Особенности драматургии Чехова

Пьесы Чехова завораживаюҭ зрителя и читателя своей философичностью. В них нет особой остроты действия, карҭины, нарисованные автором, кажуҭся простыми и привычными. Ведь это копирование запрещено обыденная, повседневная жизнь со своей красотой и со всем пугающим, что в ней есть. Великий писатель и художник, Чехов замечает тончайшие оттенки человеческих чувств и показывает их в своих пьесах. При всей их кажущейся простоте пьесы Чехова очень серьезны. Читатель и зритель сразу понимаюҭ, как много в жизни различных, по-настоящему трагических моментов.
Иногда зрителю нелегко понять подлинное значение всего, что хотел сказать автор. Пьесы Чехова не приемлюҭ поверхностного взгляда. В этом случае истинный смысл произведения ускользает, оставляя в памяти только отдельные сцены или действия.
В пьесах Чехова нет ничего случайного. В контексте целого действия имеет огромное значение каждый, даже самый незначительный эпизод. В них не существует мелочей, именно эҭу особенность подметили К.С.Станиславский и В.И.Немирович-Данченко. Они говорили, что в чеховских пьесах существует так называемое подводное течение, иначе говоря, подтекст.
Чехов рисует самые обыденные проявления человеческой натуры. Особенно примечательно, что, на первый взгляд, все герои достаточно ҭипичны и просты. Например, Наталья из пьесы Три сестры это обыкновенная мещанка, в образе которой нет ничего из ряда вон выходящего. Но сам автор сравнивает ее с жестокой злодейкой леди Макбет. Конечно, у Наташи совсем нет ничего общего с кровавой шекспировской героиней. Тем не менее она олицетворяет собой пошлость, низость, отсуҭствие благородства. Иными словами, автор говориҭ зрителю и читателю, что не существует зла маленького и большого. Зло всегда одинаково, независимо от того, на кого оно направлено.
У сестер Наташи нет сил для противостояния злу в лице собственной сестры. Их слабохарактерность и есть причина вседозволенности, которой упивается Наташа. С одной стороны, сестры олицетворяюҭ собой христианское непротивление злу и покорность. С другой стороны, их позиция позволяет злодейке считать себя правой и, следовательно, не уступать никому. Можно сказать, что автор подчеркивает, что все его герои в глубине души догадываюҭся о своей неполноценности. И это заставляет их еще более жестоко и изощренно мстить тем, кто отличается от них.
Героиня пьесы Чайка Нина Заречная имеет возвышенные стремления. Она удивительно мечтательна, обладает топкой, чувствительной натурой. Реальная жизнь оказывается к ней очень жестока. Нину бросает человек, которого она любила до самозабвения, у нее гибнет ребенок. Одиночество становиҭся спуҭником бедной женщины, которая не встречает желанной поддержки. Но Нина находиҭ в себе силы выстоять, не сломаться от множества испытаний, выпавших на ее долю. Она понимает простую мудрость .жизни, которая требует от человека душевной стойкости и мужества. Женщина понимает, что в нашем деле все равно, играем мы на сцене или пишем главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а уменье терпеть.
Умей нести свой крест и веруй. Я верую, и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни.
Нина олицетворяет собой образ человека, которому пришлось пройҭи суровые испытания жизнью. Но она не потеряла надежду, веру, свойственные ей изначально. Именно благодаря страданиям происходиҭ очищение человеческой души, и это способствует формированию более сильного, стойкого характера. Нина яркий тому пример.
В Чайке автор очень много внимания уделяет любви как уникальной особенности человеческих взаимоотношений. Все персонажи так или иначе связаны между собой. Именно благодаря эҭим хитросплетениям создается ощущение реальности происходящего. Зритель или читатель начинаюҭ чувствовать сопричастность ко всему, что происходиҭ в пьесе.

Права на сочинение «Особенности драматургии А.П.Чехова» принадлежат его автору. При цитировании материала необходимо обязательно указывать гиперссылку на Реф.рф

Драматургия

Как стилист Чехов недосягаем.

В. Трофимов
Краткость — сестра таланта.

Антон Павлович Чехов всю жизнь тяготел к театру. Пьесы для любительских спектаклей были его первыми юношескими произведениями. Рассказы Чехова настолько насыщены диалогами, с помощью которых автор стремится выложить основные мысли персонажей, что они прямо-таки просятся на сцену. Ни один писатель не может сравниться с Чеховым по числу инсценированных произведений.

В 1881 году была поставлена первая большая драма Чехова «Иванов». Пьеса рассказывает о том, как в пошлом обществе, где сам «воздух застыл от тоски», где злорадно сплетничают, отчаивается и погибает порядочный человек. Уже в первом большом произведении А. П. Чехова появилось, по словам Немировича-Данченко, вдохновенное соединение простой, активный, будничной правды с глубоким лиризмом, ставшее отличительной чертой драматургии Чехова.

В пьесах Антона Павловича, как правило, показаны не какие-нибудь исключительные события, а обычное, повседневное состояние человека, порождающее конфликт между ним и условиями его жизни. Конфликт тот самый существует постоянно, но он не заметен для посторонних око и прорывается лишь случайно в определенных незначительных фактах. Нет у Чехова и привычного для драматургии деления действующих лиц на положительных и отрицательных. В его героях достоинства и недостатки переплетаются так же конечно, как и в действительной жизни. Отличаются пьесы Чехова и своей интеллектуальностью: в них мало действия и много высказываний, выражающих мысли, взгляды, настроения действующих лиц. Само действо часто прерывается эпизодами и деталями, не имеющими никакого отношения к сюжету. Чехов настаивал на том, чтобы в пьесах существенное, влияющее на судьбы людей показывать на фоне несущественного, повседневного, как это обычно бывает в жизни. Эти особенности пьес Чехова в полной мере проявились в «Чайке» (1895 г.), «Дяде Ване» (1897 г.), «Трех сестрах» (1901 г.), «Вишневом саде» (1903 г.), положивших начало новому этапу в развитии мирового драматургического искусства.

Новаторство Антона Павловича не сразу было понято зрителями, например, первая постановка «Чайки» в Александрийском театре в Петербурге ознаменовалась полным провалом. Но далее пьесы Чехова получили не менее шумное признание и прочно утвердились в репертуаре театров. Признанию чеховских пьес во многом способствовал МХАТ, основанный К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко в 1898 г. Постановка «Чайки» в этом театре явилась триумфом новой драматургии. Чехов в драмах переходит от личных проблем к общественным — к вопросу об ответственности человека перед жизнью.

Дальнейшее развитие эта тема получила в пьесе «Дядя Ваня», основная мысль которой выражена в словах Астрова: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и суть человеческая, и мысли». Вся жизнь человека должна быть «светла и непраздна». Но «пустая жизнь не может быть чистою». Эта же проблема решается и в «Трех сестрах».

Пьесы Чехова оптимистичны: «. когда опускается занавес, у зрителей остается чувство, что действо на этом не заканчивается, угадывается перспектива более чистой, содержательной жизни». Драматургия Чехова, более того в большей степени, чем его проза, обладает громадной силой нравственного влияния. Она будит в зрителе чувство ответственности за свои поступки, непримиримость к пошлости и равнодушию. Наиболее ослепительно особенности чеховской драматургии раскрылись в его последней, лучшей, загадочной пьесе «Вишневый сад».

Реферат на тему: Новаторство драматургии Чехова

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Чеховские драмы пронизывает атмосфера всеобщего неблагополучия. В них нет счастливых людей. Героям их, как правило, не везет ни в большом, ни в малом: все они в той или иной мере оказываются неудачниками. В « Чайке», например. Пять историй неудачной любви, в «Вишневом саде» Епиходов с его несчастьями — олицетворение общей нескладности жизни, от которой страдают все герои. На первый взгляд, драматургия Чехова представляет собой какой-то исторический парадокс. И в самом деле, в 90 – 900-е годы, в период наступления нового общественного подъема, когда в обществе назревало предчувствие «здоровой и сильной» бури, Чехов создает пьесы, в которых отсутствуют яркие героические характеры, сильные человеческие страсти, а люди теряют интерес к взаимным столкновениям, к последовательной и бескомпромиссной борьбе. Возникает вопрос: связана ли вообще драматургия Чехова с этим бурным, стремительным временем, в него ли погружены ее исторические корни? Известны знаток драматургии Чехова М. Н. Строева так отвечает на этот вопрос. « Драма Чехова выражает характерные особенности начинающегося на рубеже веков в России общественного пробуждения. Во-первых, это пробуждение становится массовым и вовлекает в себя самые широкие слои российского общества. Недовольство существующей жизнью охватывает всю интеллигенцию от столиц до провинциальных глубин. Во-вторых, это недовольство проявляется в скрытом и глухом брожении, еще не осознающем ни четких форм. Ни ясных путей борьбы. Тем не менее совершается неуклонное нарастание, сгущение этого недовольства. Оно копится, зреет, хотя до грозы еще далеко. В-третьих, в новую эпоху существенно изменяется само понимание героического: на смену героизму одиночек идет недовольство всех. Освободительные порывы становятся достоянием не только ярких, исключительных личностей, но и каждого здравомыслящего человека. В- четвертых, неудовлетворенность своим существованием эти люди начинают ощущать не только в исключительных случаях, а ежечасно и ежесекундно, в самих буднях жизни.» 1. Строева М.Н. Режиссерские изыскания Станиславского. М. 1973 г. стр. 39. Именно на этих общественных дрожжах, на новой исторической почве и вырастает «новая чеховская драма» со своими особенностями поэтики, нарушающими каноны классической русской и западноевропейской драмыС театральной Москвой Чехов впервые познакомился в1877 году, когда во время каникул приезжал навестить своих родных. После переезда в Москву знакомство это продолжалось. При этом с годами Чехов все больше и больше сближается с московской театральной жизнью. Многочисленные рецензии, фельетоны, очерки, рассказы свидетельствуют, что интерес Чехова к театру был устойчив. Он самым тщательным образом вникает в постановку театрального дела, и не только в Москве. Но и по всей стране. Его интересуют и живо волнуют вопросы репертуара, и повседневная жизнь актеров, и вопросы актерского мастерства, и принципы формирования театральных трупп и многое другое. Положение театра в восьмидесятые годы было трудным. Реакция с особой силой сказалась здесь потому, что имея в своих руках императорские театры и театральную цензуру, делало все, чтобы уберечь сцену от «опасных мыслей» и, следовательно, от каких бы то ни было свежих веяний.

Такова, например, комедия «Горе от ума», где так мало смешного и нет ничего веселого, таков смех – смех сквозь слезы, таковы комедии Тургенева, уже вовсе ничего не имеющие со смехом («Месяц в деревне», «Нахлебник», «Холостяк».) Взрывая укоренившиеся представления о водевильном жанре, Чехов стремился приобщить водевиль к большой русской литературе, подхватывал и продолжал борьбу против традиционной театральной условности, в том числе и условности жанровой. « Вот внутреннее основание, которое позволило Чехову утверждать: «Про Сократа легче писать, чем про барышню или кухарку. Исходя из этого, писание одноактных пьес я не считаю легкомыслием». 1 Принципиальное отличие чеховских однократных пьес от всех разновидностей современного водевиля состоит в том, что они являются не комедиями положения, а комедиями характеров. Первым результатом такого подхода оказывается стирание граней между комедией-шуткой и драматической сценкой – этими двумя основными разновидностями водевиля восьмидесятых годов. Героями чеховских драматических миниатюр всегда являются не условные маски, а представители определенной социальной среды, наделенные индивидуальными чертами человеческого характера, — живые человеческие индивидуальности.Обычно, когда речь идет о новаторской природе драматических произведений Чехова, в первую очередь отмечают отсутствие в них борьбы – интриги, стремление Чехова предельно сблизить театр с жизнью, построить свои пьесы так, чтобы на сцене действительно все было так же просто и вместе с тем сложно, как 1 — Бердников Г. Чехов-драматург. М., 1982 г. стр.45. в жизни. Отмеченные черты, несомненно, присущи театру Чехова – драматурга. Однако не следует забывать, что сами по себе они свидетельствуют не столько о новаторстве Чехова, сколько о верности его тем особенностям русского реалистического театра, которые наиболее отчетливо проявились в драматургии Тургенева, сложившейся под непосредственным влиянием Гоголя, в гоголевской школе критического реализма. Действительно, уже Тургенев в своих пьесах руководствовался прежде всего стремлением к «воспроизведению действительности во всей ее истине», что делало для него чуждым соблюдение традиционных условностей, в том числе и жанровых.1 Смелость и значимость тургеневского эксперимента в том, что он стремился сбросить стеснительные узы разнообразных «законов» драматургического письма, решительно отказывался исходить из жанровых и иных догм, смело подчинял драматическую форму идейному замыслу произведения, задаче правдивого воспроизведения жизни и человеческих характеров. Жанровое разнообразие драматургии Тургенева оказывается тем самым явлением, производным и столь же естественно возникающим в системе «натуральной школы», как и жанр «физиологического очерка», по сути дела отрицавшего жанровую определенность. Но ведь и Островский своей драматургии, столь не похожий внешне на тургеневскую, стремился к тому же воспроизведению действительности «во всей ее истине», был решительным врагом сценической условности, нарушающий правду жизни. «Чтобы зритель остался удовлетворенным, — писал драматург, — нужно, чтоб перед ним была не пьеса, а жизнь, чтоб была полная иллюзия, чтоб он забыл, что он в театре». «Искусство становится правдивее, и все условное мало-помалу сходит со сцены, — писал в другом месте Островский. – Как и в жизни мы лучше понимаем людей, если видим обстановку, в которой они живут, так и на сцене правдивая обстановка сразу знакомит нас с положением действующих лиц, делает выведенные типы живее и понятнее для зрителя».

Но таким духовным богатством обладают отнюдь не все персонажи. Часть из них не только лишена чувства неудовлетворенности, но и вообще не склонна задумываться над чем-нибудь сколько-нибудь серьезно. Такие герои чеховских произведений не имеют своей лирической темы, находятся в не общей лирической атмосфере пьесы, более того, составляют контрастный фон, который и помогает понять значение духовной сосредоточенности других действующих лиц. Таковы в первую очередь Шамраев, Серебряков, Мария Васильевна, Кулыгин, Соленый, Наташа, Симеонов — Пищик, Яша. Поскольку «подтекст» является в пьесах Чехова свидетельством содержательности и глубины внутреннего мира человека, отсутствие его в речи отмеченной категории действующих лиц прямо свидетельствует об их духовной бедности. Подтекст, специфическая двуплановость речи как средства языковой характеристики, хотя и весьма важен чеховской драматургии, применяется писателем далеко не во всех случаях, то есть не является общим признаком сценической речи в театре Чехова. Выше было сказано, что специфической сценической условностью в драматургии Чехов является сосредоточенность основной группы действующих лиц на их главных мыслях, определяющих их духовный лейтмотив, их лирические тему. Однако своеобразная сосредоточенность присуща и другим персонажам, не относящимся к той основной категории, которая порождает своими размышлениями лирическую атмосферу в произведении. 1 — Бердников Г. Чехов-драматург. М., 1982 г. стр.55. Прямым следствием этой особенности драматургии Чехова является действительно всеобщий признак языковой характеристики персонажей, который состоит в постоянном выделении Чеховым индивидуально типологических черт, составляющих определенно выраженный лейтмотив данного действующего лица. Другое дело, что этот лейтмотив далеко не всегда свидетельствует о духовном богатстве героя, но он во всех случаях подчеркивает наиболее общую, важнейшую и индивидуально – психологическую и социально – типологическую черту характера данного персонажа. Важно при этом, что по мере творческого развития Чехова = драматурга, в процессе идейного и художественного совершенствования своей драматургической системы, он делает эту особенность языковой характеристики действующих лиц все более отточенной. И это естественно, так как здесь в наиболее концентрированном виде проявлялось все возрастающее языковое мастерство Чехова – драматурга. Чехов – драматург вошел в историю русского и мирового театра как смелый новатор, создавший, по определению М. Горького, «новый вид драматического искусства». Этот «новый вид драматического искусства» Горький назвал «лирической комедией». Такое определение драматургии Чехова возникла у Горького не сразу. Как показывают его письма и воспоминания, нон сложилось окончательно лишь в годы Большой советской власти, то есть более чем через три десятилетия после первого знакомства Горького с театром Чехова. Впервые свой взгляд на чеховскую драматургию Горький высказал в письме к Чехову в ноябре 1898 года: «Дядя Ваня» – это совершенно новый вид драматического искусства, молот, которым Вы бьете по пустым башкам публики».

Актриса рассказывала со сцены повесть о большой, мечущейся женской душе, не находящей себе места в окружающем мире. Исполняя роль Ларисы, К. стремилась раскрыть порывистый, беспокойный характер своей героини, стремящейся уйти от будничной, серой жизни. Выступив в роли Нины Заречной за два года до постановки «Чайки» в МХТ, К. первая почувствовала глубокий новаторский смысл чеховской пьесы, сумела передать тонкую манеру автора, его сознание несовершенства окружающей действительности. Проникнув в существо драматургии Чехова, К. изяществом сценич. приёмов, интеллектуальностью как бы предвосхищала стиль игры Моск. Художеств, т-ра. Чехов считал К. непревзойдённой исполнительницей роли Нины Заречной. К. играла в пьесах Чехова также роли Саши в «Иванове» и Сони в «Дяде Ване». Демократич. направленность иск-ва К., её художеств. устремления были несовместимы с условиями бюрократич. режима императорской сцены. Такие выдающиеся сценич. создания, как Лариса, Нина Заречная; Маргарита («Фауст» Гёте) были единичны, актрисе приходилось играть в пустых, бессодержательных пьесах-однодневках, составлявших основу репертуара т-ра

Особенности драматургии Чехова

ОСОБЕННОСТИ ЧЕХОВСКОЙ ДРАМАТУРГИИ.

За Чайкой последовал Дядя Ваня (1897), Три сестры (1901), Вишневый сад 1903), поставленные Художественным театром и многими другими театрами страны.

Это было предгрозовое время. Полиция разгоняла демонстрации в Петербурге, Москве, Киеве. Но царизм не мог остановить неотвратимое развитие событий.

С декабря 1900 года за границей начала выходить ленинская Искра, вокруг которой сплачивались растущие ряды русских коммунистов.

Чехов остро чувствовал обстановку в стране. По воспоминаниям многих его друзей, он говорил о революции, которая неизбежно и скоро будет в России. Ощущением грядущих перемен, мечтой о будущем, которое представляется радостным праздником осмысленного труда, проникнуты последние пьесы Чехова. Один из героев пьесы Три сестры, Тузенбах, говорит: Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку.

Постановка Чайки на сцене Художественного театра (1898) стала началом чеховского театра в России. Тогда это было ясно еще немногим. О. Л. Книппер вспоминает: когда Чехов прочел актерам Художественного театра новую пьесу — Три сестры, воцарилось какое-то недоумение, молчание. Но пьесы Чехова, по выражению Книппер, распахивали души.

. Прошло несколько лет, и мы уже с удивлением думали: неужели эта наша любимая пьеса, такая насыщенная переживаниями, такая глубокая, такая значительная, способная затрагивать самые скрытые прекрасные уголки души человеческой, неужели эта пьеса могла казаться не пьесой, а схемой и .мы могли говорить, что нет ролей?

Чеховские пьесы, как и рассказы, погружают нас в самую обычную жизнь. И в этой привычной повседневности писатель открывает сложные, часто трагические противоречия человеческих судеб. Пусть па сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни. Эти слова Чехова определяют одну из существенных сторон его творчества. В Трех сестрах на сцене дочери генерала Прозорова — Ольга, Маша, Ирина, его сын Андрей, друзья и знакомые семьи — офицеры Вершинин, Тузенбах, Солёный, военный врач Чебутыкин. Они встречаются, разговаривают, отмечают семейные праздники, радуются, горюют, влюбляются, расстаются. Все так обычно. Разве только пожар и дуэль (происходящие, впрочем, за сценой) нарушают обыденный ход жизни. И город, где все это происходит, самый обычный. Он напоминает город С, где доктор Старцев превратился в Ионыча, или другой такой же город, где томилась Анна Сергеевна (Дама с собачкой). Вот как говорит Андрей о городских обывателях: Только едят, пьют, спят, потом умирают. родятся другие и тоже едят, иыот, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством.

Но эта, казалось бы, привычная обстановка губительна для человека с живой душой. Младшая из трех сестер — семнадцатилетняя Ирина, безотчетно радуясь юности и весне, говорит в начале первого действия: Скажите мне, отчего я сегодня счастлива? Точно я на парусах, надо мной широкое голубое небо и носятся большие белые птицы. Во втором действии, года через полтора, мы видим ее тоскующей. А в третьем действии звучит ее голос, полный невыносим мого страдания: Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей, прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть.

Так же безотрадна судьба ее сестер и брата. Символом осмысленной, полнокровной жизни представляется им Москва, где они жили в детстве. Это не столько конкретный город, сколько символ недосягаемого счастья.

На наших глазах пошлость, бессмыслица окружающей жизни душат Прозоровых и их друзей, как испарения смрадного болота. Но переживания персонажей как правило, скрыты в подтексте их монологов и диалогов. Подтекст, т. е. внутренний, скрытый смысл текста, — явление, свойственное всей реалистической литературе. Оно отражает одну из особенностей человеческой речи: интонация, мимика, жест, вся обстановка разговора могут сказать нам гораздо больше, чем прямой смысл слов. У Чехова подтекст необычайно углубляется, в нем отражается сложная, противоречивая духовная жизнь его героев. Чеховский подтекст принято называть подводным течением: писатель показывает нам, какой глубокий, часто драматический смысл может скрываться в самых обычных словах и как он Сможет противоречить внешнему, поверхностному. Так бывает обманчива картина моря: под спокойной поверхностью нередко проходят мощные глубинные течения.

Потому-то в чеховских пьесах противоречиво переплетаются внешнее и внутреннее действие.

. Один из любимых чеховских героев-Тузенбах — уходит на дуэль и говорит с Ириной, которую долго безответно любил и которая наконец завтра должна стать его женой. Он делает вид, что уходит ненадолго, попрощаться с товарищами, с полком, в котором служил. Ирина чувствует смутное беспокойство, ничего не зная о дуэли.

Ирина. И я с тобой пойду.

Тузенбах (тревожно). Нет, нет! (Быстро идет, на аллее останавливается.) Ирина!

Тузенбах (не зная, что сказать). Я не пил сегодня кофе. Скажешь, чтобы мне сварили. (быстро уходит).

Внешне перед нами неловкое, поспешное прощание людей, расстающихся ненадолго, внутренне-трагедия двух человеческих жизней.

Последняя реплика Тузенбаха (он будет убит на дуэли) кажется такой прозаической. Но за нею теснятся невысказанные чувства: горечь, отчаяние, надежда и бережная любовь, желание успокоить любимую.

В этой сцене хорошо видна позиция Чехова-драматурга, которую он так выразил в письме к О. Л. Книппер: Страдания выражать надо так, как они выражаются в жизни, т. е. не ногами и руками, а тоном, взглядом; не жестикуляцией, а грацией.

Характеры, созданные Чеховым, чаще всего сложны, в них противоречиво смешиваются тень и свет, добро и зло, комическое и трагическое. Писатель верен жизни, в которой нелегко определять людей с помощью раз навсегда заданных мерок и знаков плюс или минус.

Драматург помогает нам разбираться в реальных, а не упрощенно понятых человеческих душах, и, вглядываясь в жизнь вместе с ним, мы не ошибемся в том, что хорошо и что дурно, что благородно и что низко.

Горький назвал пьесы Чехова лирическими драмами, подчеркнув их жанровое своеобразие. В чем же проявляется их лиризм?

Когда мы читаем или смотрим на сцене чеховскую пьесу, автор нас не покидает. Он незримо присутствует в каждом эпизоде. Его мысли и чувства, мнения о людях и событиях сказываются во всем: и в репликах персонажей, и в их отношениях, и в окружающей обстановке.

Любимым героям Чехова, как и автору, близка природа. И это помогает ощутить позицию автора, его настроение. Прощаясь с жизнью перед дуэлью, Тузенбах говорит: Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет. Какие красивые деревья и в сущности какая должна быть около них красивая жизнь! А вот что говорит Наташа, жена Андрея, которая выжила из дома его сестер: Значит, завтра я уже одна тут. (Вздыхает.) Велю прежде всего срубить эту еловую аллею, потом вот этот клен. И тут везде я велю понасажать цветочков, цветочков, и будет запах. В этих словах торжествующая пошлость.

Любимым героям Чехова близка и музыка. Сама речь их музы- кальна, нередко напоминает стихи. Вот слова Тузенбаха: Вы та- кая бледная, прекрасная, обаятельная. Мне кажется, ваша блед- ность проясняет темный воздух, как свет. Мы слышим, как Маша тихо насвистывает песню или напевает, Тузенбах играет на пиани- но, за сценой слышна скрипка Андрея. <

В последнем действии появляются новые музыкальные мотивы, сопровождающие перемены в жизни героев. В доме играют Молитву девы- слащавую, пошловатую пьесу, которую играли обычно девицы, обучавшиеся музыке. Играет, очевидно, Наташа для своего поклонника, который воцарился в Прозоровском гнезде. Музыка серьезная Наташе чужда. Ее раздражает игра Андрея. В твою комнату я велю поселить Андрея с его скрипкой — пусть там пилит!- говорит она Ирине. В этом словечке пилит — вся Наташа. А для Андрея его скрипка — единственная отдушина, кусочек того мира, в котором ему уже не быть.

Лейтмотив финала — звуки походного марша. Они вызывают и ощущение боли, и душевный подъем.

Маша. О, как играет музыка! Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем, навсегда, мы останемся одни, чтобы начать нашу жизнь снова. Надо жить. Надо жить.

Ольга (обнимает обеих сестер). Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем. Если бы знать, если бы знать!

Стремления Чехова показать сложность жизненных явлений отразились в финалах его пьес (и многих рассказов): они чаще всего открытые, как это нередко бывает в жизни, точка не поставлена, и мы можем лишь догадываться о том, что может быть дальше. Найдет ли хоть одна из трех сестер счастье? Пьеса не дает ответа на этот вопрос. Но в конце ее звучит не только грусть, но и вера, стремление к лучшему, несмотря на все разочарования. Маша мечтает начать жизнь снова. Ирина едет одна туда, куда должна была ехать с Тузенбахом, — едет учительствовать, чтобы отдать свою жизнь тем, кому она, быть может, нужна. . Страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь, — говорит Ольга.

Пьесы Чехова 900-х годов не содержат призывов к революции или прямых указаний на ее неизбежность. Но они пробуждают стремление к лучшей жизни, воспитывают общественную активность. А. В. Луначарский вспоминал, как на чеховских спектаклях в Художественном театре иные зрители умилялись и проливали тихие слезы, а другие мучились, озлоблялись, переполнялись энергией. Луначарский получил письмо от молодого зрителя в ответ на свою статью о Трех сестрах: Когда я смотрел Трех сестер, я весь дрожал от злости. Ведь до чего довели людей, как запугали, как замуровали. А люди хорошие, все эти Вершинины, Тузенбахи, все эти милые, красивые сестры — ведь это же благородные существа, ведь они могли бы быть счастливыми и давать счастье другим. Когда я шел из театра домой, то кулаки мои сжимались до боли, и в темноте мне мерещилось то чудовище, которому хотя бы ценою своей смерти надо нанести сокрушительный удар.

Так чеховское искусство формирует активное и подлинно гражданское отношение к жизни.

Первой пьесой Чехова, поставленной Художественным театром после Октября, была именно драма Три сестры. И вся пьеса, как вспоминала О. Л. Книппер-Чехова, зазвучала по-новому, когда оправдались предчувствия ее автора.

Пьесы Чехова не сходят со сцены и в нашей стране, и во всем мире.

1 Лейтмотив — основной мотив, главная музыкальная тема,

Чеховская драматургия оказывает сильнейшее воздействие на мировое театральное искусство.

В плеяде великих европейских драматургов,- писал Бернард Шоу,- Чехов синет как звезда первой величины даже рядом с Толстым и Тургеневым.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector