Особенности художественного мира Пушкина

Особенности художественного мира А.С. Пушкина

Лирический мир А.С. Пушкина необычайно богат и разно­образен. «Что же было предметом его поэзии?» — спрашивал Гоголь и восторженно отвечал: «Все стало ее предметом… Неме­ет мысль перед бесчисленностью его предметов».

«Все волновало нежный ум», — заметил о себе поэт. «Весь красочный, пестрый, живой человеческий мир Пушкин носил в своей душе. Он сделал его своим, близким. Нет, пожалуй, ни одного значительного этапа всемирной истории, который бы не отразился в лирике поэта. При этом Пушкин оставался европей­цем русской национальности. В его лирике высокая человеч­ность, «лелеющая душу гуманность», по выражению Белинско­го, питалась соками народной нравственности, исконного сво­бодолюбия русского народа».

Характерные черты пушкинской поэзии — это универсаль­ность тем; гуманистической пафос; изящество, чувство красоты, гармония формы и содержания. Лирический герой Пушкина ориентирован на античное мировосприятие — он обладает це­лостностью сознания, оптимистичностью мироощущения, жиз­нелюбием и внутренней свободой. При этом ему свойственно смирение. Правда, добро и красота — вот нравственные ориен­тиры поэта.

Для Пушкина-поэта характерна ориентация на классицизм в ранней лирике, затем — период увлечения романтизмом, в по­зднем периоде творчества — опора на реалистические традиции. Элегия, ода, послание, эпиграмма, мадригал — стихотворные жанры, которые наиболее часто встречаются в пушкинской по­эзии.

Пушкин-прозаик вошел в историю русской литературы как мастер композиции. Лаконичность, краткость в портретных, пейзажных и интерьерных описаниях, стройность и четкость композиции, симметричность в расположении частей произве­дения — характерные черты пушкинской прозы. Для этой прозы свойствен особый психологизм, когда характер раскрывается в действии, внутренний мир героя характеризуется в основном через его поступки, а не через внутренний монолог или авторс­кий комментарий. В стиле пушкинской прозы мы находим син­тез стилистических элементов различных стилей.

В творчестве поэта исключительно полно воплощена его бо­гатая духовная жизнь, красота его внутреннего мира. А.С. Пуш­кин осмысливал свою судьбу как «часть русской истории и со­временности. Собственный духовный рост был осознан им на фоне неостановимого обновления жизни — вечного, закономер­ного, мудрого и прекрасного закона. Благодаря этому лирика поэта полно запечатлела и его личный мир, и внутренний мир его современников. Пушкин стал лирическим голосом эпохи».

Художественные особенности «Песни о вещем Олеге» Пушкина

А.С. Пушкин в 1822 году пишет «Песнь о вещем Олеге», в основе которой лежит историческое событие. Сам Пушкин назвал свое произведение «Песнью…», подчеркнув связь с устным народным творчеством и указав на важную черту произведения – стремление воспеть «дела давно минувших лет, преданья старины глубокой».

Позиция писателя раскрывается через использование в песни различных художественно-выразительных средств: эпитетов («вещий Олег», «грозной броней», «на светлом челе» и др.), метафор («не ведаешь ран», «годы

Вот едет могучий Олег со двора,

С ним Игорь и старые гости,

И видят – на холме, у брега Днепра,

Лежат благородные кости…

В тексте множество архаизмов, старославянизмов: «на тризне плачевной», «ты под секирой ковыль обагришь», «и холод и сеча ему ничего» и др.

Изображая персонажей песни, А.С. Пушкин особое внимание уделяет

Кудесник играет в произведении роль мудрого старца, независимого от мирской жизни, поэтому он – «покорный Перуну …одному, заветов грядущего вестник». Конь Олега является одновременно и его лучшим товарищам во время нелегких битв, и символом смерти, от которого суждено умереть князю:

Твой конь не боится опасных трудов…

То мчится по бранному полю.

И холод и сеча ему ничего…

Но примешь ты смерть от коня своего.

«Песнь о вещем Олеге» А.С. Пушкина написана амфибрахием. Амфибрахические стихи отличает более ровная интонация по сравнению с другими стихотворными размерами, и поэтому этот размер используется, как правило, при повествовании в лиро-эпических жанрах.

Отмеченные художественные особенности позволяют отнести произведение А.С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге» к лучшим образцам художественного творчества.

Летопись не дает представления о характере описываемых людей. Летописец призван быть объективным, он перечисляет факты, художественное же произведение субъективно, так как это точка зрения автора на событие или личность героя. В тексте может не быть прямой авторской характеристики персонажа, но те средства, которые выбирает автор для создания своего произведения, уже о многом говорят внимательному читателю.

Погрузиться в мир описываемой эпохи нам помогает лексика, которую использует Пушкин: «ныне», «сбирается», «волхвы», «владыка», «врата», «глава», «недруг», «сеча», «почил», «тризна». Историческую достоверность происходящему придают общеизвестные факты из жизни Олега (борьба с «неразумными хозарами», «щит на вратах Цареграда»). Торжественность создается с помощью ритма, выбранного автором песни: «Как ныне сбирается вещий Олег // Отмстить неразумным хозарам…». Пространства князя-воина и кудесника противопоставлены: один всегда на открытом месте, другой выходит к князю из темного леса, причем Олег сам идет навстречу своей судьбе: «И к мудрому старцу подъехал Олег».

Четвертую часть текста занимает текст предсказания, что говорит о том, что даже число строк может нам подсказать значимость для автора той или иной детали. В песне два говорящих героя – Олег и кудесник. Вещий Олег обращается к волхву, к коню (живому и мертвому), к дружине. Даже мысли князя нам известны благодаря автору: «Что же гаданье? // Кудесник, ты лживый, безумный старик! // Презреть бы твое предсказанье!» В песне много обращений («кудесник, любимец богов», «мой товарищ, мой верный слуга», «отроки-други», «друг одинокий»…), характеризующих отношение главного героя к тому, с кем он говорит.

Произведение небольшое по объему и насыщено событиями, но все же две строчки при описании могилы автор уделил степному пейзажу: «их моют дожди, засыпает их пыль, и ветер волнует над ними ковыль». Эпитеты как всегда раскрашивают текст: лес «темный», село «светлое», море «синее», стремя «позлащенное», кудри «белы», лента змеи «черная». Дважды в тексте песни повторяется сцена пира, вместе с Олегом и уже без него «бойцы поминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Слово «поминать» имеет два значения: прощаться (справить поминки) и вспоминать.

Помнили о вещем Олега в XIX веке, помнят и сейчас.

Реферат на тему: Проблема истории в художественном мире А.С.Пушкина

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Вот почему особую остроту и актуальность в русской общественной жизни этих лет приобретают вопросы философии истории; обнаруживается стремление приложить общие философские принципы к истории человечества, выяснить характер и смысл исторического процесса и места в нем человеческой личности, народа, государства. История в таком плане – это тоже “наука наук”, как и сама философия, это “практическая проверка понятий о мире и человеке, анализ философского синтеза”. На страницах журналов, в публицистике этих лет появляется обильная литература, посвященная философско-историческим проблемам; повсеместно выдвигается требование философского подхода к истории. Вопросам философии истории посвящает свои “Философские письма” П.Я Чаадаев /он и называл их “Письмами о философии истории”/. В статье “Философия истории” /из Кузена/, опубликованный в “Московском телеграфе” /1827, ч.14/ разграничивается история, освещающая отдельные события, этапы и эпохи человечества, и философия истории, призванная ответить на ее общие, философские вопросы. Само понятие философии истории оказалось при этом многозначным; в него вкладывалось различное содержание, различный смысл. Прежде всего речь шла о выработке наиболее общих, теоретических принципов понимания исторического процесса, о философских основах исторической науки. Старая рационалистическая философия истории, бравшая в качестве исходного пункта своих настроений идею отвлеченного, всегда себе равного “естественного человека”, явно обнаружила свою несостоятельность. Вместе с тем очень скоро становится очевидным, что в России 1850-х годов содержание философии истории необъятно расширяется, что она все больше выходит за свои непосредственные границы, преломляя важнейшие грани общественного сознания; она оказывалась на стыке философии, истории, морали, психологии, соприкасаясь со всеми этими сферами. В целом движение русской философской исторической мысли 1830-х годов можно условно выделить два течения, одно из которых опиралось преимущественно на идеи немецкой идеалистической философии, на романтические идеи шеллигианства прежде всего, другое – ориентировалось на методы французской исторической школы, на ее социологические доктрины. Практически, однако, течения эти не существовали в их чистом виде; напротив, они тесно переплетались между собой. Параллельно с общей эволюцией русской философско-исторической мысли конца 1820-х – начала 1830-х годов акцент в ней все больше передвигается с усвоения шеллигианских концепций на восприятие идей и методов французской исторической школы с ее обостренным интересом к социальной истории и ее конфликтам. Углубление социальных противоречий в жизни русского общества, необходимость понять эти процессы в свете исторического прошлого и в сопоставлении с ходом истории на Западе – все это побуждало обратиться к опыту французских историков эпохи реставрации. Вопрос об особенностях и принципах романтической историографии с конца 20-х годов приобретает в русском обществе большую актуальность. На страницах журналов все чаще появляются имена Тьерри, Гизо; печатаются извлечения из их работ и отзывы о них.

Пушкин опирался в первую очередь на документы и летописи, тогда как Гоголь старался вникнуть в дух народа, и документированная канва событий, скупое изложение фактов, наивное летописное морализирование были менее плодотворны для его размышлений, чем произведения народного творчества. Рисуя прошлое, Гоголь не смущался неточностью хронологических сближений: день и число битвы, верная реляция не входили в его планы, поскольку стихии национального характера заявляли о себе в каждом событии народной истории, когда бы оно не происходило, и ни в одном – с исчерпывающей полнотой /ср. “Тарас Бульба”/. Отсюда и возникала необходимость сближений. Что касается Пушкина, то он не отступал от хронологии, старался держаться точного изложения фактов, а в прошлом его привлекали эпохи глубоких общественных сдвигов и намечающихся предпосылок уже обнаружившегося в настоящем или вероятного в будущем хода вещей /Смутное время, время Петра I, крестьянские войны/. Однако любая эпоха могла бы стать в принципе предметом его художественного исследования, так как своеобразие каждой из них предполагалось само собой. Между крайностями героики и идиллии, войны и мира протекает жизнь науки, и, взятые вместе, они исчерпывают все возможности выражения национальной духовной субстанции. Как всякая субстанция, она в своих свойствах постоянна. Это устойчивая сущность любых исторических явлений, которые лишь фиксируют ее переменчиво зримые формы. Эта смена явлений в общем историческом процессе не представляла для Гоголя, в отличие от Пушкина, никакой загадки, потому что понятие хода вещей у него целиком совпадало с понятием органического роста и законосообразность исторического развития – с законосообразностью органических превращений. Народ как хранитель духовных зиждительных начал нации и история как длящаяся во времени возможность их реализации – вот что стояло у Гоголя за теми понятиями, которые у него, как у Пушкина оказались в центре философско-эстетической программы. Несмотря на разницу конкретного содержания этих понятий, и там и тут народ был главным деятелем истории; и там и тут его благо решали судьбы нации; и там и тут эти убеждения влекли за собой выводы, открывавшие новые пути художественного осмысления мира. Они указывали объективные размеры, соотношения предметов и явлений /иерархию вещей/ в этом мире и одновременно – объективную точку зрения, с позиций которой следует о них судить /иерархию ценностей, не зависящую ни от личных пристрастий, ни от официально признанных и узаконенных догм/. Для Пушкина не существовало и не могло существовать вопроса о “нужных” и “ненужных” вехах, о заблуждениях ложных дорогах длиною в целые столетия. Оценка с точки зрения нравственной пользы и нравственной истины и лжи, оправданием по отношению к конкретным людям, их словам и поступкам, не приложима, по убеждению Пушкина, к историческому процессу. В частности, потому что она предполагает отвлечение от времени и места и абсолютизацию некоторых нравственных нужд и истин в ущерб всем прочим. История и отдельных народов, и человечества не подчинена закону непрерывного морального совершенствования. Завоевания в одних областях не предполагают завоеваний во всех прочих.

После “Толиады”, “Монаха”, “Бовы” – целого ряда неоконченных опытов – Пушкин снова берется за этот ускользающий от него и соблазнительный жанр. Для насыщения забавного рассказа характерными чертами прошлого он запоминает из чтений Карамзина героические эпизоды древности и живописные подробности быта. Глубоко чуждый монархическим тенденциям историографа, юный поэт увлекается преданиями о подвигах киевских витязей и запоминает архаические славянские термины и редкие варяжские наименования. Всё это отразилось в песнях большой поэмы, которую Пушкин начал писать в последний год своей лицейской жизни. У Карамзина летом 1816г. Пушкин встретил гусарского корнета Чаадаева. Чаадаев приходился внуком известному историку и дворянскому публицисту екатерининского времени князю Щербакову, видному собирателю рукописей и книг, автору “Летописи о многих мятежах” и “Повести о бывших в России самозванцах”. Карамзин широко пользовался материалами “Истории Российской” Щербатова и с неизменной приветливостью принимал у себя внука своего видного предшественника. Сам Чаадаев, несмотря на свою молодость – ему было в то время 22 года, — уже принимал участие в крупнейших событиях современной истории: сражался под Бородином, Кульмом, Лейпцигом и Парижем. Военные походы не прерывали его напряжённой умственной работы. Знакомство с ним Пушкина оказало огромное влияние на формирование мировоззрения поэта. 26 марта 1820 года была закончена последняя песнь “Руслана и Людмилы”. В эпоху создания поэмы чрезвычайно расширился круг исторических представлений Пушкина. Шестая песнь “Руслана и Людмилы” уже даёт первый очерк истолкования поэтом судеб России: подлинный герой для него прежде всего народен, органически слит со своей страной – убеждение, которое Пушкин сохранит до конца. Если его философия истории ещё не сложилась в 1820 году в своих окончательных формах, перед нами уже выступает в заключительной песне “Руслана и Людмилы” певец могучих подъемов отечественной истории. На вершинах древнего сказания высится героический представитель народа, осуществляющий его историческую миссию. Так, сохраняя традицию волшебно-рыцарского романа, Пушкин к концу поэмы по-новому сочетает фантастические элементы старославянской сказки с драматическими фактами древнерусской истории. В шестой песне поэма наиболее приближается к историческому повествованию: осада Киева печенегами уже представляет собой художественное преображение научного источника. Эта первая творческая переработка Карамзина. Картина сражения, полная движения и пластически чёткая в каждом своём эпизоде, уже возвещает знаменитую боевую картину 1828 года: “Горит восток зарёю новой ” Пушкин особенно ценил эту последнюю песнь “Руслана”. Тон поэмы здесь заметно меняется. Фантастику сменяет история. Сады Черномора заслонены подлинной картиной стольного города перед приступом неприятеля: Киевляне Толпятся на стене градской И видят: в утреннем тумане Шатры белеют за рекой, Щиты, как зарево блистают; В полях наездники мелькают, Вдали подъемля черный прах; Идут походные телеги, Костры пылают на холмах. Беда: восстали печенеги! Это уже достоверное и точное описание войны X века с ее вооружением, тактикой и даже средствами сообщения. Это уже начало исторического реализма.

Его породило не столько противоборство Игоря и Кончака, сколько глубокая память обо всех прежних битвах и жертвах Руси и, более того, вещее предчувствие, предсказание грядущих битв и жертв — в том числе, конечно, и столкновения с роковой мощью монгольского войска (об этом не раз говорилось в литературе), которое подошло к Руси менее чем через сорок лет после Игорева похода. И, говоря об определенном «несоответствии» действительных отношений Руси с половцами и той «картины» этих отношений, которая предстает в «Слове», я преследовал простую цель: показать, что художественный мир поэмы (из которого многие черпают свои основные представления об этих отношениях) и реальная история — существенно разные явления. Нельзя не сказать, что я более или менее подробно остановился на проблеме взаимоотношений русских и половцев отнюдь не только для уяснения этих отношений как таковых. Перед нами одно из бесчисленного множества проявлений евразийской сущности Руси — наиболее глубокой и наиболее масштабной основы ее исторического бытия, символом которой и стал с XV века ее герб — двуглавый орел (считается, что этот герб был попросту заимствован из Византии, так же существовавшей на грани Европы и Азии, однако есть основания полагать, что в Византии этот символ не обладают столь же центральным, главенствующим значением, как на Руси). «Евразийская» политика Руси ясно выразилась уже в XII веке в матримониальных (то есть брачных) союзах ее великих князей (о них уже упоминалось) — союзах, которые всегда имели прямое государственное значение

Художественный стиль — особенности и язык

Художественный стиль — понятие, типы речи, жанры

Все исследователи говорят об особом положении стиля художественной литературы в системе стилей русского языка. Но его выделение в данной общей системе возможно, т.к. он возникает на той же основе, что и другие стили.

Сфера деятельности стиля художественной литературы — искусство.

«Материалом» художественной литературы является общенародный язык.

Автором — человек, профессионально занимающийся литературной деятельностью — писатель или поэт

Он изображает словами мысли, чувства, понятия, природу, людей, их общение. Каждое слово в художественном тексте подчинено не только правилам лингвистики, оно живет по законам словесного искусства, в системе правил и приемов создания художественных образов.

Адресат художественной литературы — читатель.

Целеустановка стиля — самовыражение художника, художественное осмысление мира средствами искусства.

Художественная литература в равной мере использует все функционально-смысловые типы речи — описание, повествование, рассуждение.

Форма речи — преимущественно письменная, для текстов, предназначенных для чтения вслух, обязательна предварительная запись.

Художественная литература использует в равной степени и все виды речи: монолог, диалог, полилог.

Тип коммуникации — общественная.

Жанры художественной литературы известны — это роман, повесть, сонет, рассказ, басня, стихотворение, комедия, трагедия, драма и т.п.

Понятие «язык художественного произведения» включает в себя всю совокупность средств, которые использует автор для воспроизведения жизненных явлений, чтобы:

  • выразить свои мысли и взгляды,
  • убедить читателей
  • и вызвать в нем ответные чувства.

В него входят средства:

многозначность слова, омонимы, синонимы, антонимы; архаизмы, историзмы, неологизмы, иноязычная лексика, диалектизмы, терминология, профессиональная лексика, идиомы, крылатые слова.

Особенности художественного стиля и языковые средства

Одна из особенностей стиля художественной литературы состоит в том, что

все элементы художественной системы произведения подчинены решению эстетических задач. Слово в художественном тексте является средством создания образа, передачи художественного смысла произведения.

В этих текстах используется все многообразие языковых средств, существующих в языке, (о них мы уже говорили): средства художественной выразительности, стилистические (риторические) фигуры, причем могут использоваться как средства литературного языка, так и явления, стоящие вне литературного языка — диалекты, жаргон, бранная лексика, средства других стилей и т.д. При этом отбор языковых средств подчинен художественному замыслу автора.

Например, средством создания образа может быть фамилия героя. Таким приемом широко пользовались писатели ХVIII века, вводя в текст «говорящие фамилии» (Скотинины, Простакова, Милон и т.п.). Для создания образа автор может в пределах одного и того же текста использовать возможности многозначности слова, омонимов, синонимов и других языковых явлений

(Той, что, страсти хлебнув, лишь ила нахлебалась — М. Цветаева).

Повтор слова, который в научном и официально — деловом стилях подчеркивает точность текста, в публицистике служит средством усиления воздействия, в художественной речи может лежать в основе композиции текста, создавать художественный мир автора

(ср.: стихотворение С. Есенина «Шаганэ ты моя, Шаганэ»).

Художественным средствам литературы свойственна способность»приращивать смысл» (например, при подтекстовой информации), что дает возможность разного толкования художественных текстов, разных его оценок.

Так, например, по-разному оценивали критики и читатели многие художественные произведения:

  • драму А.Н. Островского «Гроза» Н.Добролюбов назвал «лучом света в темном царстве», видя в ее главной героине — символ возрождения русской жизни;
  • его современник Д. Писарев увидел в «Грозе» только «драму в семейном курятнике»,
  • современные исследователи А. Генис и П. Вайль, сравнивая образ Катерины с образом Эммы Бовари Флобера, увидели много общего и назвали «Грозу» «трагедией мещанской жизни».

Таких примеров можно привести множество: толкование образа Гамлета Шекспира, тургеневского Базарова, героев Достоевского.

Авторское своеобразие в художественном стиле и «образ автора»

Художественный текст обладает авторским своеобразием — стилем автора. Это — это характерные особенности языка произведений одного автора, заключающиеся в выборе героев, композиционных особенностях текста, языке героев, речевых особенностях собственно авторского текста.

Так, например, для стиля Л.Н. Толстого характерен прием, который известный литературовед В. Шкловский назвал «отстранением». Цель этого приема — вернуть читателю живое восприятие действительности и разоблачить зло. Этот прием, например, использует писатель в сцене посещения Наташей Ростовой театра («Война и мир»): вначале Наташа, измученная разлукой с Андреем Болконским, воспринимает театр как искусственную жизнь, противопоставленную ее, Наташи, чувствам (картонные декорации, стареющие актеры), затем, после встречи с Элен Наташа смотрит на сцену ее глазами.

Еще одна особенность стиля Толстого — постоянное расчленение изображаемого предмета на простые составляющие элементы, что может проявляться в рядах однородных членов предложения; в то же время такая расчлененность подчинена единой идее. Толстой, борясь с романтиками, вырабатывает свой стиль, практически отказывается от использования собственно образных средств языка.

Авторский стиль характерен для любого крупного писателя или поэта.

В художественном тексте мы встречаемся и с образом автора, который может быть представлен как образ — рассказчика или образ-героя, повествователя.

Это условный образ. Ему автор приписывает, «передает» авторство своего произведения, в котором могут содержаться сведения о личности писателя, факты его жизни, не соответствующие действительным фактам биографии писателя. Этим он подчеркивает нетождественность автора произведения и его образа в произведении.

  • активно участвует в жизни героев,
  • входит в сюжет произведения,
  • выражает свое отношение к происходящем и пресонажам
  • комментирует действие,
  • вступает в диалог с читателем.

Авторское (лирическое) отступление — размышление автора (повествователя, лирического героя), не связанное с основным повествованием. Вы хорошо знакомы с романом М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени», романом в стихах А.С. Пушкина «Евгений Онегин», где образ автора является ярким примером выражения условного образа в создании художественного текста.
Наша презентация темы

Восприятие художественного текста

Это сложный процесс:

  • начальный его этап — это наивный реализм читателя (читатель считает, что автор напрямую изображает жизнь такой, какая она есть на самом деле),
  • конечный этап — диалог читателя и писателя

(в этом случае «читатель конгениален автору», как говорил замечательный филолог ХХ века Ю.М. Лотман).

Материалы публикуются с личного разрешения автора — к.ф.н. О.А.Мазневой (см. «Наша библиотека»)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: