Особенности жанра трагедии «Борис Годунов»

Пушкин издавна и неоднократно размышлял над теорией драматургии. В упор поставил он перед собой эти вопросы во время работы над «Борисом Годуновым». Первый русский подлинно национальный поэт, которому предстояло сказать новое слово, сделать шаг вперед в художественном развитии человечества, Пушкин продумал и творчески освоил опыт всего предшествовавшего ему литературного развития, особенно оценив творчество Шекспира, противопоставляя «народные законы драмы шекспировой» «придворному обычаю трагедии Расина». Если Пушкина совершенно не удовлетворяла традиционная система классицизма, то не удовлетворяла его и современная ему новая романтическая драматургия, ярким образцом которой он считал пьесы революционного романтика — Байрона.

Драматургия Байрона не столько рисовала образы других людей такими, как они есть в действительности, сколько отражала личность самого автора. Байрон, как справедливо замечал Пушкин, «распределил между своими героями отдельные черты собственного характера; одному он придал свою гордость, другому — свою ненависть, третьему- свою тоску и т. д., и таким путем из одного цельного характера, мрачного, энергичного, создал несколько ничтожных». Односторонней и однообразной, субъективно-романтической манере Байрона Пушкин противопоставляет широкое и правдивое изображение жизни, глубокую и разностороннюю разработку человеческих характеров в драматургии Шекспира, метод которого будут позднее настойчиво ставить в пример своему соотечественнику Лассалю Маркс и Энгельс.

Задачам создания подлинно исторического произведения, которое дало бы правдивое воспроизведение целой исторической эпохи, менее всего могли отвечать традиционные формы драматургии классицизма. Широкий и бурный поток исторической жизни, непосредственный доступ которому Пушкин хотел открыть на театральные подмостки, не вмещали рамки всякого рода «правил» и условностей. И Пушкин начисто ломает эти окостеневшие формы и традиции, решительно вступает на путь коренного «преобразования драматической нашей системы», «устарелых форм театра» — путь творческого дерзания и новаторства. Перечень качеств, необходимых драматургу, Пушкин заканчивал выразительно им подчеркнутым словом «свобода». Во имя правдивого изображения жизни и истории руководящим и единственно определяющим принципом.

Прежде всего, он решительно устранил пресловутые «три единства» классицизма. Если действие «классической» трагедии непременно должно было, согласно раз навсегда установленным теоретическим правилам, укладываться в промежуток времени, не превышающий двадцати четырех часов, действие «Бориса Годунова» охватывает период в семь с лишним лет (с 1598 по 1605 год). Взамен одного-единственного места, где должны были происходить все пять актов, из которых обязана была состоять трагедия (чаще всего таким местом были царские чертоги), действие «Бориса Годунова» переходит из дворца на площадь, из монастырской кельи в корчму, из палат патриарха на поля сражений; больше того, даже переносится из одной страны в другую — из России в Польшу. В соответствии с этим вместо пяти актов Пушкин делит свою пьесу на двадцать три сцены, что позволяет ему показать русскую историческую жизнь того времени с самых различных сторон, в самых разнообразных ее проявлениях.

Фабула в трагедии классицизма строилась на непременной любовной интриге, развитие которой и образовывало третье единство — «единство действия». Пушкин строит свою трагедию почти без любви и, во всяком случае, без центральной любовной интриги: страстное увлечение самозванца Мариной Мнишек составляет один из боковых эпизодов пьесы и, в сущности, играет в ней почти служебную роль. «Меня прельщала мысль о трагедии без любовной интриги,- писал сам Пушкин. Но, не говоря уже о том, что любовь весьма подходит к романическому и страстному характеру моего авантюриста, я заставил Димитрия влюбиться в Марину, чтобы лучше оттенить ее необычный характер». Традиционное единство действия, о котором сам Пушкин пишет, что «едва сохранил» его, постоянно нарушается и тем, что пушкинская трагедия не только местом своего действия, но и по существу непрестанно выходит из дворца — из царских палат, развертывается как бы одновременно и параллельно в нескольких социальных планах. То, что совершается во дворце, объясняется тем, что происходит в боярских хоромах, а последнее обусловлено тем, что творится на площади.

В непосредственной связи со всем этим и вообще стремясь как можно шире охватить изображаемую им историческую эпоху, Пушкин далеко выходит и за крайне суженный в сословном, да и просто в количественном отношении круг действующих лиц трагедии классицизма. В ней обычно действовало не более десяти, а чаще всего и значительно меньше персонажей, принадлежавших в основном к придворной верхушке. В «Борисе Годунове» перед нами проходит огромное количество — около шестидесяти — действующих лиц, в числе которых мы находим представителей всех слоев тогдашнего общества: от царя, патриарха, бояр, дворян, воинов, иностранных наемников, казаков, горожан, приказных, купцов до хозяйки корчмы, до бродяг-чернецов, до простой бабы на Девичьем поле, утихомиривающей не вовремя расплакавшегося ребенка, до мятежного мужика на амвоне, призывающего народ ворваться в царские палаты.

Этой широте охвата соответствует и то, что в трагедии Пушкина, опять-таки вопреки всем издавна установившимся традициям, нет главного «героя», главного действующего лица. Трагедия называется именем царя Бориса, но она не только не кончается его смертью (обстоятельство, которое привело в крайнее недоумение большинство современных Пушкину критиков), но и фигурирует он всего лишь в шести сценах из двадцати трех. В «Борисе Годунове» перед нами — вся историческая действительность того времени, вся пестрая и многоликая Русь той эпохи, проходящая в живой и движущейся, шумящей, волнующейся, «как море-океан», полной событий панораме.

Жанр произведения борис годунов пушкин

Пушкин задумал «Бориса Годунова» как историко-политическую трагедию. Драма «Борис Годунов» противостояла романтической традиции. Как политическая трагедия она обращена была к современным вопросам: роли народа в истории и природы тиранической власти.

Если в «Евгении Онегине» стройная композиция проступала сквозь «собранье пестрых глав», то здесь она маскировалась собраньем пестрых сцен. Для «Бориса Годунова» характерно живое разнообразие характеров и исторических эпизодов. Пушкин порвал с традицией, при которой автор закладывает в основу доказанную и законченную мысль и далее украшает ее «эпизодами».

С «Бориса Годунова» и «Цыган» начинается новая поэтика; автор как бы ставит эксперимент, исход которого не предрешен. Смысл произведения &#151 в постановке вопроса, а не в решении его. Декабрист Михаил Лунин в сибирской ссылке записал афоризм: «Одни сочинения сообщают мысли, другие заставляют мыслить». Сознательно или бессознательно, он обобщал пушкинский опыт. Предшествующая литература «сообщала мысли». С Пушкина способность литературы «заставлять мыслить» сделалась неотъемлемой принадлежностью искусства.

В «Борисе Годунове» переплетаются две трагедии: трагедия власти и трагедия народа. Имея перед глазами одиннадцать томов «Истории. » Карамзина, Пушкин мог избрать и другой сюжет, если бы его целью было осуждение деспотизма царской власти. Современники были потрясены неслыханной смелостью, с которой Карамзин изобразил деспотизм Грозного. Рылеев полагал, что Пушкину именно здесь следует искать тему нового произведения.

Пушкин избрал Бориса Годунова &#151 правителя, стремившегося снискать народную любовь и не чуждого государственной мудрости. Именно такой царь позволял выявить закономерность трагедии власти, чуждой народу.

Борис Годунов у Пушкина лелеет прогрессивные планы и хочет народу добра. Но для реализации своих намерений ему нужна власть. А власть дается лишь ценой преступления, &#151 ступени трона всегда в крови. Борис надеется, что употребленная во благо власть искупит этот шаг, но безошибочное этическое чувство народа заставляет его отвернуться от «царя-Ирода». Покинутый народом, Борис, вопреки своим благим намерениям, неизбежно делается тираном. Венец его политического опыта &#151 циничный урок:

Милости не чувствует народ:
Твори добро &#151 не скажет он спасибо;
Грабь и казни &#151 тебе не будет хуже.

Деградация власти, покинутой народом и чуждой ему, &#151 не случай, а закономерность («. государь досужною порою/ Доносчиков допрашивает сам»). Годунов предчувствует опасность. Поэтому он спешит подготовить сына Феодора к управлению страной. Годунов подчеркивает значение наук и знаний для того, кто правит государством:

Учись, мой сын: наука сокращает
Нам опыты быстротекущей жизни &#151
Когда-нибудь, и скоро может быть,
Все области, которые ты ныне
Изобразил так хитро на бумаге,
Все под руку достанутся твою &#151
Учись, мой сын, и легче и яснее
Державный труд ты будешь постигать.

Царь Борис считает, что искупил свою вину (смерть Дмитрия) умелым управлением государством. В этом его трагическая ошибка. Добрые намерения &#151 преступление &#151 потеря народного доверия &#151 тирания &#151 гибель. Таков закономерный трагический путь отчужденной от народа власти.

В монологе «Достиг я высшей власти» Борис признается в преступлении. Он совершенно искренен в этой сцене, так как его никто не может слышать:

И все тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах.
И рад бежать, да некуда. ужасно!
Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.

Но и путь народа трагичен. В изображении народа Пушкин чужд и просветительского оптимизма, и романтических жалоб на чернь. Он смотрит «взором Шекспира». Народ присутствует на сцене в течение всей трагедии. Более того, именно он играет решающую роль в исторических конфликтах.

Однако и позиция народа противоречива. С одной стороны, народ у Пушкина обладает безошибочным нравственным чутьем, &#151 выразителями его в трагедии являются юродивый и Пимен-летописец. Так, общаясь в монастыре с Пименом, Григорий Отрепьев заключает:

Борис, Борис! Все пред тобой трепещет,
Никто тебе не смеет и напомнить
О жребии несчастного младенца &#151
А между тем отшельник в темной келье
Здесь на тебя донос ужасный пишет:
И не уйдешь ты от суда мирского,
Как не уйдешь от божьего суда.

Образ Пимена замечателен по своей яркости и неординарности. Это один из немногих образов монаха-летописца в русской литературе. Пимен полон святой веры в свою миссию: усердно и правдиво запечатлевать ход русской истории.

Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу,
Своих царей великих поминают
За их труды, за славу, за добро &#151 А за грехи, за темные деянья
Спасителя смиренно умоляют.

Пимен наставляет молодого послушника Григория Отрепьева, советуя ему смирять страсти молитвой и постом. Пимен признается, что в молодости и сам предавался шумным пирам, «потехам юных лет».

. Верь ты мне:
Нас издали пленяет слава, роскошь
И женская лукавая любовь.
Я долго жил и многим насладился;
Но с той поры лишь ведаю блаженство,
Как в монастырь господь меня привел.

Пимен был свидетелем смерти царевича Димитрия в Угличе. Он рассказывает подробности случившегося Григорию, не зная, что тот задумал стать самозванцем. Летописец надеется, что Григорий станет продолжателем его дела. В речи Пимена звучит народная мудрость, которая все расставляет по своим местам, всему дает свою строгую и верную оценку.

С другой стороны, народ в трагедии политически наивен и беспомощен, легко передоверяет инициативу боярам: «. то ведают бояре, / Не нам чета. «. Встречая избрание Бориса со смесью доверия и равнодушия, народ отворачивается, узнав в нем «царя-Ирода». Но противопоставить власти он может лишь идеал гонимого сироты. Именно слабость самозванца оборачивается его силой, так как привлекает к нему симпатии народа. Негодование против преступной власти перерождается в бунт во имя самозванца. Поэт смело вводит в действие народ и дает ему голос &#151 Мужика на амвоне:

Народ, народ! В Кремль! В царские палаты!
Ступай! Вязать Борисова щенка!

Народное восстание победило. Но Пушкин не заканчивает этим своей трагедии. Самозванец вошел в Кремль, но, для того чтобы взойти на трон, он должен еще совершить убийство. Роли переменились: сын Бориса Годунова, юный Федор &#151 теперь сам «гонимый младенец», кровь которого с почти ритуальной фатальностью должен пролить подымающийся по ступеням трона самозванец.

В последней сцене на крыльцо дома Бориса выходит Мосальский со словами: «Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы. (Народ в ужасе молчит.) Что ж вы молчите? Кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!»

Жертва принесена, и народ с ужасом замечает, что на престол он возвел не обиженного сироту, а убийцу сироты, нового царя-Ирода.

Internal Server Error

The server encountered an internal error or misconfiguration and was unable to complete your request.

Please contact the server administrator to inform them of the time this error occurred, and the actions you performed just before this error.

More information about this error may be available in the server error log.

Жанр произведения борис годунов пушкин

В одной из статей Стасов писал, что Мусоргский, недовольный своей оркестровкой «Бориса Годунова», не раз выражал желание, чтобы его оперу заново оркестровал замечательный мастер инструментовки Римский-Корсаков. Уже после смерти Мусоргского Римский-Корсаков выполнил желание своего друга. Он переоркестровал «Бориса Годунова», а также внес в музыку оперы некоторые редакционные поправки, не меняющие замысла Мусоргского. В редакции Римского-Корсакова «Борис Годунов» ставится на оперных сценах всего мира. После Октябрьской революции Большой театр восстановил сцену у храма Василия Блаженного. Сцену эту Мусоргский написал для первой редакции оперы, но затем исключил, очевидно, по цензурным соображениям; по тем же соображениям и Римский-Корсаков не мог ввести сцену у храма и во вторую редакцию «Бориса». Сцена у храма Василия Блаженного исполняется в редакции Ипполитова Иванова.Замысел оперы Мусоргского вытекает в основном из замысла трагедии Пушкина. Пушкин ставил себе целью показать, как пропасть между царем и народом, являющимся подлинным творцом истории, рождает роковую обреченность царской власти. Мысль о народе, о «мнении народном» как о решающей силе проходит через всю пушкинскую трагедию. Мусоргский не вступает в противоречие с Пушкиным, когда говорит в посвящении оперы друзьям: «Я разумею народ как великую личность, одушевленную единою идеею. Это моя задача. Я попытался разрешить ее в опере». В то же время Мусоргский во многом отступил от пушкинской трагедии. Поэтому, чтобы показать во всей полноте идею его оперы, нужно проследить, в чем заключаются эти отступления.Пушкин свою трагедию написал, как он сказал однажды, «по системе отца нашего Шекспира» — в форме исторической хроники. Действие разбито на двадцать три небольшие сцены. В опере Мусоргского, как мы уже знаем, многие сцены, а с ними и действующие лица, выпали. Некоторые сцены объединены в одну картину; есть и сцены, отсутствующие у Пушкина. Сведя таким образом оперу к десяти картинам, Мусоргский достиг чрезвычайной динамичности действия.Структура оперы очень логична. Первые две картины — завязка действия, или, по определению Мусоргского, пролог к драме. В этих картинах показано избрание Бориса царем в Новодевичьем монастыре и венчание его на царство в Кремле. В следующих двух картинах выведен Самозванец. Сначала сцена в келье Чудова монастыря, где Григорий, слушая рассказ Пимена об убийстве Борисом Димитрия, впервые приходит к мысли принять имя убитого царевича. Затем сцена в корчме на литовской границе: Лжедимитрий покидает союзников в борьбе против Бориса.Пятая картина — центральная по положению в опере и по значению в драматургическом замысле. Это сцена в царском тереме, где Борис слышит от Шуйского «Димитрия воскреснувшее имя».
Шестая и седьмая картины составляют так называемый «польский акт» — в краковском дворце Вишневецкого. Мусоргский показывает, что Лжедимитрий — орудие в руках врагов Руси, иезуитов и польских магнатов, которые готовят поход на Москву, рассчитывая использовать недовольство народа Борисом.Следующие две картины — снова в Москве. О глубоких страданиях народа говорит сцена у собора Василия Блаженного. Сцена в Грановитой палате — завершение драмы Годунова: смерть царя.Десятая картина оперы — сцена под Кромами, где показана стихия народного бунта.Перерабатывая пушкинскую трагедию для своей оперы, Мусоргский, прежде всего, углубляет конфликт между царем и народом. Он углублен уже тем, что отодвинута на второй план одна из сил, противопоставленных Пушкиным Борису, — боярство; поэтому выросло значение основного противопоставления: царь—народ. Рознь между Борисом и народом Мусоргский подчеркивает неоднократно. Когда Борис, запершись в монастыре, отказывается принять венец, Пушкин лишь скупым штрихом дает понять, что народ равнодушен к происходящему. «О чем там плачут? — А как нам знать? то ведают бояре». У Мусоргского в соответствующей сцене народ просит Бориса в точном смысле слова из-под палки: под угрозой внушительных дубинок приставов.
В сцене у собора Василия Блаженного сохранен пушкинский текст, но Мусоргский подчеркивает страдания народа и недовольство его царем, введя отсутствующий у Пушкина хор-стон: «Хлеба, хлеба дай голодным». В этой сцене народ близок к восстанию.
Роль народа как «великой личности» особенно значительна в сцене под Кромами. У Пушкина этой сцены нет. Мусоргский создал ее, очевидно, по намеку в пушкинском «Годунове»:»воевод упрямых чернь вязала». Отсюда родилась толпа, глумящаяся над пойманным боярином, протестующая против «слуг Борисовых».В «Борисе Годунове» и у Пушкина, и у Мусоргского действие заканчивается задолго до событий, приведших к краху Самозванца. Однако оба художника нашли скупые, но выразительные штрихи, заставляющие предчувствовать конец авантюры Лжедимитрия. Трагедия Пушкина заканчивается обращением изменника-боярина Мосальского к народу: «Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!»—и следующей за этими словами краткой ремаркой: «Народ безмолвствует». И уже все понятно: читатель-зритель чувствует, что власть Самозванца, лишенная народной опоры,» недолговечна. У Мусоргского в конце последней картины появляется Самозванец. Обманутая толпа идет за ним. Остается Юродивый. Тоскливо звучат его слова: «Лейтесь, слезы горькие, плачь, душа православная. Скоро враг придет и настанет тьма, темень темная, непроглядная. Горе Руси, плачь, русский люд, голодный люд». И здесь становится понятно, что несет Руси временное торжество Самозванца и пришедших с ним захватчиков, как относится к ним народ. Об этом говорит и негодование толпы против сопровождающих Лжедимитрия иезуитов.
По сравнению с трагедией Пушкина, те изменения, о которых шла речь, имеют общую направленность: они углубляют социальное, национально-патриотическое содержание «Бориса Годунова».Создавая на основе трагедии Пушкина либретто оперы, Мусоргский проявил себя талантливым драматургом. Но, конечно, не в либретто, а в музыке оперы раскрылась во всей мощи гениальность Мусоргского.
В «Борисе Годунове» Мусоргский не порывает, как это он сделал в «Женитьбе», с исторически сложившимися оперными формами. Но новизна оперного стиля «Бориса» неоспорима. Мусоргский отходит от традиционного деления оперы на ряд законченных эпизодов, почти не пользуется ансамблями. Широкой кантилене Мусоргский предпочитает вокальную декламацию. Но в «Борисе» она неизмеримо богаче, чем в ранее написанных сочинениях Мусоргского. В «Женитьбе» Мусоргский подражал интонациям человеческой речи. В «Борисе» он находит своего рода «сплав» речитатива и кантилены. Говоря словами самого Мусоргского, это «мелодия, творимая говором человеческим».Истоки вокального стиля «Бориса Годунова» достаточно сложны. Корни его, конечно, в предшествовавших «Борису» сочинениях самого Мусоргского. Бесспорна связь с гибкими речитативами Даргомыжского. Но нельзя также пройти мимо воздействия Глинки.Вокальный стиль Глинки, певучий, песенный, во многом не похож на вокальный стиль Мусоргского. Однако нетрудно найти общее в вокальном письме этих великих художников. Вспомним Русланов речитатив «О поле, поле». Его выразительности, мелодическому богатству могли бы позавидовать многие кантилены. Сравним с ним мотив на слова «Тяжка десница грозного судии» из монолога Бориса «Достиг я высшей власти». В обоих фрагментах — мерно-величавая, раздумчивая речь, окрашенная в нерадостные тона: меланхолические — в «Руслане», трагические в «Борисе». В обоих фрагментах свободно льющаяся, декламационного склада патетическая мелодия. Нет оснований пытаться найти здесь прямое тематическое родство, но близость музыкальных образов очевидна. Если учесть, что в «Борисе Годунове» есть и другие мелодии того же склада, то мы вправе прийти к выводу: в основах своего вокального стиля Мусоргский был в немалой мере «русланистом». Именно от Глинки торжественная величавость русских речитативов Бориса и Пимена.Напевной декламацией не исчерпывается вокальный стиль Мусоргского в «Борисе Годунове». В народных сценах звучат певучие мелодии; иногда это подлинные народные песни, а чаще — созданные самим Мусоргским мелодии народного склада. Замечателен хор первой картины «На кого ты нас покидаешь». Он звучит, как печальная протяжная русская песня. Совершенно иного характера веселая песня разбитной шинкарки «Поймала я селезня» в сцене у литовской границы.Весьма значительна в «Борисе Годунове» роль оркестра — и в сопровождении вокальных партий, и в немногочисленных самостоятельных симфонических эпизодах. Лучший из этих эпизодов — вступление к первой картине. Чудесная мелодия, которую можно принять за протяжную русскую песню, лежит в основе вступления. Сначала чуть слышная, полная затаенной тоски мелодия растет, ширится и звучит с гордой вступление ко второй картине— ликующий торжественный звон московских колоколов.В музыкальных образах действующих лиц Мусоргский поистине гениально раскрывает глубины человеческой души. По богатству внутреннего содержания на первом месте стоит образ Бориса. Мусоргский,
как и Пушкин, в драме Годунова видит драму большого человека. Царственное величие, так ясно ощутимое в музыкальной обрисовке Бориса, не внешняя характеристика властелина. Борис Мусоргского, как и Борис Пушкина, наделен проницательным умом государственного деятеля. Облик его привлекателен. Тем большее впечатление производит трагедия Бориса — муки совести, безжалостно карающие царя. Если бы не было у Бориса привлекательных черт, хороших душевных качеств, он не мог бы испытывать и мук совести. Но Борис страдает, страдает искренне, его раскаяние глубоко; и это влечет к нему слушателя оперы. Мусоргский с неслыханной в музыкальном искусстве, хочется сказать—с беспощадной, правдивостью показывает, как растет от сцены к сцене душевное смятение Бориса, как душевный надлом принимает порой форму душевного недуга. Образ Бориса с наибольшей глубиной раскрыт в замечательных монологах «Скорбит душа» и «Достиг я высшей власти», в сцене после ухода Шуйского и в сцене смерти.
В «Борисе Годунове» Мусоргский применяет так называемые лейтмотивы — темы, мелодии, музыкальные образы, связанные с определенными действующими лицами. Вполне понятно, что лучшие, наиболее выразительные, глубокие лейтмотивы рисуют облик Бориса. Величаво-скорбную мелодию, которая звучит в монологе «Скорбит душа», можно назвать лейтмотивом предчувствия смерти. Полную пафоса и трагизма мелодию со словами «Тяжка десница грозного судии» из монолога «Достиг я высшей власти» называют темой раскаяния. И другие лейтмотивы Бориса рисуют его сложную, мятущуюся натуру, раскрывают всю глубину его страданий. Меткие характеристики получили и менее значительные действующие лица оперы. В обрисовке «лукавого царедворца» Шуйского, мудрого летописца Пимена Мусоргский очень близок к пушкинской трагедии. По-пушкински «смиренна и величава» речь Пимена в монологе «Еще одно, последнее сказанье». Полон обличительного пафоса рассказ Пимена об убиении Борисом царевича. У Пушкина о чуде на могилке Димитрия рассказывает патриарх. Мусоргский поручает этот рассказ Пимену: в устах Пимена он звучит как Мусоргский ошибался, полагая, что вводит в свою оперу именно ту народную песню, которую Пушкин . Установлено, что Пушкин имел в виду не воинственную песню о Грозном царе, а шутливую песенку: «Как во городе было, во Казани, Молодой чернец постригался. «Однако художественной ошибки Мусоргский не совершил. Бродячий монах Варлаам у Мусоргского не комический персонаж, хотя в нем и есть комические черты. Варлаам — олицетворение народной силы, воплощение народного бунтарства. И к его облику как нельзя более подходит стихийно-могучая песня: «Как во городе было, во Казани, Грозный царь пировал да веселился».Облик Григория Отрепьева—Лжедимитрия не обрисован с такой же художественной силой, как Пимен, и, тем более, как Борис. Лучшая из сцен, связанных с Лжедимитрием, — сцена у фонтана: объяснение Самозванца с Мариной Мнишек. Превосходен образ хитрого, коварного и властного иезуита Рангони, который сумел подчинить своей воле и гордую Марину, и смелого, но неустойчивого Лжедимитрия.Необычайно жизненны массовые народные сцены в «Борисе Годунове». И в народных сценах Мусоргский—чуткий психолог. Перекличка хоровых групп, реплики отдельных действующих лиц, не теряющих своего облика в общей массе, — все создает впечатление, что на сцене движется, живет, волнуется, радуется и негодует, перекидывается шутками толпа народа. Лучшая из народных сцен «Бориса Годунова»—гениальная сцена под Кромами, с сокрушающе-грозным хором «Расходилась, разгулялась сила молодецкая».»Борис Годунов» — великое произведение русского искусства, новаторское по мысли и по форме, вызванное к жизни национально-общественным движением шестидесятых-семидесятых годов. Так и был воспринят при своем появлении «Борис Годунов» передовой частью русского общества. И, наоборот, косная мысль не мирилась ни с идейным содержанием, ни с художественным новаторством Мусоргского в «Борисе Годунове».»Это было великое торжество Мусоргского, — писал Стасов. — Старики, индифференты, рутинисты и поклонники пошлой оперной музыки дулись и сердились. Но зато молодое поколение ликовало и сразу подняло Мусоргского на щитах». По словам Стасова, молодое поколение приветствовало оперу Мусоргского «с тем самым восторгом, с каким его старшие братья и отцы приветствовали лучшие, народные создания Пушкина, Гоголя и Островского».

Соловцев А.Книга о русской опере. М., 1960. С.82

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: