два стиха написаны Пастернаком от лица Христа. В переносном же значении они принадлежат всем четырем остальным носителям авторского сознания. Выражение «Да минует меня чаша сия» и сходные с ним давно вошли в языки христианских народов и стали крылатыми. Так мог бы сказать и Гамлет, и актер, и Юрий Андреевич, и Пастернак.

Я люблю Твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.

Чьи это слова? Их можно понять как продолжение речи Христа, который в Евангелии говорит вслед за словами, приведенными выше: «Но не чего Я хочу, а чего Ты». Сперва Христос просит Отца о том, чтобы страдания миновали Его, однако тут же прибавляет: «но пусть сбудется не то, чего хочу Я, а то, чего хочешь Ты». Принимает все испытания своей судьбы, каковы бы они ни были, и Гамлет в трагедии Шекспира. Сознательно, мужественно идут навстречу гибели и герой романа, и его автор. В прямом смысле согласие играть роль высказано от имени актёра.

Но сейчас идет другая драма,
и на этот раз меня уволь.

Актёр согласен играть на сцене, но не хочет участвовать в отталкивающей (как следует из заключительного четверостишия) драме жизни. Приятие и неприятие страданий и насильственной смерти отражают колебания и Христа, так достоверно переданные в Евангелии и придающие Ему такую трогательную человечность, и Гамлета, метания Юрия Андреевича и самого Пастернака.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.

Актёр вынужден играть, даже когда пьеса перестаёт ему нравиться. Другие тоже ничего не могут изменить в жизни, от трагического финала им не уйти.

Я один, все тонет в фарисействе.

Фарисеи отвергали учение Христа, обличение их лицемерия и ханжества многократно звучит в речах Христа, переданных в Евангелии. Фарисейским — лживым, лицемерным — был двор короля Клавдия в Эльсиноре, где пришлось действовать Гамлету. Лицемерие и ханжество своего времени не раз обличал Пастернак, в том числе в «Докторе Живаго».

Евангельские образы, высокий библейский слог соединены с народной пословицей, содержащей простую, но очень глубокую мысль:

Жизнь прожить — не поле перейти.

Такая концовка придает естественность, достоверность всему стихотворению. Оно написано пятистопным хореем классическим размером, который использовал Лермонтов в стихотворении «Выхожу один я на дорогу…». Когда мы говорим о стихотворном размере вообще, то имеем в виду не только чередование сильных и слабых слоговых позиций, но и присущее ему сплетение определённых тем, синтаксических конструкций, интонаций, настроений. Мне кажется, что тема и настроение одиночества переданы в этом стихотворении с предельным напряжением, начиная с первого и кончая завершающим стихом. Пятистопному хорею обычно свойствен контраст между темой пути и неподвижностью героя. Такой контраст мы видим и в «Гамлете» Пастернака: герой вышел на подмостки; остановился, прислонясь к дверному косяку, и не решается идти дальше, хотя понимает, что идти необходимо. Он просто обречён идти, хотя ждут его страдания и гибель (жизнь прожить — не поле перейти). В этих противоречиях и колебаниях заключен трагизм положения Гамлета всех времён.

Итак, Гамлет в стихотворении Пастернака отождествляется с Юрием Живаго. Стихотворение о самом процессе поиска единственного выхода, который был бы достоин каждого, кто видится нам при чтении стихотворения.

Гамлет Пастернака говорит на равных со всей Вселенной, она слышит Гамлета как давнего знакомого. Гамлет Пастернака пытается понять свое предназначение и соотносит его с неотвратимостью закона, которому надо подчиняться.

Да его слышит Вселенная, но это не мешает ему оставаться наедине с самим собой, просто масштаб его раздумий соразмерен с масштабом Вселенной.

У Пастернака Гамлет — человек, на наших глазах совершающий выбор. В этом Гамлет перекликается с образом Христа.

Каждый один на один с самим собой, перед каждым — неминуемая чаша страданий. Каждый расплачивается за грехи своих современников.

Если у данного материала осутствует информация об авторе или источнике, значит он был просто скопирован в сети Интернет с других сайтов и представлен в сборнике исключительно для ознакомления. В данном случае отсутствие авторства предлагает принять написанное, как просто чье-то мнение, а не как истину в последней инстанции. Люди много пишут, много ошибаются — это закономерно.

Доктор Живаго Текст

Перейти к аудиокниге

«Доктор Живаго» – итоговое произведение Бориса Пастернака, книга всей его жизни. Этот роман принес его автору мировую известность и Нобелевскую премию, присуждение которой обернулось для поэта оголтелой политической травлей, обвинениями в «измене Родине» и в результате стоило ему жизни.

«Доктор Живаго» – роман, сама ткань которого убедительнее свидетельствует о чуде, чем все размышления доктора и обобщения автора. Человек, который так пишет, бесконечно много пережил и передумал, и главные его чувства на свете – восхищенное умиление и слезное сострадание; конечно, есть в его мире место и презрению, и холодному отстранению – но не в них суть. Роман Пастернака – оплакивание прежних заблуждений и их жертв; те, кто не разделяет молитвенного восторга перед миром, достойны прежде всего жалости. Перечитывать «Доктора Живаго» стоит именно тогда, когда кажется, что жить не стоит. Тогда десять строк из этого романа могут сделать то же, что делает любовь в одном из стихотворений доктора: «Жизнь вернулась так же беспричинно, как когда-то странно прервалась».

  • Возрастное ограничение: 12+
  • Дата выхода на ЛитРес: 25 января 2012
  • Дата написания: 1945-1955
  • Объем: 660 стр.
  • ISBN: 978-5-4467-1191-8
  • Правообладатель: ФТМ
  • Оглавление

Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; распинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что приносит несчастье. Наша нервная система не пустой звук, не выдумка. Она — состоящее из волокон физическое тело. Наша душа занимает место в пространстве и помещается в нас как зубы во рту. Ее нельзя без конца насиловать безнаказанно.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: