Особенности стихотворений «Фонтан» и Ф

Смысловой план.
Стихотворение Тютчева «Фонтан» — это размышление над трагическим несоответствием между стремлением человеческой мысли объять и познать все законы Вселенной и ограниченностью ее возможностей:
Как жадно к небу рвешься ты.
Но длань незримо-роковая
Твой луч упорный, преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.
В этом, по мнению поэта, заключается трагический смысл существования человека. Он не может не стремиться ввысь, словно мощная струя фонтана, — такова его человеческая природа. Однако он и не может постичь всего, чего бы ему хотелось, подобно водам фонтана:
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной —
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.
Это несоответствие тем более печально, что человеческая мысль прекрасна в своих лучших проявлениях: «Как пламенеет, как дробится Его на солнце влажный дым». Однако доходя до известно предела, она превращается в разноцветную пыль. И это – суровый закон Вселенной.
Размышления Фета в стихотворении «Фонтан» в чем-то схожи с мыслями Тютчева. Поэт сравнивает человеческую жизнь с устройством фонтана:
Я, и кровь, и мысль, и тело —
Мы послушные рабы:
До известного предела
Все возносимся мы смело
Под давлением судьбы.
«Мысль несется, сердце бьется», однако все возвратится на круги своя («В водоем мой луч прольется») и бурное движение закончится одним – неминуемой смертью («И заря потушит ночь»).
Но Фет не воспринимает эту ограниченность человеческой жизни как что-то трагическое. Для него круговорот жизни и смерти – явление закономерное и естественное. Поэт считает человека частью природы, который подчиняется ее законам. Человек приходит в этот мир, порожденный землей, и нее же уходит. Для лирического героя Фета — это не трагедия, а гармония и естественный ход вещей.
Однако в обоих концепциях сильна роль рока, судьбы. И Тютчев, и Фет считают человека подвластным этой силе — «давлению судьбы». Но если у Тютчева судьба – это злой рок, то у Фета – часть сил Вселенной, которые заставляют человека не только страдать, но и развиваться («возносимся мы смело»).

Художественная форма стихотворений.
Оба стихотворения построены на сравнении человека с фонтаном.
Композиция стихотворения Тютчева 2-ухчастна. Первая часть представляет собой описание «работы» фонтана, вторая часть – аналогия с человеческой мыслью.
Стихотворение Фета 3-ехчастно — экспозиция, описание человеческой жизни и ее итог.

Художественные средства.
Основной художественный прием в «Фонтане» Фета – метафора, в том числе и метафора олицетворения. Поэт считает всю природу и мир вокруг живым, существующим по своим законам. И действительно, в его стихотворении и «ночь дышит», и «воздух пьян», и «напевает фонтан». Кроме того, «мысль несется, сердце бьется», «в водоем мой луч прольется», «заря потушит ночь» и др.
Стихотворение Тютчева также построено на метафорах: «фонтан клубится», «он
коснулся высоты», «ниспасть на землю осужден», « какой закон тебя стремит, тебя мятет?», «длань твой луч свергает», «смертной мысли водомет» и т.д.
Но тютчевское стихотворение гораздо богаче эпитетами, чем стихотворение Фета («облаком живым», «фонтан сияющий», «влажный дым», «высоты заветной», «пылью огнецветной», «длань незримо-роковая» и др.). Есть здесь и сравнения («Лучом поднявшись к небу»).
Кроме того, стихотворение Тютчева (особенно вторая часть) насыщено обращениями, риторическими восклицаниями и вопросами («О смертной мысли водомет, О водомет неистощимый!», «Какой закон непостижимый Тебя стремит, тебя мятет?», «Как жадно к небу рвешься ты. »).
Такая эмоциональная насыщенность передает отношение лирического героя к тому трагическому несоответствию, о котором он говорит. Стихотворение же Фета по интонации – спокойно, плавно, размеренно, в нем много повествовательных предложений, что также отражает внутреннее состояние лирического героя.
Стихотворение Тютчева написано трехстопным ямбом с пиррихиями, которые несколько смягчают размер, придают ему некоторую плавность. Этому способствует и кольцевая рифмовка произведения.
Стихотворение Фета написано с использованием хорея, который придает произведению «бодрость» слога, легкость, подчеркивает оптимистичный настрой автора. Это настроение подчеркивает и перекрестная рифмовка стихотворения, а также чередование мужских и женских рифм («дышим-слышим-колышим», «пьян-фонтан»).
Таким образом, одноименные стихотворения Тютчева и Фета — философские элегии, имеющие сходные мотивы. Однако по основному настроению и философской концепции эти стихотворения резко отличаются друг друга. Художественные средства, выбранные каждым их художников, помогают им выразить свой взгляд на человеческую жизнь, ее возможности и на место человека в этом мире.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Фет А.А. / Лирика / Особенности стихотворений А.А.Фета «Фонтан» и Ф. И. Тютчева «Фонтан» (сопоставительный анализ).

Смотрите также по произведению «Лирика»:

Сопоставительный анализ стихотворений Пушкина и Лермонтова, Тютчева и Фета

Справочный материал для школьника:

Жуковский Василий Андреевич – известный русский поэт, родоначальник романтизма в русской поэзии.
Годы жизни: 1783-1852
Жуковский считается одним из учителей и другом величайшего русского поэта А.С.Пушкина («От побеждённого учителя – победителю ученику» — слова Жуковского обращены к Пушкину).
Некоторые произведения:
«Спящая царевна»
«Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери». Сказка экранизирована в 1969 году.
«Сказка о Иване-Царевиче и о сером волке»
«Людмила» (1808) (вольные переложения баллады Г. А. Бюргера «Ленора»)
«Светлана» (1808—1812)
«Двенадцать спящих дев» (ч. 1 — «Громобой», 1810; ч. 2 — «Вадим», 1814—1817),
«Лесной царь» (1818)
«Рыбак» (1818)
«Рыцарь Тогенбург» (1818)
«Кубок» (1825—1831)
«Суд Божий над епископом» (1831)
«Ленора» (1831).
«Варвик»
«К ней» (1811, опубл. 1827)
«Певец во стане русских воинов» (1812)
«Ночной смотр» (1836)
«Шильонский узник» (1822) (Перевод Дж. Байрона)
«Рустем и Зораб» (1849) (часть поэмы Фирдоуси «Шахнаме»)
«Одиссея (Гомер)» (1849; нов. изд. — 1982) (Перевод Гомера)
Повесть «Марьина роща» (1809)

Реферат на тему: Тютчев Ф.И. и его поэтическое наследие

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Там же, говоря о необыкновенных способностях своего «даровитого от природы» ученика, Раич упоминает о том, что по «тринадцатому году он переводил уже оды Горация с замечательным успехом»5. Одно из тютчевских подражаний Горацию — ода «На новый 1816 год» — было прочитано 22 февраля 1818 года критиком и поэтом, профессором Московского университета А. Ф. Мерзляковым в Обществе любителей российской словесности. 30 марта того же года четырнадцатилетний поэт избирается сотрудником Общества, через год появляется в печати тютчевское вольное переложение «Послания Горация к Меценату». Осенью 1819 года Тютчев поступил на словесное отделение Московского университета. Дневник его университетского товарища М. П. Погодина и записки Тютчева к нему свидетельствуют о том, что в эти годы литературные интересы находились в центре внимания Тютчева. Он беседует с Погодиным «о немецкой, русской, французской литературе», предлагает ему перевести на латинский язык «Слово о полку Игореве». Его живо занимают проблемы развития литературы в России. Однажды Погодин заносит в дневник такую запись: «Мерзляков должен, — сказал Тютчев, — показать нам историю русской словесности, должен показать, какое влияние каждый писатель наш имел на ход ее, чем именно способствовал к улучшению языка, чем отличается от другого.» Тютчев и Погодин небезучастно относятся к современному состоянию русской культуры вообще; они толкуют «о препятствиях у нас к просвещению», о «будущем просвещении у нас». Молодые приятели пересылают друг другу книги и обмениваются впечатлениями по поводу прочитанного. В дневнике Погодина отмечены беседы с Тютчевым «о новой поэме «Руслан и Людмила», «о молодом Пушкине, об оде его «Вольность», «о свободном, благородном духе мыслей», распространяющемся в русском обществе. Среди имен авторов, произведения которых читает Тютчев, можно назвать имена Горация, Виланда, Тика, Жуковского, Мерзлякова, Паскаля, Руссо. Только что закончив чтение романа замечательного французского писателя-просветителя XVIII века Жан-Жака Руссо «Новая Элоиза», Тютчев принимается за его же «Исповедь», которая производит на него очень сильное впечатление6. Тютчев принимает живое участие в литературной жизни университета. Стихи молодого поэта обсуждаются Мерзляковым и его учениками, читаются в публичных собраниях, печатаются в «Трудах Общества любителей российской словесности». Подобно многим своим современникам, Тютчев рано усвоил стихотворную технику. Даже написанная в двенадцатилетнем возрасте ода «На новый 1816 год» обнаруживает стройную логику композиции. Отдельные стихи и в этой оде и в «Послании Горация к Меценату» показывают, что для него не прошли даром уроки Раича, придававшего большое значение мелодичности и инструментовке стиха. Вместе с тем все написанное Тютчевым в это время — не более чем ученические опыты. Тютчевский голос еще не определился; он еще часто заглушается чужими голосами, к которым начинающий поэт внимательно прислушивается. Для уяснения идейной атмосферы, окружавшей Тютчева в эти годы, небезынтересно отметить, что его учитель С. Е. Раич и двоюродный брат А. В. Шереметев состояли членами одного из первых тайных обществ — Союза благоденствия, хотя их политическое свободомыслие и носило в достаточной степени умеренный характер.

Под впечатлением западноевропейских революционных событий 1848 года Тютчев задумывает большой философско-публицистический трактат «Россия и Запад». Сохранились лишь общий план этого трактата, две главы, обработанные в виде самостоятельных статей на французском языке («Россия и революция» — 1849 г., «Папство и римский вопрос» — 1850 г.)17, и конспективные наброски остальных глав. Как показывают эти статьи, Тютчеву стало ясно, что «Европа трактатов 1815 года» к этому времени уже перестала существовать, что ей не удалось «подавить революцию конституционными заклинаниями», ибо «революционное начало» слишком глубоко «проникло в общественную кровь». Ошибочно видя в революции только стихию разрушения, Тютчев ищет исход тому кризису, который колеблет мир, в реакционной утопии панславизма. При всем субъективном отвращении поэта к «кнуту и чину» николаевская империя представляется ему «святым ковчегом» спасения посреди бурь, потрясающих западноевропейские страны (статья «Россия и революция»), незыблемым «утесом», о который расшибаются «волны» революционного Запада (стихотворение «Море и утес» — 1848). Противопоставляя Россию Революции (он пишет слово «революция» с большой буквы), Тютчев подводит под это противопоставление религиозно-мистическое обоснование. Особенностью «нравственной природы» русского народа он считает его «способность к самоотвержению и самопожертвованию»; в силу этого свойства, а не только в силу господствующей в ней религии Россия «прежде всего христианская империя». Наоборот, определяющей чертой исторического развития западноевропейского буржуазного общества является, по мнению Тютчева, «апофеоз человеческого я». Воплощение этого «антихристианского» принципа Тютчев видит как в католицизме с его обожествлением власти папы, так и в революции. Отсюда им делается вывод о неизбежности столкновения между Россией и Западом и конечного торжества «России будущего». Эту «Россию будущего» Тютчев представляет себе в виде «всеславянской» империи. Реальная историческая действительность развеяла, как карточный домик, эту реакционную политическую фантасмагорию. Жизнь Тютчева в Петербурге на первых порах проходит вне собственно литературной среды, в стороне от чисто литературных интересов. Характерно, что в 1847 году, встретившись с Жуковским и прослушав в его чтении отрывки из перевода «Одиссеи» Гомера, Тютчев писал жене: «Его Одиссея будет, действительно, величественным и прекрасным творением, и ему я обязан тем, что вновь обрел давно уже уснувшую во мне способность полного и искреннего приобщения к чисто литературному наслаждению»18. В Петербурге о Тютчеве-поэте знают немногие. А между тем 1848 и особенно 1849 годы, когда, казалось, Тютчев весь был захвачен событиями политической жизни, отмечены новым подъемом его лирического творчества. Он пишет такие превосходные стихотворения, как «Неохотно и несмело.», «Когда в кругу убийственных забот.», «Слезы людские, о слезы людские.», «Русской женщине», «Как дымный столп светлеет в вышине.», «Святая ночь на небосклон взошла.», и др. Но поэт не предпринимает никаких попыток к их обнародованию.

В этот же период Тютчевым создан был и ряд превосходных лирических стихотворений: «Как хорошо ты, о море ночное.» (1865), «Ночное небо так угрюмо.» (1865), «Как неожиданно и ярко.» (1865), «От жизни той, что бушевала здесь.» (1871). Последние годы жизни Тютчева были омрачены тяжелыми утратами. В 1870 году умерли его старший сын Дмитрий и брат Николай, в 1872 году — младшая дочь Мария. Физические силы самого Тютчева слабели с каждым годом. Но вопреки его собственному горькому признанию: «Живая жизнь давно уж позади», — не угасал в нем острый интерес к окружающей действительности. События, совершающиеся в Западной Европе (франко-прусская война, объединение Германии, гражданская война 1871 года во Франции), привлекали к себе пристальное внимание поэта. С таким же интересом относился он и к русской общественно-политической жизни. В 1872 году Тютчев целыми днями просиживал на так называемом «нечаевском» процессе. Весной следующего года, прикованный к постели тяжелым предсмертным недугом, он диктовал пространные письма на политические темы. «Сделайте так, чтобы я хоть немного чувствовал жизнь вокруг себя» — с такими словами обращался поэт к своим близким, когда уже не дни, а часы его были сочтены33. Умер Тютчев 15 (27) июля 1873 года в Царском Селе и похоронен в Петербурге на кладбище Новодевичьего монастыря. Узнав о смерти Тютчева, Тургенев писал Фету: «Милый, умный, как день умный Федор Иванович, прости-прощай!»34. Внешне жизнь Тютчева казалась мало связанной с литературной жизнью его времени. Не примыкая ни к какому литературному течению, он, видимо, гораздо больше интересовался вопросами политики, чем вопросами литературы. Однако было бы ошибочным думать, что судьбы русской литературы были ему чужды. Ведь, по собственному его признанию, он одинаково горячо любил «отечество и поэзию». По свидетельству мюнхенского сослуживца Тютчева И. С. Гагарина, за границей поэт часто беседовал с ним о Пушкине и его месте в русской поэзии. В сознании Тютчева Пушкин был лучшим выразителем «русского ума», стоящим «намного выше всех современных ему французских поэтов». Смерть Пушкина он пережил как общественное, народное горе («И осененный опочил хоругвью горести народной») и в чеканном и образном афоризме запечатлел не только свое, но и наше отношение к великому национальному поэту: Тебя ж, как первую любовь, России сердце не забудет!. («29-ое января 1837») Насколько дороги были Тютчеву судьбы русского просвещения вообще, можно судить и по его стихотворению памяти М. В. Ломоносова («Он, умирая, сомневался.») (1865). В Ломоносове поэт чтил самоотверженного борца за национальную самобытность русской культуры. Отлично владевший французским языком, который в значительной степени был для него, как и для многих представителей светско-аристократического круга, бытовым, домашним языком, Тютчев, русский поэт, умел понимать и ценить богатые возможности своего родного языка. Однажды, обращая внимание жены на стихи Вяземского «Ночь в Венеции», поэт писал: «Своей нежностью и мелодичностью они напоминают движение гондолы. Что это за язык-русский язык!» «Чуткостью к русскому языку» поразил Тютчев молодого Л. Н. Толстого, разговаривая с ним в 1856 году о только что вышедших «Севастопольских рассказах»35.

Невелико и его поэтическое наследие: два-три десятка стихов, да небольшая поэма. Но и это не должно оставаться в безвестности. Лирика Гессена посвящена в основе своей событиям российской истории, прежде всего ближайшей. Среди стихотворных раздумий Гессена — осмысление русской истории, вызнавание в ней и добрых начал, и тех сорных плевел, которые заглушили на время посевы правды. Идеальным историческим деятелем видится Гессену Император Александр III. Поэма «Горькие травы», начатая ещё в России, опубликованная посмертно в 1926 году и, по всей видимости, не завершённая, поражает мудростью исторических прозрений, которыми была обделена либеральная интеллигенция России. Гессен развивает образ, данный в статье «Там и здесь»: русское поле, засеянное дурными заморскими семенами. Основные части поэмы соответствуют тем поколениям русских вольнодумцев, которые взращивали этот урожай. В поколениях революционных борцов он видел отравителей России. Горькие плоды взращённого урожая достались тем, кого поэт сострадательно описал в главе «Дети», к которым и себя причислил, с которыми и сам принял муку

Сопоставительный анализ стихотворения А. А. Фета «Учись у них – у дуба, у березы» и стихотворения Ф. И. Тютчева «Silentium»

При первом прочтении оба эти стихотворения кажутся похожими по замыслу, ибо и Тютчев, и Фет в своих творениях призывают к молчанию. Однако Фет говорит о том, что необходимо молчать в трудные минуты жизни, когда «за сердце хватает холод лютый», нужно смириться с трудностями молча, не высказывая своего недовольства, гнева, разочарования, как переживают «жестокую пору», зиму, деревья, которые «стоят, молчат» с «застывшими слезами», «треснувшей корой» под злым ветром, срывающим последние листья.

По мнению же Тютчева, человек должен «молчать, скрываться и таить» свои чувства, мысли, которые, подобно звездам, «встают и заходят в душевной глубине», ибо поэт убежден, что каждому из нас трудно самореализоваться, верно высказать свои истинные чувства. «Мысль изреченная есть ложь», и далеко не всякий собеседник способен правильно понять состояние твоей души, твои сокровенные мечты.

Фет видит своеобразный приют человеческой души в природе, поэтому призывает людей учиться у деревьев. Как в природе наступает весна, «теплом и жизнью дыша», воскрешает деревья к новой жизни, пробуждает все вокруг, так и в жизни человека наступает период «ясных дней», его «скорбящая душа переболит для новых откровений». Фет не призывает к вечному молчанию, к замкнутости в себе в отличие от Тютчева, который считает молчание единственным спасением души от невзгод. В стихотворении «Silentium» автор говорит о том, что в каждом человеке есть особый мир «таинственно-волшебных дум», который непременно будет «оглушен», разрушен «наружным шумом», миром внешним. Убежище человека — в мире его души, и он должен уметь жить внутренней жизнью, в молчании, обрекаемый таким образом на одиночество.

Стихотворение Фета, несомненно, гораздо более оптимистическое, нежели тютчевское, оно овеяно верой в то, что человек способен стойко перенести трудности в молчании, учиться мудрости, ибо молчание — золото — вековая мудрость, и он непременно будет вознагражден за пережитые им страдания временем для «новых откровений», возможностью для его души «высказать себя».

Тютчев же призывает человека вечно хранить молчание, жить в самом себе, предрекая этому человеку суровую жизнь в одиночестве, не оставляя ему шанса открыться миру и поведать о своих чувствах и мечтах.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector