ОБ ОБРАЗЕ МАРИИ СПИРИДОНОВОЙ В ПРОЛОГЕ ПОЭМЫ Б

Поэма Бориса Пастернака была написана к двадцатилетию событий первой русской революции. Пятнадцатилетним подростком поэт был очевидцем части эпизодов, запечатленных в стихотворном тексте. Сын известного художника, преподавателя Школы живописи, ваяния и зодчества в 1905 г. Пастернак учился в 5-й Московской гимназии.

Начало работы над поэмой датируется по отметке на рукописи одной из глав 20 июля 1925 г. На ее создание в общей сложности ушло около восьми месяцев. В конце 1925 г. Пастернак так отозвался о своем творении: «Я работал и работаю над поэмой о 1905 годе. Вернее сказать, — это не поэма, а просто хроника о 1905 годе в стихотворной форме » 1 . В окончательной редакции поэма «Девятьсот пятый год» состояла из пролога и шести глав. Комментаторы пока еще не высказались в отношении зашифрованного персонажа в прологе (именуемом по его первой публикации «Половодье»).

Жанна д`Арк из сибирских колодниц,
Каторжанка в вождях, ты из тех,
Что бросались в житейский колодец,
Не успев соразмерить разбег.

Ты из сумерек, социалистка,
Секла свет, как из груды огнив.
Ты рыдала, лицом василиска
Озарив нас и оледенив.

По моему предположению в этом отрывке Пастернак в аллегорической форме зашифровал образ легендарной Марии Спиридоновой. Застрелившая на перроне станции Борисоглебск в разгар революции карателя тамбовских крестьян Г. Луженовского, юная террористка затем была приговорена к бессрочной каторге. В 1917-1918 гг., по возвращении из Забайкалья, Спиридонова стала лидером партии левых эсеров и председательницей Исполкома Крестьянской секции ВЦИК. В первой половине 1918 г. Б. Пастернак принадлежал к числу «постоянных сотрудников» центрального органа левых эсеров – газеты «Знамя Труда». Если он и не был знаком с самой символичной фигурой левоэсеровского движения лично, то уж, конечно, был хорошо наслышан о знаменитой Марусе (как ее называли в лицо друзья и за глаза широкий круг людей). Вполне вероятно, что поэт имел в виду Спиридонову в таких строчках «романа в стихах» «Спекторский»:

По всей земле осипшим морем грусти,
Дымясь, гремел и стлался слух о ней,
Марусе тихих русских захолустий,
Поколебавшей землю в десять дней.

Последняя строка – это очевидная аллюзия на название книги американского журналиста Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» (Reed J. Ten Days that Shook the World. New York, 1919). Первое русское издание с предисловием В.И. Ленина вышло в 1923 г., а в 1924 г. увидели свет сразу четыре переиздания книги.

В «Марусе тихих русских захолустий» и «Жанне д`Арк из сибирских колодниц» угадываются лики именно Марии Спиридоновой. А какая еще другая каторжанка оказалась среди главных вождей Октябрьской революции? Но назвать опальную оппозиционерку, находившуюся в 1925 г. в ссылке, прямо по имени было все-таки нельзя. Между прочим, сторонний наблюдатель в лице атташе Французской миссии, капитана Жака Садуля (в то время еще социалиста, впоследствии ставшего коминтерновцем) в одном из своих посланий министру вооружений Франции Альберу Тома писал о Спиридоновой, что ее «революционное прошлое, террористические акты, долгие тюрьмы, чудовищные издевательства жестокой царской полиции, обеспечило ей в народе престиж, почти равный тому, каким обладает Ленин (выделено мною. — Я.Л.)» 2 .

Однако Мария Спиридонова была не только символом партии левых эсеров после 1917 г., но и своеобразным символом первой русской революции. О ней с восхищением писали Ленин и Кропоткин. Идейный вождь анархизма в одном из писем сравнивал ее с Софьей Перовской, признавая при этом, что эта «героическая девушка» «своими жертвами нанесла автократии больший урон, чем все наши писания» 3 .

Ленин посвятил террористке пассаж под названием «Об истязании Спиридоновой и диктатуре революционного народа» в статье «Победа кадетов и задачи рабочей партии», написанной в марте 1906 г. Критикуя конституционных демократов за приверженность правовым методам политической борьбы, вождь большевиков приводил в пример Спиридонову и одного из ее истязателей – подъесаула Аврамова. Сознательно или не желая того, но в любом случае Ленин выставлял юную террористку в качестве символа революции. Защитник Спиридоновой на суде товарищ (заместитель) председателя ЦК кадетской партии, председатель 1-го Всероссийского съезда адвокатов в 1905 г. Н.В. Тесленко пошел еще дальше. Он сравнил свою подзащитную с истерзанной Россией: «Перед вами не только униженная, поруганная, больная Спиридонова. Перед вами больная и поруганная Россия. Казните Спиридонову, и вздрогнет вся страна от боли ужаса» 4 .

Такой вдумчивый мыслитель, как М.М. Пришвин, после знакомства со Спиридоновой сделал в дневнике запись: «Маруся, страдающая душа, как в святцах, мученица нетленная» 5 .

Можно даже говорить о тайном почитании «новомученицы» Марии на Тамбовщине (и не только на ней) наряду с местночтимыми святыми и наподобие тайного почитания жителями прилегающих к городу Кашину и сопредельных с ним местностей преподобной Анны Кашинской после официального упразднения ее почитания. О подобном культе свидетельствовал, в частности, Н.А. Клюев:

«Портреты Марии Спиридоновой, самодельные копии с них , вставленные в киоты с лампадками перед ними, — не есть ли великая любовь, нерукотворный памятник » 6 .

Впрочем, не только у православных крестьян, но и в других сословных и национальных слоях был распространен культ Спиридоновой. Дочь видного историка еврейства София Семеновна Дубнова-Эрлих, «бундовка» по партийной принадлежности, в своих воспоминаниях описывала нелегальное собрание у некоего «старого Шлеймы»: «У порога вросшего в землю домика меня встречает красивый седобородый старик в бархатной ермолке – с него бы писать патриарха Авраама! Убогая комната с закопченным потолком чисто прибрана, на комоде, покрытым вязаной скатеркой, стоит старинный семисвечник. На стене ряд снимков, по-видимому, семейных; с изумлением нахожу среди них лицо лейтенанта Шмидта с плотно сжатыми губами и почти иконописный лик Марии Спиридоновой с широко открытыми глазами мученицы. Эти глаза смотрели на меня со стен разных студенческих комнат, но между медузой и семисвечником 7 они – полная неожиданность» 8 .

Вдохновленный образом бесстрашной и гордой революционерки, писавшей из тюрьмы на волю в ожидании смертного приговора, что она «из породы тех, кто смеется на кресте» 9 , Максимилиан Волошин тогда же в 1906 г. посвятил ей прочувственное стихотворение «Чайке». Позже в честь отбывавшей каторгу Спиридоновой написал стихотворение Николай Клюев. Известны и другие стихотворные посвящения Спиридоновой. Так что Пастернак был далеко не первым в своем обращении к образу легендарной эсерки.

Вообще в поэме «Девятьсот пятый год» встречается несколько любопытных для историка и филолога реминисценций и зашифровок. Так в идущей следом за прологом главе «Отцы» имеется сравнение эпохи Александра III, К. Победоносцева и первых лет правления Николая II с «ночью», которую сменяет заря революции. Это, скорее всего, реминисценция на не оконченную поэму А.А. Блока «Возмездие», одна из частей которой заканчивалась словами:

Раскинулась необозрим
Уже кровавая заря,
Грозя Артуром и Цусимой,
Грозя Девятым января…

Упоминание о Порт-Артуре наряду с зарисовками событий «кровавого воскресенья» находим в главе поэмы Пастернака «Детство».

Не представляет особого труда расшифровка следующего неожиданного пассажа:

Снег идет третий день.
Он идет еще под вечер.
За ночь
Проясняется.
Утром –
Громовый раскат из Кремля:
Попечитель училища…
Насмерть…
Сергей Александрыч…
Я грозу полюбил
В эти первые дни февраля.

В этом отрывке речь, разумеется, идет об убийстве членом Боевой организации партии эсеров И.П. Каляевым 4 февраля 1905 г. московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. И в этом случае, не называя самого террориста по имени, Пастернак в определенном смысле демонстрирует свои симпатии эсерам. И уже совсем не шифруясь, он высказывал, надо думать искренне, положительное отношение к народовольцам в главе «Отцы».

В заключении можно позволить предположение о том, что поэт в это время во многом смотрел на революцию глазами эсеров. Работая над поэмой «Девятьсот пятый год», он обращался не только к собственным впечатлениям (особенно в главе «Москва в декабре») и не только к историческим документам (например, в случае с материалами следствия и процесса по делу матросов-потемкинцев), но и, по-видимому, к воспоминаниям, навеянным рассказами старшего окружения своей первой возлюбленной Иды Высоцкой, происходившей из давшего целый ряд видных эсеров семейного клана Гоцев-Гавронских-Цетлиных. Поэтому не удивительно, что в прологе к поэме поэт зашифровал образ не кого иной, как «чайки» первой русской революции Марии Спиридоновой.

1 Цит по: Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: В 2-х т. Т. 1. Л., 1990. С. 483. (Примечания В.С. Баевского и Е.Б. Пастернака).

2 Садуль Ж. Записки о большевистской революции. М., 1990. С. 315.

3 Кентавр. 1992. № 7-8. С. 120.

4 Цит. по: Лавров В.М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора. М., 1996. С. 111.

5 Пришвин М.М. Дневники. 1914-1917. [Кн. 1]. М., 1991. С. 358.

6 Наш журнал. 1908. № 1. С. 63.

7 Медуза — коробочка с молитвой, которая прикрепляется на косяках дома и на каждой двери внутри, проходя мимо которой евреи прикасаются к ней пальцем и затем целуют его; семисвечник (менора) – один из символов Израиля, напоминающий о грядущем приходе Мессии.

8 Дубнова-Эрлих С.С. Хлеб и маца. Воспоминания. Стихи разных лет. СПб., 1994. С.117.

9 Цит. по: Лавров В.М. Мария Спиридонова: террористка и жертва террора… С. 145.

«Быть знаменитым некрасиво» Б. Пастернак

«Быть знаменитым некрасиво» Борис Пастернак

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.

Анализ стихотворения Пастернака «Быть знаменитым некрасиво»

Творческий путь Бориса Пастернака был весьма непростым и неординарным. Сегодня его по праву считают одним из ярчайших русских поэтов 20 века. Однако свои самые знаменитые произведения, включая роман «Доктор Живаго», который принес автору Нобелевскую премию, пастернак написал в эпоху становления и развития СССР. Естественно, для того, чтобы стать известным литератором в стране с тоталитарным режимом, необходимо было обладать не только ярким и самобытным талантом, но и уметь скрывать свои истинные чувства как на публике, так и в произведениях. Этому пастернак так и не сумел научиться, поэтому периодически подвергался опале со стороны правящей элиты. Тем не менее, он был популярен, а его стихи, романы и пьесы, периодически исчезавшие из продажи и браковавшиеся цензурой, печатались за рубежом и переписывались от руки. Автор был действительно знаменит, но стеснялся того, что его узнают на улице и всячески пытался принизить собственный вклад в литературу. Впрочем, так себя вели далеко не все советские литераторы. Многие из них, не имея и сотой доли таланта Пастернака, считали себя настоящими гениями и всячески это подчеркивали. Тем более, что в те времена ценился не столько литературный дар, сколько лояльное отношение к политике партии.

Среди творческой интеллигенции у Пастернака при всей его известности было немного друзей. Сам поэт объяснял это тем, что не в состоянии поддерживать теплые и доверительные отношения с лицемерами и карьеристами. Те, кто был обласкан властью, могли позволить себе жить в роскоши, хотя со страниц газет призывали народ к равенству и братству. Поэтому в 1956 году пастернак написал свое знаменитое стихотворение «Быть знаменитым некрасиво», которое адресовал коллегам по литературному цеху. После публикации этого произведения, которое вошло в сборник «Когда разгуляется», многие известные поэты и писатели попросту перестали здороваться с Пастернаком, посчитав, что свое рифмованное послание он адресовал лично им. На самом же деле автор создал своеобразный кодекс чести литератора, рассказав о том, каким он видит настоящего поэта или же писателя. По его мнению, современным литераторам не следует заботиться о своем творческом наследии, создавать архивы и «над рукописями трястись». Пройдут годы, и если эти люди были по-настоящему талантливы, то будущие поколения читателей это оценят. Если же нет, то тщательно собранные и рассортированные бумаги будут вечно пылиться в музейных и библиотечных запасниках, так никем и невостребованные. Поэт убежден, что «цель творчества самоотдача, а не шумиха, не успех». Он призывает своих коллег «жить без самозванства», т. е. не присваивать себе чужие заслуги и не пытаться выглядеть лучше в глазах окружающих. По мнению пастернака, жизнь все равно все расставит по своим местам, и для потомков будет гораздо важнее знать, что человек, произведениями которого они восхищаются, не был подлецом. Поэтому автор убежден, что жить надо так, чтобы «привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов». Кроме этого, поэт призывает собратьев по перу «окунаться в неизвестность и прятать в ней свои шаги», а не упиваться властью, деньгами и благосостоянием, которые предопределяют судьбу и лишают человека той искры в творчестве, которая именуется талантом.

Пастернак знает о том, что история создается людьми и трактуется ими в угоду собственных интересов. Поэтому он убежден, что в этом мире все относительно, и не стоит упиваться своими достижениями, которые могут спустя много лет восприниматься совсем по-иному. Автор считает, что настоящий поэт не должен отличать «пораженья от побед», потому что время все равно всех рассудит по-своему. И единственной ценностью, которая является для Пастернака абсолютной величиной, является возможность «быть живым» до конца, т. е. уметь искренне любить, презирать и ненавидеть, а не изображать эти чувства в угоду кому-то в своих произведениях.

Книга: Пастернак Борис Леонидович «Стихотворения»

Серия: «Библиотека избранных стихотворений. ХХ век»

Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) — вошел в русскую поэзию незаметно. Кажется, что он всегда в ней был. Предлагаемый сборник представляет читателю избранное поэта, чтобы показать движение от экспериментов с формой к «эксперименту» с мыслью. На равных правах с известными стихами и, более того, как заключение книги стихов, предлагаются читателю стихотворения, не включенные в основное собрание, другие редакции и варианты. Долгое время игнорируемый, а впоследствии и гонимый на родине не только официальной властью, но и оболваненными необразованными массами, он был удостоен высшей литературной награды — Нобелевской премии (1958).

Издательство: «Звонница-МГ» (2014)

ISBN: 5-88093-214-6, 978-5-88093-251-1

Другие книги автора:

Книга Описание Год Цена Тип книги
Избранное В сборник выдающегося лирического поэта XX века Б. Л. Пастернака вошли произведения из книг «Поверх барьеров», «Сестра моя — жизнь», «На ранних поездах», «Когда разгуляется» и др., а также избранные… — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее. 2013 150 бумажная книга
Доктор Живаго Борис Пастернак — лауреат Нобелевской премии, гениальный поэт, автор знаменитого романа «Доктор Живаго» .»Доктор Живаго» стал в конце пятидесятых причиной грандиозного окололитературного скандала и… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее. 2019 131 бумажная книга
Доктор Живаго Серия рекомендована Управлением общего среднего образования Министерства общего и профессионального образования РФ. Широко известный роман выдающегося поэта и прозаика ХХ века. Трагическая судьба его… — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее. 2017 268 бумажная книга
Доктор Живаго «Как обещало, не обманывая, проникло солнце утром рано косою полосой шафрановою от занавеси до дивана. » Самые лучшие, самые сокровенные стихи Б. Пастернак вложил вуста своего любимого героя Юрия… — Эксмо, Русская классика Подробнее. 2017 231 бумажная книга
Доктор Живаго Знаковый для многих поколений, бывший долгие годы под запретом роман «Доктор Живаго» повествует о подлинной любви — свободной от преград, будоражащей воображение, разрушающей стереотипы, бесповоротно… — Эксмо, Pocket book (обложка) Подробнее. 2018 139 бумажная книга
Избранное. Стихотворения. Переводы. Люди и положения (автобиографический очерк) В сборник выдающегося лирического поэта XX века Б. Л. Пастернака вошли произведения из книг «Поверх барьеров», «Сестра моя — жизнь», «На ранних поездах», «Когда разгуляется» и др., а также избранные… — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее. 2013 224 бумажная книга
Доктор Живаго Широко известный роман выдающегося поэта и прозаика ХХ века. Трагическая судьба его героя, слившись с судьбой самого автора, стала символом поколения, к которому они оба принадлежали. Для старшего… — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее. 2017 435 бумажная книга
Доктор Живаго «Как обещало, не обманывая, проникло солнце утром рано косою полосой шафрановою от занавеси до дивана. » Самые лучшие, самые сокровенные стихи Б. Пастернак вложил в уста своего любимого героя Юрия… — Эксмо, Русская классика XX века Подробнее. 2016 314 бумажная книга
Доктор Живаго Борис Пастернак (1890-1960) принадлежит к славной плеяде русских поэтов, которые вошли в историю литературы, стали дороги читателям и как прозаики. Вместе с тем проза поэта всегда несет в себе особые… — Проф-Издат, Литературные шедевры Подробнее. 2012 625 бумажная книга
Стихотворения В книгу Бориса Пастернака (1890-1960) вошли лучшие стихотворения разных лет. В основе книги — прижизненные сборники поэта: они представлены отдельными разделами. Составитель: Е. Б. Пастернак — Проф-Издат, Подробнее. 2015 331 бумажная книга
Полное собрание поэзии и прозы в одном томе В состав тома Бориса Леонидовича Пастернака (1890-1960), вошли все его стихотворные книги, роман в стихах, поэмы, повести и итоговое произведение — роман «Доктор Живаго», принесший ему мировую… — Альфа-книга, Полное собрание в одном томе Подробнее. 2017 853 бумажная книга
Доктор Живаго Творческая зрелость Бориса Пастернака пришлась на трагически тяжелое время. Но даже в самые мрачные годы писатель не терял надежду на изменения к лучшему, которуюон связывал с духовным пробуждением… — Мартин, Избранная классика Подробнее. 2014 312 бумажная книга
Доктор Живаго Знаковый для многих поколений, бывший долгие годы под запретом роман «Доктор Живаго» повествует о подлинной любви — свободной от преград, будоражащей воображение, разрушающей стереотипы, бесповоротно… — Эксмо-Пресс, Pocket book Подробнее. 2016 189 бумажная книга
Доктор Живаго Творческая зрелость Бориса Пастернака пришлась на трагически тяжелое время. Но даже в самые мрачные годы писатель не терял надежду на изменения к лучшему, которуюон связывал с духовным пробуждением… — Мартин, Избранная классика. PocketBook Подробнее. 2016 174 бумажная книга
Зверинец. Стихи для детей В обширном литературном наследии одного из крупнейших русских поэтов 20 века Бориса Пастернака (1890 — 1960) есть и два стихотворения для детей — «Зверинец» и»Карусель», написанные им в 1924 году… — Б.С.Г.- Пресс, Поэты — детям Подробнее. 2014 438 бумажная книга

Пастернак Борис Леонидович

Пастернак Борис Леонидович [29.1(10.2).1890, Москва, — 30.5.1960, Переделкино Ленинского района Московской области], русский советский писатель. Сын художника Л. О. Пастернака. В 1912 в Германии изучал философов марбургской школы . Первые стихи опубликовал в 1913. Первый сборник стихов «Близнец в тучах» (1914). Автор сборников: «Поверх барьеров» (1917), «Сестра моя — жизнь» (1922, написана преимущественно летом 1917). Входил в литературную группу «Центрифуга» (Н. Асеев, С. Бобров и др.), занимавшую позицию между символистами и футуристами (см. Футуризм ) . В поэме «Высокая болезнь» (1924, 2-я редакция 1928) П. переходит от лирики к эпическому жанру; создаёт образ В. И. Ленина («. Он управлял теченьем мыслей. И только потому страной»); опубликовал поэмы, посвященные первой русской революции: «Девятьсот пятый год» (1925—26) и «Лейтенант Шмидт» (1926—27), о которых М. Горький писал: «Книга — отличная; книга из тех. которым суждена долгая жизнь» («Литературное наследство», т. 70, 1963, с. 300). Тогда же он писал о лирике П.: «. Я могу пожелать ей только большей простоты. Мне часто кажется, что слишком тонка, почти неуловима в стихе вашем связь между впечатлением и образом» (там же, с. 308). Лирика П., отмеченная высокой поэтической культурой, проникнута чувством сопричастности миру природы, поэзии, любви — они воспринимаются писателем как некие извечные стихии, которые он должен «разгадать» и воссоздать во всей нетронутой естественности. Поэтический путь П. ознаменован настойчивым стремлением дойти «до самой сути» вещей и явлений, добиться простоты стиля, который отражал бы глубину и ясность видения мира.

Противоречивость мировоззрения поэта, искавшего своего пути в новой действительности, сказалась в его книгах начала 30-х гг. В автобиографической повести «Охранная грамота» (1931) и в неоконченном романе в стихах «Спекторский» (1931) выражено убеждение в моральной правоте революции, в высоте её нравственных истоков и целей. Однако, вступая в противоречие с пролетарским гуманизмом, П. отрицал революционное насилие как средство достижения этих целей. В то же время для книг стихов «Второе рождение» (1932) характерна попытка взглянуть «без пелён» на жизнь страны, постичь её завтрашний день («Ты рядом, даль социализма» и др.).

С начале 30-х гг. П. переводил стихи грузинских поэтов — Н. Бараташвили, А. Церетели, Г. Леонидзе, Т. Табидзе, С. Чиковани, П. Яшвили. Владея многими языками, П. создал новые переводы пьес У. Шекспира, «Фауста» И. В. Гёте, стихов Г. Сакса, П. Шелли, Дж. Китса, П. Верлена. В годы Великой Отечественной войны 1941—45 П. пишет стихи о героях и тружениках войны («Смерть сапёра» и др.). В 1943 выходит сборник «На ранних поездах», в 1945 — «Земной простор», в которых наметился отход от прежней поэтики, стремление к классически ясному стилю. В 50-е гг. П. пережил глубокий кризис. В романе «Доктор Живаго» выражено отрицательное отношение к революции и неверие в возможность социального преобразования общества. В 1955 П. признал, что во время работы над романом его «. по собственному какому-то отчуждению. стало отмывать куда-то в сторону все больше и больше» (см. История русской советской литературы, т. 3, 1968, с. 377). Публикация этого романа за рубежом (1957) и присуждение за него П. Нобелевской премии (1958) вызвали резкую критику в советской печати; П. был исключен из Союза писателей. От Нобелевской премии он отказался.

В последнем цикле стихов «Когда разгуляется» (1956—59) ощутим новый прилив творческих сил поэта, его стремление преодолеть мотивы трагического одиночества.

Соч.: Стихотворения и поэмы, 2 изд., М.— Л.,1965; Стихи. [Вступ. ст. К. Чуковского. Послесл. Н. Банникова], М., 1966; Люди и положения, «Новый мир», 1967, № 1, [Письма Б. Пастернака], «Вопросы литературы», 1972, № 9; Вильям Шекспир в переводе Бориса Пастернака, 2 изд., т. 1—2, М., 1950; Стихи о Грузии. Грузинские поэты, Тб. , 1958; Звёздное небо. Стихи зарубежных поэтов. [Вступ. ст. Н. Любимова], М., 1966.

Лит.: Горький и советские писатели. Неизданная переписка, в кн.: Литературное наследство, т. 70, М., 1963; Тагер Е., «Избранное» Б. Пастернака, «Литературная газета», 1966, 11 авг.; Паперный З., Б. Л. Пастернак, в кн.: История русской советской литературы, т. 3, М., 1968, с. 350—389; Наумов Е., О времени и о себе. Маяковский и Пастернак, в его кн.: О спорном и бесспорном, Л., 1973.

Известные школьные стихотворения из творчества Бориса Леонидовича Пастернака.

Засребрятся малины листы,
Запрокинувшись кверху изнанкой,
Солнце грустно сегодня, как ты,-
Солнце нынче, как ты, северянка.

Все наденут сегодня пальто,
Но и мы проживем без убытка.
Нынче нам не заменит ничто
Затуманившегося напитка.

Сухая, тихая погода.
На улице, шагах в пяти,
Стоит, стыдясь, зима у входа
И не решается войти.

Зима, и всё опять впервые.
В седые дали ноября
Уходят ветлы, как слепые
Без палки и поводыря.

Во льду река и мерзлый тальник,
А поперек, на голый лед,
Как зеркало на подзеркальник,
Поставлен черный небосвод.

Пред ним стоит на перекрестке,
Который полузанесло,
Береза со звездой в прическе
И смотрится в его стекло.

Она подозревает втайне,
Что чудесами в решете
Полна зима на даче крайней,
Как у нее на высоте.

Вокруг иных влюбленных верный хаос,
Чья над уснувшей бездыханна стража,
Твоих покровов мнущийся канаус
Не перервут созвездные миражи.

Земля успенья твоего не вычет
Из возносящихся над снегом пилястр,
И коченеющий близнец граничит
С твоею мукой, стерегущий кастор.

Я оглянусь. За сном оконных фуксий
Близнец родной свой лунный стан просыпал.
Не та же ль ночь на брате, на поллуксе,
Не та же ль ночь сторожевых манипул?

Под ним лучи. Чеканом блещет поножь,
А он плывет, не тронув снов пятою.
Но где тот стан, что ты гнетешь и гонишь,
Гнетешь и гнешь, и стонешь высотою?

В час, когда писатель только вероятье,
Бледная догадка бледного огня,
В уши душной ночи как не прокричать ей:
«Это час убийства! Где-то ждут меня!»

В час, когда из сада остро тянет тенью
Пьяной, как пространства, мировой, как скок
Степи под седлом, я весь на иждивенье
У огня в колонной воспаленных строк.

От тебя моя жажда пособья,
Без тебя я не знаю пути,
Я с восторгом отдам тебе обе,
Лишь одну из двоих приюти.

О, не смейся, ты знаешь какую
О, не смейся, ты знаешь к чему
Я и старой лишиться рискую,
Если новой я рта не зажму.

Так — шабаш! Нешаткие титаны
Захлебнутся в черных сводах дня.
Тени стянет трепетом tetanus,
И медянок запылит столбняк.

Вот и ливень. Блеск водобоязни,
Вихрь, обрывки бешеной слюны.
Но откуда? С тучи, с поля, с Клязьмы
Или с сардонической сосны?

Чьи стихи настолько нашумели,
Что и гром их болью изумлен?
Надо быть в бреду по меньшей мере,
Чтобы дать согласье быть землей.

Ты молчала. Ни за кем
Не рвался с такой тугой.
Если губы на замке,
Вешай с улицы другой.

Нет, не на дверь, не в пробой,
Если на сердце запрет,
Но на весь одной тобой
Немутимо белый свет.

Чтобы знал, как балки брус
По-над лбом проволоку,
Что в глаза твои упрусь,
В непрорубную тоску.

Чтоб бежал с землей знакомств,
Видев издали, с пути
Гарь на солнце под замком,
Гниль на веснах взаперти.

Не вводи души в обман,
Оглуши, завесь, забей.
Пропитала, как туман,
Груду белых отрубей.

Если душным полднем желт
Мышью пахнущий овин,
Обличи, скажи, что лжет
Лжесвидетельство любви.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector