Особенности лирики в сборнике «Волшебный фонарь»

Знакомство с Максимилианом Волошиным в конце 1910 г. значительно расширяет круг литературных интересов Цветаевой. Сказывается это и на стихотворениях следующего сборника, который вышел в 1912 году. В это время Цветаева — «великолепная и победоносная» — жила очень напряженной душевной жизнью. Устойчивый быт уютного дома в одном из старомосковских переулков, неторопливые будни профессорской семьи — все это было внешностью, под которой уже зашевелился «хаос» настоящей, не детской поэзии. К тому времени Цветаева уже хорошо знала себе цену как поэту, она уже догадалась, что ее поэзия по духу своему — мятеж, пожар, ракета, что она по сути своей — вперекор всему: и покою сна, и тишине святилищ, и фимиаму славы, и даже пыли забвения, которую, может, на сто лет покроются ее книги. Она была уверена — пожар разгорится: ведь искра брошена и бег задан! Ее молодые строчки рассекали воздух молниеносно, как крылья ласточки. Первая книга «Вечерний альбом» и в особенности вторая, «Волшебный фонарь», вышли, словно подчиняясь, бегу автора, друг за другом. Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник «Волшебный фонарь»:

  • Милый читатель! Смеясь, как ребенок,
  • Весело встреть мой волшебный фонарь.
  • Искренний смех твой, да будет он звонок
  • И безотчетен, как встарь.
  • Все промелькнут в продолжение мига:
  • Рыцарь, и паж, и волшебник, и царь.
  • Прочь размышленья! Ведь женская книга
  • Только волшебный фонарь!

В «Волшебном фонаре» мы видим зарисовки семейного быта, очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзаж Москвы и Тарусы. Марина очень сильно любила город, в котором родилась, Москве она посвятила много стихов:

  • Над городом отвергнутым Петром,
  • Перекатился колокольный гром.
  • Гремучий опрокинулся прибой
  • Над женщиной отвергнутой тобой.
  • Царю Петру, и вам, о царь, хвала!
  • Но выше вас, цари: колокола.
  • Пока они гремят из синевы —
  • Неоспоримо первенство Москвы.
  • И целых сорок сороков церквей
  • Смеются над гордынею царей!

Сначала была Москва, родившаяся под пером юного, затем молодого поэта. Во главе всего и вся царил, конечно, отчий «волшебный» дом в Трехпрудном переулке:

  • Высыхали в небе изумрудном
  • Капли звезд и пели петухи.
  • Это было в доме старом, доме чудном.
  • Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном,
  • Превратившийся теперь в стихи.

Таким он предстал в этом уцелевшем отрывке отроческого стихотворения. Дом был одушевлен: его зала становилась участницей всех событий, встречала гостей; столовая, напротив, являла собою некое пространство для вынужденных четырехкратных равнодушных встреч с «домашними»,- столовая осиротевшего дома, в котором уже не было матери. Мы не знаем из стихов Цветаевой, как выглядела зала или столовая, вообще сам дом, — «на это есть архитектура, дающая». Но мы знаем, что рядом с домом стоял тополь, который так и остался перед глазами поэта всю жизнь:

  • Этот тополь! Под ним ютятся
  • Наши детские вечера
  • Этот тополь среди акаций,
  • Цвета пепла и серебра.

В этой книге у Марины, впервые, появилась тема любви. Книга Цветаевой «Волшебный фонарь» встречена была более сдержанно: « те же темы, те же образы, только бледнее и суше. стих уже не льется весело и беззаботно, как прежде; он тянется и обрывается. » — писал Н. Гумилев. Сдержанность критиков заставляет Цветаеву задуматься над своей поэтической индивидуальностью, она начинает поиск нового поэтического «я». Черты сходства и различия двух сборников Поэта. Темы и образы двух первых книг Цветаевой объединяет «детскость» — условная ориентация на романтическое видение мира глазами ребенка. Это подчеркивает и название вымышленного издательства « Оле — Лукойе», по имени героя андерсоновской сказки, навевающего детям сказочные сны. Детская влюбленность, непосредственность, бездумное любование жизнью по-новому преломляли мотивы Брюсова, Бальмонта, Блока, освобождая их от идеологических элементов символизма. Поэтический язык этих сборников универсален и включает традиционный набор символов литературы первого десятилетия ХХ века. Стихотворения «Волшебного фонаря» менее подражательны, хотя и продолжают избранную вначале тему «детскости». Однако во второй книге на фоне пристрастия поэтессы героического, обреченного проступает ироническое отношение к быту. Именно иронию как основное качество поэзии Цветаевой отмечает Михаил Кузмин, сопоставляя ахматовский «Вечер» и цветаевский «Волшебный фонарь».

Композиционная структура первых книг Цветаевой, их исповедальность целиком реализуют представление о символистском сборнике. Вся архитектоника книг: название разделов, эпиграфы, служащие ключом к их содержанию, заголовки стихотворений — раскрывает последовательность этапов пути героини от безмятежного счастья детства к утрате изначальной цельности. В таком строении сборников угадывается из традиционных мифов символистов — миф о потерянном рае. В этих книгах она определила свое жизненное и литературное кредо — утверждение собственной непохожести и самодостаточности, обеспеченных глубиной души. Именно тогда, в тех первых наивных, но уже талантливых книжках, выявилось драгоценнейшее качество ее как поэта — тождество между личностью (жизнью) и словом. Быть самой собой, ни у кого ничего не заимствовать, не подражать, не подвергаться влияниям — такою Цветаева вышла из детства и такою осталась навсегда.

Место ранних сборников в поэтическом наследии. «Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь» интересны для нас сейчас как книги — предвестия будущей Марины Цветаевой. В них она вся — как в завязи: со своей предельной искренностью, ясно выраженной личностью, и даже нота трагизма, в целом для этих книг не характерная, все же глухо прозвучала среди детски — простодушных и наивно — светлых стихов:

  • Ты дал мне детство лучше сказки
  • И дай мне смерть в семнадцать лет.

Мотивы лирики Цветаевой

Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия развития природного дара. Такой (яркой и трагической) была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины нашего века. Все в ее личности и поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова. Со страстной убежденностью провозглашенный

Моя любимая поэтесса М.Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года:

Рябина стала символом судьбы, тоже переходной и горькой. Через всю жизнь пронесла Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Она вобрала в себя мятежную натуру матери. Недаром самые проникновенные стихи в ее прозе – о Пугачеве, а в стихах – о Родине.

Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения. Она поверяла им все:

«По тебе тоскует наша зала,-

Ты в тени ее видал едва –

По тебе тоскуют те слова,

Что в тени тебе я не сказала».

Следует отметить, что победоносная слава шла к Цветаевой подобно шквалу. Если Ахматову сравнивали с Сапфо, то Цветаева была Никой Самофракийской. Уже в 1912 году выходит ее сборник стихов «Волшебный фонарь». Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник:

«Милый читатель! Смеясь как ребенок,

Весело встреть мой волшебный фонарь,

Искренний смех твой, да будет он звонок

И безотчетен, как встарь».

В «Волшебном фонаре» Цветаевой мы видим зарисовки семейного быта, очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзажи Москвы и Тарусы:

«В небе – вечер, в небе – тучки,

В зимнем сумраке бульвар.

Наша девочка устала,

Держат маленькие ручки синий шар».

В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви.

Многие нынешние сборники Цветаевой открываются стихотворением «Моим стихам, написанным так рано…». созданное в 1913 году, в пору юности, оно стало программным и пророческим.

«Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я – поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам,

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед».

Трагедия Цветаевой началась с первых же ее шагов в литературе. То была трагедия одиночества и непризнанности.

Прекрасными были цветаевские стихотворения «Последняя встреча», «Декабрь и январь», «Эпилог», «Итог дня».

В 1913-1915 гг. Цветаева создает свои «Юношеские стихи», которые никогда не издавались. Сейчас большинство произведений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборникам. Необходимо сказать, что «Юношеские стихи» полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья.

Что касается революции 1917 года, то ее понимание было сложным, противоречивым. Кровь, проливаемая в гражданской войне, отталкивала Цветаеву от революции:

«Белый был – красным стал:

Красным был – белый стал:

Это был плач, крик души поэтессы. В 1922 г. вышла ее первая книга «Версты», состоящая из стихов, написанных в 1916 г. В «Верстах» воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, дорог, ветра, быстро бегущих туч и солнца, лунных ночей.

В «Верстах» есть целый цикл стихов, посвященных Блоку. Он для Цветаевой – «рыцарь без укоризны».

В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около тридцати стихотворений.

В ноябре 1925 года Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет. Во Франции она пишет свою «Поэму Лестницы» – одно из самых острых, антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что «Поэма Лестницы» – вершина эпического творчества поэтессы в парижский период. В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь и муж С.Эфрон, которых она нежно любила.

Одним из последних произведений Цветаевой было стихотворение «Не умрешь, народ», которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прославляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость.

Поэзия Цветаевой открыто вошла в наши дни. Наконец-то и навсегда обрела она читателя – огромного, как океан: народного читателя, какого при жизни ей так не хватало.

В общей истории отечественной поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать особое достойное место. Подлинное новаторство ее поэтической речи было естественным воплощением в слове мятущегося, вечно ищущего истины, беспокойного духа.

Реферат на тему: Образ родной земли в лирике А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Вместе с Родиной она несла свой крест до конца, не изменила ни ей, ни самой себе. Раздел 2. Развитие образа родины 2.1 Развитие традиций русской литературы Всемирное и философское в творчестве, Ахматовой, органично слиты, как и у Пушкина, с национальным, русским. Лейтмотив драматической любви-страдания, печали, тоски усиливается неяркой палитрой красок, избираемых поэтессой. Смерть же трактуется Ахматовой в христианских и пушкинских традициях: в христианских как закономерный акт бытия, зарождения из земли и уход в землю: Я молчу. Молчу, готовая Снова стать тобой, земля В пушкинских — как заключительный акт творчества, а творчество для Ахматовой — это и ощущение единства с творцами прошлого и современности, с Россией и судьбой народа. Уже много позже (1940, 1961 гг.) Ахматова в посвящении Цветаевой так выразят эту, уже в «Вечере» зародившуюся мысль: Мы сегодня с тобою, Марина, По столице полночной идем. А за нами таких миллионы И безмолвнее шествия нет. А вокруг погребальные звони Да московские хриплые стоны Вьюги, ваш заметающей след. Уже первый сборник поэтессы дает возможность почувствовать особый ахматовский стиль. Один из ведущих приемов писательницы — прерывистый диалог с частым перебоем ритма и реплик, разрыв реплик вокруг одного стихотворения, разрыв последовательной, логически выстроенной мысли внутри одной строфы. А талантливые стихи М.Цветаевой долго не публиковались. А когда увидели свет, стало ясно, как горько переживала поэтесса судьбу своей родины и народа, втянутых в кровавую и бессмысленную войну. Жалость и печаль переполняли её сердце. Бессонница меня толкнула в путь. О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!- Сегодня ночью я целую в грудь- Всю круглую воюющую землю! Бедствия народа — вот что пронзило её душу. Чем прогневали тебя эти серые хаты,- Господи! — и для чего стольким простреливать грудь! Поезд прошёл, и завыли, завыли солдаты, И запылил, запылил отступающий в путь В годы народного горя, ещё не вполне понимала причины и масштабы его, поэтесса всем сердцем откликнулась на этот плач народный. М.Цветаева внимательно присматривалась к тем переменам, которые принесла стране революция. Ей всегда был чужд мир «сытых»; душа болела за врага. Два на миру у меня врага, Два близнеца — неразрывно — слитых: Голод — голодных – и сытость сытых! Оказавшись в 1922 г. в эмиграции, М.Цветаева оставалась верной своей любви к родной Москве, к России, к русскому народу, к русской культуре. На всю жизнь сохранила она острое ощущение, «что зарей в Кремле Легче дышится- чем на всей земле!» Щемящей тоской проникнуты стихи, посвящённые разлуке с родиной, со многими близкими, с которыми «расстояние: версты, мили расставили, рассудили по двум разным концам земли » В 1925г. с какой грустью пишет она: Русской ржи от меня поклон, Ниве, где баба застится. Друг! Дожди за моим окном, Беды и блажи на сердце Мотив «Россия, родина моя!», ностальгически окрашенный, звучит и в стихотворении «Родина»(1932 г.). Здесь горькое сознание «разъединенности неразъединимого»: «родина моя» и одновременно «чужбине». 2.2 Отражение трагичности Тема «взыскания погибших» была продолжена в «Реквиеме» (30—60-е годы) и «Поэме без герою» (1940—1965).

Ахматова уже не может писать стихи только на узко любовную тему. В «Йелой стае» появляется тема Родины. Ахматова воспринимает первую мировую войну как страшную национальную трагедию. «И ранней смерти так ужасен вид, что не могу на Божий мир глядеть я», — пишет она в стихотворении «Майский снег». Стихи «Белой стаи» строгие и философские, в них ощущается близость неотвратимой катастрофы, предчувствие страшных и трагических событий в жизни России. Ахматова всегда оставалась в стороне от политики, но она выражала отношение к России в своих стихах («Думали: нищие мы.»). В «Белой стае» возникает тепло жертвенной любви к Родине. Острую боль переживания за судьбу России мы видим в стихотворении «Молитва». Ахматова готова на все ради России, она готова принести в жертву себя, свой «песенный дар», близких, друзей, даже ребенка, только бы «туча над темной Россией стала облаком в славе лучей». С изменением в тематике стихов меняется и общая стилистика ахматовского слога: стиль Ахматовой становится очень строгим, аскетичным. В «Белой стае» начинает проявляться национальное самосознание Ахматовой. Теперь Ахматова ощущает свою оторванность от жизни народа. В этом сборнике проявляется стремление поэта слиться с народом: Лучше б мне частушки задорно выкликать, А тебе на хриплой гармонике играть. И ходить на кладбище в поминальный день И смотреть на белую Божью сирень. Ахматова знает, что «где-то есть простая жизнь и свет, прозрачный, теплый и веселый.», но она пока не может отказаться от своей жизни, она еще не готова жить одной жизнью с народом: Но ни на что не променяем пышный Гранитный город славы и беды, Широких рек синеющие льды, Бессолнечные мрачные сады И голос Музы еле слышный. Следующий сборник «Подорожник» выходит в 1921 году. Он создается в трагические для России годы. Особенность стихотворений этого сборника заключается в том, что все исторические события: война и революция — осмысляются не в историческо-философском, а в личностно-поэтическом плане. Поэты и писатели XX века либо принимали революцию и воспевали ее, либо уезжали в эмиграцию. Ахматова, одна из немногих, выбрала третий путь. Стихотворения «Петроград», «Не с теми я, кто.», «Мне голос был.» далеки от принятия революции, но они также далеки от политической ненависти. Московская тема появляется уже в ранних стихах Цветаевой. Москва в ее первых сборниках — воплощение гармонии. Прозрачными акварельными красками рисует Цветаева лирический образ города. В стихотворении домики старой Москвы город предстает как символ минувшего. В ритмическом плане стихотворение напоминает старинную танцевальную мелодию. В нем воскресают слова и понятия, передающие аромат давних времен: «вековые ворота», «деревянный забора», домики, где «потолки расписные» и «клавесина аккорды». Но эти московские домики — «слава прабабушек томных» — исчезают, точно дворцы ледяные по мановенью жезла. А с ними старая Москва утрачивает былую торжественность, величавость. «Домики с знаком породы» были хранителями души. Город беднеет с их исчезновением. Облик Москвы в ранней цветаевской поэзии светел. Город присутствует и в снах героини, и в ее мечтах. Гармония их взаимоотношений еще ничем не нарушена.

Творчество Цветаевой — поистине на все «возрасты души», для всех поколений. Каждый найдет в ней своеи с годами, перечитывая, будет открывать все новое и новое — до такой степени многообразен и неисчерпаем ее страстный трагический дар. Очень рано она ощутила в себе некий, говоря словами Блока, «сокрытый двигатель» жизни, «тайный жар» и назвала его: ЛЮБОВЬ. Никогда, ни на одну минуту тайный жар не давал ей пребывать в покое: для нее это означало бы равнодушие, которого она никогда не знала сама и не прощала никому. Любовь была для нее действенным, активным чувством. Как поэт она непрерывно росла и менялась — до неузнаваемости. Ее поэтический дар был поразительно многолик. Волошин считал, что ее творческого избытка хватило бы на несколько поэтов и каждый был бы оригинален. Она все могла: от романтических стихотворных пьес в духе Ростана и народных русских сказок-поэм до интимнейшей психологической лирики. Она упорно, подвижнически трудилась — невзирая ни на какие обстоятельства. Она была влюблена в работу над словом, в эту борьбу с ним, в поисках (часто очень долгие) единственного точного эпитета, в улавливание единственно верного ритма. Она никогда не подделывалась под вкусы читателей и издателей. Любое ее произведение подчинено только правде сердца » (9; стр. 53) Раздел 1. Начало творческого пути 1.1 Цветаева Марина Ивановна Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. Если влияние отца, Ивана Владимировича, университетского профессора и создателя одного из лучших московских музеев (ныне Музей изобразительных искусств), до поры до времени оставалось скрытым, подспудным, то мать, Мария Александровна, страстно и бурно занималась воспитанием детей до самой своей ранней смерти. «После такой матери мне осталось только одно: стать поэтом», — вспоминала дочь. Характер у Марины Цветаевой был трудный, неровный, неустойчивый. Жила она сложно, не знала и не искала ни покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности, искренне утверждала, что «чувство собственности» у нее «ограничивается детьми и тетрадями». Детство, юность и молодость Марины Ивановны прошли в Москве и в тихой подмосковной Тарусе, отчасти за границей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно. Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски, по-немецки). В 1910 году она выпускает довольно объемный сборник «Вечерний альбом». Его заметили и одобрили влиятельные и взыскательные критики, поэты В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин. Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, своеобразием и непосредственностью. И в первую очередь — безудержная и страстная «Молитва», написанная поэтессой в день 17-летия, 26 сентября 1909 года: Христос и Бог! Я жажду чуда Теперь, сейчас, в начале дня! О, дай мне умереть, покуда Вся жизнь как книга для меня. Ты мудрый, ты не скажешь строго: Терпи, еще не кончен срок». Ты сам мне подал — слишком много! Я жажду сразу — всех дорог! Люблю и крест, и шелк, и каски, Моя душа мгновений след. Ты дал мне детство — лучше сказки И дай мне смерть — в семнадцать лет! Вслед за «Вечерним альбомом» появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: «Волшебный фонарь» (1912 год) и «Из двух книг» (1913 год) — оба под маркой издательства «Оле-Лукойе», домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она выйдет замуж.

Символическое значение и для русских, и для Запада имело Ледовое побоище 1242 г., в котором русские отряды под командой Александра Невского разгромили рыцарей. Современный для нас историк Г.В. Вернадский так определяет его значение: «Два подвига Александра Невского — подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке — имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа. Цель эта была достигнута: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной Александром. Племя Александрово построило Московскую державу» (цит. в [97]). Современный же немецкий историк Э. Хеш пишет в статье «Восточная политика Немецкого Ордена в XIII веке» о символическом значении тех событий для XX века, уже для германских фашистов перед войной с СССР: «В национал-социалистические времена средневековые походы в восточные земли были склонны связывать преимущественно с «немецкой миссией» в крае, лишенном культуры» (цит. в [97]). Мы имеем дело с историческими событиями, которые сыграли большую роль и в становлении русского народа, и в образе «родной земли», и в выборе цивилизационного вектора будущей России — вплоть до наших дней

Особенности лирики в сборнике Волшебный фонарь

Вторая из выпущенных Цветаевой книг «Волшебный фонарь» (1912) публика восприняла, как повторение оригинальности и характерных черт первой книги, без присутствия какой либо поэтической новизны. Сама Марина также чувствовала свою неудачу, частые повторения, поэтому при выпуске нового сборника стихов, — «Из двух книг» (1913), — поэтесса очень строго отнеслась к отбору текстов: из почти двухсот сорока стихотворений, которые вошли в «Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь», перепечатаны были всего только сорок.

На протяжении пары лет — 1913-1915 годов — происходит постепенная смена цветаевской поэтической манеры: вместо трогательного и уютного полудетского быта появляются эстетизация повседневных деталей. Так произошло с циклом «Подруга», датированным 1914-1915 годами, который был обращен к поэтессе С. Парнок. Также к новым чертам относится идеальное, возвышенное изображение старинных времен, как в стихотворении «Генералам двенадцатого года» (1913) и «Бабушке» (1914). Именно начиная с того времени, лирика Цветаевой становится более разнообразной в отношении метрики и ритма (Марина осваивает дольник и тонический стих, меняя принцип равноударности строк на новый). Также её поэтический словарь стремится к расширению за счет включения народной лексики, простых слов, неологизмов и подражания слогу народной поэзии. За 1915-1916 годы складывается индивидуальность Цветаевой в поэтической символике, ее «личная мифология». В дальнейшем эти особенности поэтики остаются и в её стихотворениях позднейшего времени.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: