Оценка Мертвых душ русской критикой

Рождение на свет такого уникального и художественно мощного произведения, как знаменитая поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», произвело настоящее движение в среде русских литераторов и критиков. (История создания поэмы «Мертвые души»: замысел поэмы).

Признаком силы этой поэмы является то, что все литераторы, писатели, поэты и критики в один голос говорили о неповторимости и важности этого произведения. Важно отметить мнение знаменитого русского критика Белинского, а также мнение его антагониста – критика Шевырева.

Критика Белинского: глубина общественной идеи

По мнению Белинского, «Мертвые души» стоят выше всего, что было в русской литературе. Главной причиной это является то, что это же ставшее бессмертным произведение содержит в себе глубину общественной идеи и высокую художественную выразительность образов и картин.

Гоголь сумел совместить в одной поэме живые, чрезвычайно важные национальные мотивы и высокохудожественные идеалы, которые помогли ему подчеркнуть и в необходимый момент выделить заложенные писателем в поэму идеи.

Белинский подчеркивает, что в поэме нет ничего комического и вызывающего смех, и очевидно, что у автора не было желания насмешить читателя, он преподносит выдуманные им события глубоко и серьезно, так как желает, чтобы подтекст его поэмы был услышан правильно, и чтобы истина стала по-настоящему открытой и очевидной для людей.

Белинский убежден, что данную поэму нельзя рассматривать со стороны привычной для гоголевского творчества сатиры, сам жанр «Мертвых душ» и замысел произведения, включающий целых три тома, говорит о том, что писатель желает, чтобы к образам и событиям поэмы относились с полной серьезностью и вниманием.

Недостатки «Мертвых душ» по мнению Белинского

Но несмотря на свою положительную оценку «Мертвых душ», Белинский выделяет и недостатки Гоголя. Он подчеркивает слабость гоголевского языка и отчасти напыщенный лиризм писателя, желающего превратиться из писателя и художника в едва ли не национального пророка.

Но скорее всего, своим немного преувеличенным лиризмом Гоголь хочет показать свое личное беспокойство и душевные переживания, касающиеся основной темы произведения.

Мнение критика Герцена

Критик Герцен посчитал «Мертвые души» удивительной книгой, которая своим прямолинейными обвинениями потрясла всю Россию.

Он выделяет, прежде всего, целесообразность поэмы и ее реалистичность, которая напоминает крик ужаса и стыда, который испытывает Гоголь за свою Отчизну.

Мнение критика Шевырева

В оценке значимости и художественной ценности «Мертвых душ» критик Шевырев – извечный антагонист Белинского и «натуральной школы» — больше всего выделяет двойственность творчества Гоголя и его внутреннюю противоречивость, которая находит отображение в его произведениях.

Шевырев предполагает, что в первую очередь, в поэме стоит обратить внимание на резкую и явную противоположность внешнего мира и его содержания с прекрасным миром искусства.

По мнению критика, только один Гоголь сумел настолько гармонично воплотить подобную противоречивость жизни в искусство, и сумел сделать это с пользой для людей и полным пониманием того, что именно необходимо выделить в этой неустанной борьбе между реальностью и вымыслом, без которой невозможно создать высокохудожественное произведение того уровня и смыслового наполнения.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Своеобразие языка Гоголя: искусство детали и ирония
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspОсобенности литературного процесса 40-60-х годов XIX века

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Культура

Глубокое, таинственное, неуловимое

Полемика В. Г. Белинского и К. С. Аксакова о “Мёртвых душах”

В 1842 году были опубликованы “Мёртвые души” Н. В. Гоголя. Произошедший в том же году печатный обмен мнениями по поводу этой книги между В. Г. Белинским и К. С. Аксаковым стал одним из самых ярких эпизодов полемики между западниками и славянофилами, хотя содержание этой литературной дискуссии явно выходило за рамки идеологического спора этих двух “партий”. Слишком масштабен и важен в художественном плане был сам по себе предмет спора — недавно вышедшая в свет гоголевская поэма.

В брошюре “Несколько слов о поэме Гоголя “Похождения Чичикова или Мёртвые души” Константин Аксаков высказал такое мнение: “В поэме Гоголя является нам тот древний, гомеровский эпос. В поэме Гоголя явления идут одни за другими, спокойно сменяя друг друга, объемлемые великим эпическим созерцанием, открывающим целый мир, стройно предстающий со своим внутренним содержанием и единством, со своею тайною жизни”1.

В письме осенью 1842 года Константин Аксаков сообщал Н. В. Гоголю: “Открылась для меня внутренняя гармония всего создания, стали в одно целое все малейшие черты, понятна стала глубочайшая связь всего между собою, основанная не на внешней анекдотической завязке (отсутствие которой смущает с первого разу), но на внутреннем единстве жизни. Когда стал я говорить о “Мёртвых душах”, то нашёл согласным с собой Хомякова и Са-марина. “Это древний эпос с его великим созерцанием, разумеется, современный и свободный в наше время, — но это он”, — услыхал от меня Павлов, и вдруг то же услыхал от Хомякова”2.

С. Т. Аксаков под влиянием сына также считал его мнение “истинной точкой” и в письме Н. В. Гоголю от 3 июля 1842 года отмечал: “Я не допустил бы Константина печатать восторженный вздор; напротив, эта статья указывает истинную точку, с которой надобно смотреть на ваше творение, и открывает причины, почему красоты его не вдруг могут быть доступны испорченному эстетическому чувству большей части людей”3.

Однако славянофильский журнал “Москвитянин” статью К. С. Аксакова о “Мёртвых душах” печатать отказался, а когда Константин Сергеевич выпустил её в виде отдельного издания, он встретился в основном с неприятием своей точки зрения, что и вынужден был признать в письме Н. В. Гоголю осенью 1842 года: “Брошюрка была написана скоро; может быть, неясно, — и на неё многие, почти все, напали, искажая сказанные в ней мысли”4, и в письме

Ю. Ф. Самарину в августе 1842 года: “Я узнал, что Кетчер (след и Гранов и др.) против меня и даже согласен с статьёй Белинс ”5.

Белинский в “Отечественных записках” отрицательно отозвался об этой ак- саковской трактовке как о “недоконченной мечте” в статье “Несколько слов о поэме Гоголя “Похождения Чичикова или Мёртвые души” и пояснил: “В “Илиаде” жизнь возведена на апофеозу: в “Мёртвых душах” она разлагается и отрицается; пафос “Илиады” есть блаженное упоение, проистекающее от созерцания дивно божественного зрелища: пафос “Мёртвых душ” есть юмор, созерцающий жизнь сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слёзы”6.

Продолжая полемику, Константин Аксаков в ответ на эту рецензию Белинского написал “Объяснение по поводу поэмы Гоголя “Мёртвые души” и напечатал его в журнале “Москвитянин”. Стремясь доказать свою правоту, Аксаков подчёркивал, что его слова неправильно поняли, неверно интерпретировали, отметив при этом своё негативное отношение к “куче петербургских журналов”. В ответ на это его выступление Белинский опубликовал в “Отечественных записках” уже более обстоятельную статью под названием “Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя “Мёртвые души”. Здесь он не только обрушился с критикой, местами довольно резкой, на Аксакова (“Брошюра г. Константина Аксакова вся состоит из сухих, абстрактных построений, лишённых всякой жизненности, чуждых всякого непосредственного созерцания, поэтому в ней нет ни одной яркой мысли, ни одного тёплого задушевного слова. Это умозрения, спекулятивные построения, гегелевская философия — на замоскворецкий лад”7), но и изложил ряд важных тезисов о художественном своеобразии “Мёртвых душ”.

С этой точки зрения, данная полемика привела к весьма ценному результату. Да и сам Белинский подчеркнул, что решил продолжить спор только “ради важности предмета”. Отмечая, что, “сбившись с прямого пути названием поэмы, г. Константин Аксаков готов находить прекрасными людьми всех изображённых в ней героев. Это значит понять поэму Гоголя совершенно навыворот”8, Белинский указывает: “Илиаду” может напомнить собою только такая поэма, содержанием которой служит субстанциальная стихия национальной жизни, со всем богатством её внутреннего содержания, в которой эта жизнь полагается, а не отрицается”9; “Субстанция народа может быть предметом поэмы только в своём разумном определении, когда она есть нечто положительное и действительное, а не гадательное и предположительное, когда она есть уже прошедшее и настоящее, а не будущее только”10. “Пафос поэмы, — пишет Белинский, — состоит в противоречии общественных форм русской жизни с её глубоким субстанциальным началом, доселе ещё таинственным, доселе ещё не открывшимся собственному сознанию и неуловимым ни для какого определения”11.

Интересно, что и сам Гоголь отрицательно высказался об аксаковской трактовке “Мёртвых душ”. “Горе тому, кто объявляет какую-нибудь замечательную мысль, если эта мысль — ещё ребенок, не вызрела и не получила образа, видного всем”12, — писал он в марте 1843 года С. Т. Аксакову, который, в свою очередь, признал в письме Гоголю в феврале того же года: “Я боюсь, что вы недовольны или досадуете за брошюрку Константина. Я сам знаю, что это ошибка, и немаловажная: с его стороны — написать, а с моей — позволить печатать”13.

Правда, в то же время, когда велась эта полемика, Белинский в письме В. П. Боткину от 9-10 декабря 1842 года упоминает об идее Константина Аксакова не в таком прямо полемическом духе, как в статьях, а как бы пытаясь найти ей место в своём мировоззрении, но, конечно, совсем не такое, как задумывал её автор. И вот он нашёл её место, хотя и в ироническом смысле, — в контексте своих довольно грустных размышлений о российской действительности, связанных со смертью его друга поэта А. В. Кольцова: “Страдалец был этот человек — я теперь только понял его. Мне смешно, горько смешно вспомнить, как перезывал я его в Питер, как спорил против его возражений. К знал действительность. Торговля в его глазах была синоним мошенничества и подлости. Одна мысль о начатии нового поприща унижения, пролазничества, плутней приводила его в ужас — она-то и усахарила его. Я понимаю, почему на святой Руси для денег редкий, кто не продаст жены, детей, совести, чести, будущего спасения души, счастия и покоя ближ-него и пр. Чичиков действительно Ахилл русской “Илиады”14.

Помимо аксаковской идеи о “Мёртвых душах” как о возвращении древнего гомеровского эпоса, полемика касалась и другого, связанного с нею вопроса — о мировом значении гоголевского творчества. Аксаков поставил Гоголя на самую вершину мирового поэтического Олимпа (в соседстве лишь с Гомером и Шекспиром), придавая ему мировое значение, правда, с оговоркой — в отношении акта творчества: “У кого встретим мы такую полноту, такую конкретность создания? Очень у немногих: только у Гомера и Шекспира встречаем мы то же; только Гомер, Шекспир и Гоголь обладают этою тайною искусства. Гоголь не сделал того теперь, что сделали Гомер и Шекспир, и потому, в отношении к объёму творческой деятельности, к содержанию её, мы не говорим, что Гоголь то же самое, что Гомер и Шекспир; но в отношении к акту творчества, в отношении к полноте самого создания — Гомера и Шекспира, и только Гомера и Шекспира ставим мы рядом с Гоголем”15.

Отчасти уже в самом этом тезисе заключается противоречие: упорное соотнесение “Мёртвых душ” с древним гомеровским эпосом поневоле наводит на мысль об их вторичности. Совместима ли вообще такая вторичность, вытекающая из идеи Аксакова, с его же утверждением о принадлежности этого произведения к самым высоким вершинам поэзии?

Белинский же утверждал, что Гоголь, являясь великим поэтом, имеющим огромное значение для России, вряд ли найдёт такое же понимание за её пределами: “Гоголь — великий русский поэт, не более; “Мёртвые души” его — тоже только для России и в России могут иметь бесконечно великое значение. Такова пока судьба всех русских поэтов; такова судьба и Пушкина. Никто не может быть выше века и страны; никакой поэт не усвоит себе содержания, не приготовленного и не выработанного историею. Немногое, слишком немногое из произведений Пушкина может быть передано на иностранные языки, не утратив с формою своего субстанциального достоинства; но из Гоголя едва ли что-нибудь может быть передано. Чем выше достоинство Гоголя как поэта, тем важнее его значение для русского общества и тем менее может он иметь какое-либо значение вне России. Но это-то самое и составляет его важность, его глубокое значение и его — скажем смело — колоссальное ве-личие для нас, русских. Тут нечего и упоминать о Гомере и Шекспире, нечего и путать чужих в свои семейные тайны. “Мёртвые души” стоят “Илиады”, но только для России: для всех же других стран их значение мертво и непонятно”16; “Мы первые признаём “Мёртвые души” Гоголя великим по самому себе произведением в мире искусства, для иностранцев лишённым всякого общего содержания, но для нас тем более важным и драгоценным”17.

Здесь важно отметить мысль Белинского о непереводимости Гоголя. Действительно, сила гоголевских произведений, — прежде всего, в непосредственной, органической связи с “почвой”: русской культурой, языком, человеком, живущим рядом с ним на этой земле. Но то же самое и осложняет их восприятие в переводе и в чужой культуре. Особенная пластичность, живописность, острота и живость гоголевского стиля, высокая поэзия его прозы уже сами по себе, даже помимо сюжета, захватывают читателя, не говоря уже о тонком понимании жизненных реалий русской действительности, — все эти свойства, создающие особенный мир гоголевской прозы, во многом непереводимы. С этим обстоятельством связан и тезис Белинского о том, что значение Гоголя за пределами русской культуры невелико, — прежде всего, из-за его по большей части непереводимости. И в этом ключ к пониманию позиции Белинского по данному вопросу, которая, на первый взгляд, может показаться более далёкой от истины, чем точка зрения Аксакова, ставившего Гоголя в один ряд только с Гомером и Шекспиром. Однако здесь не всё так однозначно и прямолинейно, учитывая дальнейшее со времён Белинского развитие литературы.

Сегодня сочинения Гоголя переведены на многие языки, их читают и изучают во многих странах мира. Гоголь среди наиболее известных русских классиков, его творчество оказало влияние не только на русских, но и на некоторых зарубежных писателей. Но разве это отменяет тезис Белинского о большей частью непереводимости гоголевских творений? Неслучайно всё- таки корифеями, так сказать, мировой популярности среди классиков рус-ской литературы являются Толстой и Достоевский, о которых как раз не скажешь, что они “непереводимы”, и чей путь к мировому читателю по этой причине гораздо легче и проще. Известность Гоголя (как и Пушкина) в мире ещё

не означает его понимания зарубежным читателем во всём масштабе его творчества, как это доступно читателям, находящимся в контексте русской культуры. Таким образом, Белинский как бы предвидел появление в дальнейшем в русской литературе таких писателей, которые станут властителями дум не только соотечественников, но и иностранной публики. И по сравнению с ними он и оценивал мировое значение Гоголя, которое, в частности, зависит от возможностей понимания и восприятия его творчества за пределами русской культуры.

Ещё один довод Белинского — в произведениях Гоголя нет того положительного содержания, которое должно прежде выработаться в жизни, а потом уже может появиться в искусстве и быть показано миру, поэтому их значение, великое для России, невелико и неясно для мира. Впрочем, с этим доводом Аксаков и не спорил, подчёркивая мировое величие Гоголя (на уровне Гомера и Шекспира) только в одном отношении — в акте творчества. Таким образом, Аксаков, поставив вопрос о мировом значении гоголевского творчества, оставил его не вполне ясным, недоговоренным. Ведь если, по Аксакову, Гоголь так велик только в акте творчества, а не в его содержании, то какой интерес может в мировом масштабе представлять сам по себе этот абстрактный “акт творчества”?

Как представляется, вопрос о мировом значении Гоголя столь сложен и значителен, что он не мог быть решён и подробно рассмотрен в такой полемике. Для этого Белинскому понадобилось бы специальное подробное исследование его творчества, подобное циклу статей о Пушкине, которое он и предполагал написать в будущем (и упоминал об этом своём намерении в печати), но план этот осуществить не успел. Вероятно, такое масштабное исследование произведений Гоголя сделало бы мнение Белинского о его мировом значении более сложным и не столь категоричным и однозначным (например, сам Гоголь указывал на положительное начало в комедии “Ревизор”, которым является смех — “одно честное благородное лицо”, действующее во всём продолжении пьесы 18). Разговор же в рамках полемики располагал к особенной заостренности и категоричности формулировок.

1 К. С. Аксаков, И. С. Аксаков. Литературная критика. М., 1981. С. 143-144.

2 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С. 35.

3 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С.24.

4 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С.36.

5 Литературноенаследство. Т.56. М.,1950.С. 167.

6 В.Г.Белинский.Полн.собр.соч.Т. VI. М.,1955.С.255.

Идейная борьба и общественное движение в России в первой половине XIX века

Первая половина XIX века характеризуется обострением идейно-политической обстановки в России. Связано это было с отставанием в развитии от европейских стран. Понимание ситуации присутствовало не только у всей прогрессивной части общества, этого же мнения придерживались и помещики. Необходимость реформ осознавали и государи – Александр I и Николай I. Но в их период правления изменения проведены не были. Идеи улучшения общества присутствовали и в Европе, однако там это выражалось в совершенствовании буржуазии. Российские же идеологи делали упор на ломку самодержавия и крепостничества, поскольку промышленность находилась только в стадии становления.

Зарождение дворянского движения

Зарождение идеологического движения происходило только в передовой части дворянства. В других сословиях подобные идеи не возникали по следующим причинам:

Крепостническое крестьянство было необразованным и не могло разобраться в ситуации.

До помещиков только доходило понимание этого вопроса, поскольку они тесно были связаны с землёй.

Буржуазия, как класс, ещё не сформировалась.

В этих условиях прогрессивное дворянство не всегда находило отклик своих взглядов у остальной части сословия.

Общественное движение в начале XIX века стало проявляться в формировании политических кружков и организаций, которые представлены в таблице.

В 1811 был создан Муравьёвым. В его составе было 7 человек. Имели иллюзорную цель сформировать республику на острове Сахалин

Это политическая организация будущих декабристов, сформированная в 1816 году. Её основателями были Пестель, Муравьёв, Трубецкой. В её программу входило свержение самодержавия и устранение крепостного права. Однако некоторые члены придерживались других взглядов. Они хотели установление конституционной монархии.

Организация существовала с 1818 по 1821годы. Руководителями были Муравьевы, Муравьевы-Апостолы, Якушкин и Лунин. Имелась своя программа, записанная в «Зелёную книгу». В ней говорилось о необходимости свержения самодержавия и ликвидации крепостного права насильственным путём. Организация действовала полулегально. С целью выполнения программы проводился выкуп крепостных крестьян с последующим их отпуском на волю

Образовано в Петербурге с 1821 года. Лидером его являлся Муравьёв. Действовала организация совместно с Южным обществом. Выступала за формирование парламента и наделения его законодательной властью. При этом исполнительная ветвь отдавалась монарху. Дала толчок восстанию декабристов в Петербурге

Сформировано было в 1821 году Пестелем на Украине. Этот человек придерживался мнения построения республиканского строя. Именно эта организация подготовила почву для восстания будущих декабристов на юге

Восстание декабристов

К 1825 году в государстве на некоторый период образовалось безвластие. После смерти Александра I на престол должен был взойти Константин. Однако он отказался от такой высокой должности. Николай I долго не решался занять место своего старшего брата. Это время как нельзя лучше подходило для проведения восстания декабристов.

Причины восстания

После войны 1812 года с Францией, российские офицеры, перейдя границу, увидели европейский уровень жизни. Это произвело перелом в идеологии прогрессивной части общества, что и привело к будущему восстанию декабристов.

Причины его носили следующий характер:

  1. Промышленная отсталость России. В Европе ручной труд заменяли машины.
  2. Отсутствие демократии и свободы слова.
  3. Репрессивные действия, проявляемые императорами по отношению к крестьянству.

Руководители Северного общества выпустили Манифест, с требованиями устранения самодержавия и крепостного права. Этот документ был направлен в Сенат.

Ход восстания в Петербурге

14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь вышли:

  1. Московский полк.
  2. Матросы Гвардейского экипажа.
  3. Некоторые части петербургского гарнизона.
  4. Простые люди.

Если количество военных у восставших достигало 3000 человек, то простых людей собралось больше 10000 тыс. Николай I, который уже успел взять власть в свои руки, выставил правительственные войска в количестве 12000 человек.

Обращение к восставшим с требованием разойтись ни к чему не привело. Тогда со стороны государя последовал приказ дать холостой артиллерийский выстрел. Он тоже результата не дал. Следом раздался залп картечью, за которым последовало наступление правительственных войск. Восставших оттеснили с площади. Началось массовое бегство. Многие попали на хрупкий лёд Невы и утонули. Восстание было подавлено.

Причины поражения

К основным причинам поражения относятся:

  1. Недостаточная подготовленность общества к перевороту.
  2. Слабое ведение пропаганды.
  3. Плохая согласованность действий по ходу восстания.

Основная ставка была сделана на заговор и последующий военный переворот. Этого явно было недостаточно.

Движение во второй четверти XIX века

Несмотря на поражение декабристов, общественное движение продолжало развиваться. Оно разделилось на 3 направления, которые представлены в таблице.

Проповедовали идею усиления самодержавия и крепостничества. Считали, что в России может править только монархия, а крепостное право является благом для народа.

Разделялись на славянофилов и западников. Оба течения желали устранения монархии и крепостничества. Однако существовали и различия в идейных взглядах. Славянофилы ориентировались на самобытность России, опираясь на времена допетровской эпохи. Западники же видели развитие государства в русле европейских стран.

Полностью поддерживали идеологию декабристов. Видели сделанные ими ошибки и имели программу по их преодолению.

Петрашевцы

Так стали называться члены кружка, который был сформирован в 40 года XIX столетия Буташевичем-Петрашевским. Сюда входили такие выдающиеся писатели как Достоевский и Салтыков-Щедрин. Общими усилиями ими была создана первая библиотека по гуманитарным наукам. Пользоваться ей могли не только жители Петербурга, но и население провинций. Члены кружка регулярно проводили собрания, которые назывались «пятница». На них шло обсуждение политических вопросов связанных с будущим России. Чтобы донести свои взгляды до широких кругов общества петрашевцы издали «Карманный словарь иностранных слов». В нём шло описание европейских социалистических учений.

В 1849 году кружок был раскрыт. Руководителей приговорили к смертной казни, но позже наказание было заменено пожизненной каторгой.

Социалистические идеи в России

Начало развития социалистических идей в России неразрывно связано с Герценом. Занимаясь литературной деятельностью в период 30 – 40 годов, он понял, что для плодотворной работы у него возможности не будет из-за отсутствия свободы слова. Издаваемые им произведения были направлены против насилия и порабощения. Поэтому в 1847 году он переезжает за границу, где издаёт газету «Колокол» и выпускает сборник книг «Полярная звезда».

В его видении Россия должна была стать на социалистический путь развития. Он считал, что отмена частной собственности на землю будет благом для крестьян. Трудясь в крестьянской общине, они создадут крепкую ячейку социалистического общества.

У него не было чётких разъяснений, каким образом это будет происходить. Однако его теория стала отправной точкой для будущей деятельности революционных народников 70 годов.

Историческое значение общественного движения этого периода

Несмотря на неудачу декабрьского восстания, общественное движение первой половины XIX века оставило свой след в истории России. Заключалось оно в следующем:

Власти услышали требования народа и было ими напугано.

Изменения прошли в армии. Солдатам был сокращён срок службы.

Направленные в Сибирь декабристы оказали влияние на культурное развитие территории.

В конце первой половине XIX века были созданы предпосылки для проведения коренных реформ, осуществлённых новым царём Александром II.

Итоги общественного движения

Итогом общественного движения первой половины XIX века является усиленный цензурный террор. Если во времена Александра I здесь наблюдалась либеральная политика, то сразу после его смерти Николаем I принимается новый цензурный устав. В народе он получил название «чугунный». Его реализация была направлена на борьбу с опасными политическими организациями.

Особенно цензурный террор получил развитие в последние 7 лет царствования Николая I. Была создана сеть цензурных учреждений, которые пресекали любые ростки инакомыслия. Требовательность превышала все разумные меры.

Такие действия власти были направлены на удержание самодержавия любыми способами.

«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ

Из школьного курса литературы все знают, какой уничижительной критике подверг В. Г. Белинский Гоголя за книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Но неотправленный ответ Гоголя почти не известен современному читателю. И не удивительно: это письмо впервые было опубликовано почти шестьдесят лет назад в полном собрании сочинений Гоголя и почти никогда не упоминалось ни в научной, ни в научно-популярной литературе. Мы решили восполнить этот пробел, опубликовав наиболее значимые выдержки из этого письма.

С чего начать мой ответ на ваше письмо? Начну его с ваших же слов: «Опомнитесь, вы стоите на краю бездны!». Как далеко вы сбились с прямого пути, в каком вывороченном виде стали перед вами вещи! В каком грубом, невежественном смысле приняли вы мою книгу! Как вы ее истолковали! О, да внесут святые силы мир в вашу страждущую, измученную душу! Зачем вам было переменять раз выбранную, мирную дорогу? Что могло быть прекраснее, как показывать читателям красоты в твореньях наших писателей, возвышать их душу и силы до пониманья всего прекрасного, наслаждаться трепетом пробужденного в них сочувствия и таким образом прекрасно действовать на их души? Дорога эта привела бы вас к примирению с жизнью, дорога эта заставила бы вас благословлять всё в природе. Что до политических событий, само собою умирилось бы общество, если бы примиренье было в духе тех, которые имеют влияние на общество. А теперь уста ваши дышат желчью и ненавистью. Зачем вам с вашей пылкою душою вдаваться в этот омут политический, в эти мутные события современности, среди которой и твердая осмотрительная многосторонность теряется? Как же с вашим односторонним, пылким, как порох, умом, уже вспыхивающим прежде, чем еще успели узнать, что истина, как вам не потеряться? Вы сгорите, как свечка, и других сожжете.

Своекорыстных же целей я и прежде не имел, когда меня еще несколько занимали соблазны мира, а тем более теперь, когда пора подумать о смерти. Никакого не было у меня своекорыстного умысла. Ничего не хотел я ею выпрашивать. Это и не в моей натуре. Есть прелесть в бедности. Вспомнили б вы по крайней мере, что у меня нет даже угла, и я стараюсь только о том, как бы еще облегчить мой небольшой походный чемодан, чтоб легче было расставаться с миром. Вам следовало поудержаться клеймить меня теми обидными подозрениями, какими я бы не имел духа запятнать последнего мерзавца. Это вам нужно бы вспомнить. Вы извиняете себя гневным расположением духа. Но как же в гневном расположении духа вы решаетесь говорить о таких важных предметах и не видите, что вас ослепляет гневный ум и отнимает спокойствие?

Вы говорите, кстати, будто я спел похвальную песнь нашему правительству. Я нигде не пел. Я сказал только, что правительство состоит из нас же. Мы выслуживаемся и составляем правительство. Если же правительство огромная шайка воров, или, вы думаете, этого не знает никто из русских? Рассмотрим пристально, отчего это? Не оттого ли эта сложность и чудовищное накопление прав, не оттого ли, что мы все кто в лес, кто по дрова? Один смотрит в Англию, другой в Пруссию, третий во Францию…

Вы говорите, что спасенье России в европейской цивилизации. Но какое это беспредельное и безграничное слово. Хоть бы вы определили, что такое нужно разуметь под именем европейской цивилизации, которое бессмысленно повторяют все. Тут и фаланстерьен, и красный, и всякий, и все друг друга готовы съесть, и все носят такие разрушающие, такие уничтожающие начала, что уже даже трепещет в Европе всякая мыслящая голова и спрашивает невольно, где наша цивилизация? И стала европейская цивилизация призрак, который точно никто покуда не видел, и ежели пытались ее хватать руками, она рассыпается. И прогресс, он тоже был, пока о нем не думали, когда же стали ловить его, он и рассыпался.

Отчего вам показалось, что я спел тоже песнь нашему гнусному, как вы выражаетесь, духовенству? Неужели слово мое, что проповедник восточной Церкви должен жизнью и делами проповедать? И отчего у вас такой дух ненависти? Я очень много знал дурных попов и могу вам рассказать множество смешных про них анекдотов, может быть больше, нежели вы. Но встречал зато и таких, которых святости жизни и подвигам я дивился, и видел, что они — созданье нашей восточной Церкви, а не западной. Итак, я вовсе не думал воздавать песнь духовенству, опозорившему нашу Церковь, но духовенству, возвысившему нашу Церковь.

Вы отделяете Церковь от Христа и христианства, ту самую Церковь, тех самых пастырей, которые мученической своей смертью запечатлели истину всякого слова Христова, которые тысячами гибли под ножами и мечами убийц, молясь о них, и наконец утомили самих палачей, так что победители упали к ногам побежденных, и весь мир исповедал это слово. И этих самых пастырей, этих мучеников-епископов, вынесших на плечах святыню Церкви, вы хотите отделить от Христа, называя их несправедливыми истолкователями Христа. Кто же, по-вашему, ближе и лучше может истолковать теперь Христа? Неужели нынешние коммунисты и социалисты, объясняющие, что Христос повелел отнимать имущества и грабить тех, которые нажили себе состояние?

Христос нигде никому не говорит, что нужно приобретать, а еще напротив и настоятельно нам велит уступать: снимающему с тебя одежду отдай последнюю рубашку, с просящим тебя пройти с тобой одно поприще, пройди два.

Нельзя, получа легкое журнальное образование, судить о таких предметах. Нужно для этого изучить историю Церкви. Нужно сызнова прочитать с размышленьем всю историю человечества в источниках, а не в нынешних легких брошюрках, написанных бог весть кем. Эти поверхностные энциклопедические сведения разбрасывают ум, а не сосредоточивают его.

Что мне сказать вам на резкое замечание, будто русский мужик не склонен к религии и что, говоря о Боге, он чешет у себя другой рукой пониже спины, замечание, которое вы с такою самоуверенностью произносите, как будто век обращались с русским мужиком? Что тут говорить, когда так красноречиво говорят тысячи церквей и монастырей, покрывающих русскую землю. Они строятся не дарами богатых, но бедными лептами неимущих, тем самым народом, о котором вы говорите, что он с неуваженьем отзывается о Боге, и который делится последней копейкой с бедным и Богом, терпит горькую нужду, о которой знает каждый из нас, чтобы иметь возможность принести усердное подаяние Богу. Нет, Виссарион Григорьевич, нельзя судить о русском народе тому, кто прожил век в Петербурге, в занятьях легкими журнальными статейками и романами тех французских романистов, которые так пристрастны, что не хотят видеть, как из Евангелия исходит истина, и не замечают того, как уродливо и пошло изображена у них жизнь.

Что для крестьян выгоднее: правление одного помещика, уже довольно образованного, который воспитался и в университете и который всё же, стало быть, уже многое должен чувствовать, или быть под управлением многих чиновников, менее образованных, корыстолюбивых и заботящихся о том только, чтобы нажиться? Да и много есть таких предметов, о которых следует каждому из нас подумать заблаговременно, прежде нежели с пылкостью невоздержного рыцаря и юноши толковать об освобождении, чтобы это освобожденье не было хуже рабства.

Еще меня изумила эта отважная самонадеянность, с которою вы говорите: «Я знаю общество наше и дух его», — и ручаетесь в этом. Как можно ручаться за этот ежеминутно меняющийся хамелеон? Какими данными вы можете удостоверить, что знаете общество? Где ваши средства к тому? Показали ли вы где-нибудь в сочиненьях своих, что вы глубокий ведатель души человека? Прошли ли вы опыт жизни? Живя почти без прикосновенья с людьми и светом, ведя мирную жизнь журнального сотрудника, во всегдашних занятиях фельетонными статьями, как вам иметь понятие об этом громадном страшилище, которое неожиданными явленьями ловит нас в ту ловушку, в которую попадают все молодые писатели, рассуждающие обо всем мире и человечестве, тогда как довольно забот нам и вокруг себя. Нужно прежде всего их исполнить, тогда общество само собою пойдет хорошо. А если пренебрежем обязанности относительно лиц близких и погонимся за обществом, то упустим и те и другие так же точно. Я встречал в последнее время много прекрасных людей, которые совершенно сбились. Одни думают, что преобразованьями и реформами, обращеньем на такой и на другой лад можно поправить мир; другие думают, что посредством какой-то особенной, довольно посредственной литературы, которую вы называете беллетристикой, можно подействовать на воспитание общества. Но благосостояние общества не приведут в лучшее состояние ни беспорядки, ни пылкие головы. Брожение внутри не исправить никаким конституциям. Общество образуется само собою, общество слагается из единиц. Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство.

Вы говорите, что Россия долго и напрасно молилась. Нет, Россия молилась не напрасно. Когда она молилась, то она спасалась. Она помолилась в 1612, и спаслась от поляков; она помолилась в 1812, и спаслась от французов. Или это вы называете молитвою, что одна из сотни молится, а все прочие кутят, сломя голову, с утра до вечера на всяких зрелищах, закладывая последнее свое имущество, чтобы насладиться всеми комфортами, которыми наделила нас эта бестолковая европейская цивилизация?

Литератор существует для другого. Он должен служить искусству, которое вносит в души мира высшую примиряющую истину, а не вражду, любовь к человеку, а не ожесточение и ненависть. Возьмитесь снова за свое поприще, с которого вы удалились с легкомыслием юноши. Начните сызнова ученье. Примитесь за тех поэтов и мудрецов, которые воспитывают душу. Вы сами сознали, что журнальные занятия выветривают душу и что вы замечаете наконец пустоту в себе. Это и не может быть иначе. Вспомните, что вы учились кое-как, не кончили даже университетского курса. Вознаградите это чтеньем больших сочинений, а не современных брошюр, писанных разгоряченным умом, совращающим с прямого взгляда.

Печатается по изданию:
Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений
в 14 томах. Л.: Изд-во академии наук СССР, 1952. Том 13, «К № 200», с. 435–446.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Оценка Мертвых душ русской критикой

Рождение на свет такого уникального и художественно мощного произведения, как знаменитая поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», произвело настоящее движение в среде русских литераторов и критиков. (История создания поэмы «Мертвые души»: замысел поэмы).

Признаком силы этой поэмы является то, что все литераторы, писатели, поэты и критики в один голос говорили о неповторимости и важности этого произведения. Важно отметить мнение знаменитого русского критика Белинского, а также мнение его антагониста – критика Шевырева.

Критика Белинского: глубина общественной идеи

По мнению Белинского, «Мертвые души» стоят выше всего, что было в русской литературе. Главной причиной это является то, что это же ставшее бессмертным произведение содержит в себе глубину общественной идеи и высокую художественную выразительность образов и картин.

Гоголь сумел совместить в одной поэме живые, чрезвычайно важные национальные мотивы и высокохудожественные идеалы, которые помогли ему подчеркнуть и в необходимый момент выделить заложенные писателем в поэму идеи.

Белинский подчеркивает, что в поэме нет ничего комического и вызывающего смех, и очевидно, что у автора не было желания насмешить читателя, он преподносит выдуманные им события глубоко и серьезно, так как желает, чтобы подтекст его поэмы был услышан правильно, и чтобы истина стала по-настоящему открытой и очевидной для людей.

Белинский убежден, что данную поэму нельзя рассматривать со стороны привычной для гоголевского творчества сатиры, сам жанр «Мертвых душ» и замысел произведения, включающий целых три тома, говорит о том, что писатель желает, чтобы к образам и событиям поэмы относились с полной серьезностью и вниманием.

Недостатки «Мертвых душ» по мнению Белинского

Но несмотря на свою положительную оценку «Мертвых душ», Белинский выделяет и недостатки Гоголя. Он подчеркивает слабость гоголевского языка и отчасти напыщенный лиризм писателя, желающего превратиться из писателя и художника в едва ли не национального пророка.

Но скорее всего, своим немного преувеличенным лиризмом Гоголь хочет показать свое личное беспокойство и душевные переживания, касающиеся основной темы произведения.

Мнение критика Герцена

Критик Герцен посчитал «Мертвые души» удивительной книгой, которая своим прямолинейными обвинениями потрясла всю Россию.

Он выделяет, прежде всего, целесообразность поэмы и ее реалистичность, которая напоминает крик ужаса и стыда, который испытывает Гоголь за свою Отчизну.

Мнение критика Шевырева

В оценке значимости и художественной ценности «Мертвых душ» критик Шевырев – извечный антагонист Белинского и «натуральной школы» — больше всего выделяет двойственность творчества Гоголя и его внутреннюю противоречивость, которая находит отображение в его произведениях.

Шевырев предполагает, что в первую очередь, в поэме стоит обратить внимание на резкую и явную противоположность внешнего мира и его содержания с прекрасным миром искусства.

По мнению критика, только один Гоголь сумел настолько гармонично воплотить подобную противоречивость жизни в искусство, и сумел сделать это с пользой для людей и полным пониманием того, что именно необходимо выделить в этой неустанной борьбе между реальностью и вымыслом, без которой невозможно создать высокохудожественное произведение того уровня и смыслового наполнения.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Своеобразие языка Гоголя: искусство детали и ирония
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspОсобенности литературного процесса 40-60-х годов XIX века

Все неприличные комментарии будут удаляться.

Культура

Глубокое, таинственное, неуловимое

Полемика В. Г. Белинского и К. С. Аксакова о “Мёртвых душах”

В 1842 году были опубликованы “Мёртвые души” Н. В. Гоголя. Произошедший в том же году печатный обмен мнениями по поводу этой книги между В. Г. Белинским и К. С. Аксаковым стал одним из самых ярких эпизодов полемики между западниками и славянофилами, хотя содержание этой литературной дискуссии явно выходило за рамки идеологического спора этих двух “партий”. Слишком масштабен и важен в художественном плане был сам по себе предмет спора — недавно вышедшая в свет гоголевская поэма.

В брошюре “Несколько слов о поэме Гоголя “Похождения Чичикова или Мёртвые души” Константин Аксаков высказал такое мнение: “В поэме Гоголя является нам тот древний, гомеровский эпос. В поэме Гоголя явления идут одни за другими, спокойно сменяя друг друга, объемлемые великим эпическим созерцанием, открывающим целый мир, стройно предстающий со своим внутренним содержанием и единством, со своею тайною жизни”1.

В письме осенью 1842 года Константин Аксаков сообщал Н. В. Гоголю: “Открылась для меня внутренняя гармония всего создания, стали в одно целое все малейшие черты, понятна стала глубочайшая связь всего между собою, основанная не на внешней анекдотической завязке (отсутствие которой смущает с первого разу), но на внутреннем единстве жизни. Когда стал я говорить о “Мёртвых душах”, то нашёл согласным с собой Хомякова и Са-марина. “Это древний эпос с его великим созерцанием, разумеется, современный и свободный в наше время, — но это он”, — услыхал от меня Павлов, и вдруг то же услыхал от Хомякова”2.

С. Т. Аксаков под влиянием сына также считал его мнение “истинной точкой” и в письме Н. В. Гоголю от 3 июля 1842 года отмечал: “Я не допустил бы Константина печатать восторженный вздор; напротив, эта статья указывает истинную точку, с которой надобно смотреть на ваше творение, и открывает причины, почему красоты его не вдруг могут быть доступны испорченному эстетическому чувству большей части людей”3.

Однако славянофильский журнал “Москвитянин” статью К. С. Аксакова о “Мёртвых душах” печатать отказался, а когда Константин Сергеевич выпустил её в виде отдельного издания, он встретился в основном с неприятием своей точки зрения, что и вынужден был признать в письме Н. В. Гоголю осенью 1842 года: “Брошюрка была написана скоро; может быть, неясно, — и на неё многие, почти все, напали, искажая сказанные в ней мысли”4, и в письме

Ю. Ф. Самарину в августе 1842 года: “Я узнал, что Кетчер (след и Гранов и др.) против меня и даже согласен с статьёй Белинс ”5.

Белинский в “Отечественных записках” отрицательно отозвался об этой ак- саковской трактовке как о “недоконченной мечте” в статье “Несколько слов о поэме Гоголя “Похождения Чичикова или Мёртвые души” и пояснил: “В “Илиаде” жизнь возведена на апофеозу: в “Мёртвых душах” она разлагается и отрицается; пафос “Илиады” есть блаженное упоение, проистекающее от созерцания дивно божественного зрелища: пафос “Мёртвых душ” есть юмор, созерцающий жизнь сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слёзы”6.

Продолжая полемику, Константин Аксаков в ответ на эту рецензию Белинского написал “Объяснение по поводу поэмы Гоголя “Мёртвые души” и напечатал его в журнале “Москвитянин”. Стремясь доказать свою правоту, Аксаков подчёркивал, что его слова неправильно поняли, неверно интерпретировали, отметив при этом своё негативное отношение к “куче петербургских журналов”. В ответ на это его выступление Белинский опубликовал в “Отечественных записках” уже более обстоятельную статью под названием “Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя “Мёртвые души”. Здесь он не только обрушился с критикой, местами довольно резкой, на Аксакова (“Брошюра г. Константина Аксакова вся состоит из сухих, абстрактных построений, лишённых всякой жизненности, чуждых всякого непосредственного созерцания, поэтому в ней нет ни одной яркой мысли, ни одного тёплого задушевного слова. Это умозрения, спекулятивные построения, гегелевская философия — на замоскворецкий лад”7), но и изложил ряд важных тезисов о художественном своеобразии “Мёртвых душ”.

С этой точки зрения, данная полемика привела к весьма ценному результату. Да и сам Белинский подчеркнул, что решил продолжить спор только “ради важности предмета”. Отмечая, что, “сбившись с прямого пути названием поэмы, г. Константин Аксаков готов находить прекрасными людьми всех изображённых в ней героев. Это значит понять поэму Гоголя совершенно навыворот”8, Белинский указывает: “Илиаду” может напомнить собою только такая поэма, содержанием которой служит субстанциальная стихия национальной жизни, со всем богатством её внутреннего содержания, в которой эта жизнь полагается, а не отрицается”9; “Субстанция народа может быть предметом поэмы только в своём разумном определении, когда она есть нечто положительное и действительное, а не гадательное и предположительное, когда она есть уже прошедшее и настоящее, а не будущее только”10. “Пафос поэмы, — пишет Белинский, — состоит в противоречии общественных форм русской жизни с её глубоким субстанциальным началом, доселе ещё таинственным, доселе ещё не открывшимся собственному сознанию и неуловимым ни для какого определения”11.

Интересно, что и сам Гоголь отрицательно высказался об аксаковской трактовке “Мёртвых душ”. “Горе тому, кто объявляет какую-нибудь замечательную мысль, если эта мысль — ещё ребенок, не вызрела и не получила образа, видного всем”12, — писал он в марте 1843 года С. Т. Аксакову, который, в свою очередь, признал в письме Гоголю в феврале того же года: “Я боюсь, что вы недовольны или досадуете за брошюрку Константина. Я сам знаю, что это ошибка, и немаловажная: с его стороны — написать, а с моей — позволить печатать”13.

Правда, в то же время, когда велась эта полемика, Белинский в письме В. П. Боткину от 9-10 декабря 1842 года упоминает об идее Константина Аксакова не в таком прямо полемическом духе, как в статьях, а как бы пытаясь найти ей место в своём мировоззрении, но, конечно, совсем не такое, как задумывал её автор. И вот он нашёл её место, хотя и в ироническом смысле, — в контексте своих довольно грустных размышлений о российской действительности, связанных со смертью его друга поэта А. В. Кольцова: “Страдалец был этот человек — я теперь только понял его. Мне смешно, горько смешно вспомнить, как перезывал я его в Питер, как спорил против его возражений. К знал действительность. Торговля в его глазах была синоним мошенничества и подлости. Одна мысль о начатии нового поприща унижения, пролазничества, плутней приводила его в ужас — она-то и усахарила его. Я понимаю, почему на святой Руси для денег редкий, кто не продаст жены, детей, совести, чести, будущего спасения души, счастия и покоя ближ-него и пр. Чичиков действительно Ахилл русской “Илиады”14.

Помимо аксаковской идеи о “Мёртвых душах” как о возвращении древнего гомеровского эпоса, полемика касалась и другого, связанного с нею вопроса — о мировом значении гоголевского творчества. Аксаков поставил Гоголя на самую вершину мирового поэтического Олимпа (в соседстве лишь с Гомером и Шекспиром), придавая ему мировое значение, правда, с оговоркой — в отношении акта творчества: “У кого встретим мы такую полноту, такую конкретность создания? Очень у немногих: только у Гомера и Шекспира встречаем мы то же; только Гомер, Шекспир и Гоголь обладают этою тайною искусства. Гоголь не сделал того теперь, что сделали Гомер и Шекспир, и потому, в отношении к объёму творческой деятельности, к содержанию её, мы не говорим, что Гоголь то же самое, что Гомер и Шекспир; но в отношении к акту творчества, в отношении к полноте самого создания — Гомера и Шекспира, и только Гомера и Шекспира ставим мы рядом с Гоголем”15.

Отчасти уже в самом этом тезисе заключается противоречие: упорное соотнесение “Мёртвых душ” с древним гомеровским эпосом поневоле наводит на мысль об их вторичности. Совместима ли вообще такая вторичность, вытекающая из идеи Аксакова, с его же утверждением о принадлежности этого произведения к самым высоким вершинам поэзии?

Белинский же утверждал, что Гоголь, являясь великим поэтом, имеющим огромное значение для России, вряд ли найдёт такое же понимание за её пределами: “Гоголь — великий русский поэт, не более; “Мёртвые души” его — тоже только для России и в России могут иметь бесконечно великое значение. Такова пока судьба всех русских поэтов; такова судьба и Пушкина. Никто не может быть выше века и страны; никакой поэт не усвоит себе содержания, не приготовленного и не выработанного историею. Немногое, слишком немногое из произведений Пушкина может быть передано на иностранные языки, не утратив с формою своего субстанциального достоинства; но из Гоголя едва ли что-нибудь может быть передано. Чем выше достоинство Гоголя как поэта, тем важнее его значение для русского общества и тем менее может он иметь какое-либо значение вне России. Но это-то самое и составляет его важность, его глубокое значение и его — скажем смело — колоссальное ве-личие для нас, русских. Тут нечего и упоминать о Гомере и Шекспире, нечего и путать чужих в свои семейные тайны. “Мёртвые души” стоят “Илиады”, но только для России: для всех же других стран их значение мертво и непонятно”16; “Мы первые признаём “Мёртвые души” Гоголя великим по самому себе произведением в мире искусства, для иностранцев лишённым всякого общего содержания, но для нас тем более важным и драгоценным”17.

Здесь важно отметить мысль Белинского о непереводимости Гоголя. Действительно, сила гоголевских произведений, — прежде всего, в непосредственной, органической связи с “почвой”: русской культурой, языком, человеком, живущим рядом с ним на этой земле. Но то же самое и осложняет их восприятие в переводе и в чужой культуре. Особенная пластичность, живописность, острота и живость гоголевского стиля, высокая поэзия его прозы уже сами по себе, даже помимо сюжета, захватывают читателя, не говоря уже о тонком понимании жизненных реалий русской действительности, — все эти свойства, создающие особенный мир гоголевской прозы, во многом непереводимы. С этим обстоятельством связан и тезис Белинского о том, что значение Гоголя за пределами русской культуры невелико, — прежде всего, из-за его по большей части непереводимости. И в этом ключ к пониманию позиции Белинского по данному вопросу, которая, на первый взгляд, может показаться более далёкой от истины, чем точка зрения Аксакова, ставившего Гоголя в один ряд только с Гомером и Шекспиром. Однако здесь не всё так однозначно и прямолинейно, учитывая дальнейшее со времён Белинского развитие литературы.

Сегодня сочинения Гоголя переведены на многие языки, их читают и изучают во многих странах мира. Гоголь среди наиболее известных русских классиков, его творчество оказало влияние не только на русских, но и на некоторых зарубежных писателей. Но разве это отменяет тезис Белинского о большей частью непереводимости гоголевских творений? Неслучайно всё- таки корифеями, так сказать, мировой популярности среди классиков рус-ской литературы являются Толстой и Достоевский, о которых как раз не скажешь, что они “непереводимы”, и чей путь к мировому читателю по этой причине гораздо легче и проще. Известность Гоголя (как и Пушкина) в мире ещё

не означает его понимания зарубежным читателем во всём масштабе его творчества, как это доступно читателям, находящимся в контексте русской культуры. Таким образом, Белинский как бы предвидел появление в дальнейшем в русской литературе таких писателей, которые станут властителями дум не только соотечественников, но и иностранной публики. И по сравнению с ними он и оценивал мировое значение Гоголя, которое, в частности, зависит от возможностей понимания и восприятия его творчества за пределами русской культуры.

Ещё один довод Белинского — в произведениях Гоголя нет того положительного содержания, которое должно прежде выработаться в жизни, а потом уже может появиться в искусстве и быть показано миру, поэтому их значение, великое для России, невелико и неясно для мира. Впрочем, с этим доводом Аксаков и не спорил, подчёркивая мировое величие Гоголя (на уровне Гомера и Шекспира) только в одном отношении — в акте творчества. Таким образом, Аксаков, поставив вопрос о мировом значении гоголевского творчества, оставил его не вполне ясным, недоговоренным. Ведь если, по Аксакову, Гоголь так велик только в акте творчества, а не в его содержании, то какой интерес может в мировом масштабе представлять сам по себе этот абстрактный “акт творчества”?

Как представляется, вопрос о мировом значении Гоголя столь сложен и значителен, что он не мог быть решён и подробно рассмотрен в такой полемике. Для этого Белинскому понадобилось бы специальное подробное исследование его творчества, подобное циклу статей о Пушкине, которое он и предполагал написать в будущем (и упоминал об этом своём намерении в печати), но план этот осуществить не успел. Вероятно, такое масштабное исследование произведений Гоголя сделало бы мнение Белинского о его мировом значении более сложным и не столь категоричным и однозначным (например, сам Гоголь указывал на положительное начало в комедии “Ревизор”, которым является смех — “одно честное благородное лицо”, действующее во всём продолжении пьесы 18). Разговор же в рамках полемики располагал к особенной заостренности и категоричности формулировок.

1 К. С. Аксаков, И. С. Аксаков. Литературная критика. М., 1981. С. 143-144.

2 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С. 35.

3 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С.24.

4 Переписка Н.В.Гоголя.М.,1988.Т.2.С.36.

5 Литературноенаследство. Т.56. М.,1950.С. 167.

6 В.Г.Белинский.Полн.собр.соч.Т. VI. М.,1955.С.255.

«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ

Из школьного курса литературы все знают, какой уничижительной критике подверг В. Г. Белинский Гоголя за книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Но неотправленный ответ Гоголя почти не известен современному читателю. И не удивительно: это письмо впервые было опубликовано почти шестьдесят лет назад в полном собрании сочинений Гоголя и почти никогда не упоминалось ни в научной, ни в научно-популярной литературе. Мы решили восполнить этот пробел, опубликовав наиболее значимые выдержки из этого письма.

С чего начать мой ответ на ваше письмо? Начну его с ваших же слов: «Опомнитесь, вы стоите на краю бездны!». Как далеко вы сбились с прямого пути, в каком вывороченном виде стали перед вами вещи! В каком грубом, невежественном смысле приняли вы мою книгу! Как вы ее истолковали! О, да внесут святые силы мир в вашу страждущую, измученную душу! Зачем вам было переменять раз выбранную, мирную дорогу? Что могло быть прекраснее, как показывать читателям красоты в твореньях наших писателей, возвышать их душу и силы до пониманья всего прекрасного, наслаждаться трепетом пробужденного в них сочувствия и таким образом прекрасно действовать на их души? Дорога эта привела бы вас к примирению с жизнью, дорога эта заставила бы вас благословлять всё в природе. Что до политических событий, само собою умирилось бы общество, если бы примиренье было в духе тех, которые имеют влияние на общество. А теперь уста ваши дышат желчью и ненавистью. Зачем вам с вашей пылкою душою вдаваться в этот омут политический, в эти мутные события современности, среди которой и твердая осмотрительная многосторонность теряется? Как же с вашим односторонним, пылким, как порох, умом, уже вспыхивающим прежде, чем еще успели узнать, что истина, как вам не потеряться? Вы сгорите, как свечка, и других сожжете.

Своекорыстных же целей я и прежде не имел, когда меня еще несколько занимали соблазны мира, а тем более теперь, когда пора подумать о смерти. Никакого не было у меня своекорыстного умысла. Ничего не хотел я ею выпрашивать. Это и не в моей натуре. Есть прелесть в бедности. Вспомнили б вы по крайней мере, что у меня нет даже угла, и я стараюсь только о том, как бы еще облегчить мой небольшой походный чемодан, чтоб легче было расставаться с миром. Вам следовало поудержаться клеймить меня теми обидными подозрениями, какими я бы не имел духа запятнать последнего мерзавца. Это вам нужно бы вспомнить. Вы извиняете себя гневным расположением духа. Но как же в гневном расположении духа вы решаетесь говорить о таких важных предметах и не видите, что вас ослепляет гневный ум и отнимает спокойствие?

Вы говорите, кстати, будто я спел похвальную песнь нашему правительству. Я нигде не пел. Я сказал только, что правительство состоит из нас же. Мы выслуживаемся и составляем правительство. Если же правительство огромная шайка воров, или, вы думаете, этого не знает никто из русских? Рассмотрим пристально, отчего это? Не оттого ли эта сложность и чудовищное накопление прав, не оттого ли, что мы все кто в лес, кто по дрова? Один смотрит в Англию, другой в Пруссию, третий во Францию…

Вы говорите, что спасенье России в европейской цивилизации. Но какое это беспредельное и безграничное слово. Хоть бы вы определили, что такое нужно разуметь под именем европейской цивилизации, которое бессмысленно повторяют все. Тут и фаланстерьен, и красный, и всякий, и все друг друга готовы съесть, и все носят такие разрушающие, такие уничтожающие начала, что уже даже трепещет в Европе всякая мыслящая голова и спрашивает невольно, где наша цивилизация? И стала европейская цивилизация призрак, который точно никто покуда не видел, и ежели пытались ее хватать руками, она рассыпается. И прогресс, он тоже был, пока о нем не думали, когда же стали ловить его, он и рассыпался.

Отчего вам показалось, что я спел тоже песнь нашему гнусному, как вы выражаетесь, духовенству? Неужели слово мое, что проповедник восточной Церкви должен жизнью и делами проповедать? И отчего у вас такой дух ненависти? Я очень много знал дурных попов и могу вам рассказать множество смешных про них анекдотов, может быть больше, нежели вы. Но встречал зато и таких, которых святости жизни и подвигам я дивился, и видел, что они — созданье нашей восточной Церкви, а не западной. Итак, я вовсе не думал воздавать песнь духовенству, опозорившему нашу Церковь, но духовенству, возвысившему нашу Церковь.

Вы отделяете Церковь от Христа и христианства, ту самую Церковь, тех самых пастырей, которые мученической своей смертью запечатлели истину всякого слова Христова, которые тысячами гибли под ножами и мечами убийц, молясь о них, и наконец утомили самих палачей, так что победители упали к ногам побежденных, и весь мир исповедал это слово. И этих самых пастырей, этих мучеников-епископов, вынесших на плечах святыню Церкви, вы хотите отделить от Христа, называя их несправедливыми истолкователями Христа. Кто же, по-вашему, ближе и лучше может истолковать теперь Христа? Неужели нынешние коммунисты и социалисты, объясняющие, что Христос повелел отнимать имущества и грабить тех, которые нажили себе состояние?

Христос нигде никому не говорит, что нужно приобретать, а еще напротив и настоятельно нам велит уступать: снимающему с тебя одежду отдай последнюю рубашку, с просящим тебя пройти с тобой одно поприще, пройди два.

Нельзя, получа легкое журнальное образование, судить о таких предметах. Нужно для этого изучить историю Церкви. Нужно сызнова прочитать с размышленьем всю историю человечества в источниках, а не в нынешних легких брошюрках, написанных бог весть кем. Эти поверхностные энциклопедические сведения разбрасывают ум, а не сосредоточивают его.

Что мне сказать вам на резкое замечание, будто русский мужик не склонен к религии и что, говоря о Боге, он чешет у себя другой рукой пониже спины, замечание, которое вы с такою самоуверенностью произносите, как будто век обращались с русским мужиком? Что тут говорить, когда так красноречиво говорят тысячи церквей и монастырей, покрывающих русскую землю. Они строятся не дарами богатых, но бедными лептами неимущих, тем самым народом, о котором вы говорите, что он с неуваженьем отзывается о Боге, и который делится последней копейкой с бедным и Богом, терпит горькую нужду, о которой знает каждый из нас, чтобы иметь возможность принести усердное подаяние Богу. Нет, Виссарион Григорьевич, нельзя судить о русском народе тому, кто прожил век в Петербурге, в занятьях легкими журнальными статейками и романами тех французских романистов, которые так пристрастны, что не хотят видеть, как из Евангелия исходит истина, и не замечают того, как уродливо и пошло изображена у них жизнь.

Что для крестьян выгоднее: правление одного помещика, уже довольно образованного, который воспитался и в университете и который всё же, стало быть, уже многое должен чувствовать, или быть под управлением многих чиновников, менее образованных, корыстолюбивых и заботящихся о том только, чтобы нажиться? Да и много есть таких предметов, о которых следует каждому из нас подумать заблаговременно, прежде нежели с пылкостью невоздержного рыцаря и юноши толковать об освобождении, чтобы это освобожденье не было хуже рабства.

Еще меня изумила эта отважная самонадеянность, с которою вы говорите: «Я знаю общество наше и дух его», — и ручаетесь в этом. Как можно ручаться за этот ежеминутно меняющийся хамелеон? Какими данными вы можете удостоверить, что знаете общество? Где ваши средства к тому? Показали ли вы где-нибудь в сочиненьях своих, что вы глубокий ведатель души человека? Прошли ли вы опыт жизни? Живя почти без прикосновенья с людьми и светом, ведя мирную жизнь журнального сотрудника, во всегдашних занятиях фельетонными статьями, как вам иметь понятие об этом громадном страшилище, которое неожиданными явленьями ловит нас в ту ловушку, в которую попадают все молодые писатели, рассуждающие обо всем мире и человечестве, тогда как довольно забот нам и вокруг себя. Нужно прежде всего их исполнить, тогда общество само собою пойдет хорошо. А если пренебрежем обязанности относительно лиц близких и погонимся за обществом, то упустим и те и другие так же точно. Я встречал в последнее время много прекрасных людей, которые совершенно сбились. Одни думают, что преобразованьями и реформами, обращеньем на такой и на другой лад можно поправить мир; другие думают, что посредством какой-то особенной, довольно посредственной литературы, которую вы называете беллетристикой, можно подействовать на воспитание общества. Но благосостояние общества не приведут в лучшее состояние ни беспорядки, ни пылкие головы. Брожение внутри не исправить никаким конституциям. Общество образуется само собою, общество слагается из единиц. Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство.

Вы говорите, что Россия долго и напрасно молилась. Нет, Россия молилась не напрасно. Когда она молилась, то она спасалась. Она помолилась в 1612, и спаслась от поляков; она помолилась в 1812, и спаслась от французов. Или это вы называете молитвою, что одна из сотни молится, а все прочие кутят, сломя голову, с утра до вечера на всяких зрелищах, закладывая последнее свое имущество, чтобы насладиться всеми комфортами, которыми наделила нас эта бестолковая европейская цивилизация?

Литератор существует для другого. Он должен служить искусству, которое вносит в души мира высшую примиряющую истину, а не вражду, любовь к человеку, а не ожесточение и ненависть. Возьмитесь снова за свое поприще, с которого вы удалились с легкомыслием юноши. Начните сызнова ученье. Примитесь за тех поэтов и мудрецов, которые воспитывают душу. Вы сами сознали, что журнальные занятия выветривают душу и что вы замечаете наконец пустоту в себе. Это и не может быть иначе. Вспомните, что вы учились кое-как, не кончили даже университетского курса. Вознаградите это чтеньем больших сочинений, а не современных брошюр, писанных разгоряченным умом, совращающим с прямого взгляда.

Печатается по изданию:
Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений
в 14 томах. Л.: Изд-во академии наук СССР, 1952. Том 13, «К № 200», с. 435–446.

Идейная борьба и общественное движение в России в первой половине XIX века

Первая половина XIX века характеризуется обострением идейно-политической обстановки в России. Связано это было с отставанием в развитии от европейских стран. Понимание ситуации присутствовало не только у всей прогрессивной части общества, этого же мнения придерживались и помещики. Необходимость реформ осознавали и государи – Александр I и Николай I. Но в их период правления изменения проведены не были. Идеи улучшения общества присутствовали и в Европе, однако там это выражалось в совершенствовании буржуазии. Российские же идеологи делали упор на ломку самодержавия и крепостничества, поскольку промышленность находилась только в стадии становления.

Зарождение дворянского движения

Зарождение идеологического движения происходило только в передовой части дворянства. В других сословиях подобные идеи не возникали по следующим причинам:

Крепостническое крестьянство было необразованным и не могло разобраться в ситуации.

До помещиков только доходило понимание этого вопроса, поскольку они тесно были связаны с землёй.

Буржуазия, как класс, ещё не сформировалась.

В этих условиях прогрессивное дворянство не всегда находило отклик своих взглядов у остальной части сословия.

Общественное движение в начале XIX века стало проявляться в формировании политических кружков и организаций, которые представлены в таблице.

В 1811 был создан Муравьёвым. В его составе было 7 человек. Имели иллюзорную цель сформировать республику на острове Сахалин

Это политическая организация будущих декабристов, сформированная в 1816 году. Её основателями были Пестель, Муравьёв, Трубецкой. В её программу входило свержение самодержавия и устранение крепостного права. Однако некоторые члены придерживались других взглядов. Они хотели установление конституционной монархии.

Организация существовала с 1818 по 1821годы. Руководителями были Муравьевы, Муравьевы-Апостолы, Якушкин и Лунин. Имелась своя программа, записанная в «Зелёную книгу». В ней говорилось о необходимости свержения самодержавия и ликвидации крепостного права насильственным путём. Организация действовала полулегально. С целью выполнения программы проводился выкуп крепостных крестьян с последующим их отпуском на волю

Образовано в Петербурге с 1821 года. Лидером его являлся Муравьёв. Действовала организация совместно с Южным обществом. Выступала за формирование парламента и наделения его законодательной властью. При этом исполнительная ветвь отдавалась монарху. Дала толчок восстанию декабристов в Петербурге

Сформировано было в 1821 году Пестелем на Украине. Этот человек придерживался мнения построения республиканского строя. Именно эта организация подготовила почву для восстания будущих декабристов на юге

Восстание декабристов

К 1825 году в государстве на некоторый период образовалось безвластие. После смерти Александра I на престол должен был взойти Константин. Однако он отказался от такой высокой должности. Николай I долго не решался занять место своего старшего брата. Это время как нельзя лучше подходило для проведения восстания декабристов.

Причины восстания

После войны 1812 года с Францией, российские офицеры, перейдя границу, увидели европейский уровень жизни. Это произвело перелом в идеологии прогрессивной части общества, что и привело к будущему восстанию декабристов.

Причины его носили следующий характер:

  1. Промышленная отсталость России. В Европе ручной труд заменяли машины.
  2. Отсутствие демократии и свободы слова.
  3. Репрессивные действия, проявляемые императорами по отношению к крестьянству.

Руководители Северного общества выпустили Манифест, с требованиями устранения самодержавия и крепостного права. Этот документ был направлен в Сенат.

Ход восстания в Петербурге

14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь вышли:

  1. Московский полк.
  2. Матросы Гвардейского экипажа.
  3. Некоторые части петербургского гарнизона.
  4. Простые люди.

Если количество военных у восставших достигало 3000 человек, то простых людей собралось больше 10000 тыс. Николай I, который уже успел взять власть в свои руки, выставил правительственные войска в количестве 12000 человек.

Обращение к восставшим с требованием разойтись ни к чему не привело. Тогда со стороны государя последовал приказ дать холостой артиллерийский выстрел. Он тоже результата не дал. Следом раздался залп картечью, за которым последовало наступление правительственных войск. Восставших оттеснили с площади. Началось массовое бегство. Многие попали на хрупкий лёд Невы и утонули. Восстание было подавлено.

Причины поражения

К основным причинам поражения относятся:

  1. Недостаточная подготовленность общества к перевороту.
  2. Слабое ведение пропаганды.
  3. Плохая согласованность действий по ходу восстания.

Основная ставка была сделана на заговор и последующий военный переворот. Этого явно было недостаточно.

Движение во второй четверти XIX века

Несмотря на поражение декабристов, общественное движение продолжало развиваться. Оно разделилось на 3 направления, которые представлены в таблице.

Проповедовали идею усиления самодержавия и крепостничества. Считали, что в России может править только монархия, а крепостное право является благом для народа.

Разделялись на славянофилов и западников. Оба течения желали устранения монархии и крепостничества. Однако существовали и различия в идейных взглядах. Славянофилы ориентировались на самобытность России, опираясь на времена допетровской эпохи. Западники же видели развитие государства в русле европейских стран.

Полностью поддерживали идеологию декабристов. Видели сделанные ими ошибки и имели программу по их преодолению.

Петрашевцы

Так стали называться члены кружка, который был сформирован в 40 года XIX столетия Буташевичем-Петрашевским. Сюда входили такие выдающиеся писатели как Достоевский и Салтыков-Щедрин. Общими усилиями ими была создана первая библиотека по гуманитарным наукам. Пользоваться ей могли не только жители Петербурга, но и население провинций. Члены кружка регулярно проводили собрания, которые назывались «пятница». На них шло обсуждение политических вопросов связанных с будущим России. Чтобы донести свои взгляды до широких кругов общества петрашевцы издали «Карманный словарь иностранных слов». В нём шло описание европейских социалистических учений.

В 1849 году кружок был раскрыт. Руководителей приговорили к смертной казни, но позже наказание было заменено пожизненной каторгой.

Социалистические идеи в России

Начало развития социалистических идей в России неразрывно связано с Герценом. Занимаясь литературной деятельностью в период 30 – 40 годов, он понял, что для плодотворной работы у него возможности не будет из-за отсутствия свободы слова. Издаваемые им произведения были направлены против насилия и порабощения. Поэтому в 1847 году он переезжает за границу, где издаёт газету «Колокол» и выпускает сборник книг «Полярная звезда».

В его видении Россия должна была стать на социалистический путь развития. Он считал, что отмена частной собственности на землю будет благом для крестьян. Трудясь в крестьянской общине, они создадут крепкую ячейку социалистического общества.

У него не было чётких разъяснений, каким образом это будет происходить. Однако его теория стала отправной точкой для будущей деятельности революционных народников 70 годов.

Историческое значение общественного движения этого периода

Несмотря на неудачу декабрьского восстания, общественное движение первой половины XIX века оставило свой след в истории России. Заключалось оно в следующем:

Власти услышали требования народа и было ими напугано.

Изменения прошли в армии. Солдатам был сокращён срок службы.

Направленные в Сибирь декабристы оказали влияние на культурное развитие территории.

В конце первой половине XIX века были созданы предпосылки для проведения коренных реформ, осуществлённых новым царём Александром II.

Итоги общественного движения

Итогом общественного движения первой половины XIX века является усиленный цензурный террор. Если во времена Александра I здесь наблюдалась либеральная политика, то сразу после его смерти Николаем I принимается новый цензурный устав. В народе он получил название «чугунный». Его реализация была направлена на борьбу с опасными политическими организациями.

Особенно цензурный террор получил развитие в последние 7 лет царствования Николая I. Была создана сеть цензурных учреждений, которые пресекали любые ростки инакомыслия. Требовательность превышала все разумные меры.

Такие действия власти были направлены на удержание самодержавия любыми способами.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Оценка Мертвых душ русской критикой

Рождение на свет такого уникального и художественно мощного произведения, как знаменитая поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», произвело настоящее движение в среде русских литераторов и критиков. (История создания поэмы «Мертвые души»: замысел поэмы).

Признаком силы этой поэмы является то, что все литераторы, писатели, поэты и критики в один голос говорили о неповторимости и важности этого произведения. Важно отметить мнение знаменитого русского критика Белинского, а также мнение его антагониста – критика Шевырева.

Критика Белинского: глубина общественной идеи

По мнению Белинского, «Мертвые души» стоят выше всего, что было в русской литературе. Главной причиной это является то, что это же ставшее бессмертным произведение содержит в себе глубину общественной идеи и высокую художественную выразительность образов и картин.

Гоголь сумел совместить в одной поэме живые, чрезвычайно важные национальные мотивы и высокохудожественные идеалы, которые помогли ему подчеркнуть и в необходимый момент выделить заложенные писателем в поэму идеи.

Белинский подчеркивает, что в поэме нет ничего комического и вызывающего смех, и очевидно, что у автора не было желания насмешить читателя, он преподносит выдуманные им события глубоко и серьезно, так как желает, чтобы подтекст его поэмы был услышан правильно, и чтобы истина стала по-настоящему открытой и очевидной для людей.

Белинский убежден, что данную поэму нельзя рассматривать со стороны привычной для гоголевского творчества сатиры, сам жанр «Мертвых душ» и замысел произведения, включающий целых три тома, говорит о том, что писатель желает, чтобы к образам и событиям поэмы относились с полной серьезностью и вниманием.

Недостатки «Мертвых душ» по мнению Белинского

Но несмотря на свою положительную оценку «Мертвых душ», Белинский выделяет и недостатки Гоголя. Он подчеркивает слабость гоголевского языка и отчасти напыщенный лиризм писателя, желающего превратиться из писателя и художника в едва ли не национального пророка.

Но скорее всего, своим немного преувеличенным лиризмом Гоголь хочет показать свое личное беспокойство и душевные переживания, касающиеся основной темы произведения.

Мнение критика Герцена

Критик Герцен посчитал «Мертвые души» удивительной книгой, которая своим прямолинейными обвинениями потрясла всю Россию.

Он выделяет, прежде всего, целесообразность поэмы и ее реалистичность, которая напоминает крик ужаса и стыда, который испытывает Гоголь за свою Отчизну.

Мнение критика Шевырева

В оценке значимости и художественной ценности «Мертвых душ» критик Шевырев – извечный антагонист Белинского и «натуральной школы» — больше всего выделяет двойственность творчества Гоголя и его внутреннюю противоречивость, которая находит отображение в его произведениях.

Шевырев предполагает, что в первую очередь, в поэме стоит обратить внимание на резкую и явную противоположность внешнего мира и его содержания с прекрасным миром искусства.

По мнению критика, только один Гоголь сумел настолько гармонично воплотить подобную противоречивость жизни в искусство, и сумел сделать это с пользой для людей и полным пониманием того, что именно необходимо выделить в этой неустанной борьбе между реальностью и вымыслом, без которой невозможно создать высокохудожественное произведение того уровня и смыслового наполнения.

Нужна помощь в учебе?

Предыдущая тема: Своеобразие языка Гоголя: искусство детали и ирония
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspОсобенности литературного процесса 40-60-х годов XIX века

Все неприличные комментарии будут удаляться.

БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ и СОВЕТСКОЙ КЛАССИКИ

Сборник

Гоголь в русской критике

Москва-Ленинград, Гослитиздат, 1953

В сборник статей русской классической критики, посвященных творчеству Н. В. Гоголя, вошли статьи Пушкина, Белинского, Некрасова, Добролюбова, Тургенева и др.

Оценка Мертвых душ русской критикой

Глава 1 В один из провинциальных губернских городов царской России приезжает главный герой поэмы, который останавливается в местной гостинице и начинает расспрашивать прислугу о городских чиновниках и уездных помещиках. Главного героя зовут Павлом Ивановичем Чичиковым. Это милый и обходительный коллежский советник, который прибыл в эти края с одной, известной только ему, целью. Буквально на […]

Оценка Мертвых душ русской критикой

Слово «критика» происходит от греческого kritike — искусство разбирать, судить. Критические суждения о литературе возникли почти одновременно с самим её рождением, первоначально как мнение наиболее уважаемых, умудрённых читателей. Выделившись уже в эпоху античности в Греции и Риме, а также в древней Индии и Китае как особое профессиональное занятие, Литературная критика ещё долгое время сохраняла в ряду иных видов творчества «прикладное» значение общей оценки произведения, поощрения или осуждения автора, рекомендации книги другим читателям.

Теоретическое определение Литературная критика должно быть осознано исторически. Так, критика 17-18 вв. — в согласии с классицистской эстетикой — требовала лишь беспристрастной и основанной на здравом вкусе оценки произведения с указанием на отдельные «погрешности» и «красоты». В 19 в. критика сложилась как особый вид литературы, а деятельность писателя стала рассматриваться в её отношении к эпохе и обществу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: