Обложка к стихам пушкина

Рисунков А.С.Пушкина множество. Несколько сот портретов: близких людей, друзей, знакомых, государственных деятелей, исторических лиц, литераторов, автопортреты. Есть иллюстрации к собственным произведениям. Единичные пейзажные зарисовки. Наброски птиц, лошадей, деревьев. Великолепные по своей ритмике, пластике росчерки, порой даже переходящие в изображения. Рисунки покрывают рукописи поэта. Некоторые из них находятся на отдельных листах, вне текста. Пушкин очень ревниво относился к полиграфическому оформлению изданий своих произведений. Находясь в ссылке, он не раз писал брату и друзьям о том, каким бы хотел видеть оформление будущих книг. В его рукописях часто встречаются виньетки, концовки, проекты обложек ( иногда тщательно продуманные, как, например, обложка к драмам 1830 года), наброски иллюстраций. Тонкий знаток пушкинской графики А.М.Эфрос так определяет её содержание: «. Это дневник в образах, зрительный комментарий Пушкина к самому себе, особая запись мыслей и чувств, своеобразный отчёт о людях и событиях».

«. некоторые писательские рисунки так прочно вошли в наше сознание, что мы уже просто не в состоянии представить себе, скажем, творчество Пушкина без всяких этих росчерков, виньеток, профилей и ножек. Да и внешний облик Пушкина мы знаем, кажется, гораздо лучше по его самоизображениям, чем по портретам Кипренского или Тропинина, и с его современниками знакомимся большей частью по той портретной галерее, которую он оставил в своих набросках». (Дуганов Р. Рисунки русских писателей XVII – начала XX века. – М.: «Советская Россия», 1988)

Среди бессвязного маранья
Мелькали мысли, замечанья,
Портреты, числа, имена
Да буквы, тайны письмена.
А.С.Пушкин «Альбом Онегина» *

Известно около шестидесяти автопортретов Пушкина. Они – важнейшая часть его графики. Поэт на протяжении всей жизни с пристрастием вглядывался в свои черты и подмечал в них тончайшие нюансы происходивших перемен. Его зарисовки, в основном не предназначавшиеся для чужого глаза, далёкие от самообольщения, способны поведать многое.

Это типичный для графики Пушкина профильный портрет. Лист с ним вклеен в альбом сестёр Ушаковых, молодых приятельниц поэта. Как и в других автопортретах, Пушкин не стремится приукрасить своё лицо. Он знает, что внешней красотой не обладает, и не прочь даже пококетничать этим («потомок негров безобразный», «мой арапский профиль. его освищет Мефистофель»). Неотразимое обаяние лицу придают озаряющие его ум, одухотворённость, непосредственность. «Подлинные черты живого пушкинского лица, – говорит о портрете А.М.Эфрос, – переданы с лаконичной уверенностью и великолепной стремительностью штриха, сообщающей всему рисунку ту вдохновенность, какой нет ни в одном из портретов Пушкина, написанных художниками-профессионалами, – даже в лучшем из них, в портрете, сделанном Тропининым».

Два портрета находятся на одном листе, один под другим. Они сделаны Пушкиным по возвращении из ссылки. Вверху юный Пушкин. Его облик ничем не омрачён. На жизнь он смотрит беззаботно. Ниже изображён человек молодых, но уже зрелых лет. «. Это Пушкин, утративший былую отвагу, обретший недоверчивость к людям», – пишет Т.Г.Цявловская. Юношеская мягкость, непосредственность в выражении лица исчезли. Черты несколько заострились, взгляд стал настороженней, подбородок твёрже, появилась складочка у губ. За этими переменами – пережитые в ссылке разочарования и потери: сначала разлука с друзьями, потом вынужденное уединение в деревне, тяжёлые отношения с отцом, под надзором которого состоял поэт в Михайловском. Наконец – катастрофа 1825 года, аресты, казнь, ссылка дорогих и близких людей. Контрастирующая параллельность портретов на одном листе вполне созвучна характерным сопоставлениям в стихах поэта того времени: разочарования и надежды, прошлое и настоящее, воспоминания и мысли о будущем.

Рисунок родился под колонкой цифр каких-то денежных расчётов. В лице поэта усталость, подавленность. «Если бы надо было искать специального завершения для всей огромной автобиографической серии, – пишет А.М.Эфрос, – то нельзя было бы подобрать ничего более выразительного. Пусть такой графический финал — случайность, но он знаменателен. Он верен и глубок. Этот незавершённый профиль, рождённый денежной арифметикой 1836 года, – подлинный символ последнего отрезка пушкинской жизни. «

Графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова – жена начальника Пушкина по Одессе. Это о ней сказал он в стихотворении «К морю»:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

Воспроизводимый здесь портрет нарисован на большом листе бумаги. Это самый большой, смелый и уверенный из всех тридцати набросков Елизаветы Ксаверьевны, сделанных Пушкиным. Выразительность и кокетливость подвижного лица Воронцовой делали её неотразимо привлекательной, хотя в основе своей черты её не были красивы. Пушкин лица её не идеализировал. Но он передал одно из главных очарований Воронцовой – красивую посадку её головы и тонкую, длинную шею, которую старательно оттушевал, найдя точные соотношения линий.

Не раз рисовал Пушкин Наталью Николаевну – насчитывается четырнадцать её портретов, с 1830 по 1836 год. Этот портрет самый выразительный, самый психологический и самый красивый. Именно по этому пушкинскому портрету мы представляем себе облик жены Пушкина – лучше, чем по единственному портрету её, современному годам её брака с Пушкиным, акварели Александра Брюллова. Редкий для Пушкина портрет в три четверти, погрудный. Резко оттеняет он чёрной штриховкой чистый овал её лица, гибкую шею и широкие плечи. Красивые пропорции лица, чуть косящий глаз, некоторая неправильность бровей. Грустное выражение лица.

Эстетическое чувство побуждало Пушкина и обложки к своим рукописям превращать в художественные композиции. Так возникла целая серия титульных листов. Все они отмечены удивительной гармонией и некоей монументальностью. «Кавказский пленник». Пейзаж Северного Кавказа. Бештау. Витиеватые росчерки при заглавии («Кавказ» – название поэмы в первой редакции).

Голова Дадона и комическая голова скопца, щит с копьём и кольчуга со шлемом, крепость со сторожевой вышкой и корабль на воде, а в центре в большем масштабе – фигура золотого петушка, объединяющая лист.

В графическом наследии Пушкина есть серия рисунков, возникающих среди черновиков поэм, стихотворений, драм. Эти «иллюстрации» интересны психологически. Рисунки на полях стихотворения «Странник», сохраняя в себе непосредственность и эскизность, обладают чертами подлинных иллюстраций. Помимо погрудного изображения странника с широко раскрытыми глазами и протянутой к его лицу рукой, зримо выражающего стихи:
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь»,-
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть болезненно-отверстым.

– поэт сделал и выразительную композицию: странник в угнетённой позе и жена, рассудительно урезонивающая его.

Рисунок занимает весь большой лист рукописи. Экспозиция «Каменного гостя». Тайное возвращение Дон Гуана из ссылки. Дон Гуан под деревом выжидает темноты, чтобы «Усы плащом закрыв, а брови шляпой. «, войти в город, откуда он изгнан. В перспективе – очертания Мадрида. Крепостная стена. Вдали высокие силуэты церковных шпилей. Рисунок сделан не в творческом порыве, а во время переписывания драмы. Быть может, подобная иллюстрация представлялась воображению поэта, когда он думал об издании «Каменного гостя».

Источники: Н.Петропавловская. Рисунки Пушкина.; Т.Г.Цявловская. Рисунки Пушкина.

БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ и СОВЕТСКОЙ КЛАССИКИ

Александр Сергеевич Пушкин

Том 1. Стихотворения 1813-1820

Собрание сочинений в десяти томах #1

Ленинград, Наука, 1977

Настоящее собрание сочинений А.С. Пушкина в десяти томах является облегчённым вариантом большого академического издания сочинений Пушкина. За малыми исключениями, здесь воспроизведён текст произведений Пушкина, установленный в результате текстологической работы редакторов большого издания. Сюда вошли произведения Пушкина в том же составе, с той же полнотой, как и в большое издание. Из вариантов и разночтений включены только те, которые представляют самостоятельную художественную ценность или документируют основные этапы творческой истории отдельных произведений.

В первый том собрания сочинений А.С. Пушкина вошли стихотворения 1813-1820-х годов.

Примечания составлены проф. Б.В. Томашевским.

Матерные стихи Пушкина

/Внимание! Материал содержит ненормативную лексику./

Масштаб любого гения трудно оценить и современникам, и потомкам. Первым — потому что «большое видится на расстоянии», вторым — потому, что кроме расстояния, восприятию мешает множество чужих суждений и оценок…

Так и с творчеством Пушкина: все знают, что гений, а адекватного восприятия нет. С одной стороны, высокие строки «Избранного», тысячи раз перепечатанные, спетые на разный мотив и заученные наизусть с начальной школы. С другой — сборники матерных стихов все того же Александра Сергеевича Пушкина. Полноте, один ли это поэт?!

Да, один. Единственный и неповторимый, Пушкин А. С. И гений его прежде всего и состоял в глубоком владении русским языком: не надуманным рафинированным языком аристократии, но и не примитивным просторечием. Из сказок няни, из разговоров дворовых мужиков, из самых разных книг, из вольных бесед лицеистов, из общения с самыми образованными людьми своего времени вырастал и выкристаллизовывался Поэт, который впервые заставит «изъясняться по-русски» не только женскую любовь, но и русскую поэзию как таковую.

Это с песнях про райские кущи площадная брань неуместна. А когда спокойно пишешь «про дождь, про лен, про скотный двор», мат оказывается всего лишь частью выразительных средств языка.

Так и вышло у Пушкина. С юношеских пор друзья отмечали его умение вставить в свою речь крепкое словцо. И в стихах Пушкина мат тоже присутствует, как бы ни старалась цензура последовавших веков прикрыть его многочисленными многоточиями. Причем заметим, что речь идет не про сказки или любовные стихи, а про дружеские эпиграммы, или стихи о вольных похождениях в младые годы, или про сатирические произведения, или же мат «точечно» используется в описаниях бытовых сцен и привычек — одним словом, Пушкин владеет матерщиной так же умело и органично, как и всеми прочими средствами русского языка. Стоит ли ставить это ему в вину?

Сегодня трудно сказать, насколько сам поэт был готов к публичному распространению своих матерных стихов. Скорей всего, в большинстве случаев эти строки адресовались в письмах конкретным людям или предназначались для дружеских бесед, а вовсе не для эпатирования широкой публики. И уж совсем неестественно выглядят попытки собрать и опубликовать отдельно только похабные строки Пушкина.

Поэзия гения упряма и не поддается «причесыванию» так же, как и его африканские кудри. Но присутствие мата в стихах не меняет роли Пушкина в истории русской литературы.

Недавно тихим вечерком

Недавно тихим вечерком
Пришел гулять я в рощу нашу
И там у речки под дубком
Увидел спящую Наташу.
Вы знаете, мои друзья,
К Наташе вдруг подкравшись, я
Поцеловал два раза смело,
Спокойно девица моя
Во сне вздохнула, покраснела;
Я дал и третий поцелуй,
Она проснуться не желала,
Тогда я ей засунул х.й —
И тут уже затрепетала.

К кастрату раз пришел скрыпач

К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безм.дый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я м.де себе чешу.

Как широко, как глубоко!

Как широко,
Как глубоко!
Нет, бога ради,
Позволь мне сзади.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! еб.на мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Орлов с Истоминой в постели

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: «Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, *б».

А шутку не могу придумать я другую…

Будь мне наставником в насмешливой науке,
Едва лукавый ум твой поимает звуки,
Он рифму грозную невольно затвердит
И память темное прозванье сохранит.

Блажен Фирсей, рифмач миролюбивый,
Пред знатью покорный, молчаливый,
Как Шаликов, добра хвалитель записной,
Довольный изредка журнальной похвалой,

Невинный фабулист или смиренный лирик.
Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик.
С тех пор бесплодный жар в груди моей горит,
Браниться жажду я — рука моя свербит.

Клим пошлою меня щекотит остротой.
Кто Фирс? ничтожный шут, красавец молодой,
Жеманный говорун, когда-то бывший в моде,
Толстому тайный друг по греческой методе.
Ну можно ль комара тотчас не раздавить
И в грязь словцом одним глупца не превратить?

А шутку не могу придумать я другую,
Как только отослать Толстого к х*ю.

И в глупом бешенстве кричу я наконец
Хвостову: ты дурак, — а Стурдзе: ты подлец.

Так точно трусивший буян обиняком
Решит в харчевне спор падежным кулаком.

От всенощной вечор идя домой…

От всенощной вечор идя домой,
Антипьевна с Марфушкою бранилась;
Антипьевна отменно горячилась.
«Постой, — кричит, — управлюсь я с тобой;
Ты думаешь, что я уж позабыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшкою шалила?
Постой, о всем узнает муженек!»
— Тебе ль грозить! — Марфушка отвечает:
Ванюша — что? Ведь он еще дитя;
А сват Трофим, который у тебя
И день и ночь? Весь город это знает.
Молчи ж, кума: и ты, как я, грешна,
А всякого словами разобидишь;
В чужой пи*де соломинку ты видишь,
А у себя не видишь и бревна.

Сводня грустно за столом…

Сводня грустно за столом
Карты разлагает.
Смотрят барышни кругом,
Сводня им гадает:
«Три девятки, туз червей
И король бубновый —
Спор, досада от речей
И притом обновы…

А по картам — ждать гостей
Надобно сегодня».
Вдруг стучатся у дверей;
Барышни и сводня
Встали, отодвинув стол,
Все толкнули ,
Шепчут: «Катя, кто пришел?
Посмотри хоть в щелку».

Что? Хороший человек…
Сводня с ним знакома,
Он целый век,
Он у них, как дома.
в кухню руки мыть
Кинулись прыжками,
Обуваться, пукли взбить,
Прыскаться духами.

Гостя сводня между тем
Ласково встречает,
Просит лечь его совсем.
Он же вопрошает:
«Что, как торг идет у вас?
Барышей довольно?»
Сводня за щеку взялась
И вздохнула больно:

«Хоть бывало худо мне,
Но такого горя
Не видала и во сне,
Хоть бежать за море.
Верите ль, с Петрова дня
Ровно до субботы
Все девицы у меня
Были без работы.

Четверых гостей, гляжу,
Бог мне посылает.
Я им вывожу,
Каждый выбирает.
Занимаются всю ночь,
Кончили, и что же?
Не платя, пошли все прочь,
Господи мой боже!»

Гость ей: «Право, мне вас жаль.
Здравствуй, друг Анета,
Что за шляпка! что за шаль,
Подойди, Жанета.
А, Луиза, — поцелуй,
Выбрать, так обидишь;
Так на всех и ,
Только вас увидишь».

«Что же, — сводня говорит, —
Хочете ль Жанету?
В деле так у ней горит
Иль возьмете эту?»
Бедной сводне гость в ответ:
«Нет, не беспокойтесь,
Мне охоты что-то нет,
Девушки, не бойтесь».

Он ушел — все стихло вдруг,
Сводня приуныла,
Дремлют девушки вокруг,
Свечка
Сводня карты вновь берет,
Молча вновь гадает,
Но никто, никто нейдет —
Сводня засыпает.

Накажи, святой угодник…

Накажи, святой угодник,
Капитана Борозду,
Разлюбил он, греховодник,
Нашу матушку пи*ду.

Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку ,
Но и не позволит.

К портрету Каверина

первый вариант (без цензуры)

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был рубака,
Друзьям он верный друг, в бордели он ебака,
И всюду он гусар.

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.

Обложка к стихам пушкина

Прикольные переделки стихов Пушкина

У лукоморья город чудный,
Ему уже за восемьсот.
Там днем и ночью кот приблудный
Русалок вдоль дорог пасет.

Там вовсе нет дубов зеленых,
Зато у оживленных трасс
Стоят в тени дубы в погонах
И зелень требуют от нас.

Там на журнальных на обложках
Баба-яга на курьих ножках –
Коль заплатила миллион,
Теперь она секс-эталон.

Там по двое юристы бродят
И делят власть напополам,
То песнь фальшивую заводят,
То сказки сказывают нам.

Ворюги там живут, не тужат,
Им прокуроры верно служат.
Чиновник там пред всем народом
Капусту рубит мимоходом.

Там олигарх над златом чахнет.
Там Русью даже и не пахнет.
Там мед хоть из казны течет,
Но нам не попадает в рот.

«М ой дядя — адвокат известный,
Он огребает денег тьму.
И, право, было бы уместно
Заехать нынче мне к нему.
Стипендия ой-ой далече,
А как же Новый год я встречу,
Когда в кармане ни копья?
Нет, нынче ж еду к дяде я.
Хоть ехать, правда, неохота, —
О чём болтать со стариком?
Он мне почти что незнаком.
Но Новый год? А, еду, что там!
Порасспрошу, порассмешу
И, кстати, денег попрошу».

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась Ты.
Мечтал о пиве с вожделньем,
Но я купил тебе цветы.

Не проронил с тобой ни слова
Духовной жаждою томим.
А ты обиделась , корова.
Решила, что я глуп и нелюдим.

Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась. кто?
Так Пушкин написал давно.
А я пишу сейчас немедля.
К чему всё это непойму,
Я может быть тебя люблю?
Всё для тебя, и не жалею.
Что я потратил на тебя.
Своё родимое. но к чёрту,
Не важно это в данный час.
Когда вся речь идёт о нас.
Ведь я не старый ловелас.
А лишь юнец охваченый любовью.
Кто вы, неведомый партнёр?
Кому признался я в любви?
И будит ли всё то взаимно7
Хотя наверное наивно,
На верность, людям, присягать.

У Лукоморья дуб срубили,
Златую цепь в Торгсин снесли,
Кота в котлеты изрубили,
Русалку паспорта лишили,
А лешего сослали в Соловки.

Из курьих ножек суп сварили,
В избушку три семьи вселили.
Там нет зверей, там люди в клетке,
Над клеткою звезда горит,

О достиженьях пятилетки
Им Сталин сказки говорит.

Я вас любил безмолвно,безнадежно,
Как жаркий крендель, робостью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
А вы желали с перцем быть другим.

С удьба Евгения хранила —
Ему лишь ноги отдавило,
И только раз, толкнув в живот,
Ему сказали: «Идиот!»
Он, вспомнив старые порядки,
Хотел дуэлью кончить спор,
Полез в карман, но кто-то спёр
Уже давно его перчатки.
За неименьем таковых
Смолчал Онегин и притих.

Л юбви,надежды,тихой славы
как долго держит нас дурман
пришли к нам юные забавы
не сон,как утрений туман
у нас горит еще варенье
под гнетом власти роковой
с распухшей красною губой
от силы втянем мы варенье
и кучкой мы стоим и ждем
как ждет любовник под дождем
минуты верного свиданья.
мы с детства все уже дымим
пока сердца для драппа живи
мы дружно чисто посвятим
души прекрасные порывы.
товарищ верь,пойдет трава
дурман пленительного счастья
и мы проснемся ото сна
и на обломках самокрутки
напишут наши имена

У лукоморья новый русский,
Златая цепь на русском том,
Пиджак малиновый французский,
И телефон мобильный в нем;

А в «Мерседесе” телик «Сони”,
В «Фольксвагене-пассат” – второй.
Там чудеса: там вор в законе
Живет на воле, как герой;

Там на невиданных тусовках
Следы невиданных зарплат;
Красотка там в одних кроссовках
Свой демонстрирует фасад;

Там стадионы шмоток полны,
Там на заре прихлынут волны
Торговцев темных и лихих,
И взвод омоновцев проворных,
С оружием и в масках черных,
Укладывает наземь их.

Там рэкетир, лишенный дани,
Пленяет хитрого дельца;
Там бизнесмен с министром в бане
По воле крестного отца
Доводят сделку до конца;

Путана там подстилкой служит,
А бравый мент бомжа утюжит;
Там киллер, что не лыком шит,
Средь бела дня свой суд вершит.
Там склад горит, там взрыв как жахнет!

Там русский дух.

Я помню чудное мгновенье,
когда порог переступив,
скрывая первое волненье
стоял, дыханье затаив.

Передо мной явилась ты
в домашнем ситцевом убранстве,
на платье пестрые цветы,
как звезды в мировом пространстве.

Как мимолетное виденье
ушло всё прошлое в судьбе,
забыв земное притяженье,
я руки протянул к тебе.

Как гений чистой красоты,
с икон воскресшая мадонна,
и нет желаннее мечты,
чем утонуть в глазах бездонных.

Прости мне, Пушкин, святотатство,
прости мой неумелый слог.
С тобой я вздумал побрататься
и лучше выдумать не мог!

Д ень рабочий приближался,
шум за окнами раздался –
входят семь сотрудниц в дом.
Видят – чистота кругом!
Молвит старшая: «О, диво,
стол накрыт и всё красиво:
в самом центре на столе
красны розы в хрустале;
ровно семь цветов в букете,
столько, сколько лет газете!
Со стены ласкает взгляд
поздравительный плакат.
Кто-то в офис к нам пробрался,
да с сюрпризом постарался.
Коль ты старый человек,
будь нам сторожем навек.
Коли парень ты румяный,
будешь менеджер рекламный.
Коли ты старушка-мать,
офис будешь прибирать.
Коли ты предприниматель,
будешь нам рекламодатель!»

Сказка – вымысел, дружок.
Бизнесменам в ней намёк!

О негин с Танею в «Чапая”,
решив играть на раздеванье,
на чердаке уединились
и там, как кролики, . резвились.

Е вгений к дядюшке в деревню
Приехал честного осла
Поуважать, но пень тот древний
Вся медицина не спасла.
Евгений (типа клёвый яппи)
Всё ездил в боливаре-шляпе,
Девицам нравившись вокруг,
Потом приём завёлся друг!
Они с ним были лёд и пламень,
Жара и морозильный хлад,
Жратва обильная и глад,
И кажется, кирпич и камень.
Евгений с молодым поэтом
К девчонкам наезжали летом.

Они у Лариных в именье
Прикольных клеили сестёр,
Блондинка краше, без сомненья,
Но у брюнетки ум остёр.
Брюнетка втюрилась. Евгений,
Всегда без всяческих сомнений
Любых фемин тащил в кусты;
Но тут, устав от суеты
Так опостылевшего света,
Татьяну в сад гулять водил,
Слегка за шалости бранил,
Любовь оставив без ответа.
Но тут случилось как-то раз…
Печален будет мой рассказ.

Не поделив с поэтом Ольгу
(блондинку, младшую сестру),
Он подстрелил его невольно,
И тот преставился к утру.
Слиняв от шухера подоле,
Татьяну он не видел боле,
Пока, пошедши на балет,
Не увидал её берет.
«С послом испанским! Право слово,
Неординарный оборот!
Красива – оторопь берёт!
Не ожидал финта такого», –
Онегин пешкою ладью
Поел в рассеянье свою.

Герой тащился от Татьяны,
Чуть свет – и он у ейных ног,
Вотще пенял про сердца раны,
Про всё, что выразить не мог.
В ответ упрямая девица
Ему твердила: «Не годится
Рога больному наставлять,
Что бился за Россию-мать.
Я, – так Татьяна говорила, –
Теперь другому отдана,
И буду век ему верна,
Хоть одного тебя любила.
Трендец! страдаю я сама…»
Такое горе от ума!

Н е знаю вас.
Чего же боле?
А так мне хочется узнать..
Узнать так близко вас,
Так скоро..
А если мне по честности сказать..
То надо мной вы издеваетесь-не боле..
Вы просто лишь боитесь об этом мне сказать..
Вы надо мной не издевайтесь..
Могу ведь больно покусать!
О настоящих чувствах кайтесь,
И будет проще вас понять.
Не знаю вас..
Чего же боле?
а так мне хочется узнать
Что в голове у вас?
И на сколько сложно вам с нею совладать?
Не мучьте,или позовите..
Как,право,вас понять?
За все неясное простите,
Но мысли ваши.
Мне,увы,не угадать.

М ой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Своей он теще так заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука,
Но боже мой, какая скука
Полуживого забавлять,
Пирамидоном пичкать, бл*дь.
И думать:
Чтоб ты сгинул, сука!

П о мотивам игры «Сталкер»

У саркофага дуб зелёный,
И артефакт под ним лежит;
И днем и ночью кот ученый
Все артефакт тот сторожит;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там снорки бродят,
И карлик на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Хрущёбы там давно заброшены,
Стоят без окон, без дверей;
Там сталкер ради денег чахнет;
Там русской дух. там Русью пахнет!
И там я был, и водку пил;
И видел я тот дуб зеленый;
Под ним сидел, и кот ученый
Свои мне байки говорил.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: