ОБ ОБРАЗЕ МАРИИ СПИРИДОНОВОЙ В ПРОЛОГЕ ПОЭМЫ Б

Поэма Бориса Пастернака была написана к двадцатилетию событий первой русской революции. Пятнадцатилетним подростком поэт был очевидцем части эпизодов, запечатленных в стихотворном тексте. Сын известного художника, преподавателя Школы живописи, ваяния и зодчества в 1905 г. Пастернак учился в 5-й Московской гимназии.

Начало работы над поэмой датируется по отметке на рукописи одной из глав 20 июля 1925 г. На ее создание в общей сложности ушло около восьми месяцев. В конце 1925 г. Пастернак так отозвался о своем творении: «Я работал и работаю над поэмой о 1905 годе. Вернее сказать, — это не поэма, а просто хроника о 1905 годе в стихотворной форме » 1 . В окончательной редакции поэма «Девятьсот пятый год» состояла из пролога и шести глав. Комментаторы пока еще не высказались в отношении зашифрованного персонажа в прологе (именуемом по его первой публикации «Половодье»).

Жанна д`Арк из сибирских колодниц,
Каторжанка в вождях, ты из тех,
Что бросались в житейский колодец,
Не успев соразмерить разбег.

Ты из сумерек, социалистка,
Секла свет, как из груды огнив.
Ты рыдала, лицом василиска
Озарив нас и оледенив.

По моему предположению в этом отрывке Пастернак в аллегорической форме зашифровал образ легендарной Марии Спиридоновой. Застрелившая на перроне станции Борисоглебск в разгар революции карателя тамбовских крестьян Г. Луженовского, юная террористка затем была приговорена к бессрочной каторге. В 1917-1918 гг., по возвращении из Забайкалья, Спиридонова стала лидером партии левых эсеров и председательницей Исполкома Крестьянской секции ВЦИК. В первой половине 1918 г. Б. Пастернак принадлежал к числу «постоянных сотрудников» центрального органа левых эсеров – газеты «Знамя Труда». Если он и не был знаком с самой символичной фигурой левоэсеровского движения лично, то уж, конечно, был хорошо наслышан о знаменитой Марусе (как ее называли в лицо друзья и за глаза широкий круг людей). Вполне вероятно, что поэт имел в виду Спиридонову в таких строчках «романа в стихах» «Спекторский»:

По всей земле осипшим морем грусти,
Дымясь, гремел и стлался слух о ней,
Марусе тихих русских захолустий,
Поколебавшей землю в десять дней.

Последняя строка – это очевидная аллюзия на название книги американского журналиста Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» (Reed J. Ten Days that Shook the World. New York, 1919). Первое русское издание с предисловием В.И. Ленина вышло в 1923 г., а в 1924 г. увидели свет сразу четыре переиздания книги.

В «Марусе тихих русских захолустий» и «Жанне д`Арк из сибирских колодниц» угадываются лики именно Марии Спиридоновой. А какая еще другая каторжанка оказалась среди главных вождей Октябрьской революции? Но назвать опальную оппозиционерку, находившуюся в 1925 г. в ссылке, прямо по имени было все-таки нельзя. Между прочим, сторонний наблюдатель в лице атташе Французской миссии, капитана Жака Садуля (в то время еще социалиста, впоследствии ставшего коминтерновцем) в одном из своих посланий министру вооружений Франции Альберу Тома писал о Спиридоновой, что ее «революционное прошлое, террористические акты, долгие тюрьмы, чудовищные издевательства жестокой царской полиции, обеспечило ей в народе престиж, почти равный тому, каким обладает Ленин (выделено мною. — Я.Л.)» 2 .

Однако Мария Спиридонова была не только символом партии левых эсеров после 1917 г., но и своеобразным символом первой русской революции. О ней с восхищением писали Ленин и Кропоткин. Идейный вождь анархизма в одном из писем сравнивал ее с Софьей Перовской, признавая при этом, что эта «героическая девушка» «своими жертвами нанесла автократии больший урон, чем все наши писания» 3 .

Ленин посвятил террористке пассаж под названием «Об истязании Спиридоновой и диктатуре революционного народа» в статье «Победа кадетов и задачи рабочей партии», написанной в марте 1906 г. Критикуя конституционных демократов за приверженность правовым методам политической борьбы, вождь большевиков приводил в пример Спиридонову и одного из ее истязателей – подъесаула Аврамова. Сознательно или не желая того, но в любом случае Ленин выставлял юную террористку в качестве символа революции. Защитник Спиридоновой на суде товарищ (заместитель) председателя ЦК кадетской партии, председатель 1-го Всероссийского съезда адвокатов в 1905 г. Н.В. Тесленко пошел еще дальше. Он сравнил свою подзащитную с истерзанной Россией: «Перед вами не только униженная, поруганная, больная Спиридонова. Перед вами больная и поруганная Россия. Казните Спиридонову, и вздрогнет вся страна от боли ужаса» 4 .

Такой вдумчивый мыслитель, как М.М. Пришвин, после знакомства со Спиридоновой сделал в дневнике запись: «Маруся, страдающая душа, как в святцах, мученица нетленная» 5 .

Можно даже говорить о тайном почитании «новомученицы» Марии на Тамбовщине (и не только на ней) наряду с местночтимыми святыми и наподобие тайного почитания жителями прилегающих к городу Кашину и сопредельных с ним местностей преподобной Анны Кашинской после официального упразднения ее почитания. О подобном культе свидетельствовал, в частности, Н.А. Клюев:

«Портреты Марии Спиридоновой, самодельные копии с них , вставленные в киоты с лампадками перед ними, — не есть ли великая любовь, нерукотворный памятник » 6 .

Впрочем, не только у православных крестьян, но и в других сословных и национальных слоях был распространен культ Спиридоновой. Дочь видного историка еврейства София Семеновна Дубнова-Эрлих, «бундовка» по партийной принадлежности, в своих воспоминаниях описывала нелегальное собрание у некоего «старого Шлеймы»: «У порога вросшего в землю домика меня встречает красивый седобородый старик в бархатной ермолке – с него бы писать патриарха Авраама! Убогая комната с закопченным потолком чисто прибрана, на комоде, покрытым вязаной скатеркой, стоит старинный семисвечник. На стене ряд снимков, по-видимому, семейных; с изумлением нахожу среди них лицо лейтенанта Шмидта с плотно сжатыми губами и почти иконописный лик Марии Спиридоновой с широко открытыми глазами мученицы. Эти глаза смотрели на меня со стен разных студенческих комнат, но между медузой и семисвечником 7 они – полная неожиданность» 8 .

Вдохновленный образом бесстрашной и гордой революционерки, писавшей из тюрьмы на волю в ожидании смертного приговора, что она «из породы тех, кто смеется на кресте» 9 , Максимилиан Волошин тогда же в 1906 г. посвятил ей прочувственное стихотворение «Чайке». Позже в честь отбывавшей каторгу Спиридоновой написал стихотворение Николай Клюев. Известны и другие стихотворные посвящения Спиридоновой. Так что Пастернак был далеко не первым в своем обращении к образу легендарной эсерки.

Вообще в поэме «Девятьсот пятый год» встречается несколько любопытных для историка и филолога реминисценций и зашифровок. Так в идущей следом за прологом главе «Отцы» имеется сравнение эпохи Александра III, К. Победоносцева и первых лет правления Николая II с «ночью», которую сменяет заря революции. Это, скорее всего, реминисценция на не оконченную поэму А.А. Блока «Возмездие», одна из частей которой заканчивалась словами:

Раскинулась необозрим
Уже кровавая заря,
Грозя Артуром и Цусимой,
Грозя Девятым января…

Упоминание о Порт-Артуре наряду с зарисовками событий «кровавого воскресенья» находим в главе поэмы Пастернака «Детство».

Не представляет особого труда расшифровка следующего неожиданного пассажа:

Снег идет третий день.
Он идет еще под вечер.
За ночь
Проясняется.
Утром –
Громовый раскат из Кремля:
Попечитель училища…
Насмерть…
Сергей Александрыч…
Я грозу полюбил
В эти первые дни февраля.

В этом отрывке речь, разумеется, идет об убийстве членом Боевой организации партии эсеров И.П. Каляевым 4 февраля 1905 г. московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. И в этом случае, не называя самого террориста по имени, Пастернак в определенном смысле демонстрирует свои симпатии эсерам. И уже совсем не шифруясь, он высказывал, надо думать искренне, положительное отношение к народовольцам в главе «Отцы».

В заключении можно позволить предположение о том, что поэт в это время во многом смотрел на революцию глазами эсеров. Работая над поэмой «Девятьсот пятый год», он обращался не только к собственным впечатлениям (особенно в главе «Москва в декабре») и не только к историческим документам (например, в случае с материалами следствия и процесса по делу матросов-потемкинцев), но и, по-видимому, к воспоминаниям, навеянным рассказами старшего окружения своей первой возлюбленной Иды Высоцкой, происходившей из давшего целый ряд видных эсеров семейного клана Гоцев-Гавронских-Цетлиных. Поэтому не удивительно, что в прологе к поэме поэт зашифровал образ не кого иной, как «чайки» первой русской революции Марии Спиридоновой.

1 Цит по: Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: В 2-х т. Т. 1. Л., 1990. С. 483. (Примечания В.С. Баевского и Е.Б. Пастернака).

2 Садуль Ж. Записки о большевистской революции. М., 1990. С. 315.

3 Кентавр. 1992. № 7-8. С. 120.

4 Цит. по: Лавров В.М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора. М., 1996. С. 111.

5 Пришвин М.М. Дневники. 1914-1917. [Кн. 1]. М., 1991. С. 358.

6 Наш журнал. 1908. № 1. С. 63.

7 Медуза — коробочка с молитвой, которая прикрепляется на косяках дома и на каждой двери внутри, проходя мимо которой евреи прикасаются к ней пальцем и затем целуют его; семисвечник (менора) – один из символов Израиля, напоминающий о грядущем приходе Мессии.

8 Дубнова-Эрлих С.С. Хлеб и маца. Воспоминания. Стихи разных лет. СПб., 1994. С.117.

9 Цит. по: Лавров В.М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора… С. 145.

«Стихи Пастернака» — Стихи поэта Пастернака.

«Стихи Пастернака» — это избранные стихотворения.

«Стихи»

«СТИХИ ПАСТЕРНАКА»

«Пастернак»

Стихи Пастернака

Пастернак

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

СНЕГ ИДЕТ

Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет, —
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься — и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

Быть знаменитым некрасиво.

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.

КАК У НИХ

Лицо лазури пышет над лицом
Недышащей любимицы реки.
Подымется, шелохнется ли сом, —
Оглушены. Не слышат. Далеки.

Очам в снопах, как кровлям, тяжело.
Как угли, блещут оба очага.
Лицо лазури пышет над челом
Недышащей подруги в бочагах,
Недышащей питомицы осок.

То ветер смех люцерны вдоль высот,
Как поцелуй воздушный, пронесет,
То, княженикой с топи угощен,
Ползет и губы пачкает хвощом
И треплет ручку веткой по щеке,
То киснет и хмелеет в тростнике.

У окуня ли екнут плавники, —
Бездонный день — огромен и пунцов.
Поднос Шелони — черен и свинцов.
Не свесть концов и не поднять руки.

Лицо лазури пышет над лицом
Недышащей любимицы реки.

ЛАНДЫШИ

С утра жара. Но отведи
Кусты, и грузный полдень разом
Всей массой хряснет позади,
Обламываясь под алмазом.

Он рухнет в ребрах и лучах,
В разгранке зайчиков дрожащих,
Как наземь с потного плеча
Опущенный стекольный ящик.

Укрывшись ночью навесной,
Здесь белизна сурьмится углем.
Непревзойденной новизной
Весна здесь сказочна, как Углич.

Жары нещадная резня
Сюда не сунется с опушки.
И вот ты входишь в березняк,
Вы всматриваетесь друг в дружку.

Но ты уже предупрежден.
Вас кто-то наблюдает снизу:
Сырой овраг сухим дождем
Росистых ландышей унизан.

Он отделился и привстал,
Кистями капелек повисши,
На палец, на два от листа,
На полтора — от корневища.

Шурша неслышно, как парча,
Льнут лайкою его початки,
Весь сумрак рощи сообща
Их разбирает на перчатки.

АННЕ АХМАТОВОЙ

Мне кажется, я подберу слова,
Похожие на вашу первозданность.
А ошибусь, — мне это трын-трава,
Я все равно с ошибкой не расстанусь.

Я слышу мокрых кровель говорок,
Торцовых плит заглохшие эклоги.
Какой-то город, явный с первых строк,
Растет и отдается в каждом слоге.

Кругом весна, но за город нельзя.
Еще строга заказчица скупая.
Глаза шитьем за лампою слезя,
Горит заря, спины не разгибая.

Вдыхая дали ладожскую гладь,
Спешит к воде, смиряя сил упадок.
С таких гулянок ничего не взять.
Каналы пахнут затхлостью укладок.

По ним ныряет, как пустой орех,
Горячий ветер и колышет веки
Ветвей, и звезд, и фонарей, и вех,
И с моста вдаль глядящей белошвейки.

Бывает глаз по-разному остер,
По-разному бывает образ точен.
Но самой страшной крепости раствор —
Ночная даль под взглядом белой ночи.

Таким я вижу облик ваш и взгляд.
Он мне внушен не тем столбом из соли,
Которым вы пять лет тому назад
Испуг оглядки к рифме прикололи,

Но, исходив от ваших первых книг,
Где крепли прозы пристальной крупицы,
Он и во всех, как искры проводник,
Событья былью заставляет биться.

Небольшие, маленькие стихотворения Бориса Пастернака для взрослых и детей.

От тебя моя жажда пособья,
Без тебя я не знаю пути,
Я с восторгом отдам тебе обе,
Лишь одну из двоих приюти.

О, не смейся, ты знаешь какую
О, не смейся, ты знаешь к чему
Я и старой лишиться рискую,
Если новой я рта не зажму.

В час, когда писатель только вероятье,
Бледная догадка бледного огня,
В уши душной ночи как не прокричать ей:
«Это час убийства! Где-то ждут меня!»

В час, когда из сада остро тянет тенью
Пьяной, как пространства, мировой, как скок
Степи под седлом, я весь на иждивенье
У огня в колонной воспаленных строк.

Вокруг иных влюбленных верный хаос,
Чья над уснувшей бездыханна стража,
Твоих покровов мнущийся канаус
Не перервут созвездные миражи.

Земля успенья твоего не вычет
Из возносящихся над снегом пилястр,
И коченеющий близнец граничит
С твоею мукой, стерегущий кастор.

Я оглянусь. За сном оконных фуксий
Близнец родной свой лунный стан просыпал.
Не та же ль ночь на брате, на поллуксе,
Не та же ль ночь сторожевых манипул?

Под ним лучи. Чеканом блещет поножь,
А он плывет, не тронув снов пятою.
Но где тот стан, что ты гнетешь и гонишь,
Гнетешь и гнешь, и стонешь высотою?

Так — шабаш! Нешаткие титаны
Захлебнутся в черных сводах дня.
Тени стянет трепетом tetanus,
И медянок запылит столбняк.

Вот и ливень. Блеск водобоязни,
Вихрь, обрывки бешеной слюны.
Но откуда? С тучи, с поля, с Клязьмы
Или с сардонической сосны?

Чьи стихи настолько нашумели,
Что и гром их болью изумлен?
Надо быть в бреду по меньшей мере,
Чтобы дать согласье быть землей.

Засребрятся малины листы,
Запрокинувшись кверху изнанкой,
Солнце грустно сегодня, как ты,-
Солнце нынче, как ты, северянка.

Все наденут сегодня пальто,
Но и мы проживем без убытка.
Нынче нам не заменит ничто
Затуманившегося напитка.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Сухая, тихая погода.
На улице, шагах в пяти,
Стоит, стыдясь, зима у входа
И не решается войти.

Зима, и всё опять впервые.
В седые дали ноября
Уходят ветлы, как слепые
Без палки и поводыря.

Во льду река и мерзлый тальник,
А поперек, на голый лед,
Как зеркало на подзеркальник,
Поставлен черный небосвод.

Пред ним стоит на перекрестке,
Который полузанесло,
Береза со звездой в прическе
И смотрится в его стекло.

Она подозревает втайне,
Что чудесами в решете
Полна зима на даче крайней,
Как у нее на высоте.

Ты молчала. Ни за кем
Не рвался с такой тугой.
Если губы на замке,
Вешай с улицы другой.

Нет, не на дверь, не в пробой,
Если на сердце запрет,
Но на весь одной тобой
Немутимо белый свет.

Чтобы знал, как балки брус
По-над лбом проволоку,
Что в глаза твои упрусь,
В непрорубную тоску.

Чтоб бежал с землей знакомств,
Видев издали, с пути
Гарь на солнце под замком,
Гниль на веснах взаперти.

Не вводи души в обман,
Оглуши, завесь, забей.
Пропитала, как туман,
Груду белых отрубей.

Если душным полднем желт
Мышью пахнущий овин,
Обличи, скажи, что лжет
Лжесвидетельство любви.

И целая их череда
Составилась мало-помалу —
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет:
Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет
И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.

И было темно. И это был пруд
И волны.- И птиц из породы люблю вас,
Казалось, скорей умертвят, чем умрут
Крикливые, черные, крепкие клювы.

И это был пруд. И было темно.
Пылали кубышки с полуночным дегтем.
И было волною обглодано дно
У лодки. И грызлися птицы у локтя.

И ночь полоскалась в гортанях запруд,
Казалось, покамест птенец не накормлен,
И самки скорей умертвят, чем умрут
Рулады в крикливом, искривленном горле.

И, как в неслыханную веру,
Я в эту ночь перехожу,
Где тополь обветшало-серый
Завесил лунную межу.

Где пруд — как явленная тайна,
Где шепчет яблони прибой,
Где сад висит постройкой свайной
И держит небо пред собой.

Очам в снопах, как кровлям, тяжело.
Как угли, блещут оба очага.
Лицо лазури пышет над челом
Недышащей подруги в бочагах,
Недышащей питомицы осок.

То ветер смех люцерны вдоль высот,
Как поцелуй воздушный, пронесет,
То, княженикой с топи угощен,
Ползет и губы пачкает хвощом
И треплет ручку веткой по щеке,
То киснет и хмелеет в тростнике.

У окуня ли екнут плавники,—
Бездонный день — огромен и пунцов.
Поднос Шелони — черен и свинцов.
Не свесть концов и не поднять руки.

Лицо лазури пышет над лицом
Недышащей любимицы реки.

По мере смены освещенья
И лес меняет колорит.
То весь горит, то черной тенью
Насевшей копоти покрыт.

Когда в исходе дней дождливых
Меж туч проглянет синева,
Как небо празднично в прорывах,
Как торжества полна трава!

Стихает ветер, даль расчистив,
Разлито солнце по земле.
Просвечивает зелень листьев,
Как живопись в цветном стекле.

B церковной росписи оконниц
Так в вечность смотрят изнутри
В мерцающих венцах бессонниц
Святые, схимники, цари.

Как будто внутренность собора —
Простор земли, и чрез окно
Далекий отголосок хора
Мне слышать иногда дано.

Природа, мир, тайник вселенной,
Я службу долгую твою,
Объятый дрожью сокровенной,
B слезах от счастья отстою.

Все жили в сушь и впроголодь,
В борьбе ожесточась,
И никого не трогало,
Что чудо жизни — с час.

С тех рук впивавши ландыши,
На те глаза дышав,
Из ночи в ночь валандавшись,
Гормя горит душа.

Одна из южных мазанок
Была других южней.
И ползала, как пасынок,
Трава в ногах у ней.

Сушился холст. Бросается
Еще сейчас к груди
Плетень в ночной красавице,
Хоть год и позади.

Он незабвенен тем еще,
Что пылью припухал,
Что ветер лускал семечки,
Сорил по лопухам.

Что незнакомой мальвою
Вел, как слепца, меня,
Чтоб я тебя вымаливал
У каждого плетня.

Сошел и стал окидывать
Тех новых луж масла,
Разбег тех рощ ракитовых,
Куда я письма слал.

Мой поезд только тронулся,
Еще вокзал, москва,
Плясали в кольцах, в конусах
По насыпи, по рвам,

А уж гудели кобзами
Колодцы, и пылясь,
Скрипели, бились об землю
Скирды и тополя.

Пусть жизнью связи портятся,
Пусть гордость ум вредит,
Но мы умрем со спертостью
Тех розысков в груди.

А в рифмах умирает рок,
И правдой входит в наш мирок
Миров разноголосица.

И рифма не вторенье строк,
А гардеробный номерок,
Талон на место у колонн
В загробный гул корней и лон.

И в рифмах дышит та любовь,
Что тут с трудом выносится,
Перед которой хмурят брось
И морщат переносицу.

И рифма не вторенье строк,
Но вход и пропуск за порог,
Чтоб сдать, как плащ за бляшкою
Болезни тягость тяжкую,
Боязнь огласки и греха
За громкой бляшкою стиха.

Красавица моя, вся суть,
Вся стать твоя, красавица,
Спирает грудь и тянет в путь,
И тянет петь и — нравится.

Тебе молился Поликлет.
Твои законы изданы.
Твои законы в далях лет,
Ты мне знакома издавна.

Одна, в пальто осеннем,
Без шляпы, без калош,
Ты борешься с волненьем
И мокрый снег жуешь.

Деревья и ограды
Уходят вдаль, во мглу.
Одна средь снегопада
Стоишь ты на углу.

Течет вода с косынки
По рукаву в обшлаг,
И каплями росинки
Сверкают в волосах.

И прядью белокурой
Озарены: лицо,
Косынка, и фигура,
И это пальтецо.

Снег на ресницах влажен,
В твоих глазах тоска,
И весь твой облик слажен
Из одного куска.

Как будто бы железом,
Обмокнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.

И в нем навек засело
Смиренье этих черт,
И оттого нет дела,
Что свет жестокосерд.

И оттого двоится
Вся эта ночь в снегу,
И провести границы
Меж нас я не могу.

Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?

Биография Пастернака

Ранние годы

Родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в семье художника и пианистки. У Бориса было 2 сестры и брат. В квартиру, где жила семья, приходили известные в то время деятели искусства, устраивались небольшие концерты, среди гостей были Лев Толстой, Сергей Рахманинов, Исаак Левитан.

Образование

В 1909 году Борис окончил гимназию в Москве и поступил на историко-филологический факультет Московского университета на философское отделение. На скопленные матерью деньги Борис в 1912 уехал в Германию в Марбургский университет на летний семестр. Но охладев к философии, он бросает обучение и уезжает в Италию на несколько недель. Пастернак полностью отдается творчеству, которое стало делом всей его жизни. Вернувшись в Москву, Пастернак заканчивает обучение в университете в 1913 году.

Творческая жизнь

Первые стихи Пастернак написал в 1909 году, однако первое время он умалчивал о своем увлечении поэзией.

Для того, чтобы войти в московские литературные круги, Пастернак вступает в поэтическую группу «Лирика».

Самые первые сборники стихотворений – “Близнец в тучах”(1914), “Поверх барьеров”(1916). В 1922 вышла книга стихов “Сестра моя — жизнь”, которая сделала поэта известным. Именно ее Пастернак считает выражением своей творческой позиции. В это же время познакомился с Владимиром Маяковским, творчество которого повлияло на Пастернака.

В 1920-1927 году Пастернак был участником литературного объединения “ЛЕФ” (Маяковский, Асеев, О.Брик и др.) В эти годы поэт публикует сборник “Темы и вариации” (1923), начинает работать над романом в стихах “Спекторский” (1925), который можно считать отчасти автобиографическим.

В 1931 Пастернак уехал в Грузию. Стихи, написанные под впечатлением от Кавказа, вошли в цикл “Волны”. (который впоследствии вошли в книгу “Второе рождение”). Живя здесь, писатель занимается переводами с грузинского языка, а также переводит Уильяма Шекспира, Гёте, Фридриха Шиллера и др. Перевод произведений с 1934 года стал регулярным и продолжался вплоть до смерти поэта.

В 1935 году Борис Пастернак пишет письма Иосифу Сталину, в которых он заступился за мужа и сына Анны Ахматовой.

Роман “Доктор Живаго” – вершина творчества Пастернака, как прозаика. Его он писал долгие 10 лет, завершив в 1955 году. Этот роман в 1958 году был опубликован за границей, Пастернак получил за него Нобелевскую премию. На родине же этот роман вызвал критику как со стороны власти, так и в литературных кругах. Пастернак был исключен из Союза писателей. Позже, в 1988 году роман был напечатан в журнале “Новый мир”. Роман завершают стихи главного героя, которые пронизаны нравственно-философским пафосом позиции автора.

Личная жизнь

В 1921 году семья Пастернака покинула Россию. Пастернак активно переписывается с ними, а также с другими русскими эмигрантами, среди которых была и Марина Цветаева.

Пастернак женится на художнице Евгении Лурье в 1922 году, с которой гостит у родителей в Германии в 1922—1923 годы. А 23 сентября 1923 года в у них рождается сын Евгений (умер в 2012 году).

Разорвав первый брак, в 1932 году Пастернак женится на Зинаиде Николаевне Нейгауз. С ней и ее сыном в 1931 году Пастернак ездил в Грузию. В 1938 году у них рождается общий сын Леонид (1938-1976). Зинаида умерла в 1966 году от рака.

В 1946 году Пастернак познакомился с Ольгой Ивинской (1912—1995), которой поэт посвящал многие стихи и считал своей “музой”.

Последние годы

В 1952 Пастернак пережил инфаркт, но, несмотря на это, он продолжал творить и развиваться. Борис Леонидович начал новый цикл своих стихотворений — «Когда разгуляется» (1956-1959) Это была последняя книга писателя. Неизлечимая болезнь – рак легкого, привела к смерти Пастернака 30 мая 1960 года. Поэт умер в Переделкино.

Хронологическая таблица

Интересные факты

  • Тонко подмечено, что быть поэтом – это не занятие, не увлечение и не профессия. Это не то что человек может добровольно избрать. Наоборот, поэзия – это судьба, которая сама выбирает. Так случилось и с Пастернаком. Он родился в творческой семье: пробовал себя в живописи, долго занимался музыкой, учился на философском факультете. Но в начале 1910-х годов Пастернак неожиданно бросает все свои увлечения и занятия, и уходит, можно сказать, в никуда – в поэзию.
  • посмотреть все интересные факты из жизни Пастернака

Тест по биографии

После прочтения краткой биографии Пастернака – проверьте свои знания тестом:

Оценка по биографии

Новая функция! Средняя оценка, которую получила эта биография. Показать оценку

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: