Осень Пушкина

Болдинская осень

03 сентября 1830 года Александр Пушкин приехал в имение Болдино Нижегородской губернии. «Болдинская осень» отмечена беспримерным размахом вдохновения писателя и стала самым плодотворным периодом в его творчестве. За три осенних месяца, прожитых здесь в 1830 году, было создано более 30 произведений различных жанров. Всего же Болдине, а Пушкин провел в родовом имении три осени (1830, 1833 и 1834 гг.), поэтом было написано около 50 произведений. Среди них «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», «Медный всадник», «История Пугачева», «Пиковая дама», «Анджело», две последние главы «Евгения Онегина», «Домик в Коломне», «Сказка о попе и о работнике Балде», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях», около 30 стихотворений (в том числе и бессмертная «Осень»), полемические и литературно-критические статьи. Исследователи творчества поэта назвали это чудом.

«Чудом» можно считать и тот факт, что пушкинская усадьба дошла до наших дней и сохранилась именно как усадьба. Благодаря музеефикации объекта культурного наследия даже сегодня можно почувствовать особенность облика болдинских заповедных мест. Старинный господский дом, усадебный парк с каскадом прудов, березовые аллеи и плакучие ивы, аромат яблоневого сада, сказочные беседки и мостики, прекрасный вид на живописные дали…

Общее собрание крестьян село Большое Болдино, которое в течение трех столетий находилось во владении рода Пушкиных, в апреле 1918 года единогласно «признало желательным» увековечить память великого поэта и приняло решение «сохранить навечно усадьбу, на ней постройки, сад и при ней полевую землю». Так, волей народа было положено начало сохранению пушкинской усадьбы, связанной с памятью о великом русском поэте.

Сегодня в Большом Болдине располагается литературно-мемориальный музей-заповедник А.С.Пушкина. Он включает в себя дом-музей, где создавал свои творения величайший поэт России, а позднее жили потомки его брата, здание бывшей крепостной конторы, усадебный парк с садом и двумя прудами, а также рощу Лучинник – любимое место прогулок поэта. Кстати, в эту заповедную рощу можно совершить экскурсию в экипаже XIX века.

Здесь сохранился господский дом – деревянный особняк с мезонином и старинная ветряная мельница, отреставрирована большая часть построек – вотчинная контора, баня, конюшни. В честь предков Пушкина построена часовня Архангела Михаила. К 200-летию со дня рождения поэта в Болдине была отреставрирована каменная церковь Успения Богородицы, построенная в XVIII веке.

В двух деревянных домах по соседству с усадьбой разместился музей пушкинских сказок. В кинотеатре «Лира» демонстрируются фильмы, поставленные по произведениям А.С.Пушкина. В доме-музее развернута литературно-мемориальная экспозиция, посвященная болдинскому периоду жизни и творчества поэта. Гости усадьбы могут остановится в гостинице (категория «три звезды»).

Живое представление о жизни крепостных крестьян Болдина и Кистенева дает восстановленная еще в советское время «крепостная контора». Здесь собраны вещи и предметы крестьянского быта первой половины XIX века – сундуки для хранения натурального оброка, весы на деревянной подставке с медными чашками на длинных цепях, икона Александра Невского, принадлежавшая, по преданию, Пушкиным, чернильный прибор бывшей «вотчинной» и т.д. Ценность представляют также «Щета по части Болдина и Кистенева» за 1833 – 1835 годы (к слову, село Кистенево – единственное имение из болдинских земель, принадлежавшее лично А.С.Пушкину), «Книга приходов и расходов» на 1825 год, «Памятная книга», куда заносились все события, происходившие в вотчине.

В советский период музею был передан и бывший барский дом в деревне Львовка, где располагалось имение сына А.С.Пушкина. Летом 1979 года в Большом Болдине, неподалеку от заповедного парка, был установлен памятник поэту (работа скульптора народного художника РСФСР О.Комова).

Музей систематически проводит Пушкинские праздники, научные конференции. По традиции, в сентябре в Болдине проводятся «Болдинские чтения» и фестиваль «Болдинская осень» с участием пушкинистов из различных городов мира. Ежегодно всеми формами массовой работы (экскурсии, беседы, вечера, народные гуляния) охватывается более 100 000 человек. В числе почетных гостей болдинского музея – потомки поэта, видные ученые страны, писатели и поэты, деятели культуры.

Каждый год в первое воскресенье июня здесь проходит Всероссийский пушкинский праздник поэзии. В нем также принимают участие известные поэты, артисты эстрады, фольклорные коллективы.

С пребыванием Пушкина в Большом Болдине связана загадка для современных исследователей творчества и биографии Александра Сергеевича. В этот период меняется отношение поэта к церкви, и он пишет произведения, исполненные глубокой веры в Бога. Есть версия, что осенью 1830 года А.С.Пушкин приезжал к преподобному Серафиму в знаменитую Саровскую пустынь. Одно из стихотворений поэта посвящено отцам-пустынникам, а на полях одной из рукописей появляется рисунок коленопреклоненного старца.

Материал подготовила Галина Филимонова

В настоящей публикации использован фрагмент карты-схемы путешествий А.С.Пушкина по России , выпущенной Государственным Историческим Музеем

Настоящая публикация размещена на сайте Галины Филимоновой в рамках проекта «М еста памяти»

Перепечатка материалов — только с согласия Галины Филимоновой при соблюдении авторских прав.
Ссылка на источник обязательна.

Анализ стихотворения А.С.Пушкина «Осень»

Произведение написано Пушкиным в 1833 году. А.С. приехал в имение Болдино на обратном пути с Урала. Настал период нового творческого подъема поэта: началась его вторая знаменитая «Болдинская осень». В короткое время А.С. написал множество первоклассных произведений.
Пушкин не раз и в прозе, и в стихах повторял, что осень – его любимое время года, поэтому поэт описывал «унылую пору, очей очарованье» с необычайной убедительностью и эмоциональностью. Он рассказывал о своем восхищении: «Люблю…в багрец и золото одетые леса». Поэт воспевает «прощальную красу», несмотря на скорое ее завершение. Он показывает, как рождается в его душе вдохновение, возникают поэтические образы, претворяясь в лирические создания.
Пушкин хотел заразить читателя своей особенной, небывалой любовью к осени, знамению вечного обновления жизни. Александр Сергеевич, обращаясь к «читателю дорогому», надеется, что публика сможет также понять всю красоту «улыбки на цветах увянувших» и насладиться чудесными описаниями «сладкой тишины».
Сходны в стихотворении образы осенней природы — лирического героя. В их описании передаются впечатления поэта, его чувства: «прощальная краса, природы увяданье, редкий солнца луч».
Жанр произведения – стихотворение, поэтому большое внимание уделено лирическим переживаниям. Главную роль в описании осени играют эпитеты: «могильная пропасть», «свежее дыханье». Пушкин, словно кистью рисует картину последнего вздоха природы. Метафора «в багрец и золото одетые леса» позволяет мысленно представить почти сказочные лесные богатства болдинских мест осенью. Инверсия («Люблю я пышное природы увяданье») способствует поддержанию рифмы, из-за чего ритм стихотворения кажется более живым, динамичным. Обращение «Унылая пора!» частично олицетворяет осень, делая ее еще более живописной. Пушкин использует прием аллитерации для описания шума ветра: «В их сенях ветра шум и свежее дыханье». Большое количество глухих согласных звукоподражательно описывает шелест листьев и прохладу. Размер стихотворения – ямб. Поэзия, написанная ямбом, обычно окрашена в оживленный, веселый тон, точно передающий светлое душевное состояние автора. Ритмический узор размера противоречит грустной тематике стихотворения. При этом не только не нарушается единство художественного впечатления от стихов, но, наоборот, именно этим создается особая прелесть и выразительность произведения.
В стихотворении не присутствует свойственное лирике Пушкина нарастающее движение, преобладают личные интонации. Особая выразительность создается использованием лексики старого стиля: «осенний хлад», «страждут озими», «мучишь». «Осень» интересно рифмована: отдельными строфами, по восемь стихов в каждой. Первая, третья и пятая строчки рифмуются между собой («очарованье», «увяданье», «дыханье»); вторая – с четвертой и шестой («краса», «леса», «небеса»); последние две – друг с другом («морозы», «угрозы»). Такая последовательность проведена через все стихотворение. Строфика произведения – октава, благодаря которой создается оттенок легкой грусти.
Наблюдается использование синтаксических приемов, усиливающих выразительность речи. В стихотворении присутствует перенос со строки «Так нелюбимое дитя в семье родной / К себе меня влечет». Пушкин неоднократно меняет порядок слов, использует инверсию: «к привычкам бытия вновь чувствую любовь». В стихотворении встречается синтаксический параллелизм: «Чредой слетает сон, чредой находит голод».
Красочность и пышность увядающей осени Пушкина поражает. Читая верное, точное и реалистическое изображение картин природы, невольно хочется лично увидеть рощу в Болдино, «последние лисы с нагих … ветвей», ощутить «осенний хлад». Кажется, что осень в стихотворении поэтически очеловечена, иносказательно, метафорически представлена в виде живого существа («чахоточная дева», «бедняжка клонится без ропота и гнева»), пышно наряжена «в багрец и золото». По-моему, данное творение – образец прекрасного лирического произведения, классика мировой поэзии.

141658 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Рекомендуем эксклюзивные работы по этой теме, которые скачиваются по принципу «одно сочинение в одну школу»:

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Анализ стихотворения А.С.Пушкина «Осень»

Смотрите также по разным произведениям Пушкина:

Анализ жанра стихотворения Пушкина «Осень»

Процесс поэтического вызревания, дающий в итоге обильную «жатву», показан в «Осени» Пушкина как естественное преломление творческих сил природы в сознании поэта. Баратынский в своей «Осени» не пишет о вечно возрождающейся природе. Она дает лишь «плод годовых трудов» «досужему селянину»; поэт-мыслитель, «оратай жизненного поля», не сбирает никакой жатвы. Жизнь природы, в сущности, минусирована у Баратынского. «Мертвящий душу хлад» настолько жуток и всеобъемлющ, что сковывает ледяным отчаянием и самую природу:

  • Зима идет, и тощая земля
  • В широких лысинах бессилья,
  • И радостно блиставшие поля
  • Златыми класами обилья,
  • Со смертью жизнь, богатство с нищетой, —
  • Все образы годины бывшей
  • Сравняются под снежной пеленой,
  • Однообразно их покрывшей:
  • Перед тобой таков отныне свет,
  • Но в нем тебе грядущей жатвы нет!

Здесь даже «но» последнего стиха, кажется, не возбуждает ощущения контраста между человеком и природой. Удел их одинаков. Судьба поэта, по Баратынскому, — творческое одиночество, герметическая замкнутость в самом себе. Он уверен, что «внутренней своей. Не передашь земному звуку». Не то что читатели не поймут, просто нельзя выразить себя. Выхода нет, и ни гибель, ни возникновение далеких звезд — ничто «не поражает ухо мира». Человек беззащитен перед лицом космоса, и ему лишь остается, «отряхнув видения земли», увидеть невдалеке «цветущий брег за мглою черной». Восприимчивый к поэзии читатель будет поневоле поражен и пафосом творческой свободы у Пушкина, и пафосом одинокого отчаяния у Баратынского. Эти впечатления достигают предельной силы потому, что оба поэта не просто оформляют словами свои мысли, но создают свой мирообраз, возникающий на уровне стилевой структуры каждого стихотворения.

Стиль пушкинской «Осени», как известно, синтетичен и абсолютно соответствует творческому заданию. Не раз отмечался в стихотворении сплав слов высокого лексического ряда, изначально окруженных поэтическим ореолом, со словами-прозаизмами, привносящими из быта в поэзию богатейший спектр непредвидимых ассоциаций. На этой основе создано естественное и свободное, спокойное и патетическое, полное доверия к миру содержание пушкинского стихотворения.

Сложно разветвленная метафорическая система «Осени» Баратынского всегда сохраняет ощущение границы того или иного плана содержания. Там, где у Пушкина все взаимопроницаемо и границы между структурными элементами принципиально размыты, там Баратынский оставляет рядоположность смысловых линий, стараясь не смешивать эмоций. Образы как будто схвачены холодом слишком проясненной мысли, теряющей непосредственную поэтичность. Баратынский как истинный поэт счастливо избегает холодноватого пафоса рассудочности, постигшего даже Тютчева в его славянофильских стихах, но все-таки в нем не хватает внутренней свободы и всеотзывчивости. Он слишком возвышенно-отвлечен от мира, напоминая тип Андрея Болконского у Л. Толстого. Когда, подобно Пушкину, Баратынский в «Осени» смело объединяет слова и выражения самой высокой или трагической патетики с обыденной, прозаической лексикой и фразеологией, он все равно не достигает синтетичности. В сочетаниях типа «завоет роща», «житейские бразды», «ухо мира», «лысины бессилья» и вообще в поэтической системе стихотворения все эти прозаизмы, как справедливо замечено, «теряют свою бытовую окраску, свою обыденность, неизменно воспринимаются читателем в высоком трагическом ключе».

В итоге стилевая структура «Осени» Баратынского оказывается аналитичной и несколько жестковатой, в противоположность структурной эластичности «Осени» Пушкина. Следует заметить также, что структура пушкинской «Осени» открывается по-разному соотносительно со стихотворениями Державина и Баратынского.

Место «Осени» в системе лирики Пушкина определяется прежде всего оригинальным соединением в ней лирического и эпического начал. Это не означает, что стихотворение принадлежит к обычному лирико-эпическому жанру; например, оно похоже на балладу с сюжетом и авторской эмоциональной окраской. Сюжета в общепринятом смысле в «Осени» нет. В ней наличествует эпичность временных и пространственных масштабов и, главное, эпичность внутреннего состояния. Отсюда соприкосновение «Осени» в существенных чертах структуры и жанра не столько с лирикой, сколько с романом в стихах Пушкина. Родство «Онегина» с «Осенью» — не новость в пушкинистике. Его достаточно глубоко охарактеризовал в уже упомянутой здесь статье Н.Л. Степанов. Исследователь отметил и реалистическую насыщенность обоих произведений, и единство в них эпического и лирического начал, и перенос принципов прозы в поэзию, и общность авторской манеры обращения к читателю, и иронию. Особенно важным представляется утверждение Н.Л. Степанова, что, «как и в «Евгении Онегине», Пушкин здесь основывает лирическое повествование на отступлениях от основной темы, на объединении разнородного материала». Однако все эти черты родства «Онегина» и «Осени» зависят от решения самого главного и самого трудного вопроса: какова функция лирического «я» в значимой структуре стихотворения.

Вопрос этот не вполне прояснен. Н.Л. Степанов считает, что «автор здесь не лирический герой, не эмоциональный центр стихотворения, а повествователь, рассказывающий обо всем с эпической обстоятельностью и объективностью»; и далее, уже окончательно: «. поэт не выдвигает свое лирическое «я» на первое место» (8)*. В то же время Д.К. Мотольская и К.И. Соколова, говоря об «Осени», полагают, что «»Я» поэта эстетически господствует во всей структуре стихов». Столь взаимоисключающие суждения по вопросу, который, казалось бы, должен иметь однозначное решение, создают литературоведческий казус и позволяют заново обратиться к материалу. К тому же формы выражения авторского сознания в лирике стали сейчас предметом широкой научной полемики.

В лирическом стихотворении о природе всегда существуют структурные отношения между двумя главными зонами, двумя смысловыми сгущениями — автором (авторским сознанием) и природой. Эти отношения складываются по-разному, и в пушкинской «Осени» таковы, что автор и природа, с одной стороны, являются равноправно суверенными образами-центрами, а с другой — они же взаимоподчиняемы, поскольку находятся во встречном смысловом движении. Нечто подобное происходит и в «Евгении Онегине», где парадоксально соотносятся друг с другом структурные зоны автора и героев. Возникает «расщепленная двойная действительность», в которой автор приравнивается к своим героям как персонаж и в то же время находится в иной, высшей плоскости как создатель героев и романа в целом. В «Осени» автор творит художественный мир, свободно распоряжаясь в нем и окрашивая природу своими субъективными эмоциями. Но «Осень» написана о том, что именно природа в ее неистребимом круговороте творит самого художника и, пользуясь его вдохновением, создает свой удвоенный облик. Личность художника в момент наивысшего творческого выражения уже перестает быть только личностью, но переступает ее границы, замещая собой все сущее: явления природы, время и пространство, леса и моря, корабль, матросов и т. д. Таков автор «Осени».

ОСЕНЬ
(ОТРЫВОК)

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!

Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги.
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.

Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.

Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.

Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.

Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.

И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.

И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: