Овысоком назначении поэта и поэзии в лирике Пушкина

Нет, весь я не умру — личность в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит. А. С. Пушкин

Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества — это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не беспокоить Александра Сергеевича Пушкина. Его размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в его лирике.

Идеальный образ поэта воплощен Пушкиным в стихотворении «Пророк». Время написания — 1826 год. Это была тяжелая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов. Название и содержание стихотворения позволяют предположить обращение Пушкина к библейской книге пророка Исайи, который пребывал в отчаянии, видя, что окружающий его мир погряз в беззаконии и пороках. «И тогда прилетел. один из серафимов, и в руке у него горящий уголь». Ангел «удалил беззаконие» и «очистил грех» Исайи, поручив ему миссию по исправлению людей.

Пушкин дает в «Пророке» свою интерпретацию библейского сюжета. Его лирический герой не чувствует себя оскверненным беззаконием общества, но он не равнодушен к происходящему кругом, хотя и бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку является посланник Бога:

Духовной жаждою томим.

В пустыне мрачной я влачился, —

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Все образы в этом месте истинно пушкинские, несмотря на библейский сюжет. Они знакомы нам по другим его произведениям. Так, в «Подражаниях Корану» мы встречаем тот же образ одинокого путника:

И путник усталый на Бога роптал:

Он жаждой томился и тени алкал.

В пустыне блуждая три дня и три ночи.

Концовка данного цикла стихотворений также перекликается с воззванием и призывом к пророку:

Мужайся ж, презирай обман.

Стезею правды бодро следуй.

Мужественная энергия стиха, призыв проповедовать правду людям роднят «Подражания Корану» с «Пророком», но последний существенно шире и богаче по содержанию.

Можно отметить также некоторые черты «Пророка» в более позднем стихотворении Пушкина «В часы забав иль праздной скуки. «. Духовное преображение поэта в этом стихотворении перекликается с физическим и нравственным преображением пророка, очищенного, опаленного в горниле человеческих страданий.

Явление «шестикрылого серафима» в «Пророке» помогает поэту обрести дар прозрения, научиться видеть и слышать то, что недоступно зрению и слуху обыкновенных людей, постичь великие тайны бытия:

Перстами легкими, как сон,

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход.

И дольней лозы прозябанье.

Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но совместно с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям. Действия серафима становятся все более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает все большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъема: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен «грешного» языка серафим вкладывает в уста пророка «жало мудрыя змеи», а вместо сердца вдвигает «угль, пылающий огнем». Поэт-пророк слышит звук, повелевающий ему:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей —

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Суровым и торжественным воззванием, побуждающим поэта стать глашатаем правды, заканчивается стихотворение, посвященное высокому общественному и гражданскому назначению поэта и поэзии.

Стихотворение «Арион», написанное в 1827 году, воссоздает в аллегорической форме трагические события декабристского восстания. Но если в «Пророке» автор размышляет о роли поэта и поэзии философски обобщенно, то в «Арионе» он проверяет жизнеспособность своих идей в конкретной трагической ситуации. Певец Арион связан со своими друзьями общностью взглядов, он стремится помочь им в их благородном деле своей смелой поэзией. Но его друзья гибнут. А поэт, несмотря на опасность, продолжает осуществлять свою великую миссию, как подлинный пророк. «Я гимны прежние пою», — говорит пушкинский герой.

Раздумья о быстротечности жизни звучат в поздних произведениях Пушкина. Поэт предчувствует близкую погибель. Наступает час подвести результат своей творческой деятельности, оценить роль поэзии. Своего рода поэтическим завещанием Пушкина оказалось стихотворение «Памятник», написанное в 1836 году. По теме это стихотворение восходит к оде римского поэта Горация. Первый перевод оды был произведен М. В. Ломоносовым. В дальнейшем эти мотивы развивал Державин в своем стихотворении «Памятник». Но разные поэты по-разному оценивали свои поэтические заслуги и смысл творчества. Пушкин уверен, что к его памятнику «не зарастет народная тропа» . Он пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием всех народов России:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И высокомерный внучек славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и приятель степей калмык.

Великий русский поэт утверждает, что право на всенародную любовь он заслужил гуманностью своей поэзии, тем, что своей лирой он пробуждал «чувства добрые». Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества, подчеркивает, что вся его поэзия была проникнута духом свободы.

Концовка стихотворения — традиционное обращение поэта к своей музе. Она должна быть «послушна» «веленью Божию», то есть голосу правды, и следовать к своей цели, не обращая внимания на «хвалу и клевету» невежественных глупцов.

Тема одиночества поэта среди толпы поднималась Пушкиным во многих стихотворениях о положении поэта в обществе. Так, в стихотворении «Поэту»хш писал:

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

А в стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом» мы встречаем те же выражения, когда Пушкин размышляет о славе:

Что слава? шепот ли чтеца?

Гоненье ль низкого невежды?

Иль упоение глупца?

Не надо мыслить, что Пушкин превозносил себя над людьми, говоря о «невеждах» и «глупцах». Он просто подчеркивал независимость своих суждений, свое право поэта ходить туда, «куда влечет его свободный ум». И тут Пушкин высказался однозначно. Возьмем его стихотворение «Из Пиндемонти». Быть свободным, по Пушкину — значит стоять в стороне от общественных волнений, не отождествляя себя ни с одной из социальных групп:

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не все ли нам равно? Бог с ними.

Отчета не дарить, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться в этом месте и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

Вот счастье! Вот права.

Муза поэта преданно и отважно служила свободе, красоте, добру, справедливости. Это ли не сущность и роль истинной поэзии?

О высоком назначении поэта и поэзии в лирике Пушкина

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит. А. С. Пушкин

Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества — это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не волновать Александра Сергеевича Пушкина. Его размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в его лирике.

Идеальный образ поэта воплощен Пушкиным в стихотворении «Пророк». Время написания — 1826 год. Это была тяжелая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов. Название и содержание стихотворения позволяют предположить обращение Пушкина к библейской книге пророка Исайи, который находился в отчаянии, видя, что окружающий его мир погряз в беззаконии и пороках. «И тогда прилетел. один из серафимов, и в руке у него горящий уголь». Ангел «удалил беззаконие» и «очистил грех» Исайи, поручив ему миссию по исправлению людей.

Пушкин дает в «Пророке» свою интерпретацию библейского сюжета. Его лирический герой не чувствует себя оскверненным беззаконием общества, но он не равнодушен к происходящему вокруг, хотя и бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку является посланник Бога:

Духовной жаждою томим.

В пустыне мрачной я влачился, —

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Все образы здесь истинно пушкинские, несмотря на библейский сюжет. Они знакомы нам по другим его произведениям. Так, в «Подражаниях Корану» мы встречаем тот же образ одинокого путника:

И путник усталый на Бога роптал:

Он жаждой томился и тени алкал.

В пустыне блуждая три дня и три ночи.

Концовка данного цикла стихотворений также перекликается с воззванием и призывом к пророку:

Мужайся ж, презирай обман.

Стезею правды бодро следуй.

Мужественная энергия стиха, призыв проповедовать правду людям роднят «Подражания Корану» с «Пророком», но последний гораздо шире и богаче по содержанию.

Можно отметить также некоторые черты «Пророка» в более позднем стихотворении Пушкина «В часы забав иль праздной скуки. «. Духовное преображение поэта в этом стихотворении перекликается с физическим и нравственным преображением пророка, очищенного, опаленного в горниле человеческих страданий.

Явление «шестикрылого серафима» в «Пророке» помогает поэту обрести дар прозрения, научиться видеть и слышать то, что недоступно зрению и слуху обыкновенных людей, постичь великие тайны бытия:

Перстами легкими, как сон,

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход.

И дольней лозы прозябанье.

Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям. Действия серафима становятся все более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает все большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъема: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен «грешного» языка серафим вкладывает в уста пророка «жало мудрыя змеи», а вместо сердца вдвигает «угль, пылающий огнем». Поэт-пророк слышит голос, повелевающий ему:

Восстань, пророк, и виждь,

Исполнись волею моей —

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Суровым и торжественным воззванием, побуждающим поэта стать глашатаем правды, заканчивается стихотворение, посвященное высокому общественному и гражданскому назначению поэта и поэзии.

Стихотворение «Арион», написанное в 1827 году, воссоздает в аллегорической форме трагические события декабристского восстания. Но если в «Пророке» автор размышляет о роли поэта и поэзии философски обобщенно, то в «Арионе» он проверяет жизнеспособность своих идей в конкретной трагической ситуации. Певец Арион связан со своими друзьями общностью взглядов, он стремится помочь им в их благородном деле своей смелой поэзией. Но его друзья гибнут. А поэт, несмотря на опасность, продолжает выполнять свою великую миссию, как истинный пророк. «Я гимны прежние пою», — говорит пушкинский герой.

Раздумья о быстротечности жизни звучат в поздних произведениях Пушкина. Поэт предчувствует близкую гибель. Наступает время подвести итог своей творческой деятельности, оценить значение поэзии. Своего рода поэтическим завещанием Пушкина оказалось стихотворение «Памятник», написанное в 1836 году. По теме это стихотворение восходит к оде римского поэта Горация. Первый перевод оды был сделан М. В. Ломоносовым. В дальнейшем эти мотивы развивал Державин в своем стихотворении «Памятник». Но разные поэты по-разному оценивали свои поэтические заслуги и смысл творчества. Пушкин уверен, что к его памятнику «не зарастет народная тропа» . Он пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием всех народов России:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

Великий русский поэт утверждает, что право на всенародную любовь он заслужил гуманностью своей поэзии, тем, что своей лирой он пробуждал «чувства добрые». Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества, подчеркивает, что вся его поэзия была проникнута духом свободы.

Концовка стихотворения — традиционное обращение поэта к своей музе. Она должна быть «послушна» «веленью Божию», то есть голосу правды, и следовать к своей цели, не обращая внимания на «хвалу и клевету» невежественных глупцов.

Тема одиночества поэта среди толпы поднималась Пушкиным во многих стихотворениях о положении поэта в обществе. Так, в стихотворении «Поэту»хш писал:

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

А в стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом» мы встречаем те же выражения, когда Пушкин размышляет о славе:

Что слава? шепот ли чтеца?

Гоненье ль низкого невежды?

Иль восхищение глупца?

Не надо думать, что Пушкин превозносил себя над людьми, говоря о «невеждах» и «глупцах». Он просто подчеркивал независимость своих суждений, свое право поэта идти туда, «куда влечет его свободный ум». И тут Пушкин высказался однозначно. Возьмем его стихотворение “Из Пиндемонти”. Быть свободным, по Пушкину — значит стоять в стороне от общественных волнений, не отождествляя себя ни с одной из социальных групп:

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не все ли нам равно? Бог с ними.

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

Вот счастье! Вот права.

Муза поэта преданно и отважно служила свободе, красоте, добру, справедливости. Это ли не сущность и роль истинной поэзии?

Тема поэта и поэзии в лирике А. С. Пушкина Пушкин А. С

Тема поэта и поэзии в лирике А. С. Пушкина
Лирика Александра Сергеевича Пушкина очень разнообразна, но ведущее место в ней занимает тема поэта и поэзии, ведь поэтическое творчество было его основным занятием, и он высоко оценивал роль и характер поэта. Его перу принадлежат более десятка стихотворений, раскрывающих с разных сторон тему поэта и поэзии. Важнейшие из них: «Пророк» (1826), «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824), «Поэт» (1827), «Поэт и толпа» (1828), «Поэту» (1830), «Эхо» (1831), «Из Пендимонти» (1836), «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. » (1836). Каковы же в понимании Пушкина назначение поэта и задачи поэзии в этом мире?

В стихотворении «Пророк» поэт сравнивается с пророком. В произведении говорится о свойствах, какими должен обладать поэт, в отличие от обыкновенного человека, чтобы достойно выполнять свое предназначение. В основу «Пророка» положен рассказ библейского пророка Исайи, видевшего Господа. Этим стихотворение отличается от других, в которых, говоря о поэзии и поэте, Пушкин использовал образы античной мифологии (Музы, Аполлон, Парнас). Лирический герой произведения проходит путь от грешника, который «влачился» без цели в «пустыне мрачной», до возродившегося, очистившегося, проникшего в тайны бытия пророка. Это пробуждение пушкинского пророка подготовлено его состоянием: он был «духовной жаждою томим». Посланник Бога серафим преобразует всю природу человека, чтобы сделать из него поэта, У грешника открываются глаза:

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Человек получил чуткий слух, вместо «грешного», «празднословного», «лукавого» языка — «жало мудрыя змеи», вместо «сердца трепетного» -«угль, пылающий огнем». Но и этого полного преображения, изменения чувств и способностей человека оказывается недостаточно, чтобы стать настоящим поэтом: «Как труп в пустыне я лежал». Нужна еще высокая цель, высокая идея, во имя которой поэт творит и которая оживляет, дает смысл, содержание всему тому, что он так глубоко и точно видит и слышит. И в завершении Господь вкладывает в пророка свою божественную волю:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Именно в этом видит Пушкин назначение поэта: если Бог одарил его поэтическим талантом, то всю силу и красоту своего слова он должен использовать так, чтобы действительно «жечь сердца людей», показывая им подлинную, неприкрашенную правду жизни.

Стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом» также посвящено теме поэта и поэзии. Поэт тоскует о тех временах, когда он «писал из вдохновенья, не из платы». Но слава лирического героя отобрала у него покой: «свет узнал и раскупил» его «сладкозвучные творенья». Но «гоненье низкого невежды» и «восхищение глупца» вовсе не стоят того, чтобы творить ради них, считал Пушкин. Светская чернь недостойна вдохновения великого поэта. Восхищению толпы, славе в свете лирический герой предпочитает свободу. Но книгопродавец возражает:

Наш век — торгаш; в сей век железный

Без денег и свободы нет.

Он хочет приобрести рукопись новой поэмы поэта и предлагает:

Не продается вдохновенье,

Но можно рукопись продать.

Поэт соглашается, но выражая свое согласие, резко переходит на прозу: «Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся». Ведь в продаже своего творчества никакой поэзии нет. Поэту дан дар от Бога, он призван «глаголом жечь сердца людей», а не продавать свои стихи. Но такова жизнь, и в этом — трагедия для истинного певца, для великого поэта.

Трагической судьбе поэта, его одиночеству, трудным взаимоотношениям с «толпой», то есть светской чернью, посвящены стихотворения «Поэт», «Поэт и толпа», «Поэту», «Эхо».

В стихотворении «Поэт» Пушкин подчеркивает божественное происхождение поэтического дара. В первой части произведения мы видим, что поэт — обычный человек, как все; он погружен «в заботы суетного света»:

Молчит его святая лира;

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

Но во второй части происходит преображение. Причем превращения в душе поэта происходят благодаря «божественному глаголу». И в этом смысле стихотворение «Поэт» сродни «Пророку». Путь грешника по пустыне был столь же бесцелен, как и «заботы суетного света», в которые погружен поэт. Но вот благодаря высшей силе происходит преображение, и душа поэта пробуждается, как и душа пророка. Теперь лирическому герою чужды «забавы мира» и людская молва. Теперь он тоскует в той среде, в которой вращался ранее. Пророк отправляется к людям, чтобы «жечь» их сердца словом Божиим. А поэту нет места среди людей, среди толпы, которая не понимает его, и он бежит, «дикий и суровый»,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы.

Он полон «звуков и смятенья», его вдохновение ищет выхода, и его «святая лира» больше не может молчать. Так рождаются стихи, способные потрясти человеческие души, способные «жечь» сердца людей.

Но не всегда люди внемлют призывам поэта, не всегда он находит понимание среди них. Чаще всего поэт одинок в обществе, в «толпе», под которой Александр Сергеевич подразумевает светскую чернь. Об этом стихотворение «Поэт и толпа». Пушкин сокрушается и негодует над косностью и глупостью черни, называя ее «тупой», «хладной», «надменной», «непосвященной». В этом произведении поэт выплескивает свое отчаяние и горечь, ведь толпа не принимает его, им не слышны и не понятны его призывы:

К какой он цели нас ведет?

О чем бренчит? Чему нас учит? —

толкуют «сердцем хладные скопцы», «клеветники, рабы, глупцы». Песнь поэта для них — пустой звук; она не имеет материального выражения, потому чернь отвергает такое искусство:

Какая польза нам от ней? —

говорят они. Певец же выражает презрение к «бессмысленному народу»:

Подите прочь — какое дело

Поэту мирному до вас!

В разврате каменейте смело,

Не оживит вас лиры глас!

Душе противны вы, как гробы.

Пушкин возмущен духовной бедностью толпы, ее сонным существованием, без порывов ввысь, без устремления к прекрасному. Что стоит мнение такой толпы, не умеющей услышать и понять великого поэта? Он не нуждается в ее признании и любви. Певец не желает «сердца собратьев исправлять», ведь такие сердца «лиры глас» не оживят. А поэт рожден «не для житейского волненья», а для «вдохновенья, для звуков сладких и молитв».

Этой же теме посвящено послание «Поэту». Автор призывает безымянного поэта не обращать внимания на «суд глупца» и «смех толпы холодной»:

Ты царь: живи один. Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум.

Автор утверждает, что лучший судья своему творчеству — сам поэт. Мнение непросвещенной толпы, глубоко равнодушной к истинной поэзии, неважно. Но если «взыскательный художник» доволен своим трудом, значит, его творчество действительно чего-то стоит. И тогда

. пускай толпа его бранит

И плюет на алтарь, где твой огонь горит,

И в детской резвости колеблет твой треножник.

Об одиночестве поэта и непонимании читателей говорится и в стихотворении «Эхо». Настроение автора в начале и в конце этого произведения неодинаково. В начале Пушкин рассказывает о том, как рождаются стихи. Любой звук побуждает поэта к творчеству, вселяет вдохновение: и рев зверя, и гром, и пение девушки, и крик пастухов. У поэта «на всякий звук» есть «свой отклик в воздухе пустом». Именно поэтому певец и сравнивается с эхом. Но, как и эхо, ответа на свои «отклики» поэт не получает. Таким образом, концовка стихотворения печальна, ведь судьба поэта подчас трагична: не все его призывы пробуждают сердца людей, не всем близки его стихи.

В стихотворениях «Поэт», «Поэту», «Поэт и толпа» Пушкин провозглашает идею свободы и независимости от толпы, светской черни. Александр Сергеевич желает сохранить независимость своего таланта от посягательств на него со стороны света. Этим настроением проникнуто стихотворение «Из Пиндемонти». Поэт рассуждает о том, какая свобода нужна человеку. По мнению автора, «громкие права» «оспоривать налоги или мешать царям друг с другом воевать» ничего не значат. От них «кружится голова», но реальной свободы подобная «сладкая участь» не сулит. Что же за «лучшие права» и «лучшая свобода», которые «потребны» Пушкину?

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться здесь и там.

Именно это автор считает высшим счастьем, истинными правами. Это та цель, к которой, по мысли Александра Сергеевича, следует стремиться. Окончательное утверждение гражданского долга поэта, подведение итогов своей творческой деятельности Пушкин осуществляет в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. «, где говорит, что все его назначение, весь смысл его творчества заключается в том,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Стихотворение является своеобразным завещанием поэта. Обращаясь к Музе, автор призывает ее быть послушной «веленью Божию», воспринимать равнодушно «хвалу и клевету» и, главное, «не оспоривать глупца». Этот призыв обращен к поэту, которому предстоит творить в будущем.

Назначение поэта и поэзии в лирике пушкина

Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества &#151 это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не волновать Александра Сергеевича Пушкина. Его размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в его лирике.

Идеальный образ поэта воплощен Пушкиным в стихотворении «Пророк». Время написания &#151 1826 год. Это была тяжелая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов. Название и содержание стихотворения позволяют предположить обращение Пушкина к библейской книге пророка Исайи, который находился в отчаянии, видя, что окружающий его мир погряз в беззаконии и пороках. «И тогда прилетел. один из серафимов, и в руке у него горящий уголь». Ангел «удалил беззаконие» и «очистил грех» Исайи, поручив ему миссию по исправлению людей.

Пушкин дает в «Пророке» свою интерпретацию библейского сюжета. Его лирический герой не чувствует себя оскверненным беззаконием общества, но он не равнодушен к происходящему вокруг, хотя и бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку является посланник Бога:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, &#151
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.

Все образы здесь истинно пушкинские, несмотря на библейский сюжет. Они знакомы нам по другим его произведениям. Так, в «Подражаниях Корану» мы встречаем тот же образ одинокого путника:

И путник усталый на Бога роптал:
Он жаждой томился и тени алкал.
В пустыне блуждая три дня и три ночи.

Концовка данного цикла стихотворений также перекликается с воззванием и призывом к пророку:

Мужайся ж, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй.

Мужественная энергия стиха, призыв проповедовать правду людям роднят «Подражания Корану» с «Пророком», но последний гораздо шире и богаче по содержанию.

Можно отметить также некоторые черты «Пророка» в более позднем стихотворении Пушкина «В часы забав иль праздной скуки. «. Духовное преображение поэта в этом стихотворении перекликается с физическим и нравственным преображением пророка, очищенного, опаленного в горниле человеческих страданий.

Явление «шестикрылого серафима» в «Пророке» помогает поэту обрести дар прозрения, научиться видеть и слышать то, что недоступно зрению и слуху обыкновенных людей, постичь великие тайны бытия:

Перстами легкими, как сон,
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, &#151
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход.
И дольней лозы прозябанье.

Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям. Действия серафима становятся все более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает все большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъема: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен «грешного» языка серафим вкладывает в уста пророка «жало мудрыя змеи», а вместо сердца вдвигает «угль, пылающий огнем». Поэт-пророк слышит голос, повелевающий ему:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей &#151
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.

Суровым и торжественным воззванием, побуждающим поэта стать глашатаем правды, заканчивается стихотворение, посвященное высокому общественному и гражданскому назначению поэта и поэзии: Стихотворение «Арион», написанное в 1827 году, воссоздает в аллегорической форме трагические события декабристского восстания. Но если в «Пророке» автор размышляет о роли поэта и поэзии философски обобщенно, то в «Арионе» он проверяет жизнеспособность своих идей в конкретной трагической ситуации. Певец Арион связан со своими друзьями общностью взглядов, он стремится помочь им в их благородном деле своей смелой поэзией. Но его друзья гибнут. А поэт, несмотря на опасность, продолжает выполнять свою великую миссию, как истинный пророк. «Я гимны прежние пою», говорит пушкинский герой.

Раздумья о быстротечности жизни звучат в поздних произведениях Пушкина. Поэт предчувствует близкую гибель. Наступает время подвести итог своей творческой деятельности, оцепить значение поэзии. Своего рода поэтическим завещанием Пушкина оказалось стихотворение «Памятник», записанное в 1836 году. По теме это стихотворение восходит к оде римского поэта Горация. Первый перевод оды был сделан М. В. Ломоносовым. В дальнейшем эти мотивы развивал Державин в своем стихотворении «Памятник». Но разные поэты по-разному оценивали свои поэтические заслуги и смысл творчества. Пушкин уверен, что к его памятнику «не зарастет народная тропа». Он пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием всех народов России:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

Великий русский поэт утверждает, что право на всенародную любовь он заслужил гуманностью своей поэзии, тем, что своей лирой он пробуждал «чувства добрые». Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества, подчеркивает, что вся его поэзия была проникнута духом свободы.

Концовка стихотворения &#151 традиционное обращение поэта к своей музе. Она должна быть «послушна» «веленью Божию», то есть голосу правды, и следовать к своей цели, не обращая внимания на «хвалу и клевету» невежественных глупцов.

Тема одиночества поэта среди толпы поднималась Пушкиным во многих стихотворениях о положении поэта в обществе. Так, в стихотворении «Поэту» он писал:

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

А в стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом» мы встречам те же выражения, когда Пушкин размышляет о славе:

Что слава? шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца?

Не надо думать, что Пушкин превозносил себя над людьми, говоря о «невеждах» и «глупцах». Он просто подчеркивал независимость своих суждений, свое право поэта идти туда, «куда влечет его свободный ум». И тут Пушкин высказался однозначно. Возьмем его стихотворение «Из Пиндемонти». Быть свободным, по Пушкину &#151 значит стоять в стороне от общественных волнений, не отождествляя себя ни с одной из социальных групп:

Зависеть от царя, зависеть от народа &#151
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать: для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! Вот права.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: