Осмеянный пророк

Наверное, для многих людей проникновение в мир поэзии начинается со знакомства с двумя русскими гениями: Пушкиным и Лермонтовым. Вот уже несколько лет они соперничают в моей душе, а долгое время я не знала, кому отдать
предпочтение. То на долгие недели пленял меня беспечно-ироничный автор “Евгения Онегина”, то вдруг я попадала в плен к неистово-мрачному создателю “Демона”. Чтение Пушкина для меня всегда отдых, развлечение. Погружение в Лермонтова, наоборот, — напряженная работа сердца и мысли. Пушкин ясен, как солнце, Лермонтов загадочен, как луна. Именно загадочностью пленило меня его творчество. Я была поражена, когда на уроке литературы учитель обратил наше внимание на дату написания стихотворения “Парус”. В 1832 году Михаилу Лермонтову было всего 18 лет. Еще большей неожиданностью было для меня увидеть, что в полном собрании сочинений этому стихотворению предшествует не один десяток произведений. В 16 лет Лермонтов написал “Одиночество”, а “Жалобы турка” были написаны в 14 лет! Невольная зависть к ровеснику шевельнулась в моей душе. Ничего похожего не происходило со мной, когда я читала лицейскую лирику Пушкина. У “солнца русской поэзии” в отрочестве не было подобных стихотворений. Я начала читать все подряд и буквально “заболела” Лермонтовым. Захотелось побольше узнать о поэте, проникнуть в тайну столь ранней творческой зрелости. Мне посоветовали обратиться к книге Даниила Андреева “Роза мира”, где есть глава, посвященная творчеству Лермонтова. Книга великого человека о гении русской литературы помогла найти ответы на волновавшие меня вопросы. Даниил Андреев убежден, что Михаил Юрьевич Лермонтов был вестником, которому свыше была назначена удивительная миссия. По мысли Андреева, многие русские писатели и поэты, в том числе Пушкин и Гоголь, должны были донести до людей высшие истины, открывшиеся им в иных мирах. Андреев подробно анализирует, в чем состояла миссия Пушкина, но разговор о Лермонтове начинает словами: “Миссия Лермонтова — одна из глубочайших загадок нашей культуры”. Попробуем найти подтверждение мыслям Даниила Андреева в стихах М. Ю. Лермонтова. В 1832 году в возрасте 18 лет поэт пишет:

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.

Удивительно, что в этих стихах слова, наиболее важные для раскрытия основной мысли произведения, рифмуются. “Другой” перекликается с “душой”, а слово “душа” сопровождается эпитетом “русская”. Становится понятным, что Лермонтов — “иной избранник” именно потому, что рожден в России. “Русская душа” — это душа “гонимого миром странника”. Рифма “странник — избранник” подчеркивает важность для поэта именно такого смысла. Итак, Лермонтов сам находит себе имя. Он “гонимый миром” избранный “странник. с русскою душой”. Так говорит о нем Д. Андреев. Откуда и куда лежит путь этого странника? Почему он “гонимый миром”? И чем же в конце концов отличается от души Байрона? Ответы на эти вопросы мы снова найдем в творчестве М. Ю. Лермонтова.
Вот стихотворение “Ангел”. Читаешь первый раз и конечно же воспринимаешь его как искусную балладу, дивную, чарующую фантазию. Однако для Даниила Андреева “Ангел, несший его [Лермонтова] душу на землю и певший ту песнь, которой потом “заменить не могли ей скучные песни земли”, есть не литературный прием. а факт”. Перечитываешь стихотворение и вдруг понимаешь, что, если принять точку зрения Андреева, ответы на поставленные выше вопросы приходят сами собой. Они перед глазами!

. Он душу младую в объятиях нес
Для мира печали и слез.

Именно “миром печали и слез” гоним “неведомый избранник”.

И звук его песни в душе молодой
Остался — без слов, но живой.

Найти слова этой песни здесь, на земле, — вот предназначение “странника”. Это призвание мучительно, ибо обрекает поэта-вестника на одиночество среди “пестрой толпы” светского общества и среди поколения, грядущее которого “и пусто, и темно”. Не здесь ли истоки переживаний, вылившихся в строки стихотворений “И скучно и грустно”, “На севере диком стоит одиноко”, “Выхожу один я на дорогу. ”? Лермонтов пишет о душе:

. И долго на свете томилась она
Желанием чудным полна.
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли.

Может быть, в этих строчках — разгадка неповторимости “русской души”, постоянно устремленной к высшим мирам, тяготящейся оковами земного существования.

Чем ты несчастлив? —
Скажут мне люди.
Тем я несчастлив,
Добрые люди, что звезды и небо —
Звезды и небо! — а я человек!

Мы привыкли к словам М. Горького: “Человек! Это — великолепно! Это звучит. гордо!” А в отрывке из стихотворения Лермонтова “Небо и звезды” сквозит скорбь небесной души, заключенной в человеческом теле, осознание ничтожности человека перед Вселенной. Но нравственная чистота поэта в том и заключается, что он, в отличие от “светской черни”, чувствует свое несовершенство и способен осознать величие мировой гармонии. За десятилетия до первого полета человека в космос Лермонтов писал:

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом.

Эти строки по сей день не перестают изумлять читателей, литературоведов и. космонавтов. Никто из покорителей космоса не мог и предположить, что можно написать такое, не увидев землю в иллюминатор космической станции.
Духу Лермонтова были знакомы удивительные прозрения, но самому поэту приходилось жить среди тех, кого в стихотворении “Смерть поэта” он назвал палачами Свободы, Гения и Славы.
Становится понятным постоянное обращение к теме тоски, одиночества, неудовлетворенности окружающим миром. У Лермонтова, в отличие от Пушкина, практически нет стихов о дружбе, а стихи о любви наполнены горечью и разочарованием. Невозможно представить Лермонтова, пишущего “На холмах Грузии. ”, как невозможно соотнести пушкинский гений со строчками из “Неба и звезд”. Кому же в “минуту душевной невзгоды” может довериться “гонимый странник”? Что или кто может утешить его страждущую душу? Только природа родной земли, слияние с ее красотой и покоем дарят поэту минуты возвышенного отдыха.

Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка.
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, —
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога.

Вот так обретает поэт свое счастье. Один на один с природой, без людей, в стороне от “мира печали и слез”! Строки эти пронизаны любовью к родной стране. Любовь к Родине томила Лермонтова всю жизнь. Он многое знал о ее настоящем и даже о ее будущем. Настоящее тяготило его мелочностью, нравственным и социальным несовершенством.

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ.

В Российском государстве жизнь строится по законам лжи, насилия, лицемерия и подлости. Здесь хладнокровно могут убить поэта (“Смерть поэта”), здесь честного человека и в былые времена ждала плаха (“Песнь о купце Калашникове”).
Будущее России страшит поэта.

. Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет.
. И пищей многих будет смерть и кровь.

Сегодня мы с горечью можем сказать, что ужасное пророчество сбылось, и это еще одно доказательство того, что Лермонтов — поэт особой миссии, оставшейся, увы, незавершенной.
Сбылось и печальное предсказание Лермонтова о своей судьбе. С юных лет он знал, что финал его жизни будет окрашен кровью, а жизнь будет коротка, как росчерк падающей звезды.

Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум немного совершит.

Нашелся в России еще один хладнокровный убийца с пустым сердцем, и не стало еще одного русского поэта.
Судьбы Пушкина и Лермонтова пытались осмыслить многие русские классики: Ф. Достоевский, А. Григорьев, М. Цветаева, А. Ахматова, В. Ходасевич, И. Анненский. Каждый из них по-своему определял место великих поэтов в русской и мировой литературе.
Когда И. Бунину было уже за шестьдесят, он неожиданно понял, что ошибался, считая Пушкина первым русским поэтом. На склоне жизни писатель убедился: первый русский поэт — Лермонтов. Перечитывая Лермонтова, все больше соглашаешься с этим мнением.
Д. Андреев писал:
“Если бы не разразилась пятигорская катастрофа, со временем русское общество оказалось бы зрителем такого жизненного пути, который привел бы Лермонтова-старца к вершинам, где этика, религия и искусство сливаются в одно”.
Возможно, Лермонтов открыл бы нам путь покаяния и очищения от грехов мира сего через приобщение к той красоте, которая, по словам Ф. Достоевского, “спасет мир”.
Лермонтов унес с собой тайну русского сердца, оставив нам лишь намек на разгадку. Разгадать эту тайну не дано никому, но приобщиться к ней, войти в мир Лермонтова и вернуться в “мир печали и слез” с обновленной душой может попробовать каждый. Мир поэзии Лермонтова — это космос, и трудолюбивый читатель — неотъемлемая часть его, без которой этот космос далеко не полон.

3124 человека просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Рекомендуем эксклюзивные работы по этой теме, которые скачиваются по принципу «одно сочинение в одну школу»:

/ Сочинения / Лермонтов М.Ю. / Разное / Осмеянный пророк. О поэте и поэзии

Смотрите также по разным произведениям Лермонтова:

Владислав Ходасевич

28 мая – 130 лет со дня рождения

Владислава Фелициановича Ходасевича (1886-1939),

русского поэта, критика

В статье, посвященной памяти Ходасевича, среди заслуг покойного его коллегаи друг В.Набоков назвал и такую: «Его дар тем более разителен, что полностью развит в годы отупения нашей словесности», — вероятно, не зная о том, что столь же суровую оценку состояния тогдашней русской словесности высказывал при жизни и сам Ходасевич, «вросший» в неё, несмотря на своё нерусское происхождение, прежде всего через Пушкина и выстрадавший своей изгнаннической судьбой «мучительное право» на любовь к «отчизне грубой», гордившийся тем, что может в эмиграции «любовнее и ревнивей» беречь своё главное достояние — «язык, завещанный веками», работать на его великом поприще. В глазах Набокова Ходасевич являлся одним из крупнейших поэтов своего времени и наследником Пушкина по тютчевской линии.

В условиях эстетической «многопартийности» начала ХХ века Ходасевичу удалось сохранить «самость». То же самое можно сказать о М.Волошине, М.Цветаевой, И.Бунине. Если их стихи появлялись на страницах литературных сборников, то напротив фамилии автора значилось – «вне групп». Такая независимая позиция позволяла поэтам осознавать и оберегать свое достоинство, и персональные «частности» предпочитать «всему величью потрясений».

Отчаяние, охватывающее человека «бездны мрачной на краю», владело в эмиграции многими, но Ходасевичем — особенно. Эмиграция только усилила присущие и ранее поэзии Ходасевича иронически-желчные интонации. По мнению хорошо знавшего Ходасевича Н.Чуковского, тот был поэтом неприятия мира. И в реальной жизни Ходасевич являлся окружающим человеком замкнутым, мрачным, ироничным. Сноб, да и только. Дольше всех с ним дружил Горький, но и этим отношениям пришел конец.

Читать стихи Ходасевича – занятие тоже нелегкое. С одной стороны, слышишь немало перекличек с классикой: здесь и Державин, и Пушкин, и Тютчев. Есть и «фирменное»: поистине апокалиптические предчувствия с чисто бытовыми сравнениями. Сентиментальность и злость странным образом уживались в этом человеке. Наверно, лучше других это чувствовали женщины – он трижды был женат.

На литературном вечере в Париже 8 февраля 1936-го года Ходасевичем была прочитана повесть «Жизнь Василия Травникова» — жизнеописание неведомого поэта XIX века, породившая живой интерес собравшейся публики. На самом деле никакого Василия Травникова никогда не существовало, а его жизнеописание было выдумкой Ходасевича. Ничего удивительного – Ходасевич еще и предпринимал попытки дописать за Пушкина ряд его черновых набросков, и делал это по-своему замечательно. В конце концов, почему бы и нет?! Кто сказал, что Пушкин – «священная корова» и руки от него – прочь?

В эмиграции Ходасевич почти не пишет стихов, все реже посещает его поэтическое вдохновение. «Язвительная любовь», оставшись питательной средой для лирики Г. Иванова, для Ходасевича таковой не стала. «Железный скрежет какофонических миров» оказался для музы поэта гибельным. Сам Ходасевич словно предвидел подобный «узор» своей судьбы в стихотворении «Пока душа в порыве юном…» (1924), где, воссоздав мысленно и последовательно все этапы своего творческого становления, подытожил их тем, «как чудно, / Всё вдруг по-новому понять, / Как упоительно и трудно, / Привыкши к слову, — замолчать».

Замолчав как поэт, Ходасевич «сознательно переводит себя на газетчика», вскоре став одним из авторитетнейших литературных критиков русского Зарубежья. Им написана и книга о Державине. Умирал он тяжело и мучительно, о чем поведала бывшая жена, Н.Берберова, на страницах книги «Курсив мой». Она же, дожив до 90-х гг., вернула Ходасевича русскому читателю, успев посетить постсоветскую Россию.

Несколько лет назад восковые фоновалики с голосом Ходасевича из коллекции профессора С.И.Бернштейна удалось реставрировать. В Сети даже появился отрывок с авторским чтением Ходасевичем стихотворения «Автомобиль». Ничего особенного вроде бы – та же торжественная мелодекламация в духе времени. Легко спутать с манерой Гумилева или М.Кузмина. Но это уже «нетленка», «живая» классика. Обещали обнародовать и всё остальное. Дело было в 2011-м году. Сколько еще ждать обещанного?!

Поэт владислав ходасевич назвал поэзию лермонтова

«Владислав Ходасевич: чающий и говорящий» — первая полномасштабная биография выдающегося русского поэта и критика, вышедшая в серии «Жизнеописания» петербургского издательства «Вита Нова».

Имя автора — Валерий Шубинский. Люди читающие помнят его блестящую биографию Николая Гумилева и последовавшие за ней «жизнеописания» (все упоминаемые книги входят именно в эту серию издательства) Михаила Ломоносова и Даниила Хармса. И вот к 125-летию со дня рождения Владислава Ходасевича читатель получил из рук заметного петербургского исследователя историю жизни и творчества большого русского поэта на фоне одной из самых сложных эпох.

Шубинский как всегда блестяще сочетает скрупулезность в работе с историко-литературными, мемуарными и архивными источниками (библиография состоит из 170 пунктов, а указатель имен занимает 37 страниц), тщательный отбор материала с увлекательностью изложения и точностью оценок и формулировок.

Человеку, знакомому с семейной историей Ходасевича исключительно по хрестоматийным стихотворениям «Был мой отец шестипалым. » и «Не матерью, но тульскою крестьянкой. «, будет особо интересна первая глава — «Истоки», где автор с увлечением и тщательностью воссоздает родовое древо поэта. Оказывается, что выдающийся русский поэт в своих предках имеет не только польское дворянство по отцу (где прослеживается родство с Адамом Мицкевичем), но и деда по матери Якова Брафмана, автора необыкновенно успешной в свое время «Книги Кагала» и прочих трудов по «еврейскому вопросу», сыгравших на руку царскому правительству, поскольку Яков Александрович ратовал за отказ евреев и от национальности и веры отцов. При этом родным языком матери Ходасевича был польский и родной культурой польская. Вот на такой взрывной национальной смеси появился русский поэт.

Дальнейшие главы — «Младенчество», «Молодость», «Бедный Орфей», «В счастливом домике», «Трудовой элемент», «Вестница в цветах» — российский период жизни поэта. Неторопливо и обстоятельно автор ведет своего героя сначала по московской дореволюционной жизни. Затем — служба при новой власти, переезд по предложению Горького в Петроград. И наконец в 1922 году расставание с родиной и отъезд с Ниной Берберовой за рубеж. Эмигрантский период жизни Ходасевича нашел отражение в трех заключительных главах книги: «Через горы и реки», «Русский парижанин», «Жить для себя».

Владимиру Набокову довелось высказаться уже вослед ушедшему поэту: «В России и талант не спасает: в изгнании спасает только талант. Как бы ни были тяжелы последние годы Ходасевича, как бы его ни томила наша бездарная эмигрантская судьба, как бы старинное, добротное человеческое добродушие ни содействовало его человеческому угасанию, Ходасевич для России спасен — да и сам он готов признать, сквозь желчь и шипящую шутку, сквозь холод и мрак наставших дней, что положение он занимает особое: счастливое одиночество недоступной другим высоты».

А Нина Берберова определила место Ходасевича в российской поэзии таким образом: «Есть десять имен, без которых — нет русской поэзии. Пусть пять из них (Державин, Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Тютчев) будут бесспорны — о других пяти будет вечный спор. Одни назовут Блока и Ахматову, другие — Пастернака и Анненского. Но больше десяти все равно не наберется. Ходасевич сумел стать одиннадцатым».

В. И. Шубинский. Владислав Ходасевич: чающий и говорящий. — Спб.: Вита Нова, 2011

«Владислав Ходасевич. Собрание сочинений», 2009-2020
Проект литературного общества «Треугольный стол»

При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник остается на вашей совести.

Судьба поэта «серебряного века» (Владислав Ходасевич)

Школьное сочинение

Не так давно почти вся поэзия «серебряного века» была под негласным, но от этого не менее унизительным и бессмысленным запретом. И стихотворения Владислава Ходасевича не были исключением.

Творения таких поэтов были доступны немногим, у кого находилось мужество достать перепечатанные на машинке, на желтоватой ворсистой бумаге, с неизбежными опечатками, стихотворения. Но даже в таком виде они оказывались ценнее многих шикарно изданных лже-писателей.

После краха коммунистической диктатуры выяснилось, что Россия – еще не совсем мертвое духовно пространство, и «самиздатовские» сборники Владислава Ходасевича сыграли в этом благотворную роль.

Печататься Ходасевич начал в 1905 г. в журналах символистов, но только третья книга – «Путем зерна» – принесла ему славу, выдвинул в число самых значительных мастеров своего времени. До этого он был таким, как многие, а после приобрел самоценное, не меркнущее во времени имя-знак, чуть-чуть экзотичный своим польским «акцентом»: Владислав Ходасевич. Грязные лужи на улицах Москвы и послереволюционного Петрограда, хаос, который поглотил всю Россию осенью 1917 г., вызвали к жизни эту книгу. Но они же позволили поэту испить воды из чистых античных источников, гордясь через несколько лет тем, что он

Привил-таки классическую розу

К советскому дичку.

Живя в Доме искусств в Петрограде, поэт мучался размышлениями над тяготами жизни, его даже посещали грешные мысли о самоубийстве. Хорошо характеризует его состояние название книги его стихотворений – «Тяжелая лира».

Люблю людей, люблю природу,

Но не люблю ходить гулять,

И твердо знаю, что народу

Моих творений не понять.

Ходасевич – тот тип русского поэта, который в советские времена почти исчез, когда узкая специализация людей литературы свидетельствовала не столько о глубине постижения ими своей «специальности», сколько об общем бескультурье, ограничивающем творческие возможности. В творческом наследии даже самых талантливых поэтов тех времен нет ни серьезных литературно-критических работ, ни позы и драматургии, ни развернутых мемуаров, какие остались после дореволюционных поэтов.

Ходасевич же по мере сил старался работать и в этом направлении, мы можем ознакомиться с его критическими работами, касающимися произведений писателей разных лет.

Однажды он сказал: «Из всех явлений мира я люблю только стихи, из всех людей – только поэтов». И действительно, кроме этого он мало чем интересовался, но зато их знал основательно. Он писал как об известных мастерах – Пушкине, Лермонтове, Державине, так и об оставшихся незамеченными – так, известна его работа о поэтессе середины XIX в. графине Евдокии Петровне Ростопчиной.

После смерти Владислава Ходасевича его творчество было на десятилетия забыто, как на родине, так и в эмиграции, где некогда его встречали с восторгом.

В последние десятилетия творчество «литературного потомка Пушкина по тютчевской линии», как назвал когда-то его Набоков, справедливо вернулось к читателям. Стихотворения не только переиздавались, но и переосмысливались новыми литературными поколениями, уставшими от «наносной метафорической мути» (по выражению самого В. Ходасевича).

Входя ко мне, неси мечту,

Иль дьявольскую красоту,

Иль Бога, если сам ты Божий…

Тогда в его воле было определять, с чем именно приходят к нему, в мир его творчества гости-читатели.

Но сам он выходил и выходит на встречу с нами с мечтой и красотой, с Богом – немеркнущими и теплыми ценностями, так помогающими жить в неуютности космоса.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector