Образ дороги у Пушкина и Гоголя

В литературных произведениях жанра путешествия, авантюрного романа, исторического романа и некоторых других образ дороги является одним из ключевых. Ведь описывая путешествия, похождения героя, общественный уклад государства, автор сталкивается с необходимостью введения некоего обобщающего, глобального образа, который бы символизировал не просто Российское государство, но всю необъятную родину, ее боли и радости, ее народ.

Образ дороги играет именно эту важную роль в подобных произведениях – создание образа России,

Итак, функции образа дороги в произведениях авторов XIX в. весьма обширны. Но в первую очередь это описание общества, народа и государства в целом. Действительно, как можно еще более подробно и разносторонне обрисовать бытовые картины жизни, кроме как путешествуя вместе с героем и наблюдая его глазами за всем происходящим?

Отдельного внимания заслуживает поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души», поскольку это описание путешествий, похождений Чичикова. Гоголь задумал показать читателю «всю Русь с

По кусочкам Гоголь составляет образ дороги, шлифует его, доводя до совершенства. Эти составляющие – и деревни, и мужики, встречающиеся на пути, и кабак, где Чичиков знакомится с Ноздревым, и встречный экипаж, который вихрем вносит в повествование нежный образ губернаторской дочки, так поразившей Чичикова. Возможно, если взят эти эпизоды по отдельности, они не будут играть столь большой роли, но соединенные в один образ они приобретают несомненную художественную ценность.

Не менее ярок и важен мотив дороги у другого русского писателя – А.С. Пушкина. В повести «Капитанская дочка» в описании поездки Петруши Гринева в Оренбург и в крепость мы видим ту же самую Россию, но в другое историческое время и глазами другого автора. Теперь наше внимание привлекает странный вожатый, как представитель народа, с которым и Гринев, и читатели лишь начинают знакомиться. Нельзя не сказать о метели как символе народного движения. Если дорога символизирует ход развития русской истории, то этот снежный буран – это брожение в умах народа, его недовольство, из которого (это тоже очень символично) появляется этот вожатый. Кульминационный момент этой первой встречи – разговор «мужика» с хозяином двора, казаком. Постоялый двор – это тоже как бы часть дороги, на нем останавливаются все проезжающие. И таинственная, полная непонятного смысла беседа двух казаков подразумевает загадочность, хитрость и даже опасность русской души. Этот вечер остается в памяти и Петруши, и читателей, с него Пушкин начинает рассказ о народе.

В «Евгений Онегин» образ дороги выражен не так ярко, но это не умаляет его значимости. Пушкин с иронией рассказывает о состоянии дорог в России, описывая путешествие Лариных в Москву: «…мосты забытые гниют, на станциях клопы да блохи заснуть минуты не дают…». Однако вместе с тем Пушкин описывает Россию, путешествуя вместе с Онегиным, с другой стороны. Он восхищается ее многообразием, грустит о милых сердцу пейзажах.

Так же, как и Пушкин, Гоголь упоминает о плачевном состоянии российских дорог, а значит и о российской действительности, в сатирических тонах. В пьесе «Ревизор» городничий посылает квартальных подпирать мост, что определенно не говорит в пользу российских властителей.

Одновременно дорога у Пушкина и Гоголя служит индикатором характера и социального положения героя. Онегин – богатый молодой человек, «летящий в пыли на почтовых»; он не утруждает себя глубокими размышлениями, к моменту встречи с читателями это уже бесчувственное существо, живущее балами, театрами и праздниками, но не находящее в них цели и смысла жизни. Дорога навевает на Онегина скуку, разговаривая с Ленским, он едва сдерживает зевоту, вызванную пейзажем.

В отличие от Онегина, Петр Гринев интересуется дорожными видами «чрезвычайно». Это очень важный момент. Из его можно сделать вывод, что душа этого, пусть наивного, молодого человека жива и неиспорченна. Он искренне любит родину, тянется к свету, жалеет каждого, и мы понимаем, что из него вырастет хороший человек и настоящий патриот.

Образ дороги раскрывает и характер Чичикова. С самого начала в центре внимания оказывается его бричка, в какой обыкновенно ездят холостяки, господа средней руки. Это ироничное «господа средней руки» сразу прирастает к герою. Впоследствии, познакомившись с ним поближе, мы поймем, что Гоголь скрыл за этим метким определением и услужливость, и вежливость Чичикова, и его тонкие манеры, и умение правильно общаться с нужными людьми. Вдобавок, большую часть произведение занимает описание поездок Чичикова, его «дорожные» размышления.

Несомненно то, что образ дороги помогает автору выразить свою позицию. Мы видим разную Россию. В «Капитанской дочке» это голая степь, печальная и унылая, покорная своей судьбе; в «Евгений Онегин» Пушкин наоборот показал ее поражающее разнообразие, выразил идею о должном единстве всего государства. Внимание читателя привлекает критика власть имущих в «Ревизоре» под видом веселого рассказа о дорогах в уездном городе и, конечно, лирические отступления автора в «Мертвые души», где образ дороги занимает центральную позицию. Здесь Гоголь впервые заговорил об историческом пути России, ее горькой доле и вывел ставший знаменитым образ «птицы-тройки», в котором выразилась его надежда на возрождение России.

Итак, в произведениях Пушкина и Гоголя образ дороги очень важен. Он раскрывает образ родины, ее народа, наводит на размышления об исторической судьбе России, помогает выполнить авторский замысел: показать родную землю без прикрас, во всем ее величии и безобразии.

Реферат на тему: Лирические отступления в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина и «Мертвых душах» Н. В. Гоголя

Раздел: Литература, Лингвистика ВСЕ РАЗДЕЛЫ

Лирические отступления в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина и «Мертвых душах» Н. В. Гоголя “Обилие” лирических отступлений в столь важных, возможно центральных, произведениях двух писателей — Пушкина и Гоголя — объясняется и многими общими чертами, и некоторыми различиями. Попробуем же проследить эту схожесть и отличия и понять место лирических отступлений в каждом из произведений. Возможность лирических отступлений заявлена и Пушкиным, и Гоголем в жанре. “Евгений Онегин” — это не просто роман, а роман в стихах (“дьявольская разница!”), Пушкин особо подчеркивает соединение эпического и лирического жанров. Его роман в стихах — не только повествование о жизни героев, но и лирическое произведение, наполненное авторской индивидуальностью. То же происходит и в прозаической “поэме” (именно так определяет Гоголь свое творение) “Мертвые души”. Ведь на самом деле это не только история чичиковской авантюры, а песня о России, глубоко личные размышления и переживания Гоголя. С помощью лирических отступлений Пушкин вводит в художественную ткань романа свою эпоху с ее бытом (почти вся I глава), реальными людьми, которых не мог не узнать читатель (“Фонвизин, друг свободы”, “переимчивый Княжнин”, “Озеров с младой Семеновой”, “наш Катенин”, “колкий Шаховской” и многие другие). В этом важная роль лирических отступлений — расширение художественного пространства, то, что делает “Онегина” “энциклопедией русской жизни”. Ухватившись за какую-нибудь деталь, Пушкин дополняет, оживляет ее своим личностным восприятием, волной ассоциаций, создающими впечатление полной достоверности. Лирические отступления такого рода похожи на живое общение автора и его героев; так мгновенна реакция Пушкина: стоит Онегину поехать на бал, а поэт уже восклицает: Во дни веселий и желаний Я был от балов без ума. Далее он пускается в столь долгие рассуждения о дамских ножках (“Ах, ножки, ножки! где вы ныне?.”), что позже ему приходится извиняться перед читателем: В начале моего романа (Смотрите первую тетрадь). Я занялся воспоминаньем О ножках мне знакомых дам. Пора мне сделаться умней, В делах и слоге поправляться, И эту пятую тетрадь От отступлений очищать. Но все же лирические отступления занимают большую часть романа, а так как их существенная роль в том, чтобы ввести в роман автора, самого Пушкина, то он фактически оказывается главным героем, а то, что читатель узнает о нем, едва ли не важнее для Пушкина всей истории Онегина и Татьяны. Все чаще он переходит к собственным переживаниям: Хоть я сердечно Люблю героя моего, Хоть возвращусь к нему, конечно, Но мне теперь не до него. Но об этом после, обратимся теперь к Гоголю. У него роль “бытовых” пушкинских отступлений играют развернутые сравнения — “лесенки”, в которых Гоголь, оттолкнувшись от мелкой детали, уходит далеко за пределы сюжета, однако у Гоголя это чаще всего случайные, ничем не мотивированные ответвления дороги его поэмы “мужское, круглое, широкое лицо, как молдаванские тыквы, называемые горлянками, из которых делают на Руси балалайки, двухструнные легкие балалайки, красу и потеху ухватливого двадцатилетнего парня.” и т. д. Но главная тема поэмы — Россия, и все лирические отступления хотя бы краешком затрагивают, развивают эту тему даже в приведенном отрывке: “из которых делают на Руси.

И вот интересно — стоит еще раз подчеркнуть это обстоятельство, имеющее общий методологический интерес, — что «Тарас Бульба» в первой своей редакции писался примерно в то же время, когда создавалась реалистическая классика — «Старосветские помещики» и повесть о двух Иванах, некоторые петербургские повести, а во второй редакции, — тогда, когда автор особенно напряженно и самоотверженно работал над «Мертвыми душами». Гоголь начал как романтик, но затем, после повести о Шпоньке, романтизм и реализм развивались в его творчестве двумя параллельными потоками. Писатель почти синхронно шел разными дорогами, иногда, впрочем, пересекавшимися. Вот почему не удивительно, что различные элементы обоих художественных методов переплетаются даже в одном и том же произведении — и в «Тарасе Бульбе» и, например, в «Мертвых душах», лирические отступления которых в своей художественной структуре, в своем стиле несут на себе, несомненную печать романтических порывов Гоголя. Русский романтизм 20-30-х годов наиболее плодотворно проявил себя в поэзии

Лирические отступления в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина и «Мертвых душах» Н. В. Гоголя

“Обилие” лирических отступлений в столь важных, возможно центральных, произведениях двух писателей — Пушкина и Гоголя — объясняется и многими общими чертами, и некоторыми различиями. Попробуем же проследить эту схожесть и отличия и понять место лирических отступлений в каждом из произведений.
Возможность лирических отступлений заявлена и Пушкиным, и Гоголем в жанре. “Евгений Онегин” — это не просто роман, а роман в стихах (“дьявольская разница!”), Пушкин особо подчеркивает соединение эпического и лирического жанров. Его роман в стихах — не только повествование о жизни героев, но и лирическое произведение, наполненное авторской индивидуальностью.
То же происходит и в прозаической “поэме” (именно так определяет Гоголь свое творение) “Мертвые души”. Ведь на самом деле это не только история чичиковской авантюры, а песня о России, глубоко личные размышления и переживания Гоголя.
С помощью лирических отступлений Пушкин вводит в художественную ткань романа свою эпоху с ее бытом (почти вся I глава), реальными людьми, которых не мог не узнать читатель (“Фонвизин, друг свободы”, “переимчивый Княжнин”, “Озеров с младой Семеновой”, “наш Катенин”, “колкий Шаховской” и многие другие). В этом важная роль лирических отступлений — расширение художественного пространства, то, что делает “Онегина” “энциклопедией русской жизни”. Ухватившись за какую-нибудь деталь, Пушкин дополняет, оживляет ее своим личностным восприятием, волной ассоциаций, создающими впечатление полной достоверности. Лирические отступления такого рода похожи на живое общение автора и его героев; так мгновенна реакция Пушкина: стоит Онегину поехать на бал, а поэт уже восклицает:
Во дни веселий и желаний Я был от балов без ума.
Далее он пускается в столь долгие рассуждения о дамских ножках (“Ах, ножки, ножки! где вы ныне. ”), что позже ему приходится извиняться перед читателем:

В начале моего романа
(Смотрите первую тетрадь).
Я занялся воспоминаньем
О ножках мне знакомых дам.
Пора мне сделаться умней,
В делах и слоге поправляться,
И эту пятую тетрадь
От отступлений очищать.

Но все же лирические отступления занимают большую часть романа, а так как их существенная роль в том, чтобы ввести в роман автора, самого Пушкина, то он фактически оказывается главным героем, а то, что читатель узнает о нем, едва ли не важнее для Пушкина всей истории Онегина и Татьяны. Все чаще он переходит к собственным переживаниям:

Хоть я сердечно
Люблю героя моего,
Хоть возвращусь к нему, конечно,
Но мне теперь не до него.

Но об этом после, обратимся теперь к Гоголю. У него роль “бытовых” пушкинских отступлений играют развернутые сравнения — “лесенки”, в которых Гоголь, оттолкнувшись от мелкой детали, уходит далеко за пределы сюжета, однако у Гоголя это чаще всего случайные, ничем не мотивированные ответвления дороги его поэмы “мужское, круглое, широкое лицо, как молдаванские тыквы, называемые горлянками, из которых делают на Руси балалайки, двухструнные легкие балалайки, красу и потеху ухватливого двадцатилетнего парня. ” и т. д. Но главная тема поэмы — Россия, и все лирические отступления хотя бы краешком затрагивают, развивают эту тему даже в приведенном отрывке: “из которых делают на Руси. Гоголевские лирические отступления, как и пушкинские, служат расширению художественного пространства, сознанию целостного образа Руси — от бытовых деталей обобщения: “Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостинцы в губернских городах. ” и т. д.) до масштабных, наполненных философским содержанием образов птица-тройка Что касается бытовых деталей, которые становятся предметом иронии автора, то это встречается и у Пушкина:

Когда благому просвещеныо
Отодвинем более границ,
Со временем (по расчисленью
Философические таблиц,
Лет чрез пятьсот )
Дороги, верно,
У вас изменятся безмерно.
Теперь у нас дороги плохи,
Мосты забытые гниют.

и т. д. Именно тем дороги — вторая важнейшая тема “Мертвых душ”, связанная с темой России. Дорога — образ, организующий весь сюжет, и себя Гоголь вводит в лирические отступления как человека пути. “Прежде, давно, в лета моей юности. мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту. Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприятно, мне не смешно. и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! О моя совесть!”
Пушкин в конце VI главы романа тоже прощается со своей молодостью:

Мечты, мечты! где ваша сладость?
Где вечная к ней рифма, младость?
Ужель мне скоро тридцать лет?

Однако настроение Пушкина совсем иное, ему не свойственна гоголевская мрачная тоска; он принимает все, что случается с ним, что досылает ему судьба, спокойно:

Но так и быть: простимся дружно,
О юность легкая моя!
Благодарю за наслажденья,
За грусть, за милые мученья.
За все, все твои дары
Благодарю тебя. Довольно!
С ясною душою
Пускаюсь ныне в новый путь
От жизни прошлой отдохнуть.

Пушкин в лирических отступлениях — живой человек со своей судьбой, мыслями и воспоминаниями. И отношения со своими героями он строит, как с живыми людьми. Окруженные множеством литературных “образцов” (Клариса, Юлия, Дельфина, Вольмар, Вертер, Грандисон), они не оказываются ни одним из них (“Но наш герой, кто б ни был он, уж верно не был Грандисон”). Очень интересны рассуждения Пушкина о литературе, различных ее направлениях: классицизме, над которым Пушкин подтрунивает, романтизме, от которого отходит, почувствовав, что он устарел. Все это написано не вполне серьезно, в шутливом тоне:

Свой слог на важный лад настроя,
Бывало, пламенный творец
Являл нам своего героя
Как совершенства образец.

Это похоже на рассуждения Гоголя о разных “типах” писателей: “Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных. не касаясь земли, весь повергался в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы. Нет равного ему в силе — он бог! Но не таков удел и другая судьба писателя, дерзнувшего вызвать наружу все, что ежеминутно пред очами и чего не зрят равнодушные очи. Ибо не признает современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнцы и передающие движенье незамеченных насекомых. Сурово его поприще, и горько почувствует он свое одиночество”. Гоголь причисляет себя именно к последнему “типу”. В конце своей поэмы он отвечает на возможные обвинения “со стороны так называемых патриотов”, требующих, чтобы все сказанное о России было одинаково похвальным, хорошим, возвышенным, притчей о Кифе Мокиевиче и Мокии Кифовиче, обвиняя “думающих не о том, чтобы не делать дурного, а том, чтобы не говорили, что они делают дурное”. Одновременно Гоголь говорит и о “ценителях литературы”, у которых свое представление о цели писательского труда (“Лучше же представляйте нам прекрасное, увлекательное”). Гоголь заранее разочарован в своих читателях: “Но не то тяжело, что будут не довольны героем, тяжело то, что живет в душе неотразима уверенность, что тем же самым героем. были бы довольна читатели”.
Совсем по-другому обращается к читателю Пушкин:

Кто б ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных.
Дай бог, чтоб в этой книжке ты.
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!

Ну а пушкинский финал:

Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще не ясно различал, —

напоминает гоголевское: “И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы!”
Итак, лирические отступления — очень важная часть обоих произведений. В “Евгении Онегине” они вводят истинного главного героя романа — Пушкина, человека своей эпохи, в окружение ее атрибутов и примет. Гоголь в своей поэме выступает прежде всего как мыслитель и созерцатель, пытающийся разгадать таинственную птицу-тройку — Русь (“Не так ли и ты, Русь, что бойкая, необгонимая тройка, несешься. Русь! куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа”). Лирические отступления в “Мертвых душах” часто более глубокие, философски серьезные, чем пушкинские. Но, хотя и с разных сторон, оба писателя решают одну задачу: и Пушкин и Гоголь рисуют очень широкую, объемную картину русской жизни своего времени, дополняя ее собственными суждениями и авторской идивидуальностью, и главную роль в этом играют именно лирические отступления.

83656 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Евгений Онегин / Лирические отступления в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина и «Мертвых душах» Н. В. Гоголя

Смотрите также по произведению «Евгений Онегин»:

Большой Бейсуг

Образ дороги у Пушкина и Гоголя

В литературных произведениях жанра путешествия, авантюрного романа, исторического романа и некоторых других образ дороги является одним из ключевых. Ведь описывая путешествия, похождения героя, общественный уклад государства, автор сталкивается с необходимостью введения некоего обобщающего, глобального образа, который бы символизировал не просто Российское государство, но всю необъятную родину, ее боли и радости, ее народ.

Образ дороги играет именно эту важную роль в подобных произведениях – создание образа России, который складывается как мозаика из разных элементов: описания городов и деревень, повседневной жизни народа.

Итак, функции образа дороги в произведениях авторов XIX в. весьма обширны. Но в первую очередь это описание общества, народа и государства в целом. Действительно, как можно еще более подробно и разносторонне обрисовать бытовые картины жизни, кроме как путешествуя вместе с героем и наблюдая его глазами за всем происходящим?

Отдельного внимания заслуживает поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души», поскольку это описание путешествий, похождений Чичикова. Гоголь задумал показать читателю «всю Русь с одного боку», и для выполнения этой сложной задачи он вводит образ дороги, который не только формирует в сознании читателя образ России, но и интересен сам по себе. Образ дороги – один из главных в данном произведении, это тоже яркая мозаика, составленная из множества кусочков.

По кусочкам Гоголь составляет образ дороги, шлифует его, доводя до совершенства. Эти составляющие – и деревни, и мужики, встречающиеся на пути, и кабак, где Чичиков знакомится с Ноздревым, и встречный экипаж, который вихрем вносит в повествование нежный образ губернаторской дочки, так поразившей Чичикова. Возможно, если взят эти эпизоды по отдельности, они не будут играть столь большой роли, но соединенные в один образ они приобретают несомненную художественную ценность.

Не менее ярок и важен мотив дороги у другого русского писателя – А.С. Пушкина. В повести «Капитанская дочка» в описании поездки Петруши Гринева в Оренбург и в крепость мы видим ту же самую Россию, но в другое историческое время и глазами другого автора. Теперь наше внимание привлекает странный вожатый, как представитель народа, с которым и Гринев, и читатели лишь начинают знакомиться. Нельзя не сказать о метели как символе народного движения. Если дорога символизирует ход развития русской истории, то этот снежный буран – это брожение в умах народа, его недовольство, из которого (это тоже очень символично) появляется этот вожатый. Кульминационный момент этой первой встречи – разговор «мужика» с хозяином двора, казаком. Постоялый двор – это тоже как бы часть дороги, на нем останавливаются все проезжающие. И таинственная, полная непонятного смысла беседа двух казаков подразумевает загадочность, хитрость и даже опасность русской души. Этот вечер остается в памяти и Петруши, и читателей, с него Пушкин начинает рассказ о народе.

В «Евгений Онегин» образ дороги выражен не так ярко, но это не умаляет его значимости. Пушкин с иронией рассказывает о состоянии дорог в России, описывая путешествие Лариных в Москву: «…мосты забытые гниют, на станциях клопы да блохи заснуть минуты не дают…». Однако вместе с тем Пушкин описывает Россию, путешествуя вместе с Онегиным, с другой стороны. Он восхищается ее многообразием, грустит о милых сердцу пейзажах.

Так же, как и Пушкин, Гоголь упоминает о плачевном состоянии российских дорог, а значит и о российской действительности, в сатирических тонах. В пьесе «Ревизор» городничий посылает квартальных подпирать мост, что определенно не говорит в пользу российских властителей.

Одновременно дорога у Пушкина и Гоголя служит индикатором характера и социального положения героя. Онегин – богатый молодой человек, «летящий в пыли на почтовых»; он не утруждает себя глубокими размышлениями, к моменту встречи с читателями это уже бесчувственное существо, живущее балами, театрами и праздниками, но не находящее в них цели и смысла жизни. Дорога навевает на Онегина скуку, разговаривая с Ленским, он едва сдерживает зевоту, вызванную пейзажем.

В отличие от Онегина, Петр Гринев интересуется дорожными видами «чрезвычайно». Это очень важный момент. Из его можно сделать вывод, что душа этого, пусть наивного, молодого человека жива и неиспорченна. Он искренне любит родину, тянется к свету, жалеет каждого, и мы понимаем, что из него вырастет хороший человек и настоящий патриот.

Образ дороги раскрывает и характер Чичикова. С самого начала в центре внимания оказывается его бричка, в какой обыкновенно ездят холостяки, господа средней руки. Это ироничное «господа средней руки» сразу прирастает к герою. Впоследствии, познакомившись с ним поближе, мы поймем, что Гоголь скрыл за этим метким определением и услужливость, и вежливость Чичикова, и его тонкие манеры, и умение правильно общаться с нужными людьми. Вдобавок, большую часть произведение занимает описание поездок Чичикова, его «дорожные» размышления.

Несомненно то, что образ дороги помогает автору выразить свою позицию. Мы видим разную Россию. В «Капитанской дочке» это голая степь, печальная и унылая, покорная своей судьбе; в «Евгений Онегин» Пушкин наоборот показал ее поражающее разнообразие, выразил идею о должном единстве всего государства. Внимание читателя привлекает критика власть имущих в «Ревизоре» под видом веселого рассказа о дорогах в уездном городе и, конечно, лирические отступления автора в «Мертвые души», где образ дороги занимает центральную позицию. Здесь Гоголь впервые заговорил об историческом пути России, ее горькой доле и вывел ставший знаменитым образ «птицы-тройки», в котором выразилась его надежда на возрождение России.

Итак, в произведениях Пушкина и Гоголя образ дороги очень важен. Он раскрывает образ родины, ее народа, наводит на размышления об исторической судьбе России, помогает выполнить авторский замысел: показать родную землю без прикрас, во всем ее величии и безобразии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: